Глава 2

— Я взял твой любимый латте с ванильным сиропом, — Юнги занял своё место в самолёте, протягивая девушке картонный стаканчик. — Не хочу сладкого, хочу горький американо, — скучающе ответила Мари, устремив взгляд в окно. Она до сих пор не понимала, как согласилась на такую поездку. Мари никогда не покидала дом на такое длительное время, тем более ни разу не летала на самолёте. Но все эмоции были подавлены, Мари плыла по течению. Она не помнила, как прошли прошлые два дня. Не помнила, что положила в свой чемодан и что закинула в рюкзак, как Юнги загружал её сумки в свой автомобиль и что при этом говорил в дороге. Впопыхах Мари написала родителям о том, что по работе вынуждена лететь в Америку, но не одна, а с несколькими коллегами. Они заваливали её вопросами, но сил отвечать не было, поэтому она просто написала, что расскажет обо всём после поездки. Девушка даже не спрашивала Юнги, куда они едут, да и зачем, если там будет так же плохо? — Можешь взять мой, — парень протянул свой стаканчик с американо без сахара. Мари из вежливости приняла напиток, соприкоснувшись с холодными пальцами Юнги. И вдруг пришло осознание того, что её пальцы были такими же ледяными. У Мари всегда были тёплые руки, и когда была осень или зима, Чимин любил забирать руки девушки к себе в карман. «С тобой мне и грелки не нужны» — говорил он. Мари, вспомнив это, невольно улыбнулась. Она потянулась к своему телефону, проверяя в сотый или тысячный раз почту. Вдруг Чимин что-нибудь написал? Но в мессенджере всё так же висели непрочитанные сообщения от родителей. Она им не рассказала о расставании с Чимином. Если бы её отец узнал, что пришлось видеть его дочери, от Чимина бы не осталось живого места. — Уважаемые пассажиры, самолёт готовится к взлёту. Просим вас пристегнуть ремни и отключить ваши мобильные телефоны, — раздался голос пилота по салону самолёта. Все пассажиры будто ожили, пристёгивая ремни безопасности и доставая свои телефоны, чтобы выключить их. Мари сделала то же самое, почувствовав некое волнение. Они сейчас взлетят, оставив Корею позади. Оставив родителей и… Чимина. — Мари? — Юнги склонил голову в сторону девушки, которая смотрела прямо перед собой и тяжело дышала. — Всё в порядке? — Я ни разу не летала, — почти шёпотом произнесла Мари, сжав подлокотник. Юнги, глубоко вздохнув, накрыл своей рукой ладонь девушки, а после этого устроился поудобнее, закрывая глаза. — Собираешься спать? — не оборачиваясь на парня, спросила Мари. Она не стала убирать свою руку, понимая, что Юнги просто пытается помочь. Девушка расслабилась, но не от поддержки, а от осознания, что и переживать-то незачем. Если самолёт вдруг начнёт падать, Мари это примет. Что ей остаётся делать без смысла в жизни? Может, так будет лучше. Может, поэтому она согласилась на эту поездку? — Тоже попытайся заснуть, нам лететь четырнадцать часов, — спокойно ответил Юнги, продолжая держать Мари за руку. С момента полёта прошло около пяти часов. Некоторые люди включили свои мобильные телефоны, кто-то фотографировал себя или облака за окном, кто-то искал подходящий плейлист для полёта, а кто-то просто читал. Мари даже и не думала включать свой телефон, похоронив надежду о том, что Чимин опомнится и что-нибудь напишет. Он даже не подозревает, где она и с кем и как себя чувствует. Усмехнувшись себе под нос, девушка в который раз взглянула на Юнги, который продолжал спать. Она давно убрала свою руку из-под его ладони и скучающим взглядом наблюдала за облаками. Ей хотелось бы так же уснуть, но каждый раз, закрывая глаза, она представляла улыбающегося Чимина, а потом те сцены, которые ей пришлось увидеть в их квартире. И всё же, как давно он изменял? И почему надо было это скрывать? Разве нельзя было рассказать и расстаться, как нормальные люди? Все эти вопросы не давали Мари покоя, хотелось включить телефон и набрать его номер, выплеснуть все свои чувства и узнать ответы на вопросы. Но зачем? Разве после этого встанет всё на свои места и жизнь пойдёт своим чередом? — Вот и наш транспорт на ближайшие полгода, — радостно произнёс Юнги, показывая на чёрный Hyundai. После того, как самолёт приземлился, Юнги и Мари нашли небольшое кафе недалеко от аэропорта, где выпили по чашке кофе с хот-догом. Пока Мари всё это время находилась в своих мыслях, Юнги забронировал автомобиль — для него это было не впервые, поэтому проблем не