Часть 42. ПУТЬ.

Часть 42. ПУТЬ. Спустя пять лет. Июнь. Пятый уровень стабильности Духа. Гёбекли-Тепе. Мужчины начали подъём по склону холма, очевидно, что звук шёл от места раскопа. Подсвечивая путь мощными фонарями, предусмотрительно внесёнными в список необходимого снаряжения для путешествия, минут тридцать они поднимались на вершину, отдышавшись, начали осторожный спуск в раскоп. Гул нарастал. Спуск был более осторожным, чем подъём, они страховали друг друга, прежде чем вышли на расчищенную центральную площадку, где возвышались две огромные Т-образные колонны. Было непонятно откуда исходит звук. В какой-то момент Фарук слегка опёрся на колонну, по руке пошла вибрация, он отдёрнул ладонь, обратил внимание друзей — это колонны гудят… Серкан, стоявший рядом с другой колонной, приложил ладонь и тоже почувствовал, как через руку словно прокатился электрический ток, он также отдёрнул руку. Они не успели осознать и обсудить это явление, так как столбы стали медленно наклоняться. Это не было падение, они медленно наклонялись, не переставая издавать трубный звук. Друзья встали плечом к плечу, наблюдая за движением мегалитов. В какой-то момент движение колон прекратилось, они словно зависли под углом к горизонту примерно в шестьдесят градусов. На этом удивительное необъяснимое явление не прекратилось. Между мегалитами, словно из-под земли начало струиться голубое свечение, сначала слабое, оно постепенно сгущалось, поднимаясь в ограниченном мегалитами сегменте, постепенно поднимаясь выше их, ограниченное линиями того же угла. Гул не смолкал, но уже и не усиливался. Так же снизу, начали струиться золотые частицы. Сначала разряжённое, затем более интенсивно, наполняя голубое свечение, сверкая, раскрашивали холодный огонь. Так продолжалось какое-то время, никем не фиксируемое, ведь друзья, словно завороженные, наблюдали волшебное свечение. Они были недвижимы, держались за руки. Глаза, привыкнув к голубому свету с искрами золота начали различать в полотне голубизны некие контуры, которые постепенно становились четче. И вот контуры явно сложились в высокие мужские фигуры, стало возможным даже разглядеть черты лица «пришельцев», как не сговариваясь обозначили друзья явленные фигуры. Они были одинаково одеты в длинные свободные одежды, на головах также свободно повязанные шарфы в виде чалмы или арабского тюрбана. И головные уборы и длинные одежды были из одинаковой ткани с рисунком в шахматную клетку с менее и более интенсивным древесным оттенком. В памяти Серкана, как тень, промелькнул фрагментом, иногда видимое им то ли пространство, то ли часть какого-то тканого полотна точно такого, как на одеждах этих явно могущественных сущностей. Он отогнал эту мысль, наблюдал за волнующим явлением, как и Керем с Фаруком, они иногда переглядывались между собой. Изображение стабилизировалось, только золотые частицы имели степень свободы и мерцали. Один из проявленных, стоящий посередине заговорил, хотя врядли это можно было назвать речью: губы двигались, но исходил из них гул, меняющий тембр звучания. Странным образом трое друзей понимали о чём говорил посланец, будто в головах слушателей встроенная энигма расшифровывала сказанное. — Приветствуем вас друзья. Мы ждали вас, вызвали для передачи информации. Мы вещаем вам из звёздной системы Сириус. Мы ушли давно с Земли, сокрыли наши строения, вызвав каменный дождь. Было время разбрасывать камни, но пришло время собирать камни. Об этом мы вам несём весть. Вы являетесь нами в земном выражении. Мы Братья по духу, Фарук наш сотрудник связи высшего порядка, Серкан — Архитектор Новой Вселенной, Керем — Водитель ЕЁ человечества, вы составите ЕЁ Триединство. С этого момента мы будем передавать вам сведения для исполнения, намеченного вами и планов свыше. Все сведения будут передаваться через Фарука и Лизу, ей поможет Формула Любви, она будет ретранслировать [передавать сигналы, принятые на промежуточном пункте линии связи с целью их усиления] наши тексты и голограммы. Мы сейчас уйдём, но не на долго. Встретимся