I. Спасители

Сквозь широкие стеклянные окна пробивался свет вечернего солнца. Словно спелый алый апельсин оно наполняло офис болезненным тусклым сиянием: стулья и столы и однотипные компьютеры на них. Сердце стучало как сумасшедшее, а жёлтое платье под расстегнувшимся и не по погоде теплым даблкотом давно прилипло к телу. Айя боялась. Если честно, она привыкла, что настоящий страх посещал её достаточно редко, куда чаще она испытывала недовольство, отвращение, раздражение или злость. Однако сейчас девочка тряслась как испуганная и беспомощная птица в силках, способная лишь ждать, когда вернётся охотник. Ее связали, за ногу примотали к столу и небрежно бросили в угол, будто от неё всё равно не будет проблем, потому и внимания она не стоит. Веревки, тем не менее, держали крепко, и, немного побившись, Айя осознала, что освободиться не получится. Теперь в груди сжимала сердце в тиски безысходность. Они продвинулись настолько далеко, почти выбрались. Неужели теперь остаётся только беспомощно наблюдать, пока мир превращается в руины? Она беспомощно смотрела наружу – пусть со своего места и не видела, но знала, где-то там, на крыше, привязали Брэма. Айя судорожно втянула воздух через нос и выдохнула в попытке отогнать подступающую к горлу панику. Она лихорадочно искала хоть какой-то способ до него докричаться через закрытую дверь и, вместе с тем, с раздражением пыталась отделаться от навязчивых мыслей о собственном бессилии. Девочка внимательно осмотрела помещение третий раз за последние несколько минут. В кабинете на первый взгляд не обнаружилось ничего полезного: столы да одинаковые офисные стулья, от которых в ее ситуации никакого проку. На ближайшем от неё столе тот усатый мужик благоразумно не оставил ничего острого, чем можно перерезать веревки. Пара пухлых папок и монитор компьютера ей никак не помогут. Айя сделала пару глубоких вдохов и выдохов, призывая себя успокоиться. Если она будет паниковать, точно ничего не сделает. Девочка подползла к столу гусеничкой, подтягивая к себе колени и яростно сопя. При каждом движении резало в животе, но она упрямо продолжала, пока не проверила, насколько хватает веревки. Результат радовал, но она решила проверить. Не слишком далеко находился другой стол, и она попыталась встать, отталкиваясь связанными за спиной руками. Нельзя сдаваться. Пусть осталось очень мало времени, нужно продолжать борьбу. Как ей иначе смотреть в глаза Брэму в Ёми ? На ноги удалось подняться только с третьей попытки и то перевернувшись снова на живот: она оперлась лбом и коленями о пол и стиснула зубы. Наконец, её страдания и старания увенчались успехом. Она покачивалась на ватных ногах и рисковала в любой момент свалиться обратно, но хотя бы стояла. Прищурившись, девочка присматривалась к содержимому стола напротив. Есть! Там среди ручек, карандашей и прочих подобных вещей стоял канцелярский нож. Тот мужик не стал убирать опасные предметы из всего офиса. Ограничился ближайшим столом. Айя сделала пару прыжков и чуть не упала, но, разумеется, длины веревки не хватило. Будь ее руки свободны, она точно дотянулась бы. Она застонала от разочарования, несколько мгновений поразмыслила и, сильно отклонилась назад,чтобы через мгновение рвануться вперёд. Падение оказалось болезненным. Она едва не ударилась подбородком о стол, на который нацелилась, разминувшись с его краем буквально в паре миллиметров. Снаружи сквозь тонкое стекло доносились звуки борьбы, удары, невнятное глухое рычание. Похоже с вампиром сражается тот светловолосый парень, который увидел их с Брэмом и решил подняться и помочь. Однако Айя сильно сомневалась в его победе. Она поднялась на колени и упрямо поднялась снова. Нужно обязательно добраться до ножа. Возможно, стоит попробовать ударить стол. С мысли её сбил неожиданно прозвучавший голос. – Как считаешь, стоит ли мне помочь тебе? На столе напротив, поджав под себя ноги, сидел странный парень, в черно-белом костюме. Он сбросил на пол папки, монитор опрокинулся, бумаги разлетелись по всему помещению. Девочка заторможенно проследила взглядом как один из белых листов с напечатанными на ними иероглифами плавно опускается прямо перед её носом, и лишь тогда опять подняла глаза на странного незнакомца. Удивительное дело. Она и понять не успела, когда тот появился в комнате, будто из ниоткуда. – Мне нужно помочь Брэму-чану, – пробормотала девочка. – Прошу, дайте мне нож. В данный момент она не стала бы возражать, потребуй он совершить догэдза. В голове бегали по кругу и не находили выхода лихорадочные мысли: как же спастись? Парень какое-то время выглядел задумчивым, хотя его взгляд был устремлён