Глава девятая. Поступь Хаоса. Грани Тьмы

Переходя Зелëный Зубец, Робб всë же не может избавиться от осадка гнева, разожжëнного Уолдером Фреем в его душе. Не встреть он мать на обратном пути из Гавани и не реши она уладить вопрос перехода войска Севера через Близнецы, Робб наверняка поддался бы своему гневу и пошëл бы на штурм зáмка, чего бы это ему ни стóило. Он пытался мыслить здраво, пытался думать о том, что так ему хватит сил вести эту войну, но осадок гнева обжигал душу и требовал крови. Русе Болтон не позволяет себе быть слепым. Он видит гнев своего молодого лорда. Видит, насколько сильно гнев желает вырваться наружу. Однако надежда не покидает хозяина Дредфорта. Сны Серсеи изменились после казни Старка. Более не картины демонов, беснующихся на пылающих руинах Королевской Гавани вторгаются в еë ночи. Она идëт по коридорам Красного Замка, когда замечает кровь под своими ногами. Она идëт в сторону, откуда струится кровь и чем ближе она подходит, тем отчëтливее слышит жалобное подвывание и грозный рык. Когда она доходит до полуоткрытой двери, она замирает от ужаса. Трое растерзанных львят в золотых коронах истекают кровью на каменном полу и старый лев грозно возвышается над их телами. Когда взор хищника обращается к ней, он с грозным рыком прыгает к овдовевшей королеве. Серсея просыпается, почувствовав, как клыки пронзают еë шею. Взирая с зáмковой стены на континент, Рейнира не может сдержать безумной улыбки теперь, когда понимает масштаб грядущих событий. Сама того не зная, Серсея даровала ей и Тëмным Богам казнь Эддарда Старка, чем гарантировала то, что Север не встанет на сторону Ланнистеров. Грядущая война сокрушит львиный дом. Нужно лишь позаботиться о разуме Серсеи. Едва подумав об этом, Рейнира ощущает могущественное присутствие. Существо, что было прежде еë мужем, а ныне ставшее волей Тëмных Богов, облачëнной в псевдоплоть. — У Богов есть пешка, что займëтся еë разумом. — Ты находишься в опасном месте, Деймон. Слуги Станниса могут увидеть тебя. — Чтобы изгнать меня, Эймонду пришлось пожертвовать драконом. Что мне сделают жалкие смертные? — Для чего ты здесь? — Для того, чтобы ты не забывалась. В скором времени Всеизбранный ступит на начертанный путь. Он обнажает меч, видя то, что кажется конëм. Здесь, за Стеной, убить стремится практически всë. Призрак бросается к ложному зверю, но тот отбрасывает его поворотом массивного тела и мчится на искривлëнных лапах к человеку. Джон был готов. Как никто другой он знает, что испорченные Хаосом твари ненавидят тех людей, что не поклоняются Тëмным Богам. Тварь оказывается ближе и теперь Джон видит еë уродливые очертания. Раскрыв полную зубов пасть, тварь бросается на посмевшего приблизиться человека. Однако, для Джона это выглядит слишком странно. С миром вокруг что-то не так. Не то, чтобы он удивился, ведь одним Тëмным Богам известно какая чертовщина может тут твориться. Мгновение спустя он понимает что именно не так. Тварь движется слишком медленно, да и вообще всё вокруг; ветер, будто дующий с той же силой, но куда мéньшей скоростью, снег, поднимаемый лапами твари, Призрак, не успевший ещё удариться о землю. Он мотает головой, но ощущение не исчезает никуда. Когда он уходит с линии атаки твари, время восстанавливает ход. Твари надо повернуться, чтобы напасть и Джон вонзает «Длинный Коготь» в еë искажëнную голову прежде, чем она это сделает. Когда он выдëргивает меч, тварь издаëт не поддающийся разумному описанию рëв и мотая головой разбрызгивает толи чëрную кровь, толи ихор из своей раны. Неуместный интерес внезапно овладевает Джоном Сноу. Он пробует представить то самое замедление и воззвать к силе, что стала яснее ощущаться за Стеной. Движения мутанта замедлились, неимоверно долго стала мотаться голова, растянулся рëв и капли струящейся из раны жидкости теперь летят будто целую вечность. Одним ударом Джон отсекает голову твари. Вместе с еë падением на землю, Джон возвращается к привычному ходу времени и