Глава 30
31 декабря 2025, 21:09 Когда Гермиона доходит до больничного крыла, записка от Гонта уже оказывается у мадам Помфри. Аккуратно расправленный пергамент лежит на ее столе. Интересно, была ли это одна из тех злобных птиц, созданных в его кабинете? Наверно, так он решил избавить ее от необходимости объяснять, зачем она здесь. Предусмотрительно. По-своему даже заботливо, насколько он вообще способен на такое.
Мадам Помфри тут же начинает суетиться над ней: проверяет ее общее самочувствие, наличие ран. Она облегченно выдыхает, когда убеждается, что физически Гермиона не пострадала.
– Побудьте пока здесь, под присмотром.
Гермиона замечает, что морщины на лице мадам Помфри становятся все глубже, как отражение тяжести ее работы здесь. Усталость, словно маска, охватывает кожу, оседает во взгляде. Быть может, война уже затронула ее близких. Мадам Помфри не была такой поникшей в самом начале года. Гермиона с сожалением понимает, что ничего не знает о ней.
Вопросы крутятся, но языке, но она их не задает. Сейчас не время и не место, да и права на них у неё нет.
Мадам Помфри отводит Гермиону к одной из больничных коек. Кроме нее здесь еще второкурсник со Слизерина, пострадавший на одном из занятий, но он крепко спит.
– Это выпейте сейчас, оно для поддержания магии. Могут быть проблемы из-за того, что вы лишились ее на время. Сегодня вам нужно остаться здесь.
Гермиона пытается найти момент, когда говорила кому-то, что ее магия пропала, но в воспоминаниях ничего не откликается. Значит, это было в записке Гонта. Как он узнал? Через их связь?
Она проглатывает кислое содержимое колбы и сдерживает рвотный позыв. Это просто отвратительно. Гермиона быстро выпивает предложенный стакан воды, но кажется ничто не способно изгнать отвратительный привкус зелья из ее рта.
– Когда действие зелья, что он дал, спадет, вам станет очень плохо, – мадам Помфри ставит на стол еще дну колбу. – Выпейте это.
Гермиона хочет сказать, что все это бессмысленно. Рано или поздно ей придется столкнуться с реальностью. К тому же, это не первая смерть, пролетевшая так близко от нее, но пока единственная, которую она увидела ярко.
Гермиона думает об этом, но ничего не говорит. Мадам Помфри и Гонт просто дают отсрочку, возможность пережить все холодным умом, побороть страх. Она не сопротивляется, не спорит. В конце концов, ей не хочется, чтобы ее мысли сожрали ее заживо сегодня.
Мадам Помфри уходит и что-то причитает себе под нос. Гермиона откидывается на подушку, прикрывает глаза. Она надеется, что сможет заснуть, но сон не приходит. Судьба к ней немилосердна и не позволяет провалиться в сладкое забытие. На мгновение не думать о том, что произошло.
Мысли навязчиво жалят ее.
Гермиона сдается. Ей сегодня не забыться. Она пытается обдумать все, сопоставить, но в голове словно не хватает одного большого куска. Что случилось в моменте, когда гадалка отпустила ее руку? Почему Гермиона ничего не слышала?
Она предполагает, что убийство произошло за границами чар, поэтому на какой-то момент она оказалась отрезана от происходящего. Возможно, в ловушке время текло иначе. Но этого объяснения недостаточно, что-то все равно не складывается в общий узор.
Например, как эта женщина проникла не территорию Хогвартса? И как поставила такую ловушку недалеко от замка? Чем дольше Гермиона думает об этом, тем больше в ее голове рождается вопросов.
Ей не хватает пергамента, чтобы зафиксировать свои мысли. Она не откажется и от доски на стене, на которую можно будет прикрепить все улики. Волшебная пародия маггловского сыщика. Мадам Помфри быстро выгонит ее из больничного крыла, если она превратит его в кабинет детектива.
Гермиона переворачивается на бок.