куда-то вдаль, в сторону окна. Его косичка качнулась в такт его жесту, и спустя пару мгновений на пол упала большая банка странной формы с канцелярскими принадлежностями – с ручками и карандашами на пол выкатился и нож. В горле Айи поднялась волна горячего возмущения, и она мгновенно забыла о недавних мыслях по поводу догэдза и прочей ерунде. Ведь можно развязать её! Откинув посторонние мысли, девочка только стиснула зубы и зажмурилась. На глазах выступили слёзы. Хотелось лечь и ничего больше не делать: пропади всё пропадом! Выждав несколько секунд и вынудив себя успокоиться, она снова подползла гусеницей к ножу, перевернулась и, неловко его подхватила. Попыталась раскрыть связанными и затёкшими руками, но вышло только с третьей попытки – пальцы понемногу начали неметь – дважды порезалась и уронила его. – У тебя неплохо получается. Но если не будешь стараться, Конец Света начнётся раньше, – подбодрил её парень. На его бледное лицо, обрамленное серебристыми волосами, упал свет, и она обратила внимание на его странные разноцветные глаза: золотой и голубой. Он покачивал ногой и мурлыкал себе под нос какую-то песенку. Айя ударила каблуком туфли о ножку стола и зашипела от злости – на себя, на ситуацию, на собеседника. По телу прошла волна боли. Но это хорошо. Это придало ей сил. Она нащупала нож и перевернула его таким образом, чтобы начать пилить верёвку. – Если ты не хочешь, чтобы это произошло, лучше бы помог! Парень пожал плечами безмятежно и подпёр ладонью подбородок, поставив локоть почти себе на колено. – Разве спасение утопающих – не дело рук самих утопающих? К тому же, я помогаю. Скинул тебе нож – раз. Жду, пока ты размотаешься – два, – на второй руке он загибал пальцы на белой перчатке. Девочка хотела заорать в голос, но с трудом справилась с собой и решила направить силы на то, чтобы освободиться и придумать внятный план. Правда она ещё не придумала, чем поможет Брэму-чану, когда это сделает. Но обязательно что-нибудь предпримет. Она спасёт его, вытащит меч. Например, привяжет к нему стол и столкнет его вниз. – Действительно считаешь, что это сработает? Айя попеременно сменила цвет с красного на зелёный, осознав, что рассуждает вслух. Парень широко улыбался, и его улыбка раздражала невыносимо. – Тогда не забудь зафиксировать его голову, или он упадёт вместе с мечом, – невыносимо весёлым голосом сообщил парень. Айя не выдержала и заорала от злости. Именно на этом моменте веревка решила поддаться и, наконец, лопнула. Девочка ободрала запястья, проехалась лезвием по коже ещё раз, но высвободилась и, поспешно, дрожащими руками распилив путы и на ногах и в процессе порвав колготки, выскочила наружу. Руки дрожали и ныли, содранная кожа саднила, дыхание сбивалось, но душа пела. Совсем недавно Айя видела свое положение безнадежным, но ведь когда это было! Она надеялась лишь на то, что успела. На крыше чуть поодаль вампир сражался с тем незнакомым парнем, они двигались с неестественной скоростью, и глаз едва успевал, однако, вроде, ни один из них не победил. Айя решила не тратить время, уж в битве от нее никому не будет помощи. Неловко сунув нож в карман, ощупала веревки, которыми привязали Брэма, и застыла на месте с ножом в руке. Она хотела уже их обрезать, когда, как назло, ей пришли в голову слова того светловолосого парня. Если она не зафиксирует Брэма, то он просто упадёт вниз вместе с грузом, который она к нему привяжет. Айя нахмурилась и замерла на пару секунд, переводя взгляд со столба с вампиром на пустоту впереди. – Маленькая женщина? – Некогда! Потом! Её слегка покоробило его обращение, но в данный момент она не может позволить себе привердничать. И слишком много времени потратила в попытках освободиться в офисе. Она посмотрела на веревки и решила использовать их. – Что ты делаешь? – Спасаю нас, – огрызнулась девочка. По телу пробежала дрожь. Её по-прежнему трясло от страха. Но теперь появилась надежда. Если у неё получится, возможно, они спасут мир. Слёзы подступили к горлу; она судорожно вздохнула, попыталась справиться с бешено колотящимся сердцем и вытерла лицо рукавом. Тревожные мысли бегали по кругу, и пусть отдаленная часть сознания подсказывала, насколько наивно верить подозрительному первому встречному, на данный момент её совершенно не думала, откуда появился незнакомец в странном костюме и зачем решил ей помочь. Айя побежала обратно в офис и попыталась сдвинуть стол. Пыхтела, ворчала. Сбросила пальто и продолжила попытки. Впрочем, бесплодные. Светловолосый парень насмешливо наблюдал за ее действиями. Разумеется, по итогу ничего не вышло: ей не хватало ни сил. Тогда она огляделась, задумалась