Глава 1

Мари и Чимин познакомились в студенческие годы на одном из мероприятий университета. Им казалось, что в тот момент между ними пробежала искра. После мероприятия они ещё долго общались на различные темы, будто два старых друга наконец встретились между своими планами, чтобы обсудить всё происходящее. Спустя год отношений Мари и Чимин постепенно знакомили друг друга со своими друзьями и родными. Все вокруг говорили, что они очень красивая пара, а когда они держались за руки в университете, студенты замирали. Окончив медицинский университет, Мари и Чимин решили съехаться. Парень часто находился в клинике своего отца, набираясь опыта в сфере хирургии, параллельно он изучал дела клиники, чтобы в будущем стать достойной сменой отца. Мари поначалу устроилась кардиологом в клинику недалеко от места их жительства, чтобы экономить на транспорте. Годы шли, а Мари и Чимин только делали успехи в карьерной сфере. Они встречались только утром перед работой и вечером после долгого дня, но их это устраивало. Постепенно круги их друзей уменьшались — кто уехал в другой город, кто обзавелся семьёй. — Доброе утро, малыш, — Чимин зашёл на кухню, поцеловав девушку в макушку. Он, спешно завязывая галстук, включил кофемашину. — Доброе, — не отвлекаясь от книги, произнесла Мари. Недавно она наткнулась на новое издание известного доктора-кардиолога, потому в свободных промежутках времени старалась прочесть его как можно скорее. — Я сегодня снова на весь день, дел никогда не становится меньше, — Чимин отпил горячего кофе, — что, безусловно, хорошо для нашей клиники. Вечером встречусь с Юнги, у него какая-то срочная новость. — Передавай ему привет, — отозвалась девушка, вставая из-за стола. Юнги был их близким другом. Чимин познакомился с ним на конференции по нейрохирургии, когда только-только окончил университет. Мин Юнги старше на три года Чимина и Мари, но уже в таком молодом возрасте достиг многих успехов в сфере медицины, но кроме того, между Чимином и Юнги было много общего, помимо работы. Если бы Мари и Чимин были супругами, Юнги был бы их самым близким другом семьи, который в любое время смог бы прийти на помощь. День казался обычным. Работа, обед, потом снова работа. В клинике у Мари всегда была толпа из милых старичков и старушек, которые иногда в знак благодарности угощали её домашними соленьями или чем-нибудь сладким. Девушка всегда была приветливой, даже в те дни, когда ничего не хотелось делать, но и тогда любовь к её делу не остывала. Ей нравилось её рабочее место, а вместе с тем и коллектив. — Мари, возьмёшь с собой кимчи? — медсестра Сон кивнула в сторону пакета, который принесла СоРым — частая восьмидесятилетняя пациентка, которая следила за своим здоровьем и стабильно раз в два месяца проверяла своё сердце. — Я уезжаю на выходные, боюсь, всё не съем. — Без проблем, — отозвалась девушка, заполняя в компьютере карту последнего пациента. — Ты ещё долго? — Ещё немного, можешь не ждать меня, — Мари наконец оторвала взгляд от монитора компьютера, чтобы взглянуть на свою коллегу. — Сегодня пятница, а значит, на дорогах пробки, потому поторопись, — она улыбнулась и кивнула медсестре. Спустя пятнадцать минут карта была заполнена. Мари взглянула на часы — 16:40, девушка про себя отметила, что закончила раньше обычного, но даже с тем рабочий день закончился сорок минут назад. Закрыв кабинет на ключ и отдав его охраннику, Мари решила забежать в пекарню, чтобы купить ванильные булочки, которые так любит Чимин. На удивление, погода радовала солнцем, только прохладный ветер напоминал о наступившей осени. Прошлую неделю лили дожди, потому Мари либо забирал Чимин, либо она вызывала такси. Но сегодня ей захотелось пройтись. Девушка в голове строила планы на выходные — для начала хорошенько выспаться в объятиях любимого, совместный и полноценный завтрак, просмотр фильма и вечер «ничегонеделания». Это был идеальный план Чимина и Мари, который сформировался за четыре года совместной жизни. Иногда Чимин устраивал сюрпризы, и молодая пара отдыхала в каком-нибудь