Часть 14. Большое сердце.

Леон и Хлоя гуляли по усыпанной сеном земле. Музыканты играли веселые мелодии, а горячий ветерок приносил ароматы сахарной ваты, булочек с корицей, хот-догов и попкорна. Леон немного волновался за Хлою, ведь вокруг было много детей, которые бегали и смеялись, желая поучаствовать в ярмарочных играх. Поэтому он крепко держал дочь за руку, чтобы она чувствовала себя в безопасности. На ярмарке имелось несколько игровых палаток и аттракционов. Когда они проходили мимо зоны аттракционов, где было гораздо больше людей. Хлоя с легким любопытством оглядывалась по сторонам. Ее серые глаза поймали множество разноцветных огней, и от восторга она даже прижала руку ко рту. Её русые волосы, как у папы и вьющиеся, как у мамы, упали на лицо, еще больше его округляя. Она потянула отца за руку. — Папа, ты чувствуешь этот аромат? — она демонстративно повела носом. Леон указал направление подбородком. — Сахарная вата. Хочешь? Малышка кивнула. Кеннеди подвёл свою дочь к тележке, где продавец с помощью специального приспособления формировал сладкую вату. Малышка с восхищением наблюдала за этим процессом, пока на палочке не образовалось нежное розовое облако. — Спасибо, папочка, — поблагодарила Хлоя, забирая вату у мужчины, и немедленно отщипнула кусочек того же оттенка розового, что и ее платье. — Все для тебя, милая, — сказал Леон, убирая бумажник в карман джинсов. Хлоя оторвала пальцами еще один кусочек и протянула его отцу. — Хочешь? — Нет, спасибо. Мы собирались что-нибудь тебе выиграть, — напомнил Леон. Кеннеди склонил голову набок, изучая предлагаемые в качестве призов игрушки, которые стояли вдоль обшитой деревянными досками стены. Судя по всему, наибольшей популярностью пользовались плюшевые мишки. Их размеры варьировались от крошечных до поистине гигантских, какие только могли висеть на крыше игровой палатки. — Какая игрушка тебе нравится больше всех? — спросил он у дочери. — Вот этот медведь, — указала она пальчиком на самого большого. — Как скажешь. Леон осмотрел палатки и направился к игре «Проверь силу» так, будто искал ее всё это время. Этот аттракцион представлял собой ярко-красный столб в форме термометра с делениями от нуля до ста, окрашенный в ярко-жёлтый цвет. Чем выше градус, тем крупнее приз. Имея пять баксов, можно было достать до колокольчика наверху и выиграть гигантского плюшевого медведя. Они стояли позади парня в черных джинсах и красной рубашке. Он поднял молоток и ударил по платформе. Шкала поднялась до отметки «70». — Неплохо, но недостаточно. Вам обязательно повезёт в следующий раз, — Работник протянул парню плюшевого медведя средних размеров. — Следующий? Кто дальше проверит свою силу? Вы, молодой человек? — обратился он к Леону, — Давайте посмотрим, настоящие ли ваши мышцы. — Давай, папа, покажи им всем, как надо! — прокричала Хлоя и откусила немного сахарной ваты, скрещивая липкие пальчики на удачу. Леон подмигнул дочери и заплатил пять долларов, а затем сжал молоток обеими руками. Одним плавным мощным движением взмахнул им вверх, а затем вниз. Температура достигла ста градусов, заставив колокольчик громко звякнуть. — Да, я знала, что ты сможешь! — подпрыгнула на месте от радости Хлоя. Зрители вокруг захлопали в ладоши, а работник на мгновение уставился на Леона, а потом удивленно присвистнул сквозь зубы. — Вы видели это, ребята? Среди нас настоящий силач. Так что не сомневайтесь, достичь такой результат температуры вполне реально. Здесь все честно. Работник вытащил самого большого плюшевого медведя, который там только был — бледно-желтого, около трёх футов в высоту, и протянул довольной Хлое, которая гордилась своим сильным отцом. Малышка обняла выигрыш. — Подарю Тайлеру. Когда его с мамой выпишут из больницы, — решила Хлоя. — Как думаешь, ему понравится? Леон рассмеялся, обратив внимание на то, насколько дочери неудобно держать огромного медведя, он забрал у нее игрушку и чмокнул в пухлую щечку. — Конечно, понравится. Только твой братик сейчас размером с голову этого медвежонка. Не отпуская маленькую ладонь, Леон перекинул игрушку через плечо, и они молча зашагали через ярмарочную площадь. — Но ведь когда-то он до него дорастет? — поинтересовалась Хлоя и посмотрела на отца. — Конечно. Как и ты, — улыбнулся Леон, погладив большим пальцем ее пальчики. — Пап? — ее серые глаза вдруг неожиданно округлились и наполнились безропотным страданием. — Что такое? — всполошился Леон. Девочка ответила не сразу. — У тебя не осталось немного места для меня? Я устала идти. Кеннеди расслабился и снова рассмеялся, — У меня есть место для всех. И для тебя, и для Тайлера, и даже для этого большого медвежонка. — он легонько щелкнул Хлою по носу, отчего она звонко рассмеялась, и затем поднял дочь на руки. — Может, пока Тайлера с нами нет, ты выиграешь для меня еще одну игрушку? — Какую? Он был готов выиграть для нее все игрушки мира, какие она только пожелает. Малышка пощекотала лицо Леона хвостиками, которые он небрежно завязал ей утром. Затем она указала пальчиком на маленького фиолетового слонёнка и сказала: — Вот эту, но сначала я бы хотела перекусить. Чтобы вырасти, нужно хорошо питаться. «И когда она только успела стать такой взрослой и рассудительной?» — подумал Леон и улыбнулся. — Все правильно, — согласился Кеннеди. Он и сам уже чувствовал легкий голод и был не прочь подкрепиться. Леон оторвал взгляд от дороги, заметив, что дочь внимательно рассматривает его лицо, пока он несет ее в местное кафе, как маленькую принцессу. — Я люблю тебя, — призналась Хлоя и запечатлела на его щеке поцелуй. — О, ты бы знала, как я тебя люблю. В этом мире не существует таких слов, чтобы описать всю любовь к тебе. — А вот и нет. Есть, — напомнила ему малышка. — Я люблю тебя, как Хлоя любит папу. — Я люблю тебя, как папа любит Хлою, — сказал в свою очередь Леон. Это означало настолько сильно, чисто и искренне, насколько это вообще возможно. Ни одно известное признание не могло сравниться с их вымышленным, придуманным Хлоей, которое понимали только они вдвоем. В этот момент ему показалось, что его сердце стало слишком большим для его груди. Оно было готово вместить не только его жену, четырёхлетнюю дочь и новорожденного сына, но и, возможно, кого-то ещё в будущем. В его большом сердце всегда найдётся место для всех, а если потребуется, оно может стать ещё больше.