Глава Восьмая. Поступь Хаоса. Неизбежное

Кажется, будто Нэд стоит на грани открытия тайны смерти Джона Аррена, но что-то ускользает от него. Демон постоянно предлагает решение за верность Тзинчу, но Нэд не слушает его голос. Не один день он не покидает свой кабинет. Он спит раз в несколько дней, прямо за рабочим столом и верный Джори Кассель приносит ему еду. В один из дней Эддарда Старка посещает тот, кого он ждал менее всего. Дверь со скрипом отворяется и получив неохотное разрешение, Варис входит в кабинет. — Что вам нужно от меня, Варис? — Передать предупреждение об угрожающей вам великой опасности. — Великая опасность угрожает всему этому миру, лорд Варис. — Но та же опасность обращает особое внимание на вас и вашу семью. От ваших действий зависит бóльшее, чем вы способны представить. Волки или львы. Тëмные Боги неизбежно сделают выбор и война окажется неизбежной. — Что вы хотели? — Предупредить вас. В Красном Зáмке есть высокопоставленный хаосопоклонник. — Быть может, вы можете указать на него? — При всëм желании, нет. Когда порча Хаоса прячется, распознать еë становится невозможно, пока не станет слишком поздно. — Откуда мне знать, что это не вы? — Подумайте сами, лорд Старк, разве стал бы он сам давать вам хоть малейший шанс обнаружить себя? Речи Вариса пробуждают в нëм воспоминание о словах демона в день, когда он впервые вошёл в зал Малого Совета. Если Варим не лжëт, то скрытый хаосопоклонник — один из членов Малого Совета. Конечно, демон превосходно знает о том, кто это и если… Нет! Нэд Старк не тот, кто способен дать сломить себя демону, маскирующего свой мерзкий шëпот под его собственные мысли. Но если отринуть любое обращение за помощью к демону, каким образом он должен определить того, кого не способны углядеть пташки Вариса? Но кто сказал, что не способны? Быть может он умело маскируется, находясь на виду у всех? — Будьте предельно осторожны, лорд Эддард, я предупредил вас. Варис уходит, оставляя Нэда наедине с тяжëлыми раздумиями. — Ты провалился,- лицо Рейниры спокойно, но внутри она закипает от гнева,- любой ценой я должна была получить этот меч, но ты… — Хватит,- голос Князя Демонов всë ещё слишком непривычный, на мгновение вводит еë в ступор, но в следующее мгновение она злится сильнее прежнего. — Смеешь перечить мне!? — Смею,- существо, бывшее Деймоном Таргариеном подходит ближе к ней. Лишь тремя пальцами оно хватает еë шею и легко, будто не прилагая никаких усилий, поднимает на уровень своей чудовищной головы,- Ты забываешься, Рейнира. Оно подносит Рейниру к открытому проходу в Эмпиреи. — Прямо сейчас я мог бы швырнуть тебя туда. Не сомневайся, демоны уничтожат твою душу. Оно разжимает пальцы и Рейнира падает на каменный пол пещеры. — Но я не стану этого делать лишь потому, что твои планы могут быть воплощены лишь по воле Богов, твоя жизнь до сих пор длится лишь по воле Богов. Меч окажется у тебя так или иначе. Твоя сила должна быть направлена в иное, более полезное русло, иначе Боги пересмотрят планы насчёт тебя. Страх? Нет, Рейнира вовсе не чувствует его. Быть может прямо сейчас стиль встать и самой покинуть материальный мир? Почему нет? Те, благодаря кому, или по чьей вине, зависит исключительно от того, с чьей стороны смотреть, она служит Тëмным Богам до сих пор, мертвы. Быть может ей стóит сделать это и обрести покой в смерти? Нет, она не сделает этого. Десятки лет бытия бесплотным призраком, прикованным к стенам Драконьего Камня, проведены не для того, чтобы отступить сейчас, когда у неë вновь есть плоть и через неë сила завершить ту войну единственным правильным образом. Непокорство Князя Демонов не станет для неë препятствием. Нужен лишь способ контролировать столь могущественную сущность и она найдëт его, как нашла однажды способ контролировать Дракона Хаоса. — Вставай,- рокочет голос Князя Демонов. Она встаëт и без малейшей капли страха смотрит в чудовищные глаза существа, бывшего еë мужем. — Если меч… — Это неважно,- вновь говорит Деймон,- явится Всеизбранный и чаша весов склонится в сторону Богов окончательно. Существо уходит в Эмпиреи. Пробить проход в этом месте оно уже способно само. В пустом коридоре погружëнной в ночь Академии Магии еë пугает звук собственных шагов. Она останавливается, так как ей кажется, будто она здесь не одна, однако стóит еë шагам, эхом отражающимся от стен умолкнуть, она не слышит ничего, кроме звенящей тишины. Она не прошла и половины коридора, но определëнно