Глава двадцать восьмая: «Первый снег»

Весь оставшийся день я не помню, как и ночь. Сначала я готов был поспорить на тему того, что мне ничего и не снилось, но потом, когда в голове начали появляться отрывки, я понял, что просто ничего не запомнил. Кристофер не стал мне что-либо рассказывать о своём сне, да и я не спрашивал. Всё утро он ходил молчаливый и напряжённый. Я ощущал его волнение за меня и чувствовал, что он боится даже больше, чем я, словно мать за ребёнка. Из-за этого почему-то становилось спокойнее. Даже завтрак он сделал только для меня, а сам не ел, отмахиваясь, что просто не хочет. Сразу после этого, как Крис и говорил, мы отправились в больницу. Дорога предстояла, конечно, недолгая, но он всё равно воткнул один наушник в мое ухо, а второй в своё и включил Перемотку. Зазвучали именно веселые песни, чтобы хоть как-то отвлечься как мне, так и ему. В такие моменты за Кристофера я волновался больше, чем за себя. Весь день нас гоняли по разным кабинетам, а в конце заставили ждать результаты. Мы уснули на пару часов в коридоре, но потом нас разбудил врач и повел в палату. Завел меня внутрь, а сам остался в коридоре разговаривать с Кристофером. Всё происходило как во сне, кроме хорошей слышимости и связанных конечностей. За то время, пока они о чем-то разговаривали, я успел «осмотреть» всю палату кончиками пальцев и составить план побега (ну, на всякий случай, кто знает, что может случится). Палата была достаточно стандартной, одиночной: одна кровать, рядом маленькая тумбочка в две полки и окно с пыльным подоконником. Появилось желание его протереть, прямо как в той самой первой съемной квартире. Но его перебил внезапный скрип двери. В палату влетел Кристофер, крепко обнявший меня, а позади него врач. – Уильям, у тебя всё лучше некуда! Тебя возьмут! – его голос звучал так радостно и звонко, будто детский. Я кивнул. – Только для начала необходимо подписать ведомость и соглашение, – прервал нас врач. – Пройдёмте. Счастливый Кристофер взял меня за руку и проследовал за мужчиной. Тот, в свою очередь, привёл нас в регистратуру, где мы заполнили всё, что нужно, убив на это ещё час. После этого мы вернулись в ту же самую палату, где нас проинформировали: – Завтра с утра мы заберём Уильяма на повторное, небольшое обследование и операцию, а сейчас у него есть время на отдых и моральную подготовку. Что касается вас, Кристофер, вы сможете находится здесь ещё полчаса. А вообще, по правилам, время посещения давно закончилось. Кристофер удовлетворённо кивнул, после чего врач покинул палату, оставив нас наедине. Я чувствовал себя маленьким ребенком потому, что несмотря на мое совершеннолетие, диалог вели только с Кристофером, будто с опекуном. Он повернулся ко мне лицом, взяв за руки. – Ну вот, ты скоро станешь нормальным, – улыбнулся Крис. Только сейчас я начал осознавать всю серьезность и реальность происходящего. Было ощущение, будто я всё это время спал и проснулся только сейчас. – Ты рад? – спросил меня Крис. – Рад, – улыбнулся я. – Спасибо… Без тебя я бы до сих пор жил в неведении, не осознавая, что жив и не достиг бы столького. За эти дни ты научил меня жить и выживать. Рядом с тобой я такой, ты сделал меня таким, поэтому теперь всегда будь рядом. Я снова прослезился. Как только первая слеза скатилась по моей щеке, Кристофер поцеловал меня в лоб, а после этого как-то грустно усмехнулся: – Хорошо, я буду рядом. Я улыбнулся, тихо-тихо прошептав одно лишь «спасибо». После этого Кристофер поставил мой рюкзак на тумбочку, помог мне переодеться и ушёл. На улице уже успело стемнеть, но он успевал на последний автобус. Крис вернулся домой, когда я уже спал, а на улице хлопьями валил снег. Он вышел из автобуса и выдохнул ком пара изо рта от изумления. Настолько было красиво. – Уильям… как жаль, что и ты этого не видишь… пока.