Глава двадцать седьмая: «Последний день»

На операцию я, конечно же, настроен не был, но у меня оставался ровно один день на моральную подготовку, ведь уже завтра утром придётся ехать в больницу, сдавать анализы и, скорее всего, ложиться. Не сказать, что я был этому не рад, больше волновался, но это вполне не мешало решению. После звонка мы пошли на кухню завтракать, бросив все диски и рисунки. За столом Кристофер, выкладывая овощи для омлета на тарелку, спросил меня, как бы я хотел провести последний день. «Последний день», меня передёрнуло от этих слов. Звучало уж больно устрашающе, но, несмотря на это, я выбрал провести его дома, рядом с Кристофером. Он удивился: – Совсем не хочется провести его как-нибудь по-особенному? – Только не говори, что надеялся снова затащить меня в клуб и выпить, считая это особенным. – Понял, – уже с улыбкой ответил он. После завтрака мы ещё пару часов болтали на кухне о чем-то глупом: рассказывали истории из детства, смешные ситуации и даже о том, какие болезни пережили. Так я узнал о шраме на пятке Кристофера и историю о том, как он умудрился ободрать себе задницу, упав с крыши какого-то гаража. Он покурил пару раз, а я выпил шесть кружек чая, отчего потом бегал в туалет каждые полчаса. В итоге, выговорив все слова, каждый отправился по своим делам: Кристофер убирал диски, а я складывал в рюкзак все вещи, которые уже успел выложить. Это заняло немного времени, поэтому я направился помогать Крису. – Я тут кое-что нашел, – сказал он в тот момент, когда я уселся рядом. Я бы глянул с интересом, если б мог, но увы. Потому просто спросил: – Что же? Крис сунул мне в руки какую-то коробку с диском, а после пояснил: – Диск, который откуда-то притащила Женька мне в подарок. Я начал ощупывать коробку. – И что это за диск? – На нем только одна песня – «Одно и то же» – IOWA, – и добавил с усмешкой. – Понятия не имею, откуда она его откопала. Я даже не слушал, девчачьи сопли, но раз от сестры, сохранил. – Давай поставим? – предложил я, открывая коробку. Кристофер пару секунд помолчал, видимо, удивился, но потом, взяв диск из моих рук, запихнул в проигрыватель. Всё началось с помех, но затем последовало едва различимое и трепетное: – «Как дельфины, мы уходим в плаванье… ища вторую половину, ища стабильность и сильную спину…» Я нащупал край стола, аккуратно встал и обошел его. Подойдя к Кристоферу, протянул ладонь и улыбнулся. – Это, типа, приглашение на танец? – с усмешкой уточнил он. Я кивнул. – Что ж, – он взял мою руку, – в таком случае раз ты этого хочешь… Он поднялся с дивана и отошёл от стола. – «Я жду опять, когда не будем, как они, мы претворяться сильными», – повествовала IOWA из диска в сопровождении эха. – «Или боятся быть... не-кра-си-вы-ми…» – подпевал я одними лишь губами. – «Одно и то же... – подхватил шёпотом Крис. – Нам же нравится одно и то же…» Я аккуратно заулыбался. Музыка приобрела романтический характер, что слегка смутило нас обоих, но я посчитал, что после историй про чуть ли не разорванный зад чего-либо неловкого быть между нами просто не может. Поэтому, как на типичном школьном или лагерном медляке (с соответствующей музыкой и атмосферой), приобнял его. Кристофер обнял меня в ответ, уткнувшись носом в плечо. Я на секунду подумал, что он сейчас снова расплачется, но этого не произошло. – «Я знаю, как-нибудь мы перестанем ссорится. Я верю в невозможное», – продолжала IOWA. – «Учесть ошибки прошлого так несложно, но, пожалуйста, давай сейчас останемся...» – подхватил я. – «Искать на небе линии твоего и… – подключился и Крис, в один голос со мной, – моего имени…» – «Одно и то же…» – пели мы уже втроём, напоминая сборище пьяных алкашей под окном в час ночи, но более нежно и трепетно, стараясь подстроиться к голосу исполнительницы. Ко второму припеву мы так же начали кружится, уже более раскрепощенно и без смущения обнимая друг друга. А к его концу у меня намокли глаза, и я тоже уткнулся в плечо Кристофера, дабы скрыть их и избежать утешений. Но, как только IOWA начала следующий куплет, Крис меня быстро раскусил из-за намокшей футболки. – «Как здорово… что мы остались в тишине...» Он отодвинул меня, взглянул в лицо и стал утирать слезы. – «Размышлять над крышами, как эти голуби...» – Уилл, ты чего?.. Тебя песня так растрогала? – «Открой глаза… я принимаю всё в тебе...» – подпевал я мысленно, но в жизни просто молча пожал плечами. – А что тогда произошло? Я снова пожал плечами, ибо даже сам не знал, что со мной. Кристофер, тяжело вздохнув, снова обнял меня, но на этот раз крепче. – «Я говорю и смотрю назад, а у тебя мурашки по коже…» – наконец закончила она, а я, в завершение, шмыгнул носом. Кристофер вместо глупых вопросов прижимал меня к себе крепче, отчего я ощутил его беспокойство. Не вру, было приятно чувствовать себя по-настоящему нужным и дорогим кому-то. Поэтому я заулыбался. В это время IOWA начала свою песню заново, а в моей голове возник один единс твенный вопрос: Почему именно дельфины?..