дорогом ресторане, а иногда для смены обстановки они уезжали в загородный съёмный домик, где проводили так называемые «дни любви». Им было более чем достаточно одного-двух выходных в неделю, когда они наслаждались только обществом друг друга. Мари была настолько в своих мыслях, что на пешеходном переходе не заметила подъехавший автомобиль. — Мари, садись, здесь нельзя долго стоять! — девушка поначалу растерялась, но потом узнала знакомый голос. Недолго думая, Мари быстро села в машину, и та сразу же тронулась. — Юнги! Как ты здесь оказался? Я думала, что вы с Чимином встретитесь. — У меня недалеко отсюда была встреча, но с Чимином мы не списывались, — парень нахмурился, роясь в своих воспоминаниях. Может, он настолько заработался, что забыл о друге? — Странно, наверное, я не так его поняла, — девушка пожала плечами, взглянув на пакет с булочками, который держала на коленях. — Зайдёшь? Я купила ванильные булочки, когда придет Чимин, можем заказать курочку, у нас есть соджу. — Мм, — Юнги поджал губы, — слишком заманчивое предложение, чтобы отказаться, тем более вечер пятницы, — его серьёзное лицо озарила улыбка. Весь оставшийся путь Мари и Юнги разговаривали на общие темы, которые касались погоды или работы. Мари поинтересовалась о здоровье миссис Мин и мистера Мина, которые периодически наблюдались в клинике, где она работала. — Недавно поступило предложение по работе в Америке, — невзначай проговорился Юнги. Его голос был настолько тихим, что Мари уловила нотку сомнения. — После университета я был там на стажировке, а сейчас предлагают работу на полгода, чтобы я смог повысить докторскую степень. — Ого! Это же потрясающая новость, тем более язык ты знаешь, — с восхищением сказала Мари, — но тебя что-то тревожит, да? — аккуратно спросила она. Автомобиль припарковался напротив многоэтажки. — Родители говорят, что это отличная возможность и… я тоже так думаю, но где полгода — там и год, — его костяшки пальцев побелели — настолько сильно он сжал руль. Мари внимательно смотрела на парня, пытаясь найти нужные слова поддержки. — Юнги, не каждому поступают такие предложения, мне кажется, что ты не пожалеешь. Если бы не компания отца, Чимин бы с удовольствием работал в Америке, поэтому, если ты там обустроишься, мы будем тебя навещать, — девушка попыталась сменить атмосферу на более весёлую. Юнги лишь хмыкнул, подумав о чем-то своем. — Ладно, на встрече я толком ничего не съел, а эти ванильные булочки так пахнут, что я готов умереть, — Юнги выдавил из себя улыбку, и Мари внутренне его поблагодарила. Ей всегда было трудно найти успокаивающие и подбадривающие слова. — Сейчас надо Чимину написать, надеюсь, что он скоро закончит, — Мари зашла в квартиру, Юнги — за ней. В нос сразу же ударил какой-то незнакомый и резкий запах, от которого захотелось открыть все окна. — Ты сменила парфюм? — Юнги тоже почувствовал новый аромат. Мари, ничего не отвечая, прошла по коридору. К спальне, из которой доносились звуки. Дверь оказалась приоткрытой, и потому Мари смогла увидеть кровать. Чимин, абсолютно голый, прикрытый сверху белоснежной простынёй, возвышался над девушкой, которую Мари заметила лишь по сладостным звукам. Казалось, Чимин был в каком-то другом мире, его влажная челка спадала на глаза, но ему было на это плевать. Он продолжал двигаться вперед-назад, сжимая в руках ладони девушки. — Мари, я написал Чимину, — сзади послышался голос Юнги, который подошёл к девушке и встал сзади, сразу же обратив внимание на спальню. Именно в тот момент его услышали все, кроме Мари. Она находилась в трансе, не собираясь осознавать произошедшее. Её руки безвольно повисли, раздался глухой звук от упавшего с булочками пакета. — Мари… — единственное, что произнес Чимин, — я думал… ты должна быть на работе, — поспешно натягивая джинсы, тараторил парень. Черноволосая девушка так же быстро натянула юбку и футболку, взяв свое нижнее бельё и обувь в руки. Она была раскрасневшаяся, потому поспешила скрыться из комнаты, в которой вот-вот собирался разразиться гром. Потянувшийся за