возникло. Когда все вещи были загружены в багажник, Мари села на место рядом с водительским, чувствуя усталость. Ей очень хотелось спать, ведь в самолёте так и не удалось этого сделать за четырнадцать часов, тем более по сеульскому времени была ночь, а в Нью-Йорке — утро. — Нам ехать около часа, если пробок не будет. Кстати, мы будем жить в районе Бруклин. Директор клиники оплатил там квартиру. — Бруклин, значит… — безрадостно повторила Мари, пристёгиваясь. Юнги лишь мимолётно взглянул на девушку и продолжил настраивать зеркала под себя, а после завёл автомобиль. Ему хотелось рассказать ей о своей жизни здесь, вспомнить студенческие годы, чтобы отвлечь её от собственных мыслей, но при этом понимал, что Мари нужно время, чтобы привыкнуть к новому месту. Поездка прошла в молчании, Юнги включил радио, чтобы заполнить чем-то тишину и не уснуть в дороге, а Мари устремила взгляд в окно, безразлично наблюдая за меняющимися пейзажами. Ребятам повезло — пробок не было, большинство жителей уже были на своих рабочих местах. Юнги припарковал автомобиль и направился к багажнику доставать чемоданы. — Мари, возьми ключи, — он протянул связку ключей. — Завтра сделаю дубликат, чтобы и у тебя были. — Ладно. Я могу взять свой чемодан сама, — Мари потянулась к ручке чемодана, но Юнги перехватил его первым, закрывая багажник. — Можешь взять сумку, — в ответ он протянул её дорожную сумку. — Наш седьмой этаж, — парень кивнул в сторону подъезда, и только после этого Мари обратила внимание на многоэтажный дом. Когда Мари и Юнги поднялись на лифте, девушка открыла нужную квартиру, которая уже была обустроенной. Мин зашёл следом, поставив чемоданы в прихожей. — Ну… с новосельем! — оглядев квартиру, сказал Юнги. Ему понравилось, что кухня была объединена с гостиной, их разделяла барная стойка, возле которой стояли высокие стулья. — Где моя комната? — не задерживая ни на чём взгляд, спросила Мари. — Одна комната выходит на южную сторону, но, если ты не против, я бы взял вторую — люблю работать в полумраке. — Мне всё равно, — девушка пожала плечами. Юнги указал на нужную дверь, напротив которой находилась ванная комната, а по соседству — комната Юнги. Мари зашла в комнату, скинув сумку на пол. Скучающим взглядом она оглядела пространство: жалюзи, сквозь которые пробивался солнечный свет, письменный стол по правой стороне от окна, небольшой, но вместительный шкаф, с левой стороны от окна размещалась кровать, рядом с которой стояла маленькая тумбочка. Девушка небольшими шагами дошла до кровати, продолжая оглядывать комнату. «Не хватает цветов» — подумала она, но сразу же заглушила эту мысль. Какие цветы смогут перекрыть ту пустоту, что образовалась в глубине души? Какой солнечный свет способен осветить темноту, образовавшуюся в тот день? Казалось, Мари уже не владеет ситуацией, не зная, где взять силы двигаться дальше, ведь даже сейчас, находясь в Бруклине, она до конца это не осознавала. В какой момент девушка согласилась на эту поездку? И что она чувствовала, когда впервые летела в самолёте? Какие пейзажи проносились за окнами автомобиля по пути в квартиру? Всё это казалось безумным сном, который длился всего десять секунд и который сразу бы забылся, открой она глаза. Тогда бы Чимин нависал над ней, убирая прядки с лица и, еле сдерживая улыбку, сообщил бы, что они проспали завтрак. — Мари, вставай, уже вечер, — Юнги навис над спящей Мари, слегка толкая её в плечо. Девушка медленно открыла глаза, не сразу понимая, где она находится. Через несколько секунд её пронзила боль в спине, ведь она уснула, свесив ноги с кровати. — Что? — нехотя Мари оторвалась от нагретой подушки. Девушка почувствовала, как одежда прилипла к телу, ведь она уснула в толстовке и куртке, а в комнате было достаточно тепло. — Сходи в душ, пока горячая вода есть, а после я жду тебя на кухне, — произнес парень, пытаясь заглянуть в глаза девушки, ведь ему казалось, что она его вообще не понимает. Когда дверь за Юнги закрылась, Мари потёрла глаза. Она заметила свой чемодан возле шкафа и принялась его раскладывать — нужно было достать ванные принадлежности, всё-таки после такого путешествия хотелось принять душ. Мари также взяла полотенце, которое первое попалось под руку при сборке чемодана, и сменную одежду. В ванной комнате было не так уж много места, основную часть пространства занимала душевая кабинка, в которой бы поместилось два