Часть 31. Прошло два месяца.

Часть 31. Прошло два месяца. Двадцатое мая 2024г. Пятый уровень стабильности Духа. Стамбул. Жилой район «Kanatlar» [Крылья]. Прошло два месяца со дня «прибытия» на новое место Керема и Фарука с их драгоценными половинками, хотя это не совсем точно, ведь «половинки» уже заметно повысили значимость, готовились увеличить численность отдельно взятых семейств и населения Турции вцелом. Беременность трёх молодых женщин протекала без каких-либо осложнений, но врачи настояли на госпитализации в связи с многоплодной беременностью у всех трёх красавиц. Поэтому они уже со второго мая находились в стационаре, и хотя у Лизы срок был почти на четыре недели меньше, чем у Эды и на неделю с лишним меньше, чем у Ханде, по медицинским показаниям её тоже поместили в стационар. Так что компания у них подобралась не скучная и они совсем не печалились своей изоляцией. Мужчины, загруженные множеством навалившихся дел, тоже были, некоторым образом, втайне довольны, что жёны находились под присмотром и им не приходилось жить, как на вулкане в ожидании каких-либо экстраординарных ситуаций. Словом, всех всё устраивало. Серкан вплотную занимался нестандартными крышами домов нового жилого района «Kanatlar», ведь каждый дом отличался от другого и крыши были с одной стороны «изюминой» такого «говорящего» названия, а с другой стороны головной болью изготовителей конструкций весьма сложной конфигурации — плодом фантазии архитектора. Теперь он мог позволить себе до поздней ночи засиживаться за чертежами, днём утрясая всё с изготовителями. Керем денно и ношно изучал схемы и чертежи механизмов работы сценического оборудования, о которых он даже не представлял ничего до настоящего момента. Он перетряс интернет, всех своих знакомых режиссёров, технологов и работников сцены, с которыми когда-либо встречался, ведь ему хотелось привнести новшества в процесс реализации режиссёрских задумок, иметь фантастические возможности для исполнения замыслов. В этом, конечно, ему помогал Серкан, делясь с ним своими связями и многолетним опытом в строительстве подобных объектов. Он собирал для Керема совещания и видеоконференции с участием специалистов из других организаций, городов и даже стран где возводились его уникальные сооружения и где авторитет его был так высок, что многие рады были включиться во что-то новое, в расчёте на то, что и им когда-нибудь понадобится его помощь. К счастью Керема у него был мощный помощник в лице Ники, и он каждый раз благодарил Небеса за подарок судьбы — столь достойного напарника в работе. Фарук в связке с Кемалем и Мертом хорошо продвинулся в организации спутникового интернета и всего прочего для запуска трансляции их сериала, набрав благодаря рекламе многочисленную аудиторию, жаждущих увидеть шедевр любимого многими Керема Бюрсина и Ханде. Фарук также помогал Керему участвуя в увязке всех систем театра в общую схему электронного управления оборудованием с единого пульта, появляясь в компании Серкана по первому зову его специалистов, а они подчинялись ему беспрекословно, удивляясь остроте мысли и умению держать в уме сотни схем и их взаимодействие — ходячий искусственный интеллект, робот в человеческом обличии. И такое бывает… Кемаль параллельно занимался легализацией наследства мардинской бабушки. Они вскрыли два больших схрона в заделанных арочных сводах замка, обнаружив сундуки всяческой утвари древнего мардинского рода, в который органично вписался и сундук с драгоценными камнями. Всё было описано, принято согласованное решение по распределению предметов старины между музеями и остальное, не являющееся предметами национального достояния, выставлено в ломбарды на продажу к радости любителей древности. Расчёт с государством за обнаруженные клады Керему назначили в соответствии с законодательством, выплаты в казну предусматривались в течении определённого срока, вне зависимости от срока реализации ценностей. Это напрягало, не факт, что оценщики не накрутили лишнего, поэтому Кемаль нашёл другой подход к решению вопроса. Оказалось, что у мужа Аннет, ассистентки Керема, с которым Кемаль познакомился на свадьбе Фарука и Лизы, в давних друзьях был директор Стамбульского ювелирного завода, крупнейшего в Европе. Когда встал вопрос возможностей реализации несметных богатств бабушки Эды, Кемаль вспомнил о вскользь упомянутом знакомстве. Он попросил ассистентку Аннет пригласить мужа для того, чтобы он свёл Керема и Кемаля с директором завода. Встреча состоялась и к удовлетворению сторон вопрос был решён. Камни по качеству вполне устроили ювелиров, и они разработали схему реализации столь необычной «находки» вполне устроившей стороны. На удивление друзей удалось пройти через этот «камень преткновения» без особых