уже останавлась так не менее десятка раз. Но она не может развернуться. Демон, облик которого навеки отпечатался в еë сознании, обещал оставить еë, покуда не случится неизбежное, действительно молчал на протяжении следущих за этой встречей дней и всë это время Санса старалась вести себя так, будто ничего ненормального с ней не происходит. Слова демона не выходят из головы девушки, тем более, что в какой-то мере демон прав. Ни на секунду Санса не сомневается в желании Джоффри жениться на ней, но если королю или королеве станет о чëм-то известно… Изо всех сил она старается об этом не думать. Со временем скрывать еë проклятие становится проще. Мало кто действительно обращает внимание на неë: отец практически живëт в своëм кабинете, Арья так вообще регулярно умудряется оказаться в тех частях Красного Зáмка, о которых, вполне вероятно, давно забыли сами его обитатели. Слуги же распространяют тревожные слухи о королеве Серсее, которую давно не было видно вне еë покоев. Говорят, будто она кричит посреди ночи. Однако пусть демон и молчит, Санса чувствует его. Он постоянно где-то рядом, постоянно мелькает на задворках сознания. Этой ночью она решилась покинуть Красный Зáмок и прийти сюда, в Магическую Академию. Если способа избавиться от демона нет здесь, значит нет нигде. Еë сил едва хватает, чтобы открыть тяжëлую дверь. От громкости скрипа в ночной тишине, еë сердце в какой-то миг останавливается, а затем начинает биться быстрее. Она входит в кабинет и дверь, захлопнувшаяся за еë спиной, инстинктивно заставляет еë сжаться. Через пару мгновений она приходит в себя и окидывает взглядами кабинет. Лучи лунного света проникают сюда сквозь огромные окна, окрашивая волшебным серебром ряды столов и скамей. У стен на высоких полках стоит множество книг. Наугад она подходит к одной из полок и еë рука уже тянется к книге, когда она слышит голос: — Что вы делаете здесь в это время, юная леди? Никакие нотки угрозы не звучат в этом голосе, но его внезапности достаточно, чтобы сердце Сансы ушло в пятки. В это же время звучат произнесëнные шëпотом слова магического языка и мягкий свет выхватывает из тени очертания мужчины. — Прошу прощения за то, что напугал вас. Вообще-то, меня самого не должно быть здесь в это время. Я полагаю, вы Санса Старк. Я прав? — Да,- наконец находит в себе силы ответить Санса. Она постепенно успокаивается. — Я лорд Бейлиш, но если вам угодно, зовите меня Петир,- с каждой секундой Санса чувствует, как в ней растëт расположение к этому мужчине. — Что же привело сюда юную леди в столь поздний час? — Я… — Боитесь рассказать? Санса неуверенно кивает. — Леди Санса, я клянусь вам, что всë, сказанное здесь, останется между нами. Расположение продолжает расти и Санса решается рассказать свой секрет этому человеку. Пусть она не знает как избавиться от демона, но когда она покидает этот кабинет, ей намного легче. Остающийся в кабинете Бейлиш довольно ухмыляется. Тонкие чары, незаметно овладевающие сознанием, ещё ни разу не подводили его. Не проклятие, но благословение Тзинча несëт в себе Санса Старк, пусть ей и рано пока сообщать об этом. Одно точно уже ясно Бейлишу — Санса не свернëт с пути, а после этого разговора не будет искать способа сделать это. Кхал Дрого угасает на еë глазах. Он всë ещё пытается доказать всем вокруг, что достоин занимать своë место, но с каждым днём ему явно становится хуже и это не укрывается от взгляда Дейнерис. Она знает, хоть и не понимает откуда, что виной всему проклятие, наложенное лхазарянской колдуньей перед смертью от руки Дрого. Отчаянно она желает помочь ему, но понятия не имеет как. В одну из ночей лихорадочных размышлений сон берëт окончательно власть над еë телом. Свет потрескивающего в камине огня наполняет комнату мягкими красными тонами. Среди них особенно красиво выглядит еë брат, вновь вошедший в еë сон. Его облик отдаëт вселенской грустью и руки ласкают арфу. — Дейнерис,- его голос мягок и печален,- как бы я хотел быть живым и знать тебя, сестра. — Рейгар,- она подходит ближе и невольная улыбка трогает еë губы,- помоги мне, Рейгар, я не знаю что мне делать. — Я не смогу сохранить его жизнь, сестра, но важен не он, важна ты. Весь мир сможет надеяться лишь на тебя, пусть пока и не знает этого. — Но как быть? — Отпусти, его Дейнерис. За возможность спасти мир придётся заплатить. От осознания и приближающегося горя она не способна произнести ни слова. — Я всë понимаю, Дейнерис, но этому