понимает, что может повторять произошедшее по своей воле. Здесь, среди камней вне Королевской Гавани, вне магической тюрьмы, сдерживающей еë мощь, она может взирать. Она взирает на старшего брата, но не видит его. Кровавая пелена скрывает его от колдовского взора. Она видит другого брата. Видит его недуг и истинную причину болезни брата. Видит неясные очертания сестры, сокрытые магической тюрьмой и пурпуром грехов и удовольствий. И лишь один виден ей яснее прочих. Тот, кто дальше всех от неë. Тот, кто сам того не ведая, идëт путëм всех Четверых. Она видит и иного. Того, кто наивно полагает, что может незаметно подобраться к ней. Или хочет заставить еë так думать. — Я вижу вас, лорд Бейлиш. — Я ни секунды не сомневался, Санса. — Вы пришли, чтобы сдать меня королеве? — Для Владыки Тзинча ты гораздо ценнее, чем для неë. — Вот как? Для чего вы пришли сюда? — Нам стóит быть союзниками. Ты ступила на тропу, ведущую к секретам Архитектора Судеб. Думаешь, Пицелю будет сложно это заметить? — Вы правы, лорд Бейлиш. — Ты согласилась настолько легко? — Прозрение путей грядущего лишь приоткрывается мне, но даже так я вижу, что этот путь — лучший из возможных. — Превосходно. Следующей ночью вернись на место нашей встречи. Бейлиш удаляется, оставляя еë в ритуальном круге среди камней. «Всë произошло именно так, как ты предсказала» «Пусть и дальше думает, что сможет сделать тебя марионеткой»,- шепчет демон,- «он не знает против кого ведëт игру» Обильный снег скрывает его приближение, пусть в этом и нет нужды. Слуги Кхорна, сражаясь создают шум, в котором утонет приближение целой армии. Джон не видит с кем они сражаются. Это не имеет значения. Разум подсказывает, что стóит дать слугам Хаоса пустить кровь друг другу, но чем дальше он отходит от Стены, тем тише звучит голос разума. Сколько ещё он протянет прежде, чем он заглохнет? Неважно. Меч оказывается в его руке прежде, чем он успевает подумать. Мир вокруг вновь замедлился, вновь объят пламенем клинок. Каждый удар — смерть для его врагов. Он рубит головы, прокалывает сердца. Враги не способны уйти от него. Не способны даже заметить несущий смерть валирийский клинок, охваченный огнëм. Он понимает, что никогда прежде не чувствовал себя настолько сильным, настолько живым. Внезапно медный топор парирует его удар. Мир вокруг по-прежнему замедлен, но раб Кхорна движется также быстро, как он сам. — Думаешь только ты умеешь ускоряться, колдун? Бесчестная магия бессильна против воли Бога Крови. — Значит я уничтожу тебя традиционным способом. За Дозор! Вновь и вновь пересекаются валирийский меч и медный топор. Вновь и вновь брат Ночного Дозора и берсерк Кхорна пытаются убить друг друга среди метели в землях, проклятых в неимоверно древние времена. Джон знает, что раб Кхорна не устанет. Но к своему изумлению, он не устаëт и сам. Здесь, за Стеной, сила растëт внутри него. — Довольно! Он сжимает левую руку и клубящяся тьма опутывает кхорната. — Не можешь пошевелиться, ублюдок? — Глупец, эта сила погубит тебя! — Ты сдохнешь раньше. Единственный удар меча обрывает его жизнь. Но теперь Джон думает о его словах. «Эта сила погубит тебя». Прежде, на Стене, он держался от использования этой силы. Так почему он настолько не сдержан сейчас? Что происходит сейчас? Тело. Краденое тело изменяется быстрее, чем она рассчитывала. Ей уже нужно нужно маскировать волосы и глаза? Но как скоро Станнис поймëт? Этого она не знает. Мысли об облике, что постепенно становится еë прежним, конечно, отвлекают Рейниру, но это имеет мало значения теперь, когда она нашла способ укротить демона Истинное демоническое имя. Стóит узнать истинное имя демона и он станет вернейшим из еë слуг. Вот только откуда? Сам Деймон, очевидно, не расколется и лишь Четверым помимо него известно его истинное имя. В поисках способа она продолжает перебирать имеющиеся на Драконьем Камне книги. События разворачиваются несколько быстрее, чем он ожидал. Война началась и началась она слишком