Darkness within.

Он, всхлипнув, проснулся посреди ночи от ужасной жажды и жара. Казалось, пересохшее горло не даст ему покоя, если он сейчас же не встанет и не пойдёт выпить воды. Средь кромешного комнатного сумрака зеленовато светится лишь циферблат часов. 3:47 Босые ноги неприятно холодит пол. Ларри бредёт сквозь мрак, наощупь пытаясь добраться до кухни. Бестолку включать лишний раз свет. Не за чем раздражать глаза. Он живет здесь уже лет десять. Дойдёт. Туда и сразу обратно, в постель. Голова гудит и раскалывается. Дёсны отчего-то болят. Он наливает себе воды, осушает стакан. Воздух вокруг словно сгущается. Голова будто порастает изнутри клочьями ваты. Ему дурно. Умыться, что ли? Может, станет полегче. Ванная комната. Сырость плитки. Гнилость, затхлость. Ржавость труб. Трещины и склизкость. Пучки чёрной плесени по углам. Вода. Утекать. Все течёт, просачивается сквозь пальцы, убегает. Контуры вещей блёкнут, смазываются, не держат форму, расползаются, растекаются. Время тоже течёт. Оно больше не чувствуется реальным. Умыться. Смыть с себя всю грязь. Стать снова чистым и свежим. (Ты сможешь снова стать чистым?) Всполоснуть лицо в ледяной воде. Мерная мерзкая капель, бьющая будто бы уже по виску. В лад с ритмом сердца.       Кап-кап-кап-кап Кафельный холод. (Сплюнь, во рту стало тепло и горько.) Зуб скользит по мокрому раковинному дну, стукается о решетку. Ржавые вязкие струйки, мешаясь с водяными капельками, стекаются ко дну. Ларри поднимает глаза и пытается свести в фокус своё отражение. Зеленоватый, приглушённый болезненный свет. В нем кожа обретает странный мертвенно-сероватый оттенок. В нем кровь кажется почти чёрной. Холодное зеркальное стекло запотевает оттого, как близко к нему находится Джонсон. Но он все никак не может нормально разглядеть дырку у себя в пасти, потому что в этом кровавом хрючеве мало что видно, сколько ни промывай — хуже становится. Пальцы, растягивая края рта, бесполезно копошатся вокруг кровоточащей впадины, образовавшейся посреди зубной шеренги. Десны по-прежнему тошнотворно ноют. Он сжимает челюсти до проступающих желваков и снова открывает рот, забираясь пальцами туда, где больнее всего, и достаёт ещё один-другой зубы. Крошечные, белые двуногие и треногие. Его улыбка теперь зияет страшными кровавыми червоточинами. Его рот как сплошная кровавая рана. Он наконец оставляет зубы в покое. Теперь Ларри глядит на головокружительное собственное отражение, которое таращится с обратной стороны зеркального стекла. Он толком не может понять — на себя ли смотрится. Волосы облепили влажную кожу. Он вглядывается в собственные глаза — чёрные, как две бескрайние дыры, с желтушной склерой в этом свете, усеянной крошечными краснеющими сплетениями сосудов. Чужие глаза (именно что чужие, никак не свои), будто неестественно налитые кровью, полные странной, безмолвной, опасной, неизбежно душащей и обезоруживающей строгостью, внимательно следят за каждым движением незнакомца. Он бледен и нереален, словно сшитый из обрывков света, воспоминаний и иллюзий – как лоскутная кукла. Он тоже с трудом удерживает свои контуры, стараясь не растекаться. Вдруг Джонсон, невольно подчиняясь странному, необоснованному, настойчиво манящему порыву, вытягивает руку и прижимает ладонь к своему отражению, столь умело повторяющему его движения. Будто бы он точно знает, что, дотронувшись до стекла, ему наверняка удастся соприкоснуться с чужой рукой. Во всем этом было что-то странное, тревожно-трепетное, слабо вымучивающее — точно смычком по нервам. Стекло под его пальцами начинает трещать и, с жалобным звоном расколовшись, впивается осколками в кожу. Паутина трещин расползается, точно рябь по водной глади; стекло будто бы воспротивилось, стараясь препятствовать соприкосновению ладоней с обеих сторон. Теперь Ларри вслушивается. Он чувствует. Чувствует, что Тьма близко. Она уже здесь. В водопроводной системе. Пускает корни. Отдаёт свои метастазы. Отравляет. Булькает и двигается по трубам гадкими сгустками... Ларри не верит в призраков, демонов и прочую херь. Но игнорировать Ее присутствие он не может. Попросту не смеет. Кто-то тихонько стучится в дверь ванной. Он просыпается.