миру нужен дракон. Будь драконом. Она просыпается и чувствует, как слëзы стекают по еë лицу Толстый том лежит на столе перед ним. Как говорил ему мейстер Пицель, эту книгу читал Джон Аррен перед смертью. Однако, пролистывая одну страницу за другой, внимательно вчитываясь в написанное, Эддард Старк никак не мог понять что привлекло внимание его предшественника на этом посту. Последние слова также не вносили большой ясности. «Крепкое семя». Ничего не давала и информация о том, что Джон Аррен незадолго до своей смерти посетил бастардов Роберта. Несколько раз он пролистывает книгу от корки до корки и ничего нового не приходит в голову. Как и прежде, демон обещает дать ответ, стóит лишь поклониться Тзинчу, но Эддард не обращает внимания на голос демона. Он знает, что этот голос безвреден до тех пор, пока он имеет волю сопротивляться. Он поднимается из-за стола и осознавая бессилие, решает выйти из кабинета. На дворе стоит глубокая ночь, но как давно он спал в постели, а не в кресле за столом, бродя вокруг да около, но будучи неспособным нащупать ответ? Когда он встаëт, его привыкшее к своему положению тело отзывается протестующей болью. И тем не менее, он направляется к выходу, а затем, покинув кабинет, спускается ниже по ступеням Башни Десницы, заглядывая в покои дочерей. Благо за все дни его отсутствия, его люди докладывали ему о том, как прошëл день у каждой из них. Сперва он заглядывает в покои Арьи. Там царит беспорядок, которому он вообще не удивляется, а сама Арья крепко спит. Зная о еë похождениях, он прекрасно понимает насколько она устала, а потому идëт дальше. Когда Нед заглядывает в покои Сансы, он видит, что его старшая дочь не спит. Более того, даже не пытается притворяться спящей. Она сидит за столом, смотря в окно. — Санса,- негромко зовëт он. Против воли Санса вздрагивает и оборачивается. — Отец,- отвечает она и взглянув в еë глаза, Нед понимает, что с ней что-то не так. — Ты не хочешь о чëм-то мне рассказать?,- спрашивает он, проходя в покои и закрывая дверь. Несколько секунд Санса колеблется перед ответом. — Мне страшно, отец. — Не бойся, расскажи мне о том, что тебя пугает,- Нед присаживается на кровать и жестом приглашает Сансу сесть рядом. Она неуверенно садится рядом с отцом. — Это началось за день до приезда короля Роберта в Винтерфелл. Сперва я услышала в голове голос. Он оказался сильнее меня и заставил идти к библиотеке, скрытой за лордом Криганом в крипте. Потом я слышала этот голос каждый день. Моим разумом пытается овладеть демон, отец и я не знаю что делать. Самое страшное то, что я видела этого демона. Он появился прямо из этой стены и… Видя, что его дочери становится тяжелее с каждым произнесëнным словом, Нэд обнимает еë. — Демон не сможет овладеть тобой, пока ты сама не позволишь ему сделать этого. Мы вернëмся на Север. Там сильны Старые Боги, они смогут спасти тебя. — Но разве спасение возможно? Он говорил, что иные боги не помогут мне. — Демоны коварны, Санса. Они всегда стараются запугать или обмануть. Иногда вместе. Тебя возможно спасти, пока ты сама хочешь спастись. Главное — не сдавайся, тогда демон будет бессилен захватить твой разум. Нед чувствует, как Санса постепенно успокаивается. — Ложись спать,- говорит он,- тебе будет сложнее, если позволишь лишить себя сна. — Да, отец. Конечно, так не получится выйти замуж за моего золотого льва, но я готова на всё, чтобы избавиться от демона. В этот момент Нэда словно пронзает молния. «Золотого льва». Как он сам не догадался сразу? Оставив Сансу готовиться ко сну, он пущенной из лука стрелой поднимается в свой кабинет и пролистывает книгу до описания Баратеонов. Читая описания детей от каждого брака Баратеонов и Ланнистеров, он прекрасно видит закономерность. Он понимает, что один ребёнок может быть исключением, но три? Теперь он понимает для чего Джон Аррен посещал бастардов Роберта. Теперь чтобы подтвердить или опровергнуть ужасную догадку, посетить бастардов Роберта необходимо ему самому. Солнце уже взошло и находилось в зените, когда королева наконец позвала его. Серсея действительно удачно выбрала место для этой аудиенции, этого Бейлиш не отметить не мог. Убранство кабинета делало еë, одетую в красное платье, шитое золотыми львами дома Ланнистеров и подчëркивающее еë несомненно красивое тело, более заметной, более красивой, более желанной. Серсея, хоть и лишь мнила себя игроком, прекрасно знала свои сильные стороны и знала с кем имеет дело. По