и потащила к выходу стулья. Во-первых, пусть те весили немногим меньше стола, их можно было катить на колесиках, перевалить через порожек наружу и дотащить до нужного места. По счастью усатый мужик обеспечил ее веревками, и она могла крепко привязать первый к рукояти, а после по цепочке. – Маленькая…Айя…– поправился Брэм. – Мне кажется, это не сработает. – Вот узнаем, когда проверим! – она привязала конец веревки к рукояти меча и столкнула три стула вниз. Дыхание сбивалось. Айя едва удерживалась на ногах от усталости, и её пошатывало, но сдаваться она не собиралась. Её спаситель вышел из офиса, прислонился плечом к дверному проему и наблюдал с лёгким любопытством. Девочка почти не обратила на него внимание. Она не находила себе места от беспокойства, переживала, получится ли. Три стула тяжёлые, и вместе весили больше сорока килограмм, и этого должно хватить, чтобы вытащить меч. Брэм закричал, его глаза изменили цвет. Веревки натянулись, и она поспешила к столбу. Брэма действительно едва не утянуло вниз. Вот его привязали неплохо, но не слишком крепко. Пусть Айе не хватило сил завязать крепкие узлы, со своими жалкими ей удалось преуспеть, в отличие от усатого старика. Девочка пыталась удержать его на месте. Нет! Ни за что! Несколько мгновений она беспомощно боролась с путами, но порезанные уставшие руки ослабли, и пальцы беспомощно ухватили пустоту. Айя только и успела, что вскрикнуть, то ли от злости, то ли от негодования. – Ну что поделаешь? Подсоблю. Айя моргнула недоумевающе и попятилась, рискуя врезаться в кого-нибудь из сражающихся, о которых совершенно забыла, слишком погруженная в собственные проблемы. Веревки удерживали две руки в перчатках. Руки находились рядом с ней, пропущенные через порталы. Сам парень стоял поодаль, возле входа в офис и время от времени поглядывал в сторону сражающихся, по-прежнему увлечённых друг другом. Если вампир и обнаружил появление чужаков, второй парень надёжно отвлекал его на себя. – Как тебе фокус, малая? Секунды тянулись будто часы. Меч выскользнул наружу и с тихим звоном упал вниз, и только тогда парень отпустил верёвку. Брэм приземлился на крышу следом за оружием, которое сдерживало его столько времени. Тело начало восстанавливаться. Сперва возникли очертания его фигуры, но постепенно они становились всё более отчетливыми: торс, бедра, ноги. Парень набросил на него плащ. – Мы здесь не одни, знаешь ли, – он хитро улыбнулся и покосился на Айю, которая не понимала, о чем речь и лишь переводила взгляд с одного парня на другого. Брэм медленно поднял руки, будто не верил, что чувствует их, потер лицо ладонями, и в его взгляде отразилось отчётливое недоумение напополам с опаской, и какая-то необъяснимая непонятная эмоция, которую у Айи не вышло расшифровать. – Что ты здесь делаешь, Гоголь? – напряжённым голосом спросил он. – Начался Конец Света. Я пришел предложить тебе помощь, – сообщил тот медленно и торжественно. Брэм сел, кутаясь в плащ, и с явным усилием согнул ноги. После долгих лет заточения он с трудом контролировал собственные конечности. Взгляд вишнёвых глаз внимательно следил за каждым действием названного «Гоголем» парня. Айя понятия не имела, как следует реагировать. Если честно, она чувствовала себя смертельно уставшей, болело всё, даже то, что болеть не могло, потому она устало осела на крышу рядом с ним. Глаза слипались. И она прикладывала много сил, чтобы не отключиться и слушать, о чем говорят Брэм с парнем. – Ты не…– заговорил Брэм и неожиданно побледнел. Его и без того светлая кожа стала побелела сильнее. – Нет. Невозможно. Гоголь приложил ладонь ко лбу и посмотрел в сторону залитого солнечным светом аэропорта, расстилающегося под ними, и снова широко улыбнулся. Он совершенно ни о чём не переживал, словно его устраивало совершенно любое их решение. – Я не настаиваю. Только рекомендую тебе думать быстрее. Ты ведь знаешь, что времени осталось мало. И скоро они придут за вами. – Но разве мы не спасли мир? Теперь Айе показалось, будто она чего-то не понимает. Чувство мимолётного облегчения, которое она практически испытала, исчезло. Тревога вернулась и охватила душу в цепкую хватку. Брэм потряс головой и растрёпанные медные волосы закрыли лицо. Он открыл рот, чтобы объяснить, но почти сразу замолчал и проследил за направлением взгляда парня. Фигурки вампиров, направляющиеся к летному полю, начали застывать одна за другой. – Вот, видите, – мягко, почти ласково проговорил Гоголь. – Потому решайте побыстрее. Брэм плотнее закутался в плащ, взглянул на Айю и проговорил: – Только если удастся обеспечить её безопасность. Гоголь рассмеялся и протянул ему руку. Айя по-прежнему ничего не понимала. Только сжала чужую ладонь, когда её увлекли в воронку портала, и затаила дыхание.