человека. Мари сразу же подумала о том, как было бы замечательно принимать душ вместе с Чимином. Они ни разу так не делали, и это было одним из желаний девушки. В своих мечтах она много раз планировала этот момент, но всё же почему-то не решалась поделиться этим с любимым. Усмехнувшись своим рухнувшим мечтам и жалким мыслям на данный момент, Мари отвернулась от душевой кабинки, глядя на себя в зеркало, которое было в полный рост. Она положила душевые принадлежности на тумбочку рядом с умывальником и принялась снимать одежду. Сняв объемную толстовку, Мари поймала свой взгляд в зеркале: потускневший, безжизненный, высохший. На лице не осталось никакого воспоминания о былом румянце. «Если тебе грустно, просто улыбнись своему отражению, и улыбка останется на весь день» — в голове прозвучал звонкий голос прежней Мари. Она всегда говорила это Чимину, когда тот по утрам был совсем без настроения. — Не работает, — прошептала девушка себе в ответ. Сняв остатки одежды, она все же зашла в душевую кабинку. Не снимая душ с держателя, Мари включила теплую воду и закрыла глаза, погружаясь в небытие. Каждой частичкой своего тела она чувствовала маленькие капли воды, которые обволакивали, а затем стекали вниз. Хотелось остаться в таком состоянии навечно, чтобы не приходилось открывать глаза и вновь встречаться с серой реальностью, где даже любимый человек способен наплевать на твои чувства. Мари провела рукой по мокрым волосам, зачёсывая их назад, впиваясь ногтями в кожу головы, словно пытаясь вырвать воспоминания о нём. И почему же они так настырно появляются в разуме? Почему то единственное ужасное воспоминание не разбило все предыдущие хорошие? Знакомство с родителями, прогул учебного дня, ночные переписки, когда они ещё не могли быть вместе, побег на вечернюю прогулку из родительского дома, парк, закат на пляже, а затем и рассвет… — Мари, всё в порядке? Мари, пожалуйста, ответь, — голос Юнги пробрался в разум, словно окатившая холодная вода. Мари открыла глаза, осознавая, что её плечи подрагивают: горячая вода закончилась. Но как давно? — Мари, слышишь меня? — не унимался парень. — Я в порядке, — соврала Мари, выключая воду. Спустя десять минут Мари уже укутывалась в теплый кардиган, пока Юнги парил над плитой, разогревая приготовленную им еду. И когда он только успел? Параллельно он что-то рассказывал, но девушка не вслушивалась. Кажется, он говорил о том, что заказал доставку, чтобы заполнить холодильник едой, а после перед Мари появилась тарелка с рисом и овощным рагу. — Спасибо, — произнесла девушка, попытавшись выдавить улыбку. Не получилось. — На здоровье, — усмехнулся парень, заинтересованно посмотрев на Мари. Она впервые за последнее время поблагодарила его. Хоть это и звучало отстранённо и, возможно, в какой-то степени могло показаться неискренним, но всё же это не могло не радовать его. Юнги сел напротив, взяв палочки; Мари сделала то же самое. Мин мимолетно взглянул на девушку, на её потускневшее лицо и осунувшиеся плечи, пытаясь вспомнить, когда в последний раз видел настоящую улыбку. Это было в тот самый день. Тогда Мари, которую он случайно встретил после работы с пакетом ванильных булочек, была по-настоящему счастлива. И в тот же день стала несчастной. Закончив есть в полной тишине, Мари поднялась со стула, чтобы вымыть за собой посуду. На удивление, она съела всё, что было на её тарелке. — Оставь, я уберу, — Юнги встал вслед за Мари, забирая из ее рук тарелку. Она взглянула на него, отдавая посуду, а после кивнула и ушла в свою комнату. Когда она жила с Чимином, у них было одно правило: если Мари готовит ужин, то посуду моет Чимин, и наоборот. В основном готовила Мари, поскольку она возвращалась домой пораньше, а Чимин задерживался, разбираясь в недельных отчетах… или это было ложью? Прикрытием, чтобы не возвращаться домой. Неужели в то время, пока Мари готовила вкусный ужин для двоих, он был с другой девушкой в каком-нибудь отеле? Все те моменты, когда Чимин был не с Мари, теперь она принимала за измену. Следующие две недели для Мари проходили словно в тумане: она выходила из комнаты лишь тогда, когда Юнги звал её на завтрак или ужин. Обед всегда был в холодильнике, но Мари не хотела есть. Она будто ела лишь для того, чтобы отблагодарить Юнги, который старался над каждым блюдом. Из-за плотного рабочего графика ему приходилось готовить еду на несколько дней вперёд. По