Глава восьмая: «Защитником я прихожу на суд, чтобы служить враждебной стороне» - Уильям Шекспир. Сонет 35.

Вся оставшаяся неделя прошла спокойно. Кристофер, как и обещал, не трогал Уильяма. Его вообще не трогал больше никто: парни не лезли драться, а все девушки, кроме Светы, внезапно отвернулись. Точнее, они просто перестали с ним общаться, помогать и провожать до дома. Уильям, в свою очередь, тоже не горел желанием с кем-либо общаться. Спокойная, комфортная атмосфера – можно наконец сконцентрироваться на учёбе и подготовке к экзаменам, что он, собственно, и сделал. Только всё проходило настолько спокойно и однообразно, что Уильям потерял счёт времени, и каждый день был, как день сурка. Из такой, сводящей с ума, повседневности его вытянул один день, а точнее, момент. – Да-а… А ты знал, что Кристоферу назначили стрелку? – снова весело затараторила Света на перемене своему великолепному слушателю, который то и дело, время от времени, кивал головой, да угукал. – Угу… – сказал Уильям, не особо заинтересованный в диалоге. У него было занятие намного важнее – рисование. – А ты знал, что это из-за тебя? – ухмыльнулась Света. Только после этих слов диалог наконец заинтересовал Уильяма. Он остановился и повернул голову в сторону лица Светы. – Как это? – А вот так, – она пожала плечами. – Его друзья настаивали устроить тебе ещё одну трёпку: деньги вытянуть, ценное всё, ну, или просто избить. А Кристофер возразил им, встал на твою сторону. Сказал что-то вроде «его бить точно нельзя», ну, грубее, конечно. Вот и поссорились они. Кто-то на его стороне, кто-то нет. Драку затеяли на заднем дворе после уроков. Странно, что ты не знал, все сейчас только об этом и говорят. В завершении диалога прозвенел звонок на урок, и Уильям не успел ничего сказать. Но Кристофера в беде, причиной которой был как раз таки Уилл, бросать не собирался. Оставшееся время, перед окончанием школьного дня, голова Уильяма была занята разработкой плана по спасению Кристофера. За пятнадцать минут до конца последнего урока Кристофер отпросился в туалет, хотя собрал все свои вещи и ушёл. Уильям сразу понял, что это не к добру. Тоже в туалет его не отпустили, учительница настояла на том, чтобы Уильям вышел только после возвращения Кристофера, поэтому остаток времени слепому пришлось сидеть как на иголках и с безумно колотящимся сердцем в груди. С первым же началом звонка Уильям, как никогда быстро, швырнул всё в рюкзак и вылетел из кабинета. Обычно он не бегал, никуда не спешил и просто не хотел на что-то напороться или банально споткнуться. Сейчас же он мчался без единой мысли о себе, о времени, о чём-либо ещё, только – «Кристофер!», «Спасти Кристофера!». Он бежал так, будто знает эту школу всю свою жизнь, без единой запинки. Бежал, как зрячий. Как только он ступил на землю заднего двора, тут же услышал болезненные всхлипы и ругательства. Уильям сразу понял – они. – Кристофер! – завопил он и безрассудно бросился в эту какафонию. Растолкав всех, он снова закричал, только уже тем, кто был против Криса: – Что вам нужно? Деньги? Драгоценности? – он вынул из кармана несколько больших купюр, что всегда носил с собой на всякий случай, и бросил их куда-то. – Забирайте! Забирайте и не смейте трогать Кристофера! Вокруг была тишина, она длилась, по ощущениям, целую вечность. Хулиганы переглядывались в недоумении и наконец приняли решение. Все пялились то на Уильяма, то на деньги, разбросанные по земле. Вдруг кто-то упал на четвереньки и стал собирать деньги, а после половина шайки растолкала Уильяма и, бросив злую насмешку «ебанутый», ушла. Сразу после этого включились и остальные чувства: страх