***

Фукучи Оочи казалось, будто путь, лежащий перед ним, растворяется в небытии. Раньше впереди виднелась сияющая белая нить, как бы глупо это не звучало. Она помогала находить свет даже в самые тяжёлые времена. Когда он умирал от жажды в африканской пустыне, когда сбился в пути в тропическом лесу, когда истекал кровью в степи. Благодаря ей, будучи в полном одиночестве, он знал, ради чего рискует, ради чего живёт и готов умереть. Но в данный момент каждое собственное действие, предпринятое до нынешнего момента, виделось ему совершенно бессмысленным. Тринадцать бесплодно прожитых лет. Он смотрел на бывшего друга, неподвижно лежащего перед ним, и молчал. Лужа крови вытекала из раны на асфальт. Отвратительная липкость окутала всё его естество, погрузила его на поле боя. Вновь и вновь. В ушах звенели отзвуки выстрелов, крики и стоны раненых и умирающих. Мир замедлился, мир стал отвратительно чётким, мир трещал и разваливался на куски. Именно поэтому Фукучи упустил момент следующей атаки. Девушка с тесаком ударила его сзади в плечо. Амэногодзэн негодующе задрожала в ножнах. Слишком отвлекаться непозволительно. Едва он успел парировать удар, как способность в виде девушки с мечом нанесла следующий с другой стороны, отвлекая его на себя. И в следующий момент лезвие меча взметнулось в воздух. Зазвенела сталь, когда взлетевший на ноги Фукузава ринулся в атаку. Рукава его кимоно на мгновение закрыли солнце, словно гигантский зверь поглотил весь свет. Фукучи упёрся каблуками ботинок в асфальт. Внезапно голову будто охватило обручем чуть выше висков, и вдоль позвоночника пробежала дрожь. Вязкий привкус крови на губах. Шум в ушах треском статистического электричества. В серебристом взгляде противника он видел обвинение. Взоры мертвецов. Тех, чьи жизни осыпались горсткой пепла, поскольку он не смог их спасти. Тех, чьи судьбы разрушили его действия. Тех, кто погиб от его руки, проклиная его или умоляя о пощаде. Тех, кто доверился ему в наивной попытке достичь чего-то, а после упали на землю и разбились вдребезги словно стеклянные шарики. Фукучи стиснул зубы с такой силой, что боль отозвалась в висках. Он не имел права отступать из-за собственных сомнений, из-за секундной слабости. Единожды принятое решение не изменить. Сделав шаг, не отступай и не колебайся. Дрожащее пламя в душе, подобно колеблющемуся огоньку свечи, горящему ярко. Пока есть жизнь, есть надежда. Череда лихорадочных ударов, звон стали, взгляд глаза в глаза, они кружились в танце, смертоносном, жестоком. В битве нет места сомнениям, воспоминаниям или сантиментам. Здесь есть только ты, твой противник и времени ровно до первой ошибки. Движения, столь быстрые, что поспеет только натренированный глаз. Измором его не взять. Они с Амэногодзэн работают подобно единому организму, и меч является продолжением его руки. Снова парировать, увернуться, ударить. Полстука сердца. Отразить атаку чужой способности, откинуть подальше девушку-врача. Ни та, ни другая противница особой угрозы для него не представляли. Однако они, словно назойливые мухи, кружили вокруг, на периферии, отвлекали от главного. Хорошо, что он подстраховался. Двое вызванных ранее воинов, наконец, добрались до поля боя. Дзёно и Тачихара пришли на подмогу. Вдвоем они действовали не слишком слаженно, да и управлять вампирами-эсперами напрямую в некотором роде неудобно. Впрочем Фукучи предусмотрел возможные сложности. Не зря же он тянул время и ждал. Натиск ослаб, и удалось снова отвлечься на единственного интересующего его противника. Фукучи неохотно взглянул на Фукузаву. Признаться, смотреть на друга было тяжело. Он не знал, как относиться к нему, как реагировать, собственная сентиментальность – слабость. Слабости, как и сорняки, следует выкорчевать. Жаль, что говорить легче, чем делать. Если хорошенько поразмыслить, прошло немало времени с тех пор, как они сходились в битве. Тренировочной, разумеется. Их пути разошлись, судьбы исказились самым причудливым образом, как и образы мышления – ведь когда-то они мыслили схоже и делили схожие идеалы – изменился. Признаться, Фукучи некогда и представить не мог, что когда-нибудь всерьёз вознамерится убить человека, которого называл близким другом, почти братом. Мысли-мысли-мысли. Мешают, путают, словно Мара-искуситель знает: низменные эмоции – то, что его погубит. Он играючи отмахнулся, скривился и активировал способность. Достаточно сомнений. Меч затрещал, но с первого удара на удивление не переломился. Тогда он усилил нажим. Треск. Брызнула