вечерам он писал диссертацию, иногда уделяя на сон два-три часа. Ему хотелось показать Мари Бруклин, но работа занимала всё свободное время. Утром и днём он был в больнице, а вечерами сидел в своей комнате за ноутбуком. Со временем работы должно стать меньше, и тогда он точно покажет Мари город. В выходные дни по вечерам Юнги всё же удавалось вытащить Мари из её комнаты в гостиную, где они смотрели фильмы. Ну как смотрели… Мари лежала на диване, смотря фильм без погружения в сюжет, а Юнги сидел на ковре, облокотившись спиной о диван, продолжая работу над диссертацией. Спустя ещё две недели Мари стала злиться на Чимина. Она ненавидела то, что он занимал все её мысли. Засыпая, она вспоминала хорошие моменты с ним, его нежность и бархатистый голос, а просыпаясь утром, напоминала себе о том, что он натворил. Она ненавидела то, что каждый раз беря в руки телефон, хотела написать ему, и то, что каждый раз она сдавалась и всё же посещала его странички в социальных сетях. Ненавидела, что сердце билось при мысли о нём. Чтобы избавиться от этой ненависти и выплеснуть свой гнев, она начала бегать. Сначала она изучала местность лёгкими пробежками, а после уже уверенно двигалась по намеченному маршруту. Мари словно пыталась убежать от себя, от тех мыслей о Чимине. Иногда казалось, что у нее получалось. Постепенно возвращался румянец на щеках, да и взгляд был уже более ясный, но вечером в душевой кабинке Мари охватывали мысли. Они плотной верёвкой завязывались на её шее, перекрывая кислород. Конечно, всхлипы не всегда удавалось сдерживать, поэтому Юнги каждый раз пытался поддержать девушку, говоря о том, что он всегда рядом и готов выслушать её, главное, чтобы она не сдерживала свои эмоции. За последние недели Юнги замечал изменения в Мари, и он не мог не гордиться её прогрессом. Его радовало то, что она брала себя в руки и просыпалась раньше него, отправляясь на пробежку. Когда она приходила спустя полтора-два часа, завтрак уже был готов. Юнги старался, чтобы Мари не забывала о еде, ведь ей нужны были силы двигаться дальше. — Привет, — Мари только вернулась с пробежки, обнаружив Юнги на кухне. Он завтракал, пролистывая новостную ленту в телефоне. — Доброе утро, — ответил парень, слегка улыбнувшись, — завтрак готов. — Только в душ схожу, — сказала девушка, налив и опустошив стакан воды. — Не хочешь вечером прогуляться? Я вернусь где-то к трём, мы могли бы сходить в парк развлечений Кони-Айленд, а после поужинать в кафе на берегу океана, — предложил Юнги, заканчивая с завтраком. Мари на секунду показалось, что в его глазах промелькнул огонёк надежды, который сразу же погас. Наверное, он приготовился к её отказу. — Почему бы и нет? — девушка пожала плечами. Она находится в Бруклине уже два месяца, а на улицу выходит только на утренние пробежки или спускается в соседнюю кофейню, чтобы выпить латте с ванильным сиропом. — Серьёзно? — переспросил Юнги. Он не верил своим ушам в то, что Мари согласилась. На его щеках появился румянец то ли радости, то ли смущения. Когда девушка утвердительно кивнула, Юнги улыбнулся. — Тогда до вечера. В ноябре в Бруклине было прохладно, но не настолько, чтобы укутываться в тёплые шарфы, поэтому Мари надела белый свитер, чёрные скинни джинсы и пальто песочного цвета. Пока она ждала Юнги, перебрала свои чемоданы, наконец разложив одежду по полочкам в шкафу. Пару раз девушка проверяла сообщения, где-то в глубине души надеясь, что Чимин всё-таки напишет. Но ничего не было. Поэтому Мари, как всегда, писала родителям о том, что у неё всё хорошо, и вновь пыталась забыть о телефоне. Перед тем, как пойти с Юнги в парк, девушка решила оставить телефон дома. — Сегодня замечательная погода, — сказал Юнги. Он припарковал автомобиль недалеко от Кони-Айленда. — Да, не слишком холодно, — поддержала Мари. Юнги и Мари зашли в Луна-парк, их занесло в водоворот людей: кто-то с детьми отправлялся на другой аттракцион, молодые пары фотографировались, кто-то стоял в очереди за сладкой ватой или яблоком в хрустящей карамели. — Если ты голодна, можем зайти за хот-догом, — предложил Юнги, — в той стороне, где пляж, находится небольшой магазин. Ему больше ста лет. Каждый, кто бывает в Кони-Айленд, покупает там хот-доги. — Тогда давай начнем с него, — согласно кивнула Мари. Она и правда хотела есть. Простояв в очереди около десяти минут, Юнги купил два хот-дога, а после они