сложностей. Договор был подписан, схема взаимообмена драгоценными камнями и выплат от завода была разработана и утверждена. Серкан же договорился с Муратом — директором банка на предмет хранения столь объёмного сундука в хранилище, чем снял с друга груз заботы о хранении камней. Так, в рабочем режиме, помогая друг другу, друзья запускали маховик взаимодействия в системе новой жизни, нового общежития, Вчера, в субботу, девятнадцатого мая, друзья запланировали на воскресенье посещение своих жен в больнице для более длительного свидания, чем краткосрочные забеги на несколько минут между поездками на стройки, совещаниями и прочими неотложными делами. С раннего утра у них было приподнятое настроение, бритые лица, летняя лёгкая одежда, незабудки в корзинках, всякая всячина (любимая девушками и запрещённая всеми регламентами), книги, флешки с новыми фильмами и сногсшибательные улыбки на лицах. Их ждали… мужчины улыбались, девушки пускали слезу, любуясь на своих красавцев, таких по-летнему тёплых, ароматных, со смеющимися глазами и с почти физически ощущаемой любовью. Сами себе завидовали девушки и сами собой гордились мужчины, глядя на такие объёмные уже хранилища наследников. Как же они любили своих мужей, скучали по ним… Как же мужья любили своих жён… чем они их заслужили, как благосклонна к ним Вселенная… три умницы, три красавицы, три невероятно талантливые, нежные, любящие, трепетные… их… Они парочками гуляли по саду больницы, обнимались, целовались, обсуждали покупки, которые помогала выбирать Перил, а Аннет, была на подхвате. — Серкан, — обратилась к мужу Эда. — Что, любимая? — услышав тревогу в голосе жены — давай присядем, тебя что-то беспокоит? — Я со дня на день рожу ты будешь со мной во время родов? — Почему такой вопрос, мы же это с тобой уже обсуждали, конечно буду. Что-то не так? — Мне сны какие-то странные снятся, будто я уже родила, а ты не приходишь, и мне никто не говорит где ты… — Хочешь я посоветуюсь с Джерен, и она мне заранее позвонит, я прилечу к тебе моментом. Мне кажется, что ты напрасно волнуешься. Я вчера с Джерен разговаривал, она сказала, что всё хорошо и что ты молодец, с детками тоже всё в порядке. Как воды отойдут, я тут, как тут. Не волнуйся, моя хорошая. — Я даже не надеялась весь срок продержаться. Ты как там справляешься без меня с моим… воином. Серкан засмеялся. — Твой воин в полном порядке, тебе привет от него, ведёт себя достойно. А я… что я… Прихожу домой еле живой, ужинаю на работе, Лейла заботится. Душ, и твоя подушка в моих объятьях и я вижу десятый сон через полминуты. Вот такое наше содружество. Мы тебя ждём, маленькая моя. Скучаем… — Ты помнишь, что у Керема день рождения четвёртого июня? — Да, конечно помню. Мы с Фаруком уже купили ему пианино, чёрное, красивое очень. Поставим в его кабинете, там как раз целая стена для него, будто бы дожидалась. Захочет, переставит в гостиную. И ещё гитару новую купили, Фарук сказал, что он хотел себе такую купить. — Вы очень хорошие друзья, хотя и не так давно знакомы. — Есть такие люди, которые с первой минуты западают в душу. Будто век их знаешь. Вот Энгин, хороший парень, надежный, честный, но мне трудно с ним молчать, а с Керемом и Фаруком можно и вовсе не разговаривать, и настроение чувствуешь и даже мысли… — Нам очень повезло или нас осчастливили этими людьми. Мы теперь целыми днями вместе с Ханде и Лизой. У меня таких подруг не было. Может Айгюль и Джерен сродни им, но они больше погружены в повседневность и на меня смотрят как на диковинное существо, не люблю такого. А эти две будто из моего материала, нам очень комфортно вместе. От Лики нет известий? — Нет, молчит, значит всё хорошо, я так расцениваю это. Твои подружки уже выбрали имена для детей? — Бюрсины выбрали. Девочку Айлин назовут в честь мамы Ханде, а мальчишек Эрик и Дали. — Керем не говорил. Значит запали ему эти слова. У нас будет вишенка, а у Керема слива, его любимый фрукт. — Фарук вроде говорил Лизоньке, что мальчика хочет Левентом назвать, Лео — так ему нравится. А Лиза всё не определится, она бы русскими именами назвала девочек, но хочет Фарука спросить, ведь турки ревностно относятся к этому вопросу. Ты бы ненавязчиво у него выяснил. — Хорошо проработаем этот вопрос. — Ну ты, как робот прямо, говорю же ненавязчиво. Ты там без меня опять не запусти программу робота. — Не запущу, она уже устарела. Знаешь, как наши айтишники Фарука прозвали? — ходячий искусственный интеллект или робот в человеческом обличии. Они от него в шоке. Полюбили очень. Он со своим добродушным нравом их покорил, никого не ругает, не порицает, а спокойно объясняет так толково, что и первоклассник поймёт. — У Фарука программа робота адаптирована к человеку, она его не обездушивает, а встраивает в какую-то только