кровь. Рукоять отлетела в сторону, вместе с бесполезным обломком меча. Кость хрустнула оглушительно громко, удар оказался слишком мощным и кость прорвала кожу и теперь торчала сквозь неё, плоть свисала уродливыми ошмётками. Бывший друг с криком отшатнулся. Фукучи равнодушно поднял меч. Осталось немного. Совсем немного, и он освободится. Цепи, сдерживающие его сердце, рассыпятся. Наконец, он сможет вдохнуть полной грудью. Мгновением прежде, чем усиленный меч рассек тело противника пополам, Фукучи почувствовал опасность. Амэногодзэн увидела её раньше, чем он сам. Перед мысленным взором возник ряд образов, отмирающих одна за другой вариаций событий. Меч взметнулся в воздух, отбивая атаку. Камни разлетелись на части. Лезвие прошло сквозь твердую породу легко, будто сквозь воду. Неподалёку стоял молодой мужчина со светлыми волосами, убранными в хвост. Взгляд его синих глаз казался спокойным. – Раз босс-сан позволил мне повеселиться, я выложусь на полную, – тихо произнёс он, нарочито коверкая японский. Сильные одарённые всегда доставляли множество неприятностей. Краем глаза Фукучи заметил, как Фукузава пропал. Похоже, люди из агенства утянули его к себе, в комнату как-там-она-называется. Как не вовремя. Фукучи отбил ещё пару полетевших в него камней. Если данные не лгут, сейчас перед ним Поль Верлен, «погибший» шесть лет назад. Он махнул на него Дзёно и Тачихаре, указывая на цель. Вдруг вампиры застыли прямо на ходу. Что-то определённо случилось. Он непроизвольно повернул голову в сторону здания аэропорта, где оставил Брэма. Стоило закрыть девчонку на одном из нижних уровней или просто скинуть ее с крыши и таким образом решить проблему. Человеколюбие портило ему жизнь в самые неудачные моменты. Из-за секундной задержки он едва не пропустил очередную попытку его подловить. Амэногодзен отреагировала первой, вырвалась из его руки и рассекла сразу с десяток в его сторону камней. Фукучи чувствовал, как дрожит земля под каблуками ботинок. Ситуация явно накалилась. Вампиры закричали и осели на землю, хватаясь за горло. Их глаза изменили цвет, а клыки выпали вместе с кровью, которая хлестала изо рта. Всё это он заметил краем глаза, разжал ладонь, и Амэногодзен с готовностью вернулась к нему. По земле побежали трещины. Верлен выглядел расслабленным и очевидно не воспринимал его как противника всерьёз. Несколько вариантов будущего возникли и молниеносно исчезли перед его внутренним взором. Фукучи сделал ещё пару шагов назад и отгородился мечом. Если бы не Амэногодзэн, владелец гравитационной способности наверняка бы притянул его к себе. Будто только осознав этот неприятный для него факт, Верлен недовольно скривился. Огромный самолёт, стоящий поодаль, сплющился под давлением, затрещал и с оглушительным грохотом рассыпался на обломки: куски обшивки, фрагменты сидений, перекрученные и сморщившиеся самым непостижимым образом – все разом устремились в его сторону. Фукучи чуть присел и наклонился вперёд. Голова затрещала от переизбытка видений. Если он не справится…. Лезвие распороло металл обшивки и почти сразу без перерыва одно из сидений. Обломки панели управления. Фрагменты пола. Кусок от багажной полки. …То всё будет кончено. Развернуться и ударить. Снова и снова. Мышцы ныли от напряжения. Усиленное операциями тело грозило не справиться с огромным количеством усиленных гравитацией предметов, которые обрушил на него Верлен. Разделенное на три части крыло самолёта приближалось сразу с нескольких направлений. Амэногодзэн подсказала ему. И именно в этот момент Верлен вынырнул будто из ниоткуда. Из-под земли. Или точнее, как запоздало понял изрядно уставший разум Фукучи, он воспользовался одним из фрагментов крыла в качестве прикрытия. Лезвие выставленного в качестве щита меча зазвенело от напряжения, когда усиленный способностью каблук ботинка впечатался ровно напротив его груди. Он едва отскочил и опасно накренился вправо. Ноги заплетались, и он едва не упал, лишь чудом удержав равновесие. Из-за мощи чужой способности и виртуозного владения ею одаренного сейчас Фукучи находился в глухой обороне. Верлен осыпал его грудой всякого хлама. Похоже, он раздобыл второй самолёт и использовал его. Раз не мог притянуть к себе противника, то использовал подручные средства. Будь Фукучи обычным человеком или обладай он чем-нибудь послабее, давно бы уже погиб. Тем не менее, усиленное тело, Амэногодзэн и предсказания пока оберегали его от мощи одаренного. Но вряд ли надолго. Он отчётливо понимал границы собственных возможностей. И его силы достаточно быстро таяли. Сознание сбоило, дыхание сбивалось. Однако парень совершенно зря его недооценивал. На