крайней мере он позволял ей, равно как и всем вокруг себя, допускать эту ошибку. — Для чего вы просили аудиенции со мной, лорд Бейлиш? Бейлиш садится за стол напротив королевы. Служанка в невзрачных одеждах разливает из графина вино по бокалам. — Как я уже говорил, Ваше Величество, я хотел бы поговорить с вами наедине. Жестом Серсея приказывает служанке удалиться. Она думает, будто за непроницаемой маской, натянутой на лицо, она нечитаема. Напрасно. Бейлиш читает еë, словно открытую книгу. — Так говорите, лорд Бейлиш. — Действия нашего десницы беспокоят меня, верного мужа королевства. — Что же на этот раз? — Он идёт по пути предыдущего десницы. На рассвете его люди посещали те же места, что посещал трагически погибший на турнире в честь нового десницы сэр Хью из Долины Аррен. — Значит… — Именно, Ваше Величество, лорд Эддард намерен использовать ту же ложь против вас. — Быть может он захотел той же судьбы? — Нет, Ваше Величество, здесь это не сработает должным образом. — Вы испытываете моë терпение, лорд Бейлиш? — Вовсе нет, Ваше Величество, позвольте объясниться. Серсея покачивает бокал в руке, со смесью интереса и удовольствия рассматривая жидкость внутри. Вино на вид практически неотличимо от крови. Она подносит бокал к губам и сперва улавливает изысканный аромат напитка, лишь затем позволяя себе насладиться первым глотком. — Я слушаю вас. — Когда престарелый Десница умирает, застудив желудок ледяным вином, это трагическая случайность, но когда тоже самое происходит с его на порядок более молодым преемником на столь почëтном посту, это наводит на мысли, вредящие репутации Короны. Эту партию следует играть иначе. Позвольте ему ошибиться и победа окажется в нашем кармане. Коварная улыбка трогает лицо королевы. — Действуйте, лорд Бейлиш. Тонкие чары, не подводившие прежде, великолепно справились и теперь. Бейлиш покидает покои, думая о том, что теперь Серсея в его руках. Сладостный ветер, полный эманаций Слаанеш, наполняет пурпурные паруса лиссенийского флота. Адмирал в роскошных одеждах из человеческой кожи откидывается в удобном кресле, установленном для него на палубе корабля и наблюдает за тем, как надзиратели подгоняют шипованными хлыстами рабов. Каждый из этих несчастных когда-то не смог устоять перед соблазном зайти в Лисс и Адмирал теперь упивается их страданиями. Он знает, что милостью Слаанеш страдать им придëтся очень долго. Полностью обнажëнные рабыни окружают его, держа на руках подносы с вкуснейшей едой и изысканнейшим вином. Конечно, еда и питьë этого мира не стояли даже рядом с явствами со столов самой Слаанеш, но пока он не захочет бóльшего, они стóят его внимания. Среди прочих людей на корабле выделяются воины. Пусть никаких доспехов на них почти нет, но доспехи и вовсе не нужны им. Они сходятся друг с другом в поединках, овладевают рабынями и предаются всем доступным удовольствиям. Когда наступит время боя, его враги не будут ожидать чего-то слишком опасного для себя и шестикратно проклянут и самих себя и этих воинов, когда во имя Слаанеш они начнут свой смертельно прекрасный танец. В последний раз Адмирал окидывает взглядом свой собранный воедино флот, прежде чем он разделится на шесть эскадр и станет кошмаром Узкого Моря. — Станнис не должен знать ни о чëм,- говорит Рейнира мейстеру Крессену, когда двое людей Веларионов, инкогнито прибывшие на Драконий Камень вводят связанного человека в пещеру, где она призывала Деймона в материальный мир. — Да, моя королева,- не выражаемый словами страх перед ожившей тëмной легендой отчëтливо слышен в его голосе. Он удаляется и Рейнира входит в пещеру. С пленника сорвана вся одежда. Он связан по рукам и ногам так, чтобы они не закрывали его тело. Животный ужас вынуждает его молчать. Ужас усиливается, когда в руке Рейниры блестит нож. — Можешь кричать сколько угодно,- говорит она,- никто не услышит твои крики. Он истошно кричит, когда нож выводит руны Хаоса по его коже. Руны излучают чëрный свет, когда Рейнира начинает говорить на языке, на котором вообще не должны говорить люди — на языке демонов. В момент кульминации ритуала крик пленника становится особо громким и резко стихает. Тело слабеет в один миг и лишь верëвки не дают его телу упасть. Спустя пару секунд неподвижности, то, что было когда-то обыкновенным человеком, поднимает голову и открывает полностью чëрные глаза. Тело само поднимается в воздух, разрывая верëвки, маленькие рожки пробиваются сквозь кожу