с Мари спустились к пляжу, где смотрели на океан и людей, поедая горячие хот-доги. Парень рассказывал о работе в Пресвитерианской клинике Нью-Йорка. Конечно же, Мари слышала про этот медицинский центр, поэтому ей было интересно, как там всё устроено. Юнги рассказывал про оборудование, палаты, про студентов, которых он консультировал, какие операции проводил за последние два месяца. Их было пока только две, на которых присутствовали пара студентов. Мари спрашивала про диссертацию, которой занимается Юнги, а он, в свою очередь, отвечал на все её вопросы. Ему было приятно наконец-то поделиться своими мыслями. Пару раз Юнги даже удалось рассмешить Мари своими историями из студенческой жизни. Парень был счастлив, наблюдая за тем, как улыбка озаряла её лицо. Казалось, целая вечность прошла, прежде чем Мари снова начала улыбаться и по-настоящему радоваться. Мысленно девушка благодарила Юнги за то, что он не расспрашивал её о прошлом, ведь вся студенческая жизнь и после, проходила вместе с Чимином. Солнце давно ушло за горизонт, забирая с собой огненные блики, которые отражались на ровной глади океана. В парке стало ещё ярче: зажглись гирлянды и неоновые вывески в магазинчиках и будках, где продавали сладости и сувениры. Также осветились и аттракционы, на которые так и не сходили Мари и Юнги, ведь они были увлечены беседой друг с другом. Мари впервые за последнее время не думала о Чимине, полностью погружаясь в атмосферу Кони-Айленда. Порой она переводила взгляд с Юнги на веселых детей, которые тащили своих родителей к будке со сладкой ватой или просили купить билет на аттракцион. [Читать под: Can’t Help Falling In Love — Andrea Bocelli] — Хочешь прокатиться на колесе чудес? — спросил Юнги, посмотрев на наручные часы. Мари обернулась в сторону колеса, которое выделялось среди остальных аттракционов. Его кабинки красиво освещались и казалось, что его будет видно даже с другого конца Бруклина. Всё это выглядело так, будто она находилась в какой-то сказке. — Я знаю много историй о том, как такой аттракцион заклинивало, и люди оставались на самом верху много часов, — Мари нахмурилась. Её слова рассмешили Юнги, но девушка лишь нахмурилась ещё сильнее. — Не переживай, я обещаю, что всё будет хорошо, — лицо парня вдруг стало серьёзным, и Мари поверила ему. Больше положенного она задержала свой взгляд на нём, почувствовав странную дрожь. Неужели стало прохладнее? Мари и Юнги простояли в очереди, а затем зашли в кабинку, садясь друг напротив друга. Юнги сложил руки перед собой, посмотрев на Мари, которая бросала взгляд вниз. Вероятно, ей было страшно отрываться от земли. Она сжимала края своего пальто, кусая нижнюю губу. Юнги вспомнил момент в самолёте, когда Мари боялась полёта, тогда он держал её за руку, может, и сейчас так сделать? От этой мысли неожиданно стало жарко, и парень отвёл взгляд в сторону. — Ладно, не так уж и страшно, — заговорила Мари, разжимая кулаки. Она расправила плечи, пытаясь унять волнение. Когда их кабинка поднялась на самую вершину, колесо остановилось. — Почему мы не двигаемся? — девушка перевела обеспокоенный взгляд на Юнги. Она совершенно не заметила предыдущие две остановки, которые делались специально для того, чтобы люди могли насладиться видом города. — Колесо периодически останавливается, чтобы мы смогли увидеть всё это, — Юнги кивнул в сторону окна, Мари взглядом последовала за ним. И только сейчас она увидела миллионы огоньков города, маленьких людей, которые были похожи на песчинки, перемещающиеся под дуновением ветра. Губы Мари приоткрылись в молчаливом восхищении, она посмотрела на тёмно-синее небо, на котором виднелись звёзды — повезло, что не было облаков. — Юнги, ты только посмотри… — завороженно проговорила Мари, похлопав Юнги по коленке, а затем снова разместила ладони на стекле, будто прикасаясь к этому миниатюрному городу. Юнги смотрел, не в состоянии оторваться… от Мари. Он ловил каждую её эмоцию, это было в тысячи раз красивее вида за окном. Тот свет, который вновь появился в глазах девушки, был ярче звёзд на небе, даже тех огоньков, что освещали город. — Потрясающе! — продолжала восхищаться Мари. — Согласен, — Юнги улыбнулся, не отрывая взгляд от девушки. Каждый из них восхищался красотой: она — городом, а он — ей. Только Мари успела перевести дыхание, как вдруг небо озарилось фонтаном различных красок. — Фейерверк! — воскликнула