рано. Он не успел разыграть карты таким образом, чтобы первым войти в Речные Земли. Поспешность Серсеи с убийством Нэда Старка привела к тому, что северяне пересекли Трезубец и теперь стремительно продвигаются на юг. Что ещё хуже, силы Робба Старка наращиваются войсками Речных Земель. Предсмертный ход Старка, однако усугубил ситуацию ещё сильнее. Станнис Баратеон во всеуслышание оклеветал Серсею, Джейме и юного короля Джоффри, возжелав занять Железный Трон, и Ренли, наплевав на порядок престолонаследия, собрал под своими знамëнами объединëнные войска Штормовых Земель и Простора. Что-то шепчет в его сознании о силах, более могущественных, нежели кто угодно другой в Семи Королевствах. Он стоически отвергает шëпот. Любой другой на его месте впал бы в отчаяние, решив, что теряет всë. Кто угодно другой прислушался бы к посулам странного шëпота, но не он. Он — Тайвин Ланнистер и он не позволит никому и ничему сломить его. Он не идиот. В отличие от большинства, он знает, что демоны, которых большинство пренебрежительно называет идолами дикарей существуют. Знамëна Запада созваны. Кто бы ни пытался навязать правила игры, он не подчинится. Каждую ночь он видит один и тот же сон. В первые ночи сон, ничем не отличаясь от прочих, не сохранял себя в памяти, растворяясь, будто еле зримая дымка, стóило ему лишь пробудиться. Но каждую ночь сон становится ярче и скоро даже пробуждение не даëт забыть его. Он видит, как стоит с остальными братьями Ночного Дозора на Стене, почти физически ощущая готовность к битве. Видит внизу Одичалых, коих столь много, что они заполняют собой почти всë видимое пространство. Даже с высоты Стены он видит проклятые символы Хаоса на телах, оружии и гротескных полотнах знамëн, сделанных из человеческой кожи. Даже находясь настолько далеко, они причиняют боль его разуму. Он видит, как начинается битва, как полуразумные мутанты и зверолюди бегут к Стене, даже не пытаясь укрыться от летящих сверху стрел. Видит, как костяные и каменные орудия вонзаются в лëд Стены, как они пытаются лезть наверх, не считаясь со своими жизнями. Видит, как падающие вниз трупы становятся горой, по которой новые и новые твари забираются выше. Чем больше ночей он видит сон, тем бóльшую часть этой битвы он видит. Стрелы и камни продолжают сыпаться вниз, кипящее масло льëтся на головы слуг Хаоса, но масло кончается, кончаются камни и стрелы. Не кончаются лишь враги. Отчаянно бьются братья Дозора. Мечи, топоры и копья низвергают тех, кто добирается до верха Стены, сыплют боевыми заклинаниями немногочисленные маги Дозора, но несмотря ни на что, враги продолжают прибывать. Мутанты и зверолюди лишь проложили тропу, по которой последовали более опасные враги. Он видит берсерков Кхорна, выкрикивающих свой клич, прежде чем приступить к резне, видит колдунов Тзинча, порождающих невообразимые кошмары, видит издевательски стойких чумных воинов Нургла, утыканных стрелами, изрезанных мечами, исколотых копьями, изрубленных топорами, но продолжающих идти, видит пëстрое и безумное многообразие слуг Слаанеш. Меч в его руках силится убить каждого из них, но их здесь слишком много. Чем больше снов, тем хуже. Среди орды, сметающей Ночной Дозор, он видит воина, идущего прямо к нему. Воин облачëн в угольно-чëрный доспех и кроваво-красная Восьмиконечная Звезда блистает на нагруднике. Амбиции, безумие и месть горят в его взгляде. Чëрным пламенем пылает клинок в его руке. С каждым новым сном, воин подбирается ближе, пока в один момент он не узнаëт лицо воина. Лицо, принадлежащее Джону Сноу. Проснувшись, Алисер Торне собирает рядом с собой десять человек… Какая-то часть еë существа кричит, что всë это неправильно. Что так быть не должно. Что она должна как-то это исправить, но она понятия не имеет как. Какая-то часть еë существа кричит во всë горло, пытаясь докричаться до разума, окутанного пурпурным туманом. Жизнь на улицах Королевской Гавани меняет еë. Нож более ей не нужен. Еë зубы стали настолько