ней шлейф духов вернул Мари в реальность. Её взгляд наконец оторвался от постели, на которой минуту назад её парень трахался с другой девушкой. — Уходи, — единственное, что смогла она произнести, подавляя рвотный рефлекс. — Но я здесь тоже живу… — Чимин, тебе лучше уйти, — вмешался Юнги. — Юнги, разве ты не мой друг? — Чимин осуждающе посмотрел на Юнги, будто это его предали. — Я был им до этого момента, — равнодушно ответил Мин. Из его тона ушли все эмоции. — Чимин! — громкий голосок раздался по двухкомнатной квартире, заставив Мари вздрогнуть. Она до боли сжала ладони в кулак, пытаясь сдержаться из последних сил. Чимин усмехнулся реакции Мари, ему как будто бы хотелось сказать что-то еще, но укоризненный взгляд стоящего позади Юнги кричал о том, что сейчас лучше просто уйти. Бросив последний взгляд на девушку, он ушел, забрав ключи от своего автомобиля. Когда послышался хлопок входной двери, Юнги ожидал от Мари чего угодно: слёзы, истерику, желание крушить всё на своём пути, ругаться, ненавидеть, злиться, но она лишь прикрыла глаза, шумно выдохнув. И только он хотел что-либо сказать, как Мари направилась в сторону кухни, откуда сразу же вышла с мусорным пакетом в руках. Она начала сгребать всё постельное бельё с кровати, запихивая его в пакет. Делала это настолько быстро, что бельё не сразу попадало в пакет, потому его приходилось сминать ещё сильнее. Казалось, от этого приторный запах духов распространялся всё стремительнее. Если бы Мари поужинала, её явно бы стошнило. Дыхание участилось от злости, которая постепенно охватывала девушку. Хотелось плакать, но не было слез. Хотелось кричать, но все слова застряли огромным комом в горле. Все обидные слова вылетели из головы, перед глазами несменной картинкой стоял образ оголённого Чимина, возвышающегося над незнакомой девушкой. Мари снова и снова возвращалась в момент десятиминутной давности, вспоминая влажные волосы её уже бывшего парня. Сколько раз Чимин вот так возвышался над Мари? Смотрел взглядом, полным любви? Она любила запускать пальцы в его золотистые волосы, при этом слегка их сжимая. Она любила чувствовать тяжесть его тела, любила, когда он нежно касался её горячей щеки своей прохладной ладонью. Мари остановилась и отбросила пакет с постельным бельём куда-то в сторону. Сколько раз он вот так смотрел на ту девушку? Давно ли он водил её к ним домой? Взгляд Мари бегал по комнате, не зная, за что зацепиться. Все воспоминания волной накрыли сознание, пришло чувство растерянности вперемешку с непрошедшим шоком. — Мари? — тихо спросил Юнги, до этого стоявший в дверях и наблюдавший за ней. Она, будто бы выйдя из своих мыслей, только сейчас взглянула на парня. Взгляд был потерянным, как будто всё это время Юнги не находился в квартире и каким-то магическим образом появился из ниоткуда. Парень сделал шаг, переступая порог комнаты, ему хотелось вытереть слёзы Мари, которая их даже не замечала. Но она быстро их смахнула тыльной стороной ладони, подняла пакет с постельным бельём и, обойдя Юнги, направилась в коридор. — Если не сложно, сожги эту дрянь, — сказала Мари прежде, чем закрыться во второй комнате, которую они с Чимином использовали для просмотров фильмов, сериалов или просто для игры в приставку. Больно. Безумно больно. Мари лежала на диване, слёзы пропитывали подушку. Пустой взгляд был направлен куда-то в стену, пока в душе образовывалась выжженная пустыня. Чувство голода, да и вообще какие-либо другие желания, исчезли. Ничего не хотелось делать. Ни вставать по утрам, ни идти на работу, ни есть. Пару раз Мари засыпала, но когда просыпалась, воспоминания накатывали с новой силой. Она никогда не думала, что такое может коснуться её сердца и души. Она думала, что Чимин — именно тот, с которым раз и навсегда. Они души друг в друге не чаяли, что могло было пойти не так? Почему он так поступил с ней? Даже намёка не было на то, что что-то идет не так. Мари всегда старалась быть внимательной к нему так же, как и он. За все годы они ни разу по-крупному не ссорились, тогда почему… Мари тяжело