ему известную систему. Сверх планетарную. — Такие бывают? — Не знаю, мы мало общались, но я его хорошо чувствую, да и Лиза о нём говорит очень интересно. Ханде про них с Керемом рассказывала. Они, как настоящие братья, а может и ближе, родные братья не всегда так близки, как они. Фарук никогда никого не осудит не обидит, поймёт и поможет. Примерно так Ханде говорила. Он ей во всём помогал, когда Керем в отъезде бывал. Прямо сердце тает от таких людей. Серкан, ребята говорят, что скоро фильм запустят. Будем смотреть? — Я уже посмотрел, мне Фарук скинул. Когда тебя уложили в больницу, я не выдержал посмотрел. — Ну, и как тебе? — Эх-х-х… я только на тебя и смотрел — детская беззащитная улыбка растянула губы, — я так скучаю… Эда прижалась к нему — я тоже, очень, очень скучаю… Они сидели обнявшись, молча, пока их не позвали на обед. — Вы сейчас уже уйдёте? — Нет, маленькая, мы к вам на весь день, иди поешь, дети проголодались, наверное. — А ты не пойдёшь? — Не, я посижу здесь — губы его дрогнули. — Я быстро… — Не торопись, я здесь буду ждать… Девушки отказались от послеобеденного отдыха, пошли с мужьями в сад. Эда заторопилась к Серкану, но спохватившись выправила походку, ведь она хотела быть красивой для него, а утиная походка не красила, хотя была и удобной. — Тебе так идёт быть беременной… — Ты мне такое уже говорил на первом месяце беременности — засмеялась она. — И на девятом также красива, тебе всё идет, моя девочка. — Интересное сочетание: беременная девочка. — Просто ты как девочка, проглотившая воздушный шар. — А ты его надул. — Я умею менять прежний облик, преображая его. — А вы думали, как будете праздновать день рождения Керема? — К вам придём, такой подарок Керему сделаем, ну и себе заодно. Тебя сын просил поцеловать и привет передать, он к деду поехал, что-то там изваял, я не видел. Мы вообще с ним не видимся, записки пишем. Утром он мне заваривает кашу, я выхожу из душа, он уже уехал, вечером прихожу, он уже спит. Не дождётся, когда малышей привезём, подарки из дерева строгает. Так серьёзно этим озаботился книжки перечитал, как игрушки деревянные для детей в старину делали. Написал мне, что сочинил для тебя какую-то музыкальную вещицу. — А ты выболтал. — Хочу тебя порадовать. — Серкан, ты какой-то грустный сегодня, я хочу тебя развеселить, а ты всё грустнее становишься. — Я не грустный, я тихий. Помнишь ты мне так сказала, когда наших малышей во сне увидела. Вот и я рядом с ними притих. Сильно они тебя пинают? — Девочка активничает, мне бабулька сказала, что там, где активность повышенная — это у меня девочка, а мальчик — тихоня, потихоньку, нежно так пошевеливается. — Он тебя жалеет. — Девочка точно в меня, я ещё та оторва была. — Не могу себе это представить. — Скоро представишь. Так они в тихом разговоре сидели обнявшись, Серкан поглаживал ей живот и детки, под папиной рукой, видно уснули, вели себя смирно. — Тебе полежать надо, пойдём в палату. — Серкан, ты меня сейчас проводишь и поезжай домой, выспись хорошенько, у тебя такие круги под глазами, ты переутомился, сбавь обороты, вы ведь никуда не опаздываете, впереди жизнь, всё успеть никогда нельзя, пожалей себя ради нас хотябы. — Просто хочу к вашей выписке побольше успеть, чтобы быть с вами, отпуск возьму, хотябы на неделю. — На месяц. — Так не получится. — Я позвоню Талгату и Энгину с Перил. Они из тебя соки выжмут, если я не вмешаюсь. — Посмотрю, как это у тебя получится. — Получится. А как мама там. — Я за неё не переживаю, там Кемаль окружил её своей заботой, Сейфи больше на Руслана переключился, я даже рад. А как твоя тётя, что пишет? Или вы только по телефону связываетесь? — У неё всё нормально, этот её друг школьный видно готовится сделать ей предложение, она, похоже, согласна будет. У него дом в Мардине большой, дети взрослые, живут отдельно. — А давно у него жена умерла? — Уж десять лет как. Тётя всё переживает. Что он на ней женится, а у неё рак вернётся, опять ему горе будет. — Так рассуждать, можно всю жизнь дожидаться болезни и почить в сто лет. Надо доверять жизни. — Я ей так всё и скажу. Она очень уважительно к тебе относится. — Я к ней тоже. Передай ей спасибо за такую чудесную племянницу, что для меня вырастила. — Сам скажешь, когда приедет. — А она собирается? — Когда дети родятся, сказала, что подождёт месяцок после рождения и приедет знакомиться. Может даже с мужем уже. Я очень рада за неё, она себя мне посвятила, может хоть теперь ей воздастся. — Обязательно. Ну, что пойдём, ты приляжешь, а я с тобой посижу. — Нет, я прилягу. А ты поедешь домой. — Как скажешь, что-то я правда слегка расслабился тут у тебя. Спать хочется. А где мужики? — Вон тоже идут, сейчас мы вас отправим отсыпаться, трудоголики. Так и поступили, мужчин надо беречь…