через четыре года, четвёртого июня. На следующую встречу следует прибыть и Руслану для обряда посвящения. За эти четыре года вы должны выполнить всё, о чём будет сказано в наших посланиях. Мы создадим вам условия наибольшего благоприятствования для исполнения задуманного, для плодотворной работы. Никому не следует говорить о нашем контакте, только ваши жёны должны быть оповещены об этом. Руслана мы оповестим сами, но позже. Некоторые темы будут поступать через Лику, (так вы её зовёте) она вскоре выйдет на контакт, будете работать вместе. Смело вступайте на этот ПУТЬ с вами поддержка Братства нашего. Со временем вскроется и ваша память, станет опорой. Мы смотрим на вас с наших орбит с надеждой и верой в наше общее будущее, ибо оно прекрасно. А сейчас возвращайтесь в свой лагерь. Голубое свечение стало бледнеть. Мегалиты медленно вернулись в исходное положение. Тьма окутала свидетелей фантастического зрелища. Только звёзды на чёрном небе являли привычную картину земной реальности. Мужчины включили фонари и молча начали подъём из раскопа. Остановились они только у подножья холма. — Мы сейчас расскажем девушкам о случившемся? — задал вопрос Керем. — Соберём их вместе или каждый поговорит со своей женой? — Мне кажется, что лучше по отдельности, чтобы найти точные слова, мозги плавятся, надо аккуратно, а не скопом всем, а потом, соберёмся утром и уже вшестером обсудим, дополним своими мнениями и уточнениями. Время у нас будет до приезда археологов. Так и договорились. Из машины вышли подружки, растерянные, взволнованные. — Что-то там случилось? Вы почему так долго, напугали нас, хотели идти вас искать, но такая темень, а вы фонари забрали. Всё нормально? — выпалила Эда — вы целы? — Целы, малышка, давайте по машинам, рассказывать будем, всё хорошо, не волнуйся — мягко улыбался Серкан. — Руслан не звонил? — Звонил, отчитался по всем вопросам сбережения «племени краснокожих», все спят сытые, умытые. Омер с Нергис отвезли Айлин домой. Полный порядок. — Ну, и славно, и нам пора спать. Что, друзья всем доброй ночи и сладких снов. — Да, уж, попробуем поспать. И вам сладких снов. — улыбался Керем. — Спокойной ночи, пойдём, Лизок сладкие сны смотреть. Это твоя фантазия нас привела сюда, но реальность оказалась фантастичнее твоих сценариев. Пойдём расскажу. Что и как происходило в салонах трёх джипов — это отдельные сцены по отдельным сценариям, но в турецких сериалах такого не показывают, поэтому, пусть это останется их творчеством в любви и в изложении «всякой небывальщины», как говорит Серкан. Утро уже давно наступило, но наши герои не спешили покидать довольно удобные укрытия, хотелось насладиться выдавшемся свободным временем. Они вышли из машин, словно по договорённости, когда солнце было уже высоко над горизонтом. На заспанных лицах не было следов от тревог и тяжёлых мыслей, ведь их ждала интересная работа, которую каждый из них любил, и обещанное прекрасное будущее. — Фарук, разводи костёр, надо восполнить растраченные калории, А то отощаю, потеряю форму, и меня разлюбит жена. Мяса, мяса хочу. — Ты что лес валил, дровосек. Привет тебе. — Серкан полей отсюда воду, умоюсь слегка. Давай и тебе полью. Фарук иди умываться Вот вам новенькие зубные щётки, я всем захватил, чтобы не искать утром. Пусть девушки поспят, они переволновались, больше, чем мы. — Как там Эда восприняла рассказ о «пришельцах»? — Всё хорошо, лучше не бывает. Мою Эду не напугаешь «небывальщиной», она сама нереальная, звезда моя. — А Лизонька как? — Она поразилась, что увиденное во многом совпало с её фантазией. Так, за разговором они готовили завтрак. Через сорок минут завтрак был готов. — Пойдём будить наших фей? А феи сами уже вышли из машин, красивые, довольные проведённой ночью в тесных семейных узах, засыпая под шёпот про фантастичные сказочные сюжеты о прекрасном будущем. — Как они умудряются в походных условиях быть такими обворожительными и притягательными… Пойду причешусь. — Не надо, любимый, мне так больше нравится. — Девчонки, а вы купальники взяли? Давайте