за Криса, безысходность из-за денег, волнение, правильно ли он поступил, и всё это в одно время с тяжёлой, дрожащей отдышкой. – Вау, – вдруг где-то сзади раздался голос Кристофера, – они такие простые. – Крис, ты… – резко обернулся Уильям, ища источник звука. – Я в порядке, – словно уже поняв вопрос, перебил темноволосый. Он поддался вперёд к Уильяму, с подозрением оглядывая его. – Почему ты заступился за меня? Уильям попытался сложить в себе слова, объяснить хотя бы себе, почему заступился, но нахлынувшие эмоции не давали ему этого сделать, поэтому он начал оправдываться: – Не знаю… Не хочу быть причиной этой тупой драки. – В любом случае спасибо… – Кристофер пожал ему руку. – Спас, брат. Они напали гурьбой, а те, кто остался на моей стороне, поджали хвосты да молча смылись, как крысы. Уильям нахмурился, неуверенно пожав руку. – Какой я тебе брат?.. – Не такой уж ты и плохой, – Крис пожал плечами, – бабки за моё спасение отдал. Выкупил, – усмехнулся он, но улыбка резко сползла с его лица, сменившись серьёзностью. – И это после того, как я с тобой поступил… Может, мы когда-нибудь и станем друзьями. Друзей у Уильяма никогда, кроме как в детском саду, не было, так что в его груди сразу заиграла неожиданная надежда. Он потянул всё ещё дрожащие руки к лицу Кристофера, но тот резко отшатнулся, схватив слепого за кисти. – Что ты делаешь?! – в недоумении спросил Крис, будто Уильям собирался сделать что-то плохое. – Ты ранен? Я хотел взглянуть на твое состояние, – неожиданно забеспокоился Уильям – Немного, – Кристофер отпустил его руки. – Ты замёрз? Ты выскочил без куртки, у тебя руки холодные. – Это от стресса. В каком месте ты ранен? – настойчиво продолжал Уильям, уже не поднимая рук. – Нос, губа и парочка синяков, – отмахнулся Крис. – Так, пустяки. – Проводишь меня до дома, заодно моя мама обработает твои раны. Пошли, – он был уже готов идти, даже сделал пару шагов в сторону. – Блять, да не надо! Сказал же, пустяки. Я тебе что, баба, чтоб о ранках ныть? – Просто обработает, ничего такого. Даже «небабы» обрабатывают свои раны, чтобы не занести какую-то хрень в свой организм, – настаивал Уилл. Кристофер хотел что-то сказать, возразить, но слепой его опередил: – В конце концов, ты мне должен за спасение. Считай, таким образом, я помог тебе, ты поможешь мне. Пошли. Уильям достал из кармана трость и, разложив одним движением, направился к дому. Кристоферу же на такое сказать было нечего. Пришлось идти. Квартира Уильяма была такой же специфичной, как и сам Уильям: белые стены, в которых можно сойти с ума, всё абсолютно пустое, все открытые шкафы и тумбы не хранили в себе абсолютно ничего. – Мам, я с другом! – внезапно крикнул Уилл куда-то в пустоту, убирая трость и разуваясь. Тут вдруг из-за угла выглянула белокурая женщина. Её волосы были убраны в пучок, на ней было домашнее платьице в горошек, а в руках она перебирала мокрое полотенце. – Как с другом? С каким другом? Почему ты мне не рассказывал, что у тебя есть друзья? – засуетилась женщина, подойдя к Уильяму и начав стягивать с него пиджак. Кристофер в это время тихо поздоровался, но та, похоже, даже не заметила. – Не успел. Мам, – заторопился и Уильям, – Кристоферу нужна помощь. Женщина тут же перевела взгляд на Кристофера и начала его разглядывать. -Ох ты ж, батюшки! Что же с тобой случилось? – она схватилась за голову, тем самым показывая своё удивление. – Упал неудачно… – неуверенно соврал Крис. – Родители волноваться будут, вот Уильям и решил помочь… – Да, Уильям у нас мальчик добрый, в любой ситуации придёт на помощь! – заулыбалась женщина. – Ну что же, проходи, сейчас чаю налью и обработаю