Мари, чувствуя сотни мурашек по телу. Ей захотелось вскочить с места, впитать в себя каждую краску. Она посмотрела на Юнги, который сразу же отвёл взгляд в окно, словно всё это время смотрел на город или небо. — Ты знал? — спросила девушка, не заметив удивления в его глазах. — Каждую пятницу вечером здесь салют, — подтвердил Юнги. Он специально пригласил Мари на колесо чудес в это время, чтобы увидеть фейерверк с самого лучшего ракурса. Конечно, можно было посмотреть и с пляжа, но там явно собрались толпы людей, а Юнги хотелось разделить этот момент только с Мари. — Это так… — Мари не смогла договорить, пытаясь проглотить комок в горле. Слёзы будто бы рвались наружу, и это были слёзы облегчения, а не горечи и грусти. Колесо вновь пришло в движение, поэтому девушка наслаждалась этими секундами на высоте, внимательно всматриваясь в разноцветные огни фейерверка, которые отражались в её глазах. Мари поймала себя на мысли, что никогда не видела салют так близко, на такой высоте. Чимин ни разу не устраивал ничего подобного. От этого понимания на глазах появились слёзы, но девушка твёрдо решила, что больше не хочет плакать при одном лишь упоминании о нём. Мари посмотрела на Юнги; в этот раз он не успел отвести взгляд, столкнувшись с вопросом в её глазах. — Просто я слишком эмоциональна в последнее время, — она попыталась отшутиться, помахав на себя ладошками, будто стало жарко. Юнги лишь усмехнулся, ничего не сказав. Вероятно, он понял, о ком подумала Мари. Только Чимин вызывает слёзы на её глазах. После колеса чудес Юнги и Мари отправились в ресторан, в котором они заказали стейк от Питера Люгера и бутылку красного вина. Юнги сказал, что это знаменитый стейк-хаус, у которого имеется звезда Мишлен. Впервые он здесь побывал на одной из конференций, попробовав этот знаменитый на весь Бруклин стейк, и ему, как любителю мяса, захотелось вернуться сюда вновь. — Я такая голодная, — сказала Мари, ожидая заказ. — Уверен, что тебе понравится. — Так же, как и твой стейк? — спросила девушка. Однажды они с Чимином приехали на день рождения Юнги в частный дом его родителей, там он готовил стейки, которые очень понравились гостям. Юнги взглянул на Мари, не сразу понимая, о чём она говорит. — А, ты про тот случай, — улыбка тронула его губы. Это было пару лет назад, удивительно, что Мари помнит. — Когда ты попросил Чимина последить за стейками, он отвлекся, и они сгорели, — девушка засмеялась своим воспоминаниям. Тогда он отвлекся именно из-за неё. Она подозвала его к себе, и они увлеклись друг другом подальше от гостей, а вскоре услышали ругань Юнги и почувствовали неприятный аромат горелого мяса. — Зато тот момент мы обсуждали весь вечер, — Юнги засмеялся, но где-то в глубине души ему было грустно. В тот день он понял, что Чимин был тогда с Мари, поэтому совершенно забыл о мясе. И Юнги понимал его, ведь с Мари он бы и сам забыл обо всем… Парень прокашлялся, отгоняя подобные мысли. — Два стейка от Питера Люгера, — официант принес блюда, расставляя тарелки перед Мари и Юнги. Вино им принесли чуть ли не сразу после заказа. — Так вкусно пахнет, — Мари насладилась ароматом специй и мяса, беря в руки столовые приборы. Она даже не скучала по корейской кухне, ведь Юнги готовил всё то, что она так любит. За вкусным стейком и разговорами опустела вторая бутылка вина. В основном пила Мари, ведь Юнги был за рулём. На десерт им принесли шоколадный мусс, от которого девушка также была в восторге. Она рассказывала Юнги о том, как однажды пыталась приготовить шоколадный торт, который получился слишком горьким оттого, что в рецепте было сказано положить пять столовых ложек какао. — Я положила какао и совершенно забыла про сахар, думая, что торт получится сладким из-за горького шоколада, — смеясь, рассказывала Мари. Она чувствовала легкое опьянение, поэтому её смешили такие вещи. Юнги, наблюдая за девушкой, тоже не мог сдерживать смех. — Как можно забыть о сахаре, готовя торт? — Я не знаю! При том, что перечитывала рецепт много раз, — она сделала ещё глоток вина. — Просто нужно готовить, импровизируя, тогда получится то, что надо. — О, если я буду импровизировать, торт вкуснее не получится. — Попробуй, и узнаешь, — парень пожал плечами. Потом он рассказал, что всегда импровизирует, когда готовит. — Поэтому твои блюда такие вкусные, — размышляя, произнесла Мари. Юнги лишь кивнул, ему было неловко хвалиться