его стороне боевой опыт и множество сражений с сильными противниками. Фукучи выжидал момент. Пусть он устал и измотан, есть случаи, когда необходимо отставить в сторону нужды физического тела и сосредоточиться на одной только цели. Как и ожидалось, вскоре, пусть и ненадолго, поток предметов чуть замедлился. Каким бы сильным одаренным он ни являлся, ему приходилось тратить время и отвлекаться, чтобы отыскать подходящие объекты и пустить их в ход. Почти у любой способности есть слабость. Вопрос лишь в том, как скоро удастся её отыскать. Спустя пару мгновений Верлен возник снова, теперь сверху. Не стал пытаться проделать один и тот же трюк, и ударил гравитацией, Фукучи почувствовал давление его способности и с огромным трудом защитился. Тяжело, но бывало и хуже. Он ухватил какую-то попавшуюся на глаза длинную пружину и, поставив ботинок на неё, усмехнулся. Признаться, среди людей и эсперов в частности сильнее всего он не любил самонадеянных глупцов, решивших, будто их великие способности ставят их выше других. Пружина попала под действие его способности, натянулась и, через пару мгновений распрямившись, молниеносно оторвалась от земли, прошила одно из сидений и устремилась к Верлену. Разумеется, парень играючи отмахнулся и атаковал его. Намеревался коснуться и при прямом контакте переломать ему кости. Умно. Однако. Этого мало. Воспользовавшись выигранной долей секунды, которую противник потратил на отвлечение, лезвие отлетело от эфеса. Амэногодзэн целилась в сердце или лёгкие; парня отбросило назад – синие глаза широко распахнулись в изумлении – и прибило к одному из металлических перекрученных фрагментов самолёта, давно потерявшего свою первоначальную форму. Фукучи прикрыл глаза. Он уже припас маленький заострённый фрагмент металла, который намеревался пустить в ход при необходимости. Но не понадобилось. Чудовищным усилием воли носитель гравитационной способности сдвинул оружие чуть ниже, и оно угодило в диафрагму. Несколько секунд Верлен боролся с лезвием, его сила стремительно утекала. Пальцы беспомощно обхватили острие, но не дотронулись жалкий миллиметр. Мощь способностей сталкивалась друг с другом, каждая стремилась одержать победу. Поднятые им ранее предметы падали один за другим. Асфальт сотрясался. Фукучи воспользовался возможностью – разбежался и прыгал по ним, намереваясь покончить с противником раз и навсегда. Доля секунды. Не хватило какой-то жалкой доли секунды. Верлен приложил ладонь к нижней части груди и другую выставил вперёд. Молниеносное движение. Амэногодзэн едва сдерживала его чудовищную силу. Нет. Или он её потеряет. Фукучи ни мгновения не колебался. Лезвие снова соединилось с эфесом, и он нанес удар, в который вложил всю свою силу, но носитель гравитационной способности успел защититься. И его мощь опять начала нарастать. Если Фукучи и успел его достать, это лишь вопрос времени и удачи, что иссякнет раньше: его физические возможности, или парня доконает ранение, получить которое тот не рассчитывал. Ещё один удар ботинком, от которого удалось защититься, выставив лезвие прямо перед собой. По лицу пробежала едва заметная гримаса боли. Ни Фукучи, ни его противник не тратили время на любезности, обмен колкостями или лишнюю болтовню. Верлен давил сырой силой и защищался гравитацией. Лезвие словно вязло в густом киселе, не нанося серьезного урона. В свою очередь способность парня почти не влияла на Амэногодзэн и самого Фукучи. Ситуация казалась почти безвыходной для обоих, но каждый из них понимал: жди первой ошибки противника. Лишь бы силы покинули парня быстрее. Тогда появится потрясающий шанс. Фукучи отскочил назад, парировал удар и пошел в атаку сам. Повторить. Зациклить. Они словно застряли в бесконечном дне сурка, где действие любого из них не приводило ни к чему. Раз за разом, одни и те же действия. Способность Верлена поднимала в воздух всё новые и новые обломки. Крупные практически не представляли опасности, но он достал откуда-то металлическую стружку. Вероятно, среди хлама, оставшегося после разбитого на части самолёта, отыскать нечто подобное, весьма просто. Ее оказалось настолько много, что она на мгновение закрыла взор, вынырнув из ниоткуда подобно рою ос. Фукучи поморщился и досадливо отмахнулся. Одни и те же фокусы немного утомительны. В очередной раз парень попробовал возникнуть сверху. Начинает повторяться. Нелегко, наверное, обладать настолько невероятной силой и не иметь возможности обрушить ее на противника и сразу уйти прочь. Фукучи вложил всю силу, чтобы отразить атаку, упёрся подошвами ботинок в асфальт, и перешёл в наступление. Лезвие взметнулось в воздух и устремилось