выдохнула, перевернувшись на спину. Правая рука знатно затекла, но это было неважным сейчас. Она смотрела в темноту. Когда наступила ночь? И когда наступило утро? Какой день по счёту? Это казалось сейчас таким неважным, каплей в море по сравнению с тем, что сделал с ней Чимин. Почему он не приходит? Не может всё закончиться так глупо и нелепо. Почему вообще всё должно заканчиваться? Перед глазами вновь возник образ улыбающегося Чимина. На первом свидании он хотел показаться крутым, потому пригласил её в ресторан. И когда Мари сказала, что блюда здесь слишком дорогие, Чимин покраснел и признался в том же. Тогда они ели уличную еду, сидя на пляже, разглядывая блики луны и звёзд. Когда они заканчивали университет, на вручении дипломов Чимину дали сказать благодарственную речь, именно тогда он на весь заполненный людьми зал признался в своих чувствах. От этого воспоминания всегда захватывало дух. Мари ужасно смущалась под довольные возгласы студентов и преподавателей. И когда они остались наедине после церемонии, Мари призналась в ответ. Девушка отвернулась к стене, игнорируя закатные лучи солнца, которые освещали комнату. Как же они любили это время, когда комната наполнялась таким светом. Не всегда удавалось наслаждаться этими часами из-за работы, но когда это получалось, они сидели в объятиях друг друга, читали глупые комиксы или смотрели сериал. Порой Чимин укладывал свою голову на колени Мари, и та перебирала его волосы, от чего парень чуть ли не мурлыкал. Больно. Больно от непонимания и злости. Больно, потому что отрезали частицу души, убрали важный пазл. Слёз давно (как давно?) не было, воспоминанием о них остались высохшие дорожки и красные глаза. Мари вздрогнула, когда услышала настойчивый звон. Как давно кто-то ломится в дверь? От этого шума ужасно раскалывалась голова. А вдруг это пришел он? Мари, с поселившейся в душе надеждой, заставила себя подняться. В глазах потемнело, в висках запульсировало, но это было неважно. Она дошла до двери, которая всегда легко открывалась, так почему сейчас приходится прилагать столько усилий? Почему Чимин не откроет дверь своим ключом, продолжая трезвонить? — Мари, я испугался за тебя! Почему ты так долго не открывала? — в дверях показался Юнги, и в тот момент надежда испарилась. Мари, ничего не ответив, опустила взгляд на грудь парня, потому что смотреть ему в глаза было больно — слишком высокий. Юнги, прежде отчитывавший девушку, поменялся в лице. Он только заметил её круги под глазами, одежду, в которой видел её четыре дня назад. Мари развернулась и направилась в комнату, где пыталась найти утешение. Положив голову на подушку, она почувствовала облегчение. — Мари, ты ела? Ты вообще из дома выходила? — Юнги зашёл следом, осматривая комнату — никакого намека на еду. Он направился на кухню, увидев лежащие на столе булочки. Парень оставил их в тот день, надеясь, что девушка хотя бы поест. Его внимание привлекла рядом лежащая записка: «Я забрал необходимые вещи, скорее всего, съеду. Аренда истечет через полгода, надеюсь, ты помнишь. Это время можешь провести здесь, если захочешь. Извини за записку, ты крепко спала, не хотел тебя тревожить. Чимин» Юнги сжал в ладони маленький листочек. Он посмотрел в сторону комнаты, где лежала Мари. Возникло чувство агрессии — хотелось хорошенько вмазать этому парню. Решив пока не показывать записку, Мин вернулся в комнату. Казалось, Мари была не в состоянии читать, не хотелось обрушивать на неё эту мизерную записку. Тяжело вздохнув, парень взял ключи и направился прочь. Мари открыла глаза, вновь смотря в темноту. Почему время бежит так быстро? Ей снилось, что приходил Юнги. Почему не Чимин? Всё ли с ним хорошо? Или так же больно, как ей? Мари принюхалась и уловила аромат куриного супа. Она подумала про себя, что воспоминания настолько реальные, что может ощущать запах. Однажды Мари сильно заболела и пролежала весь день в кровати, а когда проснулась, её ждал суп, приготовленный Чимином, он тогда… — Мари, вставай, тебе надо поесть, — воспоминания прервал тихий голос