всё. Она вновь скрылась за углом. Уильям по стенке повёл Криса туда же. В той части оказалась едва уютная гостиная с большим тёмным шкафом, жёлтым диваном и круглым столиком. Как раз с него мать что-то в спешке неряшливо убирала в коробку, а потом унесла куда-то, нервно бросив через плечо: – Проходите, мальчики! Уильям, как ни в чём не бывало, прошёл в гостиную и уселся на диван. Крис за ним. – Прости за нескромный вопрос, но у тебя мамка такая нервная, ещё и эта коробка. Что там такого запретного в ней? – тихо обратился Крис к Уильяму. – Ничего особенного, там хранятся мои старые капли и таблетки. – Старые? На кой хрен она их хранит? Ты чем-то болен? Уильям чуть напрягся. – Болел. В районе пяти лет у меня началась глаукома. Мама старалась вылечить меня, но всё тщетно. К десяти годам я прошел через все стадии и ослеп. – Так ты не всегда был… ну… таким?.. Теперь стало понятнее, почему тебе одобрили обучение в обычной школе. – Мы с мамой много лет этого добивались, и они наконец одобрили. Кристофер ненадолго задумался. – Глаукома разве лечится? Уильям кивнул. – Не до конца, но лечится. Мама покупала мне дорогие и довольно мощные препараты наподобие Нафазолина, Тетризолина, Инданазолина… – Уильям на удивление помнил названия всех капель наизусть, потому что с самого детства заучивал их и пугал ребят со двора сложными словами. – Подожди, вы совсем не ходили на лазер или операции? – После народных методов мама наконец отвела меня к врачу, но он сказал, что делать операцию уже поздно и… Кристофер смутился, перебил: – И все капли, которые ты назвал, – это сосудосуживающие препараты, насколько мне известно. Они нарушают кровоток и могут быть тебе противопоказаны. Вы серьезно занимались самолечением?! Твоя мать совсем тебя не любит? Ты вообще уверен, что она хотела тебя вылечить? Уильям тут же изменился в лице, стал раздражённее. – Я серьезно начал верить в твои умственные способности, но сейчас всё ушло к нулю. Ещё что-то подобное скажешь – отведу к тем придуркам или сам тебя изобью. – Ладно, с последним, может, я и переборщил, но в остальном прав. Какой нормальный родитель станет лечить своего ребёнка с таким тяжёлым заболеванием народными методами и не консультироваться с врачом? – не услышав ответа, Кристофер просто бросил напоследок «проехали» и замолчал. Хотя свои рассуждения он считал вполне логичными, ссориться по такому поводу с Уильямом не хотел. Да и всё-таки не его это дело. Через пару минут в гостиную зашла мать Уильяма с подносом в руках, на котором стояло три кружки зелёного чая и уже совсем другая аптечка. Она поставила поднос на стол, а сама села на табуретку напротив Кристофера, положила аптечку на колени и начала обрабатывать раны: сначала залила перекисью водорода, порошковым антисептиком и напоследок зелёнкой. Всё это время парень сидел и рассматривал аптечку, вспоминая, что, по словам Уильяма, была другая. А когда все приступили к чаю, Уильям умудрился влезть пальцами в кипяток и обжечься, пока искал кружку. – Ну что ж ты так неаккуратно? Всегда же знал и рассчитывал, где что стоит, – то ли ругая, то ли жалея, причитала его мать. Уильям сразу пошел в ванную, а мать в это время взглянула на Кристофера. – А мама волноваться не будет? Поздно уже. Тебе домой, может, пора? – как бы ненавязчиво спросила она. Крис же, в свою очередь, отлип от кружки, из которой не сделал ни глотка, поставил на стол и кивнул, чувствуя, что ему здесь не рады. В коридоре он пересёкся с Уильямом. – Уже уходишь? – удивился Уилл. – Домой пора, мама волнуется там уже... – он как бы невзначай глянул на мать Уильяма, обулся, похлопал нового друга по плечу и ушёл.