головы. Противоестественное сочетание плоти человека и сущности демона с ненавистью взирает на этот мир и Рейнира шепчет ему лишь имя: — Роберт Баратеон Вновь ночь укрывает землю покровом тьмы и вновь по Стене, освещаемой безумными цветами более северного неба, бредëт Джон Сноу, сопровождаемый верным Призраком и душу его с каждым часом сильнее гложет ощущение приближение чего-то дурного. И дело вовсе не в состоянии сэра Джиора Мормонта, день за днём угасающего на глазах у всех. Мейстер Лювин сделал всë, что мог, чтобы поднять на ноги 997-ого лорда-командующего Ночного Дозора, однако теперь Джон понимает, что мейстер лишь оттянул неизбежное, да и не смог бы сделать ничего более — от ранений, нанесëнных проклятым оружием слуг Хаоса, не оправлялся никто на его памяти. Он сам в тот день лишь чудом избежал проникновения их копий и топоров в свою плоть. Но все другие раненые в боях с хаоситами неизбежно умирали несмотря на старания мейстера Эймона. Многие не желали для себя мучительной смерти. Они перерезали собственное горло или вешались и никто не мешал им, ибо жизнь была бы пыткой, другие решались жить несмотря ни на что, продлевали свои мучения на недели и месяцы, полагая, будто их упорство злит Тëмных Богов. Конец был один для каждого — сожжение во дворе Чëрного Замка в окружении братьев по Дозору, ритуально повторяющих вечную фразу — теперь его Дозор окончен. Нет, не близящийся неизбежный уход лорда-командующего снедает его душу. Он знает что станет с Мормонтом, знает, что Дозор изберëт нового лорда-командующего и продолжит сторожить границу между Семью Королевствами и царством безумия, подвластным Тëмным Богам. Это ощущение другого рода. Страх? Мысль о страхе внезапно выводит Джона на тропу осмысленных размышлений, приводящую разум в упорядоченное состояние, в котором он менее уязвим перед несмолкающим шëпотом Тëмных Богов. Он начинает понимать чего боится. Он боится изменений, которых не способен предвидеть. Что-то неизбежно должно произойти. Что-то, о что круто изменит окружающую действительность, но он даже предположить не способен что именно. Тëмные Боги вновь пытаются затуманить его разум. Он останавливается на этой мысли и продолжает идти вдоль Стены, но странное чувство не желает его отпускать. Богороща Красного Зáмка. Место, где Старк попросил о встрече с ней, откровенно говоря, удивляет, но она не подаëт вида, когда подходит к сердцедреву, под которым восседает десница еë мужа. — Почему именно здесь,- спрашивает королева? — Чтобы видели боги. Она изящно опускается и садится на землю подле него. Нэд давно не замечал еë красоты, но теперь не мог не обратить внимания. — Я знаю почему умер Джон Аррен,- говорит он. — В самом деле? И поэтому вы призвали меня сюда, лорд Старк? Чтобы загадать мне загадку? — Ваши дети. — Причём здесь они? — Для вас не будет секретом то, что Роберт не верен вам. Я знаю, как выглядят дети Роберта и ваши на них не похожи. — Следите за словами, лорд Старк! Вы клевещите на королеву. — Любой, у кого есть глаза, поймëт, что я прав, стóит ему посмотреть на очевидное. — Напрасно стараетесь. В столь наглую клевету не поверит никто. — Важно то, кому поверит Роберт. Если сейчас… — Нет, лорд Старк,- торжествующая улыбка трогает губы королевы,- сейчас Роберт на охоте и что вы будете делать, если он не вернëтся живым? Внезапно, не осознавая по своей ли воле, Эддард Старк понимает, что загнал себя в ловушку. Понимание заставляет его играть ещё более открыто. — Моя смерть станет для вас фатальной ошибкой. — Это ещё почему?,- глаза королевы лучатся издевательским весельем, смешанным с чувством триумфа. — Именно еë добиваются Тëмные Боги. Убъëте меня и они нанесут по вам удар такой силы, что вы не сможете оправиться. Серсея смеëтся над этими словами и еë смех, подобно уколам кинжала ранит его душу. В сознании проносятся ярость Кхорна, лишь едва коснувшаяся Робба, демон Тзинча, о котором говорила Санса, чума Нургла, заразившая Брана и слова демона о том, что Слаанеш недолго будет оставаться в стороне, тайно намекающие на Арью. Он понимает, что без него они обречены и только что он проиграл детей демонам. — Всë, что вы можете мне противопоставить — сказки дикарей? Серсея зовëт стражу, но еë смех не смолкает в сознании Неда Старка, переходя в хохот Тëмных Богов. «Это не человек» — первая мысль, появляющаяся в голове Роберта Баратеона, когда он видит кого-то, сразившего огромного вепря одним движением голой руки. В