Юнги. Что он делает здесь в такое время? Парень включил торшер, стоявший в углу комнаты, и сел на край дивана, устроив поднос с рисом и куриным бульоном на своих коленях. — Я не хочу, — севшим голосом сказала Мари. — Мари, пожалуйста, поешь, иначе тебя придётся откачивать в реанимации. Ты, как врач, должна это понимать, как никто другой. — Врач… а толку? — её голос сорвался на шёпот — совершенно не было сил говорить. — Карьера есть, любимый человек есть… был… ничего не поменяется, если и карьеры не будет, — последние слова Юнги уже было трудно расслышать, поэтому он наклонился чуть вперёд. — Многие узнают об измене, когда за плечами прожитые десятилетия, дети. Ты узнала об этом в двадцать шесть лет, когда ещё не всё потеряно, когда впереди много нового и интересного, — Юнги поставил поднос на журнальный столик, наблюдая за реакцией Мари. Реакции никакой не было, но вскоре послышались всхлипы. — Было бы лучше, если бы ты застукала их лет в сорок? — Было бы лучше, если бы я их никогда не застукала! — что есть мочи выпалила Мари. Она резко села, увидев перед глазами чёрные точки. — Я даже подумать не могла, что он так поступит со мной! Скажи мне, почему? Что я сделала не так?! Разве я достойна этого? Почему?! Скажи мне, почему?! — голос пропадал в рыданиях, дыхание было настолько частым, что половина слов обрывалась. Мари размахивала руками, пару раз задев Юнги, но тот даже не отстранился. — Почему ты молчишь?! Ты знал?! Догадывался?! Все вокруг знали… одна я наивная дура, которая верила каждому его слову, — она выпалила всё то, что копилось в ней эти четыре дня. И если бы было больше энергии, Мари бы устроила ураган. Юнги ждал, когда девушка выговорится, выплеснет всё наружу. Помолчав несколько секунд, он сел ближе, заключая её в объятия. Стало тепло, его аромат кофе и мяты ударил в нос, но Мари не отстранилась. Её спина подрагивала от всхлипов под ладонями Юнги. — Почему он так поступил? — тихо продолжала спрашивать Мари. Её руки безвольно лежали вдоль ног. Она думала, что слёзы закончились, но их было невозможно много. — Твоя боль особенная, потому я не могу сказать, что понимаю, как тебе больно — это все глупости. Но, пожалуйста, не держи её в себе. Кричи, ругайся, ненавидь и злись, но не держи в себе. Я здесь, я готов выслушать… давай ты поешь? Чтобы злиться, нужны силы, — Юнги тихо выдохнул, прислушиваясь к дыханию Мари, которое постепенно восстанавливалось. Он почувствовал кивок девушки, а после отстранился. — Я пойду умоюсь, — сказала Мари, вставая с дивана. Юнги лишь кивнул. Когда Мари зашла в ванную, парень прислушивался к каждому звуку — боялся, что она может что-то с собой сделать. Успокоился лишь тогда, когда услышал шаги, направляющиеся обратно в комнату. Мари села на диван, не поднимая глаз с пола. Хоть комнату и освещал только торшер, ей было слишком светло. Юнги взял поднос со стола, протягивая его Мари. — Спасибо, — она взяла ложку. — Попей сначала воды, — Юнги протянул стакан, и Мари приняла его трясущимися руками. Парень подстраховывал, пока она с жадностью пила воду. Затем ложку за ложкой Мари ела бульон, захватывала рис с соседней тарелки, вылавливала кусочки говядины. Именно в этот момент она почувствовала, насколько была голодна. По всему телу разлилось приятное тепло, кончики пальцев ног наконец отогрелись. — Есть ещё добавка, — улыбнулся Юнги, наблюдая за тем, как Мари допивает остатки супа. — Супер, — она аппетитно причмокнула, положив тарелку на поднос. Казалось, все проблемы испарились. — Не забывай пить воду, — произнес Юнги, смотря куда-то в пол. — Хочешь, я принесу бутылку воды, чтобы она стояла здесь? — Нет, я справлюсь, — как-то неуверенно произнесла Мари, но Юнги верил в неё. — Ты справишься, — после этих слов наступила тишина. Мари поджала губы, устремив взгляд в одну точку. — Я, наверное, пойду, — сказал Юнги. Он был уже спокоен, ведь Мари поела, а значит, скоро к ней вернутся жизненные силы. Он встал, забирая поднос с тарелками. — Юнги, — окликнула его Мари, — спасибо, — улыбнуться не получилось, да и не хотелось