точно в цель. Дыхание сбивалось, пот катился по лбу, усы неприятно липли к щекам. Сильный противник, достойный противник. Жажда победы и нежелание отступать сливались в душе в единое целое. Верлен отклонился назад прямо в воздухе, однако оказался недостаточно быстр. По шее скользнули кровавые капли. Фукучи, впрочем, не обольщался. Если и удалось его достать, то незначительно. Подошвы ботинок нелепо зашуршали об асфальт, оглушительно громко, и мир на мгновение показался расплывчатым. Глаза пронзила резкая нестерпимая боль. Кружившаяся в воздухе мелкая стружка, поддерживаемая гравитацией Верлена, достала его. И попала в глаза. В следующее мгновение Фукучи упал на асфальт. Пусть его пальцы по-прежнему сжимали рукоять Амэногодзэн, с которой у него был кровный пакт, теперь его неумолимо настигло чудовищное давление гравитации. В ушах шумело, голова шла кругом. Признаться, Верлен ожидал куда более лёгкой победы. Старик доставил ему немало неприятностей. Он приземлился на асфальт и сделал глубокий вдох. Резь в области груди на мгновение отвлекла его от происходящего вокруг, и Верлен вернул себя в реальность мысленной оплеухой. Медлить нельзя. Однако едва он начал усиливать давление, чтобы надёжно раздробить ему кости, случилось нечто непредвиденное: на сцене появились новые игроки. О приближении чужаков предупредила идеально отточенная интуиция, и пришлось поспешно убираться с траектории атаки чем-то неведомым, но определенно мерзким. Не хватило жалкой доли секунды, чтобы надёжно прикончить ублюдка, который практически не оставил от мира камня на камне. Один шаг, другой, и вот он уже на слишком далеком расстоянии от стонущего тела – он сразу раздробил ему кисти, чтобы снова не схватился за свою железку, но добить не успел. Merde! И ведь не хватило совсем чуть-чуть! Склонностью к нецензурной брани, тем более откровенной, Верлен обычно не отличался, тем не менее, сложившаяся ситуация не располагала к веселью. Старик чуть не выпустил ему кишки, и теперь, похоже, возвращение домой откладывается на неопределенный срок. От края летного поля к нему стремительно приближались двое – мужчина и женщина, возникли будто из ниоткуда, и до них оставалось возможно около пары сотен метров. Именно способность кого-то из них, вероятно, вынудила его отступить. Воздух неподалёку немного трепетал, ходил словно волнами. Подробные волны, видимые человеческому глазу, окружали лежащего Фукучи и не позволяли приблизиться к нему. Рыжеволосая девушка из помощников агентства появилась снаружи, чтобы прояснить ситуацию. И имела неосторожность оказаться слишком близко к старику. Пространство скрутило, будто кто-то связал его морским узлом. Девушка закричала и отпрянула. Её задело вскользь лишь чудом. Длинная полоса кожи от самого края платья и до запястья оторвалась. Крови не было. Чистая работа на большом расстоянии. К тому времени чужаки почти добрались до основного места действия. Верлен медлил и не спешил на помощь, потратил слишком много сил на поддержание себя в стабильном состоянии – окружил рану гравитацией тонким слоем, словно заклеил её. Надолго не хватит, но выбора он не видел. Если бы старик не продырявил ему грудную клетку, ситуация не складывалась бы настолько паршиво. Возможно, и стоило. Стоило просто рвануть к девчонке и приказать ей убираться отсюда и утаскивать их компанию с собой. Верлен не считал себя пессимистом и не собирался заранее думать о проигрыше, однако в душе при виде прибывшей парочки зародилось неприятное предчувствие. Новый противник, высокий мужчина с виду лет тридцати носил выбеленные до седины светлые волосы чуть ниже плеч, и на его аристократическом лице играла мягкая теплая улыбка, смягчая резковатые черты. Полы длинного белого пальто хлестали по бежевым брюкам. – Элиас, не увлекайся, – расслышал он произнесенные на японском практически без акцента слова женщины, с виду его ровесницы. Рослой, среднего телосложения и, признаться, не слишком притязательной внешности со стороны. Темно-русые волосы, серые глаза. Бежевые брюки, жилет и поверх небрежно накинутое пальто. Оба иностранцы, определённо. Её собеседник мягко покачал головой. Верлен ударил его гравитацией, не дожидаясь окончания их беседы. Мужчина увернулся и вскочил на уплотнившийся воздух. Верлен поморщился и кинул в него кусок какого-то хлама не глядя. Тот упёрся в преграду и с грохотом свалился обратно на асфальт. Краем глаза он едва успел заметить, что рыжая девушка исчезла. Как и преграда вокруг старика. Отвратительно. Похоже, их план трещит по швам. Голова на мгновение снова закружилась. В данный момент он использовал собственную силу, чтобы