своей готовкой, но приятно оттого, что девушка оценила его способности. [Читать под: In Un’Altra Vita — Ludovico Einaudi, Mel Ashton] Юнги и Мари приехали домой к полуночи, но спать совсем не хотелось. Мари было так хорошо, будто снова всё на своих местах. Она вновь чувствовала себя окрылённой, будто и не было никакого Чимина, который разбил её сердце. — Тут так душно, не хочешь посидеть на балконе? — предложила Мари, снимая пальто. Живя в этой квартире два месяца, она ещё ни разу не сидела в мягком кресле на балконе, наслаждаясь ночным воздухом. Мари открыла двери и присела на одно из кресел, на котором был клетчатый плед. Юнги повесил свою куртку рядом с пальто и направился следом за девушкой. Он удобно устроился на кресле, положив голову на спинку и наблюдая за звёздами. — Здесь хорошо, — Мари прервала приятную тишину. Она повернулась к Юнги, который, казалось, засыпал. — Да, я здесь почти и пишу диссертацию, — не открывая глаз, произнёс парень. Мари вдруг задумалась: почти два месяца она сидела в своей комнате, пока Юнги в одиночестве работал над диссертацией. Она обернулась в сторону дверей балкона, за которыми виднелась кухня и часть гостиной, представляя, как парень так же в одиночестве готовил завтрак, обед и ужин не только для себя, но и для неё. А в гостиной он писал диссертацию или смотрел телевизор. Даже тогда, когда Мари смотрела по выходным с ним фильмы, Юнги находился один, потому что мыслями она была в другом месте. На душе вдруг стало так неприятно, это и есть благодарность за то, что Юнги практически спас Мари? — Чимин урод, — выпалила Мари. Юнги открыл глаза и повернул голову в сторону девушки. — А что, неправда? Из-за него я выпала из жизни, я пыталась избавиться от мыслей о нем, забывая о том, кто меня окружает и о том, кто есть я, — Мари не договорила, размышляя о своих сказанных словах. Она много думала об этом, но когда произнесла вслух, ей стало больно от этой правды. Она бросила работу из-за Чимина, оставила родителей, предала себя. — Я его не понимаю, — заговорил Юнги, когда не дождался продолжения от Мари. — Как можно было изменить такой девушке, как ты? В тебе всё прекрасно: и фигура, и душа, а твои глаза… — он говорил это так тихо, смотря при этом куда-то вдаль, словно боясь, что это услышит Мари. Но она услышала, внимательно всматриваясь в него. Ладошки похолодели, сердце забилось сильнее. Наверное, это из-за алкоголя. Или из-за стресса нарушилось сердцебиение. — Помнишь, когда мы впервые познакомились? — Юнги посмотрел на Мари. — Тебя пригласил Чимин на вечеринку, которую устроили его родители в честь открытия нового отделения в клинике… Тогда прошел год после окончания университета. Чимин сразу же устроился на работу в клинику своего отца, ездил по конференциям, где и успел сдружиться с Юнги. Но никак не находилось подходящего момента, чтобы познакомить его с Мари. Когда клиника отца в очередной раз расширилась, миссис Пак, мама Чимина, решила устроить вечеринку, позвав всех их друзей и коллег. Чимин пригласил Юнги, почему-то ему очень сильно хотелось познакомить свою девушку с ним. За разговорами Чимин часто упоминал Мари, рассказывая о том, какая она чудесная. И с того момента, как Юнги увидел её радостную, обнимающую Чимина со спины, он больше не мог думать ни о ком другом. Взгляд Мари был пробирающим до глубины души настолько, что остался там до сих пор. Ему было неловко перед Чимином, поэтому он всячески отгонял посторонние мысли. Как можно влюбиться в девушку друга, да ещё с первого взгляда? Глупости. Юнги списывал на то, что просто долгие годы находился с головой в учёбе и работе, не думая об отношениях, но встретив Мари, он понял, что ему не нужны были другие девушки. — Верно, ты не выходишь у меня из головы с того самого момента, — признался Юнги, скрывая свои эмоции за усмешкой. На грудь будто упал тяжёлый камень, перекрывая кислород. — Что… все эти годы? — Мари не верила происходящему. Её щеки запылали огнём, даже прохладный ночной воздух казался горячим. Все эти годы она была влюблена в Чимина, а его лучший друг в неё? — Но я люблю Чимина, — сказала она неуверенно. Любит ли? И если любит, почему тогда сердце готово выпрыгнуть из груди при одном лишь взгляде на Юнги? — Любишь? — спросил Юнги, внимательно всматриваясь в лицо Мари. — Поэтому я и не вмешивался, но то, что он сделал… я не хочу, чтобы тебе было больно. — Все