Если собрать все, что она знает, это все приведет к Гонту. Он – магнит, который притягивает тайны и проблемы – стоит в центре всего этого. Гермиона уверена в этом. Он в каждом странном событии, происходящим с ней, будто тень.
Даже сегодня именно он нашел ее. Хотя она и благодарна ему, мысли об этом терзают ее, и никакое зелье не способно избавить от них.
Гермиона ворочается на больничной койке. В этом году она проводит здесь слишком много времени. Больше только на втором курсе, но тогда причиной всего был Волдеморт.
Она вновь вспоминает, как впервые увидела эту женщину в Гильдии старьевщиков. Тогда ее мрачные слова внушили страх. В памяти Гермионы вспыхивает ужас на лице гадалки, когда на горизонте появился Гонт. Что с ним не так? Только ли в его наследии дело?
Она открывает глаза, как раз в тот момент, когда…
– Гермиона! – Гарри и Рон отвлекают ее от размышлений.
Они оба выглядят ужасно напряженными и напуганными, пока идут к ней. Особенно Гарри. Она совсем не хочет быть причиной его беспокойства.
– Со мной все в порядке, – Гермиона хочет согнать тревогу с их лиц, но ее слова не производят никакого эффекта.
Она приподнимается, прислоняется спиной к подушкам и надеется, что не выглядит совсем разбитой.
– Ты больше никогда не будешь ходить одна, – Гарри крепко обнимает ее, словно хочет собой защитить от всего мира.
Он не понимает, что для нее важнее всего уберечь их с Роном. Она пройдет через тысячи ловушек, если это будет значить, что они оба в безопасности.
– Я в порядке.
Она не говорит им о том, что в этот раз они были рядом с ней. Просто она чуть отстала, и этого оказалось достаточно – ловушка захлопнулась. Не будут же они ходить по Хогвартсу, держась за руки, никогда не разлучаясь?
– Ты могла погибнуть. Никто не знает точно, что там произошло, – Рон садится рядом. – В замке полно авроров. Занятия на несколько дней отменены.
Наверно, авроры скоро зайдут и к ней. Захотят опросить свидетеля. Гермиона рада, что зелье сохраняет ее разум спокойным. Она сможет пережить это еще раз и не сойти с ума.
Гарри отпускает ее.
– Мы пытались найти тебя. Но ты словно в воздухе испарилась. Потом мы наткнулись на профессора Слахорна, и он сказал нам идти в замок.
На слова Гарри Рон чуть улыбается и добавляет:
– Чего мы, разумеется, не сделали.
Это знакомо. Гермиона знает, что они бы никогда так легко его не послушали и не оставили бы ее. Хотя это и было слишком опасно.
Гарри накрывает ее ладонь своей и продолжает говорить.
– И мы увидели тело. И сначала подумали, что это ты.
Боль мелькает в его зеленых глазах и гаснет. Гермиона может лишь догадываться, что он почувствовал в тот момент, какой ужас испытал.
– Я в порядке, – в очередной раз повторяет она и им, и себе.
Слова ощущаются пустыми, давно потерявшими смысл. Но Гермиона уверена, что однажды они станут правдой. Возможно, в тот момент, когда она сама в них поверит.
Ее «в порядке» слишком относительно. Физически – да, но душевно… Она не уверена, что когда-либо сможет это забыть. Но краски ужаса со временем утратят яркость, на место этому придет что-то новое.
– В какой-то момент вы все исчезли. Это какая-то магическая ловушка, Я увидела эту женщину и пошла за ней, – она специально опускает подробности. – Потом и она пропала. И я увидела ее тело. Слагхорн нашел меня.
– Она тебе знакома?
– Нет, – быстро отвечает Гермиона.
И это не совсем ложь, ведь она действительно ничего о ней не знает.
– Я ничего не слышала и не видела. Все было как в тумане.
И остается до сих пор. Весь ее шестой курс.
Она быстро облизывает губы, чувствует привкус зелий на них, и продолжает говорить:
– Я не понимаю, что там произошло. И как вообще это могло произойти.
Гарри смотрит на нее серьезно.
– Я думаю, Гермиона, что кто-то хочет причинить тебе вред.