позагораем — Ханде начала снимать одёжки. — Мий прикройся, дай поесть по-человечески или… — Ладно, ешь своё мясо. Кинь мне огурчик и кусочек сыра. — А я буду печенье с растворимым кофе. Серкан, вода уже закипела? — Да, давай налью, но ты хотя бы сандвич с сыром и колбаской съела, опять белок игнорируешь. — Я молока в кофе налью. — Ну сколько там его, белка, держи сыр. — Девочки. Ну мы идём загорать? — Эда, времени уже к двенадцати, солнце шпарит во всю, никакого загорания, мы сейчас вам тенёк устроим. Мужики, давайте тент натянем между двух машин, а то сгорим, солнце в зените. Так и сделали. Натянули тент, зажав края дверьми джипов и накидали надувные матрасы и подушки. Места было маловато, но они угнездились все вшестером и решили поиграть в карты. Девушкам быстро надоела игра, ведь проигрывать почти профессионалам не очень весёлое дело. Лиза предложила почитать вместе «Мадонну в меховом манто», чтобы напомнить сюжет и проговорить инсценировку. Все согласились. — Кто будет читать? — спросила Лиза. — Конечно артист, читай Керем, а я посплю. Я её наизусть знаю. — Я тем более, в дверке читал её от корки до корки на прогонах и до них. — Тогда Фарук, ты крайний. — А я её вообще не читал. — Вот, нашли крайнего… — Такой пробел в образовании. Стыдно, Фарук. Вздохнув, Фарук начал читать, увлёкся, а через полчаса, мерное посапывание Ханде и Эды, и изредка вступающий в общую мелодию храп Керема и Серкана сопровождали музыку слов. Только Лизонька с восхищением слушала мужа. Оказывается, он и в этом талантлив. Им было достаточно друг друга. Они сидели обнявшись, он иногда склонялся к жене, целовал её с упоением и молил Господа, чтобы четверо спали крепче и дольше. Желание нарастало и супруги покинули плацдарм, уединившись в свободной машине. Каждый получил то, чего желал. Солнце, пройдя немалый путь по небосводу начало припекать спящих путешественников. Первым проснулся Серкан: FUCK! — рука сгорела. Керем ты красный, как рак. Солнце шпарит, а мы в анабиозе тут на сковородке. — FUCK! А где Мадонна FUCK… в меховом манто… Сбежала FUCK! — Фарук! Где тебя носит! — Лиз, они нас потеряли, какое же пекло в машине, просыпайся, меня сейчас убьют, пойдёшь впереди меня, малышка, ошпаренный Керем страшен в самовыражении, — смеялся Фарук. Да-а-а, красный, как рак Керем, а именно его солнце выбрало жертвой, с выпученными глазами, словно у варёного рака, хлопал дверцами джипов, исследуя их содержимое на предмет чтеца, увидев его выходящего из третьего автомобиля улыбающегося самой нежной улыбкой из-за хрупкой фигуры жены. Лиза тоже улыбалась, такого Керема она никогда не видела. Уникальное зрелище. Смеялись все. — Я тебе эту мадонну припомню и её меховое манто тоже… Потихоньку они стали собираться. Доев остатки жаренного мяса и сыра, выпив отвратительно тёплой воды, складывали нехитрый скарб, а Ханде запоздало мазала мужа кремом от загара после того, как на него вылили неиспользованную канистру воды. Эда и Ханде смуглокожие и не так чувствительные к солнцу, как их рыжие мужья, скрывая улыбки высказывали сочувствие наиболее пострадавшему от палящих лучей собрату. Он, сник и терпел, понимая, что сам виноват, но Фаруку он обязательно припомнит, что не досмотрел за другом, бросив его на произвол судьбы. Придумывал страшную месть. Позвонил Мехмет, сказав, что минут через двадцать они подъедут. Путешественники загрузились в автомобили, включив кондиционеры, стали приходить в себя. — Керем, хочешь я за рулём поеду? — сочувственно предложила Ханде. — Спасибо, малышка, я в норме, отвлекусь за рулём. Какой же я придурок… — Но самый лучший, я тебя полечу дома, ты же не в первый раз обгораешь. — Вот именно… Друзья, хоть и уставшие от палящего солнца, непривычной обстановки и будоражащего сознание ночного события, стойко перенесли обратный путь и около двенадцати прибыли в свои уютные дома. Дети спали у Болатов, их будить не стали. Разошлись по домам. Так закончилось путешествие друзей в Гёбекли-Тепе, которое в очередной раз станет поворотным в их судьбах. Такие времена…