эти годы, когда мы виделись, ты… — Мари не смогла закончить предложение. Ей просто не верилось, а мозг окутала пелена тумана и алкоголя, поэтому все мысли путались. Юнги не смотрел на неё, ему было неловко, хотя почему он стыдится своих чувств? Мари обхватила своё запястье, нащупав вену. Один, два, три… восемьдесят девять… почти сто ударов в минуту. Этот парень вызывает тахикардию, но точно ли он? Мари вдруг поднялась со своего кресла, подождав несколько секунд, пока развеется темнота в глазах. Голова кружилась то ли от ночного воздуха, то ли от их напряженного разговора. Юнги подумал, что она уйдёт, но девушка села на край его кресла, пытаясь поймать взгляд. Мари взяла руку Юнги, обхватив запястье. Он доверял ей, поэтому даже не пытался отстранить ладонь. Мысленно девушка считала про себя, наблюдая за вопросом в глазах Юнги. Один, два, три… восемьдесят девять… — Ты считаешь мой пульс? — спросил он. Мари перевела взгляд с его глаз на губы. Всегда ли, когда он говорил с ней, уголки губ приподнимались вверх? Сейчас, так близко, видно небольшую ранку на нижней губе, наверное, он кусает её, когда пишет диссертацию или готовит. — Мари? — переспросил Юнги спустя минуту тишины. Мари вдруг осознала, что до сих пор держит его руку. Она не понимала, с чего бы вдруг её так тянет к нему. — Я только кое-что проверю, — полушепотом произнесла девушка, подавшись вперёд. Юнги успел лишь выдохнуть, почувствовав прикосновение её губ на своих. Мари положила руки на плечи Юнги, а он лишь слегка коснулся её локтей. Он боялся, что всё это сон. Сколько было подобных снов? Это наверняка его воображение, он просто уснул в кресле за диссертацией и скоро проснётся. Мари отстранилась, продолжая обхватывать Юнги за плечи. Так близко… она чувствовала его теплое дыхание на своих губах, чувствовала легкий аромат вина вперемешку с мятой. Вероятно, он не настолько пьян, как она. Одна его рука переместилась ей на спину, от этого прикосновения по телу пробежали мурашки. Мари вновь подалась вперед, к его губам. Юнги ответил на поцелуй, углубляя его. Они оба чувствовали одно и то же, но только не понимали этого. Словно оказались в большом доме на зелёной лужайке у озера, словно ели шоколадный десерт или смотрели на фейерверк, подобный тому, который был в Кони-Айленде. Мари крепко зажмурилась, чувствуя слёзы. Она никогда не ощущала подобного, хотя много раз целовалась с Чимином. Ей было так хорошо в объятиях Юнги, под его теплыми ладонями она таяла, забывала о том, что они находятся на балконе семиэтажного дома. Сейчас она была в каком-то доме на уютной лужайке, вместе с ним, или парила в невесомости рядом со звёздами. — О боже! — сквозь какие-то мысли пробрался разум, поэтому Мари вскочила, прислонив ладонь к губам, на которых еще остался аромат Юнги. Парень сглотнул и хоть он выпил всего один бокал, чувствовал себя опьянённым. Это был не сон. Он только что целовался с Мари! Сердце отбивало бешеный ритм, в висках пульсировало. Юнги поднял глаза, посмотрев на девушку снизу вверх. — Это… это было… я просто запуталась… Ну конечно! — Мари отрицала те чувства, которые ощутила рядом с Юнги. — Ты просто находишься рядом со мной два месяца, готовишь для меня, заботишься… поэтому я… — каждое её слово врезалось в сердце Юнги. Конечно же, она не полюбит его, ведь по-прежнему любит Чимина, но как его можно любить после измены? — Я благодарна за то, что ты привёз меня сюда, мне и правда это нужно, но… я могу сама готовить себе еду, мыть за собой посуду, и вообще, — Мари говорила всё это, не смотря на Юнги, но теперь перевела взгляд на него, увидев на его лице такую печаль, что остальные слова застряли где-то в горле. Она не хотела его ранить так же, как её ранил Чимин, но получилось иначе. Юнги никогда ни на что не надеялся, все эти годы он утверждал себе, что он не будет с Мари. Где-то в глубине души парень надеялся, что сможет сделать её счастливой, но всячески отгонял эти мысли. — Доброй ночи, — произнесла Мари, а после направилась в свою комнату, закрыв дверь. Юнги набрал в лёгкие побольше воздуха, убирая с глаз упавшую чёлку. На небе были всё те же звёзды, которые они наблюдали на колесе чудес, был тот же прохладный воздух и призрачное прикосновение губ Мари на его губах… и пустота на сердце. Юнги прокручивал слова девушки в голове, понимая, что она хочет отстраниться от него, и он сделает так, как она попросила.