Его осторожные слова заставляют ее печально усмехнуться.
– Нам всем хотят причинить вред, Гарри.
Больше всего ему, а она лишь пешка, стоящая на пути. Слишком близко к королю.
– Нет, послушай, поверь мне. Не ходи никуда одна, не оставайся одна. Я не переживу, если с тобой что-то случится, и я не смогу тебя защитить.
Она упрямо смотрит на него и надеется, что взглядом сможет передать все, что думает. Гарри нужно снять с себя ответственности за чужие жизни. Самое время осознать, что он не сможет спасти всех. Никто не имеет такой власти.
– Я в порядке. Я всегда буду в порядке, – повторяет она. – Видишь, мне даже оставили зелье. Боятся, что без него я не справлюсь с реальностью.
– Мистер Поттер, мистер Уизли, что вы здесь делаете?
Мадам Помфри выглядит разозленной. И Гермионе забавно наблюдать за тем, как оба ее друга теряются перед грозной медсестрой.
– Они пришли помочь мне. Я хочу дойти до Гриффиндорской башни и забрать несколько конспектов и переодеться. – мадам Помфри смотрит на нее сурово, поэтому Гермиона добавляет: – Мне нужно здесь чем-то заняться. И я не хочу оставаться в этих вещах.
От них пахнет улицей, снегом, силой чужих чар и призраком чей-то смерти.
Последние слова звучат достаточно убедительно, ее отпускают на один час под присмотром Гарри и Рона.
В момент слабости он по-настоящему нужен ей.
Она пытается отвернуться, но он аккуратно берет ее за подбородок и не дает этого сделать. В выражении его глаз невозможно ничего прочитать.
Все в нем притягивает ее, словно она все тот же глупый мотылек, добровольно кружащийся вокруг огня. Позволит ли она ему сжечь себя?
Его большой палец гладит ее кожу. Гермиона не хочет, чтобы это заканчивалось. Она не выдержит, если он отпустит ее.
Но он и не собирается.
– Неожиданно для себя я понял, что очень скучал по вам все эти дни, – царапают ли эти слова ему горло, пока он произносит их? — Все это никогда не должно было стать тем, чем оно есть сейчас.
Приносит ли это признание ему боль? Горит ли он вместе с ней?
Он выдыхает и чуть наклоняется к ней. Не отпускает. От этой близости жар заполняет ее тело.
– Быть связанным с кем-то вроде вас для меня мучительно, но это так необходимо.
Она тяжело сглатывает, когда он еще сокращает расстояние между ними. Вторая его рука путается в ее волосах, сжимает их до боли.
Гермиона не отстраняется, хотя и понимает, насколько неправильно все происходящее.
Напряжение между ними сдавливает ей грудь. Ей кажется, что она задохнется без него.
– Ваша душа принадлежит мне. Вы вся принадлежите мне, – произносит он ей в губы.
Замирает на мгновение, словно наслаждается моментом. Эмоциями в ее глазах.
А затем целует.