выдавливать из себя эмоции, которых не было. — Не забывай, что там есть суп, — парень кивнул и, взглянув на девушку ещё раз, вышел из комнаты. Услышав хлопок двери, Мари натянула плед по плечи и завалилась на бок. Так она пролежала минут двадцать, но после вспомнила про мобильный телефон и побежала в коридор, в котором и оставила свою сумку в тот день. Найдя телефон, Мари вернулась на диван, укутавшись в плед. Она судорожно перебирала звонки от начальницы и Юнги, а после мессенджеры, в которых были сообщения от коллег. Но ни одного от него. Усмехнувшись себе под нос, Мари заблокировала мобильный и откинула его на другой конец дивана. Внутренняя пустота становилась всё больше и темнее, казалось, будто весь мир насмехается над ней. «Он явно считал тебя дурой» «Каждый раз, когда они встречались, обсуждали твою тупость и слепоту» «Все вокруг обо всём знали» От потока различных плохих мыслей Мари не могла уснуть. Каждый раз, когда она закрывала глаза, появлялось лицо Чимина. Когда он целовал Мари, представлял ли на ее месте другую девушку? Когда говорил слова любви, получается, врал? Говорил, будто запрограммированный робот. И обнимал лишь по привычке. Почему же она раньше не заметила холод от него? Почему смотрела на их жизнь через розовые очки? Поднявшись с дивана, Мари дотянулась до телефона и взглянула на время — шесть утра. Тяжело вздохнув, она направилась в ванную. Под глазами образовались круги, волосы спутались, взгляд потускнел. Хотелось бы, чтобы вода смыла все те дни, которые крутились в голове, словно заевшая пластинка, и чтобы расчёска вычесала все мысли о нём. Мари затянула волосы в хвост, надела черную маску на лицо — на макияж не было сил, переодела джинсы и сменила футболку на толстовку. Перед выходом решила натянуть кепку, чтобы никто не заметил её красные глаза. Она ждала автобус, как в свой обычный день. Рядом школьники обсуждали какую-то популярную игру, старушки разговаривали о рецептах и высоких ценах на продукты, машины проносились между автобусами, кто-то переходил через дорогу со своей собакой. Жизнь шла своим чередом, и никто не догадывался о том, что её предали. Продолжали быть в потоке с жизнью. Только для Мари всё застыло. Листья деревьев не колыхались от ветра, птиц будто и не было, да и городской шум стал намного тише. В дымке своих мыслей Мари добралась до работы, где на входе её сначала не узнали и потому попросили показать пропуск. Она зашла в лифт и нажала кнопку нужного этажа. — Мари! — услышав голос медсестры, девушка остановилась. — Мари? Это же ты? — Привет, Хибом. — Ты куда пропала? Пациенты спрашивают о тебе. Все хорошо? — медсестра Сон заваливала вопросами. — Я приболела, — солгала Мари. — Ужас! Настолько всё плохо? Почему ты не сообщила раньше? — Мне немного стало лучше, поэтому я пришла оформить больничный, — очередная ложь. — Выздоравливай и скорее возвращайся к работе, а то СоРым мне все уши проела уже! — Хибом улыбнулась своим воспоминаниям. — Ладно, я побегу, нужно карту заполнить, — она помахала напоследок и убежала. Мари прошла несколько поворотов и постучалась в кабинет начальницы Ю. — Да-да, входите, — она работала за компьютером, бросив мимолетный взгляд на девушку. — О, доктор Ли, наконец-то вы объявились. — Я бы хотела уволиться, — сходу заявила Мари, доставая из сумки подготовленное впопыхах заявление об уходе. — Что? — главный врач Ю отвлеклась от монитора и спустила очки. — Что-то стряслось? — её лицо вмиг изменилось с удивленного на понимающее. — Да, мне нужен перерыв, — в горле застрял ком, а глаза вновь наполнились слезами. Хотелось разрыдаться прямо здесь и сейчас, не хотелось объяснять причин и придумывать ложь. — Давайте поступим так, — начальница вздохнула, сложив руки на столе, — заявление об уходе я не видела. Вы очень ценный сотрудник, и мне не хочется, чтобы рейтинг клиники упал, ведь вы один из тех кардиологов, у которых высокий поток людей, поэтому… сколько вам потребуется времени для перерыва? — Возможно… полгода? — Мари опешила от слов начальницы, потому не знала, что