острыми, что без малейшего усилия прокусывают человеческую кожу, позволяя испить крови. Всë иное стало бесвкусным. Несколько дней назад она смогла украсть для себя пищу, теперь не имеет значения какую, ибо попробовав вкусить еë, она не смогла ощутить вкус. Кожа еë теперь бледней, чем у всех людей, которых она помнит. Хотя теперь она помнит мало людей, будто все они остались в иной жизни. В той жизни у неë была семья. Был отец, была мать, были трое братьев, была старшая сестра. В той жизни еë звали Арьей Старк. Она невольно шипит, отбрасывая непрошенные воспоминания. Та еë часть, что пытается свернуть с этого пути слаба. Из длинных теней она взирает на закат. Конечно, солнечный свет не способен навредить ей. С чего кто-то вообще взял, что он должен еë обжигать? Чушь. Солнце не вредит, только мешает охотиться. С каждым мигом, за который солнце опускается за горизонт, приближается охота. Охоту подстëгивает голод, который невозможно утолить, лишь унять людской кровью. Тьма ночи окутывает Королевскую Гавань полностью. В этом городе мало кто решается ходить или ездить ночью, но она всегда находит жертву. Во тьме ночи она почти невидима. Расхаживающий по городу золотой плащ становится еë добычей. Факел в его руке и оружие при нëм нисколько не пугают еë. Напротив, так только интереснее. Так гораздо больше ощущений захлëстывает еë, прибавляя наслаждение охоте. Тихо, настолько тихо, что каждый доносящийся от неë шорох кажется лишь игрой ветра, она приближается к жертве. Даже не добравшись ещё до стражника, она чувствует как течëт по его венам кровь, как бьëтся его сердце, как нарастает, переходя в страх, необъяснимая тревога. Наконец она достаточно близко. Совершëнный ей прыжок покажется кому-то невозможным. Она и сама не знает как смогла его сделать. Услышав шорох, золотой плащ оборачивается и она вонзает зубы в открывшуюся шею. Жертва не успевает издать ни звука, факел вылетает из ослабшей руки и затухает, упав в грязь улиц. Сам золотой плащ падает, звеня кольчугой. Кровь толчками выходит из пробитых жил. Она заглушает свой голод и когда это происходит, та часть еë существа, что делает, чтобы всë было, как прежде, слабеет. Эта часть еë существа слабеет с каждым днëм и еë отчаянный крик однажды умолкнет навсегда. С каждым днём, а вернее, с каждой ночью, справиться с кровавым голодом сложнее. Она уходит с места охоты, зная, что когда взойдёт солнце, люди найдут здесь обескровленное тело с выражением ужаса, навеки застывшем на лице. Когда взойдёт солнце, она будет далеко от них в месте, о котором знает только она. Там она сможет уснуть, чтобы следующей ночью охотиться вновь. Укрывшись тряпками, что были одеждами жертв прежних ночей, она засыпает. Сон уносит еë из Королевской Гавани в иное место. В этом месте на пурпурном небе нет солнца, но свечение греха и удовольствия касается изумрудно-зелëных лугов, на коих пасутся странные, одновременно ужасные и прекрасные животные. Окутывая пеленой блаженного тумана еë тело, сладостный ветер шепчет имя хозяйки этого места — Слаанеш. Она идёт по этому саду и видит в его центре зáмок, слишком изящный, слишком прекрасный, слишком совершённый, чтобы быть созданным рукой человека. С каждым сном она подбирается ближе. Это место становится спасением для еë людей. Идущие с ней дотракийцы называют его Городом Костей и на первый взгляд руины действительно чем-то пугают. Занесëнные песком улицы усеяны костями. Присмотревшись, она понимает, что лежат они так, будто были убить, пока убегали. Над собой она слышит как хлопают, рассекая воздух, драконьи крылья. Вопреки всему, еë драконы растут, растут намного быстрее, чем она того ждала и крылья их уже достаточно окрепли, чтобы поднимать их постоянно тяжелеющие тела. Дрогон расправляет кожистые крылья и планируя вниз, приземляется рядом с названной матерью. Еë маленький кхаласар проходит дальше вглубь руин города, когда драконы начинают шипеть на одну из стен. Дейнерис смотрит на эту стену и узнаëт