Часть 9. Подарок.

Семья Кеннеди старалась гулять в парке каждую субботу. Рядом с Леоном стояла коляска с Хлоей. Она болтала ножками, мечтая поскорее побегать по траве. Кеннеди разложил покрывало, а потом отстегнул ремень безопасности, чтобы выпустить дочь.   – Маленькая непоседа, – произнес Леон с небольшой улыбкой на губах, пока Хлоя крутилась в его руках в попытках выбраться. Он достал дочь из коляски, которая тут же норовила сбежать от родителей куда-то вдаль.   Сердце Клэр чуть не вырвалось из груди, когда Леон со смехом подхватил бегунью и усадил ее на покрывало, предложив продолговатое печенье. И она потянулась за ним крошечной пухлой ручкой. Кеннеди взглянул на притихшую Хлою, которая с удовольствием уплетала печенье, и выдохнул. Чтобы оно размягчилось, требовалось много слюны, и они хоть немного смогут посидеть.   – Мячик, мама? – Хлоя встала с пледа и потянула Клэр за собой.  – Мячик? – Счастливый смех вырвался из груди бывшей Редфилд.  – Леон, ты это слышал? Она сказала новое слово. – Клэр опустилась перед малышкой на корточки. – Ты только что сказала «Мячик»?  – Мя-чик, – повторила Хлоя, указывая на маленький фиолетовый предмет, лежащий в корзине коляски. – Играть?  – Конечно, давай поиграем.   Клэр посмотрела на Леона, который не сводил восхищенных глаз с дочери.  – Не думал, что она знает это слово, – тихо сказал он.  – Я тоже, – ответила Клэр.  – У нее большой словарный запас, – сообщила миссис Кеннеди, убирая прядь волос с глаз малышки. – Ты очень умная девочка. Да, милая?  Леон играл в мяч с Хлоей, насколько это было возможно с ребенком ее возраста. Малышка, одетая в розовое платье, в одной руке держала печенье, а другой неуверенно бросала мячик в папину сторону. Кеннеди смеялся и поднимал его, чтобы покатить его обратно по траве.  Клэр присоединилась к мужу и дочери на лужайке, и они продолжили игру: Леон бросал мяч жене, а она катила его в сторону Хлои, а та швыряла обратно папе, которому постоянно приходилось бегать за мячом, каждый раз оказывающимся где-то в высокой траве.  Полуторагодовалой девочке концентрации хватило лишь на пять минут, и она уронила мяч – игра закончилась.  – Еда. Еда.   – Ты хочешь перекусить? Может, сначала полетаем? – предложил Кеннеди.   От услышанного ее маленькое личико засветилось, и он улыбнулся, словно одурманенный. Ее серые глаза были невероятно яркими и ясными, а распущенные кудряшки обрамляли пухлые детские щечки.   – Вверх, папочка, вверх.  Ни «па» или «па-па», а «папочка». Все слоги. Его глупое сердце в очередной раз растаяло от семи букв. Проклятые слезы обожгли глаза, а сердце сжалось. Дрожащими руками он подхватил Хлою и крепко прижал к себе маленькую головку, вдыхая сладкий аромат детской присыпки. Ее ручки доверчиво обвились вокруг его шеи. Он закрыл глаза, изо всех сил пытаясь сдержать водоворот эмоций, подавить их, запереть.  А затем подбросил ее в воздух так, как это обычно делают мужчины, что заставило малышку визжать от смеха, а Клэр прикрыть от страха лицо руками.  – О боже! – прошептала бывшая Редфилд, подглядывая за ними сквозь пальцы. Но Леон аккуратно поймал малышку. – Вот теперь точно можно перекусить, – Он взглянул на жену и рассмеялся. – Можешь убрать руки, она в полной безопасности.  Он снял травинку с платья дочери и посадил на покрывало, где она нашла свое недоеденное печенье, и порылся в коляске, достав из нее фрукты.  – Яблоко или банан? – спросил он у жены.   – Яблоко, – ответила миссис Кеннеди.  Леон бросил спелый фрукт жене и, поймав его, она устроилась с ними рядом на покрывало. Они ели и разговаривали. Клэр не могла оторвать глаз от счастливой улыбки мужа, слушала его легкий смех, необремененный заботами.  Кеннеди ласково улыбался дочери, которая запихивала в рот дольки банана, чередуя их с печеньем. Малышка переворачивала тяжелые картонные страницы книги про принцессу. Ее пшеничные волосы под солнечными лучами отдавали золотом. Она все еще радостно посасывала печенье и что-то лепетала на своем языке, водя тоненьким пальчиком по буквам. А когда подняла голову, улыбнулась Леону ртом, полным сладкого месива. Он усмехнулся в ответ.  – Вкусное печенье? Поделишься с папой? – Кеннеди сделал вид, что кусает печенье, и Хлоя звонко рассмеялась, когда ее нежные пальцы коснулись его колючей щетины.   Спустя некоторое время, изнуренная прогулкой на свежем воздухе, малышка начала зевать и тереть глаза, пока вовсе не погрузилась в сон. Леон прикрыл ее головку небольшой соломенной шляпой, защищая от солнца. И приобнял жену. Перед ними дремала их славная, долгожданная дочь. Им нравилось наблюдать за ее надутыми губами, тронутыми легкой улыбкой, слышать, как она сопит, подрагивает крохотными пальчиками или хмурит личико. Хлоя – словно маленькая радость, приятный подарок, о котором они даже не подозревали, пока не получили. Теперь подарок был с ними, и радость от этого практически лучилась светом с поверхности их кожи.