***
Ее соседки по комнате смотрят на нее неодобрительно, но ничего не говорят. Она шумно собирается и мешает их гаданию. Возможно, Гермиона начинает бросать вещи чуть сильнее, ведь иногда ей нравится лишний раз нервировать Лаванду. В душе она скидывает с себя одежду. Гермиона думает о том, что с радостью сожжет ее, когда у нее будет чуть больше времени. И пусть пепел унесет ветер, как можно дальше. Вода бьет ее тело. Гермиона зажмуривается и усиленно трет кожу, до красноты, словно хочет согнать тень сегодняшнего дня со своего тела. Но если король подземного царства один раз касается кого-то, то он навсегда остается с этим человеком. Как проклятие. Чужая кровь проникла в поры. Смерть отпечатывается в душе, а ее не очистить ни водой, ни заклинаниями. Ничто не способно изгнать холод, разлившийся по телу. Он теперь всегда в ней. Она выходит из душа и заворачивается в мягкое полотенце. Бросает взгляд на запотевшее зеркало и не узнает саму себя. Незнакомка с тысячью призрачных лиц, на каждом из которых отражается то, что она пережила и еще переживет. Тени под глазами, острые скулы, лицо слишком худое, а цвет кожи болезненный. Гермиона не хочет смотреть, но не может отвернуться. Здесь нет даже намека на красоту, только бесконечная усталость. Она решительно отворачивается. Совсем не время думать о том, что она выглядит как-то не так. Для этого у нее будут все послевоенные годы. Она надевает свежие вещи, берет подготовленные книги и возвращается в больничное крыло. Авроры к ней так и не приходят.***
Она просыпается с мыслью, что должна не забыть... Нужные слова застывают на губах, Гермиона почти готова их выкрикнуть. Быть может, мир примет их, запомнит, сохранит для нее. Но разум оплетают сорняки и скрывают все самое ценное. Гермиона хватается за голову и кричит. Ее душу разрывает от боли. Все исходит из ее головы, и ничего нельзя с этим сделать. Ее память словно в цепях. Голос срывается, крик стихает. Слезы бегут по щекам. К ней подбегает мадам Помфри, но она абсолютна беспомощна перед тем, что происходит. Где-то за ее спиной маячит Дамблдор. – Гермиона, Гермиона. Она не может ответить. Перед глазами темнеет. Ее губы продолжают беззвучно произносить что-то очень важное, но забытое. – Нужно позвать Слагхорна. Голос Дамблдора доносится словно из-за стекла. – А он тут нам чем поможет, Альбус?! Гермиона уже не слышит ответ. Она проваливается во тьму, бесконечную, всесильную. Из нее никогда не выбраться. Гермиона теряет счет времени, когда чужая магия касается ее. Сначала нежно, а потом вдруг грубо и решительно. Тянет ее за собой на слабо мерцающий свет. Она открывает глаза и видит его. Гермиона чувствует, как боль стихает, когда Гонт кладет ладонь ей на лоб. – Уйдите все. Я побуду с ней. С ним никто не спорит, даже мадам Помфри. Так странно. – Что со мной…? – слабо произносит она и не надеется услышать ответ. Его синие глаза в полумраке кажутся почти черными. – Это последствия, Гермиона. Того, что с вами произошло и нашей с вами связи. Он убирает руку, но остается сидеть рядом. Гермиона хочет, чтобы он вновь прикоснулся к ней. С ним все становится как-то проще, она не чувствует себя такой потерянной. Одинокой. Она хрипло дышит и медленно приходит в себя. – Я не понимаю. С этим приступом она словно утратила возможность говорить полные по смыслу предложения. Она вспоминает, что была здесь не одна, и резко поворачивается. Должно быть… – Его сегодня уже отпустили. Вы никого не потревожили. Повисает тишина, полная неловкости, но Гонт наслаждается ей, поэтому не торопится говорить. Он что-то выводит указательным пальцем на одеяле, и Гермионе кажется, что это руна, но она вполне может и ошибаться. Ее ладонь ложится на его запястье, останавливая. Гонт словно весь замирает от этого прикосновения, но быстро приходит в себя. Он начинает говорить, будто пытается согнать интимность момента. – Когда вы лишились магии, а я это почувствовал, наша связь не исчезла полностью. Ее вообще ничто не способно разрушить до конца, но она нестабильна и исчезновение магии восприняла как угрозу. Вам, возможно, будет плохо еще несколько дней, пока баланс вновь не восстановится. Конечно, не так, но все же. – И как сделать ее стабильной? Гермиона приподнимается в постели и подтягивает колени к груди. – Узнаете, может быть, однажды, – он смотрит на нее с чувством, которое она не может объяснить. – Но если она станет стабильной, то эти узы будут сильнее всего в мире. Что-то невысказанное повисает между ними. Вопрос, на который сейчас никто из них не готов отвечать. Взгляд Гермиона невольно падает на его губы. На секунду ей хочется прикоснуться к нему, стереть все границы между ними. Сейчас, когда она так опустошена, ее чувства по-особенному уязвимы.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!