сказать. — Я вас поняла, — она согласно кивнула, — набирайтесь сил, и, надеюсь, у вас все наладится, — женщина подбадривающе улыбнулась. Мари лишь сделала поклон в знак благодарности и поспешила выйти. Ком в горле вот-вот собирался пробраться наружу, поэтому девушка старалась дышать глубоко, пока ехала в лифте. Она не помнила, как села в нужный автобус и расплатилась за проезд. Не помнила дороги до магазинчика, который находился недалеко от дома. Мари вела её интуиция в то время, как разум продолжал возвращаться в тот день, когда Чимин на их кровати был с другой девушкой. В голове вновь и вновь всплывали одни и те же вопросы. Как долго? Как часто она бывала в их квартире? У Мари не укладывалось это в голове, но мысли продолжали идти одна за другой. — Две тысячи пятьсот вон, — молодой парень-кассир повторил в очередной раз сумму. Мари, не замечая накопившейся очереди позади, вытащила из кармана деньги, положив их на столешницу. Он что-то прокричал ей вслед, но девушке было всё равно. Она сжимала в руке кимбап с тунцом, который так любил Чимин. Когда они ещё работали на полставки в начале своего карьерного пути, часто покупали кимбап и съедали его на лавке в парке — перед тем, как разойтись по родительским домам. Мари зашла в квартиру, бросив ключи на тумбу, и направилась на кухню. Она увидела небольшую кастрюльку с супом, сглотнув. Хотелось есть, но в то же время организм отказывался принимать пищу. Мари понимала, к чему это может привести, потому открыла кимбап и откусила небольшой кусочек через силу. Спиной она облокотилась о столешницу, и её взгляд остановился на кухонном столе, где лежала какая-то записка. Юнги оставил? Но зачем? Мари подошла ближе, отложила кимбап и взяла в руки бумажку: «Я забрал необходимые вещи, скорее всего, съеду. Аренда истечет через полгода, надеюсь, ты помнишь. Это время можешь провести здесь, если захочешь. Извини за записку, ты крепко спала, не хотел тебя тревожить. Чимин» Из покрасневших глаз потекли скопившиеся слёзы. В груди разрывалась пропасть, хотя казалось, куда ещё больше? Мари достала из кармана телефон, судорожно ища контакт Чимина. Всхлипы перешли на тон громче, из-за пелены слёз всё смазывалось, а уставшие глаза отказывались фокусироваться. — Ублюдок! — выкрикнула она в пустоту, откинув смятую бумажку в сторону. Она протёрла глаза рукавом толстовки, пытаясь сохранять крохи спокойствия. И едва её палец коснулся нужного и такого знакомого номера, в дверь позвонили. «Чимин» — подумала она, почти побежав к двери. Сейчас она всё выскажет ему в лицо, выкинет остатки его вещей и обругает так, как никогда в жизни не выражалась. — Привет… — на пороге стоял Юнги, на лице которого промелькнуло удивление. Разъяренный вид Мари его слегка отпугнул. Казалось, будто она хотела накинуться на него с кулаками. Неужели за последние дни он успел так надоесть? — Это ты, — она шмыгнула носом, а злость куда-то ушла. Мари взглянула на телефон в своей руке, заблокировав экран. Юнги это заметил и сразу все понял. Он был из тех людей, которые по одному взгляду могут всё понять. — Я вовремя, — он кивнул на мобильный в её руке, продолжая стоять в дверях. Мари не смотрела ему в глаза, лишь усмехнулась его замечанию. — Он оставил записку на кухне, представляешь? Этот павлин приходил сюда и даже не соизволил объясниться! — казалось, ярость наступает с новой волной, потому Мари шумно выдохнула. — Мари, — Юнги закусил нижнюю губу, заходя в квартиру и закрывая за собой дверь. — Послезавтра у меня рейс в Америку, — спокойно проговорил он, будто решил рассказать о своих планах. Мари не понимала, зачем Юнги ей это рассказывает, тем более в таком состоянии. Она вообще в данный момент ничего уже не понимала. — Мари, поехали со мной, — парень сказал это так, будто приглашает выпить кофе в ближайшие выходные. — Что? — это почти рассмешило Мари. Её руки обессиленно повисли вдоль тела, будто кукловод оставил свою марионетку. Всё вокруг казалось таким абсурдным, так что это предложение было не самым странным, что происходило за последние дни.