мгновение ока хмель выходит из него. Роберт Баратеон не знает страха. Он перехватывает копьë и смотрит твари в глаза — полностью белые глаза без зрачков. Это могло бы напугать какого-то труса, но не его. Он покончил с драконьим родом и уверен, что сразит и это, чем бы оно ни было. Оно будто читает его мысли. — Смешно,- голос, исходящий будто не из его рта, а из его души, если у этой твари есть душа,- никак не может принадлежать человеку. Оно скидывает плащ и взору открывается кожа, покрытая мерзкими письменами, вырезанными по ней ножом. Оно приближается, даже не касаясь земли, а паря над ней. Роберт испускает крик ярости и бросается на висящее в воздухе нечто. Его копьё молниеносно устремляется в грудь существа, но оно отводит удар своей рукой. Так повторяется четыре раза, пока сэр Барристан Смелый не присоединяется к битве. Тварь играючи уходит от его ударов, ибо видит исходящее от клинка свечение, способное рассечь его плоть. Король и его гвардеец не находят слов, чтобы описать врага. Скоро ему надоедает. Он уходит от очередного удара Барристана, позволяя копью Роберта коснуться своей груди. С чудовищной силой оно влетает в его плоть. В тот же миг сминается наконечник и рассыпается в щепки древко. Рука существа погружается в плоть короля. Последнее, что видит Роберт, прежде чем замертво упасть — собственное ещё бьющееся сердце в руке демонхоста. Под покровом ночи демонхост возвращается на Драконий Камень и Рейнира забирает сердце Роберта из его рук. — Возвращайся в пещеру,- приказывает она,- очень скоро ты приходишься мне снова. Не способный сопротивляться еë воле, демонхост исполняет приказ, а Рейнира возвращается в свои покои. Конечно, не плохо было бы запереть Деймона в теле смертного, но во-первых, это лишит еë колоссальной силы Князя Демонов, а во-вторых, Деймон скорее убъëт еë, чем позволит превратить себя в демонхоста и тогда всë будет напрасно. Способ существует и она обязательно его найдëт. Она входит в покои и садится за стол. На чистый лист перед ней падают капли королевской крови. Она произносит заклинание и кровь на листе переползает, выстраиваясь в буквы и приобретая чернильный цвет. Лист сматывается и печать с геральдическим лютоволком Старков появляется на нëм. Рейнира позволяет себе улыбку, потому что скоро Станнис созовëт войско. Еë войско. Если бы только были живы драконы. Драконы. Мысль о них вновь пробуждает память о прошлом. О дне, когда прекратилось пугающее Зелëных бездействие с еë стороны. В тот день взошли плоды зароненных Миссарией семян и огнëм вспыхнувшего бунта Королевская Гавань пылала восемь дней и восемь ночей. На девятый день пришла она, ведя Драконов Хаоса за собой. Но теперь не было ни драконов, ни культистов в Гавани, а врагов стало лишь больше, но еë это не остановит. Она не знает что заставляет еë взяв лишь кинжал, оставленный на одной из бочек невнимательным стражником, бежать прочь из Красного Замка. Знает лишь что иначе еë ждëт смерть. Она уходит из замка и скрывается от посторонних глаз в узких и запутанных улицах Королевской Гавани. Здесь еë не найдут. Стóит солнцу закатиться, она вновь позволяет той силе, что убедила еë бежать из Красного Замка, вести себя. Человек, имеющий глупость бродить здесь в одиночку попадается еë взору. Пусть она и не знает откуда, но она знает что делать. Кинжал вскрывает горло человека и Арья Старк, ведомая силой, о которой не подозревала до сих пор, впервые испивает человеческую кровь. Когда солнце встаëт, лорда Эддарда приводят к вратам Септы Бейлора. Солнечный свет режет его глаза после пребывания во тьме подземелья, но руки его скованы цепью за спиной и он не может прикрыть их. Напряжение висит в воздухе, когда он идëт. Вокруг много людей и никто из них не понимает что происходит. Когда он наконец может видеть, он уже почти на месте. На ступенях Септы он видит Серсею и еë детей, видит Илина Пейна с «Льдом» в руках и не видит своих дочерей. Перед смертью ему отказано даже в том, чтобы увидеть их последний раз. Он поднимается по ступеням и успевает последний раз посмотреть в глаза своих убийц. Его разворачивают лицом к толпе и ставят на колени. Джоффри говорит что-то о предательстве, но голоса демонов в голове не дают распознать его слова. Злорадством демонов наполнен последний миг его жизни. Там, за его спиной, где судьба его уже решена, в него впивается торжествующий взгляд Серсеи. Там, за его спиной Илин Пейн приближается к нему, чтобы исполнить