символ — Восьмиконечная Звезда, виденная ей во сне на знамени Чëрного Короля. Ниже лежит скелет — время и ветра пустыни лишили его плоти, но Дейнерис прекрасно понимает, что проклятый символ начертан кровью этого человека. Долгую секунду она не может оторвать взгляд. Даже не пытается сделать этого. Яростное шипение драконов и чувства, порождаемые этим символом открывают внутри неë нечто новое. Нечто тëмное. Голоса из реального мира доходят будто сквозь бесконечную толщу воды. Теперь она находится в ином месте. Она восседает на чëрной, как сама ночь, спине Дрогона. Дракон начинает снижаться и она видит обращëнную в бегство армию. Но разве может человек бежать быстрее, чем летит дракон? Визерион и Рейгаль летят вперëд. Они выдыхают своë пламя и бегущая армия оказывается запертой в круге огня. Их ужас пропитывает собой воздух и с наслаждением, даруемым только приближением убийства, заветное «Драккарис» срывается с еë уст. «Прими нас, Дейнерис»,- шепчет голос,- «и мы даруем тебе величие». Облачëнная в чëрный доспех с алой Восьмиконечной Звездой на нагруднике, она ступает по залитым огнëм и кровью улицам поверженного города. Вдоль них, обнажëнные и привязанные к столбам стоят все члены всех знатных семей, что предали и убили еë отца. Кто-то из них пытается оправдаться, кто-то горделиво молчит, кто-то пытается молить о милосердии. По еë приказу все они медленно и мучительно погибают в огне. «Прими нас, Дейнерис»,- шепчет голос,- «и мы даруем тебе возмездие». Что-то вырывает еë из наваждения. Спустя долгий миг ощущение реальности возвращается к ней. Она начинает слышать зовущие еë голоса. Чувствует руку Джораха Мормонта, трясущую еë за плечо. Она отводит взгляд от проклятого символа. — Драккарис,- говорит она и Восьмиконечная Звезда исчезает в драконьем пламени. Она тяжело дышит, осознавая произошедшее — Тëмные Боги коснулись еë разума. Он внезапно понимает, что снег как-то иначе хрустит под его ногами. Облачëнная в чëрную перчатку рука вытаскивает из ножен «Длинный Коготь». Сам воздух меняется. Гнилостно-сладкие ароматы витают в нëм без видимого источника. Шаг. Усилием воли он изгоняет из головы мысли о том, что без воздействия этого места он счëл бы мерзким. Шаг. Целый калейдоскоп эмоций проносится через его разум в короткий миг. Шаг. Призрак обнажает белые зубы. Его агрессивное дыхание окрашивается в пурпурно-розовые оттенки, о существовании которых Джон прежде даже не подозревал. Шаг. Он понимает, что это место осквернено присутствием демона и перехватывает рукоять меча двумя руками. Шаг. Очертания демона быстро, быстрее, чем возможно заметить, мелькают на краю поля зрения. Джон вертит головой, выискивая врага, но стóит повернуть голову в место, где только что был демон, оно тут же пустеет. Шаг. Едва ли возможным образом он ощущает приближение сверху. Он уходит в сторону и порождение Эмпиреев менее чем через мгновение оказывается на месте, где стоял он сам. Фигура демонессы, одновременно отталкивающая и притягательная, одновременно мужская и женская, срывается в его сторону. Уйдя с линии атаки хлыста, Джон наносит мечом рубящий удар, но невозможно прочная клешня демона встаëт на его пути. Бой становится чередой уклонений и выпадов. Джон бьёт сверху и клешня демонессы сжимает клинок меча. Он пробует ударить ногой, но быстрое движение хлыста валит на снег его самого. Мгновение до гибели. Джон снова обращается к сокрытой внутри силе. Чëрное пламя охватывает тело демона. Буря эмоций на его мерзком лице сменяется выражением чистого ужаса. Псевдоплоть тягучей массой стекает с несуществующих костей. Осознавая неизбежность смерти, демон кричит и крик демона, кажется, готов разорвать на куски человека, но Джон по самую рукоять вонзает «Длинный Коготь» в ложное тело посланника Слаанеш в материальном мире. Тело падает и касаясь снега, обращается в пурпурный дым. Ужасаясь своей силе, Джон направляется дальше, неясным для себя образом чувствуя, что идëт ровно туда, куда задумал.