свой долг. Он заносит меч для удара. Меч сделан из валирийской стали и потому лëгок для своего размера. Быстрый и аккуратный удар отсекает голову Хранителя Севера. Ещё секунду стоит его тело, прежде чем окончательно рухнуть и вместе с падением тела лорда Эддарда начинает падать во тьму дом Старков. Печать на письме пробуждает тревогу лишь одним своим видом, хотя Робб Старк и не знает почему. Ворон принëс из Королевской Гавани письмо с львом на печати. Теон Грейджой и мейстер Лювин взирают на него с тревогой. Он ломает печать и разворачивает письмо. Гнев выступает на его лице, когда он пробегается глазами по тексту. — Треклятые Ланнистеры убили моего отца и теперь требуют, чтобы я явился к ним. И я явлюсь. Мейстер Лювин, я приказываю созвать знамëна. Горе и гнев разрывают еë изнутри, когда после того, как до конца дня они продержали еë в неведении, она узнаëт что стало с еë отцом. Она не оставит этого так. Здесь, в Королевской Гавани потоки энергий Эмпиреев слабее, чем за еë пределами, но еë это не остановит. Она накапливает энергию, намереваясь… Она не знает чего хочет достичь, но наверняка это будет что-то разрушительное… — Санса,- голос из недр сознания прерывает размышления о намерениях. Санса теряет концентрацию и злится ещё больше. Гнев выжигает страх перед демоном. — Я просила оставить меня! — Разве я не говорила, что вернусь, когда произойдёт неизбежное? — Почему ты не сказала мне? — Разве ты просила тебе сказать? Кажется ты не хотела видеть меня настолько, что не подумала спросить о чëм я говорю. Да и знай ты, что твой отец скоро погибнет, чтобы ты сделала? Разве смогла бы ты отговорить его от очевидной ошибки? Разве смогла бы отвести руку палача? Разве смогла бы поверить мне? Ведь ты не веришь ни единому моему слову, хотя до этого я ни разу тебе не солгала. И что хочешь ты сделать теперь? Подчиниться импульсу гнева и отправиться вслед за отцом? — Ты явилась, чтобы издеваться надо мной? — О нет, Санса, я снова в твоëм разуме, чтобы предложить месть, которую они действительно заслуживают. Слова демона звучат на удивление убедительно. Месть. Санса понимает, что желает мести. Слова проясняют для неë направление мыслей. Даже если бы у неë вышло убить Ланнистеров, быстрая смерть это не то, чего они заслуживают. Она желает свершения страшной мести. Такой, чтобы каждый из Ланнистеров прошëл через страдания и особенно… — О, нет,- вмешивается демон в еë мысли,- Джоффри лишь кукла в руках Серсеи. Именно она истинно убила твоего отца. Санса чувствует, как ненависть к Серсее заполняет еë сердце. — Ты знаешь, что нужно сделать,- говорит демон и Санса знает. — Я, Санса из дома Старков, дочь лорда Эддарда Старка, клянусь в верности вам, Владыка Тзинч, отныне и до скончания времëн. Нечто могущественное касается еë разума и более он не смеет сопротивляться взору тысяч очей и одобрению, звучащему тысячами голосов еë нового бога. Воистину превосходный план мести помещëн в еë разум и ей остаëтся малое — воплотить его в жизнь. Джон не находит себе места, когда получает известие о смерти лорда Эддарда и не только боль от смерти кровного отца терзает его сердце. Он чувствует, хоть и не может сказать почему, что Тëмные Боги стоят за этим и подобно червю в яблоке, эта мысль протачивает в его сердце сомнение. Чего ради он находится здесь, пытаясь сдержать слуг Хаоса в рядах умирающего Дозора, если Тëмные Боги столь спокойно действуют на юге? Он пресекает мысль. Мейстер Эймон не раз предупреждал о том, что сомнения кривой тропой ведут к поклонению Хаосу, но мало пресечь мысль, ведущую ко тьме. Он нуждается в действии. С этими мыслями он идëт к человеку, что многие годы был ему ближе, чем кто-либо ещё, даже ближе, чем Нэд Старк, отправивший его на Стену, чтобы уберечь от леди Кейтилин, если та всë же решится убить его. Ступени башни тяжело скрипят под его ногами. Он добирается до двери и входит в комнату. Помошники мейстера Эймона сделали всë точно по его мудрым указаниям и возможно выиграли для Мормонта ещё пару часов мучений перед смертью. Джон быстро закрывает дверь, чтобы таким трудом полученное тепло не покидало пределов комнаты. В лежащем на кровати человеке уже едва ли возможно узнать Джиора Мормонта. Бледный и болезненно худой с красными, постоянно слезящимися глазами на застывшем с гримассой невыносимой боли лице. Он больше не способен даже стонать от чудовищной боли, лишь тяжело и прерывисто дышит, будто борясь с Тëмными Богами за каждый глоток воздуха. Рана Старого Медведя излучает красное свечение, походящее на Восьмиконечную Звезду даже сквозь шкуры животных, которыми укрыт теперь 997-ой лорд-командующий Ночного Дозора. Осторожные шаги звучат неимоверно громко в висящей здесь предсмертной тишине. Борясь с самим собой, Мормонт поворачивает голову, чтобы посмотреть на вошедшего и этот поворот головы кажется движением ожившего трупа. — Джон,- говорит он едва слышно. — Милорд. Он подходит к постели лорда-командующего. По одному взгляду старческих глаз Джону становится ясно — Мормонт знает. — Ты не первый, кто сегодня является проститься со мной. — Милорд, я хотел попросить позволения идти… Мормонт не даëт ему договорить. Он понимает куда собирается идти Джон Сноу. — Иди, Джон. — Вы действительно отпустите меня настолько просто? — Посмотри на меня Джон. Разве если ты не захочешь подчиниться, я остановлю тебя? Он уже намерен развернуться и уйти, когда вновь слышит голос Мормонта. — Джон,- слабая, почти незаметная улыбка трогает лицо старика,- если вернëшься, не смей приносить что-то мéньшее, чем голова Манса. — Да, милорд,- отвечает Джон, прежде чем оставить Мормонта дожидаться неизбежного. Обернув доспех чëрным меховым плащом, с «Длинным Когтем» на поясе и верным Призраком, Джон, осознавая, что не увидит Мормонта больше никогда, уходит на север. В земли, где вечно правит Хаос. Пути назад более нет. Дрого угас слишком быстро, но по злобной воле Тëмных Богов всë ещё жив. Кхаласара более нет рядом. Здесь остались лишь те, кто не мог уйти, либо был слишком верен, чтобы не проводить своего кхала в последний путь. По воле Дейнерис, Дрого укладывают на большой погребальный костëр. Она рассказала Джораху Мормонта о том, что и зачем должна сделать, но рыцарь по-прежнему боится за его жизнь. Драконьи яйца, вкладываемые в костëр несут на себе увиденные ей в одном из видений символы, начертанные еë собственной кровью. Пламя охватывает костëр. Пламя ласкает драконьи яйца, напитывая их тем самым теплом, которого им не хватало на протяжении сотен лет. Дейнерис идёт к костру и какое-то время видит судьбы последних драконов Таргариенов. Первой предстаëт уже не молодая, но прекрасная драконица. Пламенная Мечта. Дейнерис знает, что она отложила эти яйца, хоть и не знает откуда, равно как не знает откуда ей известно еë имя. На руинах Драконьего Логова, среди творящегося вокруг разрушения раненая драконица из последних сил пытается противостоять искажëнным собратьям. Сразу двое из них желают убить еë и у этих двоих, в отличие от Мечты, есть наездники. Первый из них — Вермитор. Одно лишь его присутствие излучает злобу, готовую обратить в пепел весь этот мир. Он выдыхает в Пламенную Мечту поток кроваво-красного огня и когда Дейнерис видит это, пламя костра взметается к небу. Огонь не может навредить дракону и оба змея прекрасно знают это. Пламя Вермитора было лишь попыткой ослепить еë. Пока Пламенная Мечта и Вермитор сходятся, стараясь погубить друг друга могучими укусами, третий участник битвы зависает в воздухе над ними. Среброкрылая. Пурпуром и грехом отливает еë чешуя и потоком пурпурного пламени заливает она дерущихся внизу драконов. Ей, равно как и еë наезднику плевать на то, что это почти не имеет эффекта, ибо сердца их полны извращëнного удовольствия. Из последних сил Пламенная Мечта поднимается в небо. Напрасно. В стремительной атаке Среброкрылая разрывает еë крыло и лишь мигом позднее цепляется за шею Вермитор. Сила Тëмного Бога, которому служит его наездник, делает дракона могущим убить сородича лишь одним мощным укусом. С каждым шагом к костру Дейнерис видит смерти и других драконов, как чистых; древней Вхагар, прекрасного Золотого Огня и молодого Тессариона, так и обращëнных в живые кошмары своими проклятыми хозяевами. Она видит как Хаос исказил благородные прежде черты Сиракс, Караксеса, Мелеис, Морского Тумана, Вермитора, Среброкрылой и прочих порабощённых Хаосом драконов Проклятой Чëрной Королевы. И они один за другим погибают в той страшной бойне. Она входит в огонь, но огонь, почти моментально обращающий одеяния королевы в пепел, не смеет коснуться ни еë молочно-белой кожи, ни прекрасных серебристых волос. К восходу солнца костëр догорает окончательно. Из бушующего пламени истории Дейнерис возвращается в реальность. В реальность, где у неë всë получилось. Яйца под еë ногами оказываются разбитыми и трое драконов своими криками возвещают мир о своëм возвращении.