стабилизировать свое состояние, но, признаться, понятия не имел, насколько его хватит. Василиса подошла поближе, сунула руки в карманы совершенно безвкусного пальто, которое надела в качестве маскировки и теперь смотрела на незадачливого уничтожителя мира сверху вниз. Нет, если смотреть с точки зрения «уничтожения мира», его план отчасти удался, потому она бы ему похлопала, если бы желала тратить силы и время на подобную ерунду. И тем не менее, его затея привела к тому, что он валяется беспомощной тряпкой на летном поле и не может и пальцем пошевелить. Да и ответить ей, в сущности, тоже, разразись она самой негодующий тирадой, на которую способна. К радости, что они успели вовремя, примешивалась досада. Возможно, стоило не спешить и позволить его добить, раз от него настолько много проблем. Тяжело вздохнув, она потерла виски кончиками пальцев и холодно обратилась к мужчине: – Я ведь предупреждала, что твой план дерьмо, верно? Тот закашлялся кровью, плюнул красный сгусток на асфальт и застонал от боли. Переломанные пальцы мелко дернулись. Она молча ждала, пока он достаточно придет в себя. Рыжеволосую девчонку спугнул Канетти, вероятно, немного времени они выиграли; теперь люди из агенства сбиты с толку и высунутся только когда посовещаются и примут решения поводу дальнейших действий. Времени хватит. – Вась, это ты? – донёсся слабый стон с асфальта. Ни дать, ни взять труп. Василиса сожалела разве что о собственной слабости, когда смотрела на человека, которого когда-то по неосторожности назвала близким себе и теперь расхлебывала последствия. – Нет, призрак отца Гамлета. Вставай, – холодно произнесла она. Эфес поднятой с асфальта Амэногодзэн негодующие жёг руки. Чертова зубочистка всегда ревновала, но в данный момент согласилась отложить разногласия, гудела от возмущения и рвалась в бой. Без особой жалости Василиса наклонилась, ухватила мужчину за шиворот и потянула вверх с силой. Тот несколько раз пытался упасть обратно на ватных подгибающихся, но, по счастью оказавшихся целыми ногах, и с трудом поднялся. – Почему ты здесь? Он сплюнул кровь на асфальт. Похоже, Верлен прилично его приложил. Если и не повредил ничего серьезно, проверить стоит. Позже. Когда они разберутся здесь. – Пришла спасти твой дурацкий план по уничтожению мира, разумеется, – фыркнула Василиса. Признаться, желание добить его было нестерпимым. Однако если она тоже его приложит, получается, смысла тащиться сюда не будет никакого. А бессмысленные действия женщина не любила ещё больше сантиментов. Фукучи сделал глубокий вдох и попытался что-то сказать. Впрочем, сейчас его жалкие попытки объясниться слушать некогда. Да и болтать тоже. Из ниоткуда – разумеется из комнаты вне этого пространства – появились люди из агентства. Блондин с хвостиком, рыжий парень и темноволосая девушка в порванной юбке. Василиса демонстративно поморщилась. Она терпеть не могла сражаться сама, потому, обыскав взглядом ближайшее пространство и обнаружив бездыханные тела неподалёку, довольно кивнула своим мыслям. – Думаете, мы вас отпустим? – пафосно спросил рыжий парень. – Да-да. Типичные речи главных героев, – следующие слова женщина проговорила себе под нос чуть тише. – Загадай, Светлана! Два эспера, только что лежащих неподвижно, поднялись на ноги. Тачихара и Дзено. Вернее, то, что от них осталось. Хоть какой-то толк от бессмысленных действий Фукучи. Два тела двигались нелепо и неумело из-за действия способности Брэма, вошедшей в финальную фазу. Впрочем, только благодаря этому они до сих пор не умерли окончательно, и можно некоторое время использовать их тела. – Что за чертовщина? – рыжий обернулся на идущего на него Дзено – бледнего, с каменной коркой, покрывающей его щеки, и скрылся в иллюзии. – Простите, но драться я не слишком люблю, – равнодушно сообщила им Василиса. И мгновением спустя выбила из руки блондина пистолет. Только и мелькнула рукоять хлыста в сильных пальцах, который она отработанным движением вытащила из-под пальто. Парень моментально разорвал дистанцию между ними. Быстрый и ловкий. Если бы на ней не висел обузой ее незадачливый уничтожитель мира, она действительно могла бы провести здесь чуть больше времени. Хотя бы чтобы развлечься. – Но если вы хотите доставить мне неприятности, поиграем, – она покосилась на Фукучи. Амэногодзэн висела в воздухе рядом. Мужчина сделал глубокий вдох и отдал приказ. Верлен подпрыгнул вверх, подобно гигантской лягушке и достаточно споро вернулся на землю: гигантские пласты асфальта вставали один за другим, повинуясь его способности, и устремлялись вверх, чтобы мгновением позже рассыпаться на каменную крошку. Сейчас боль отошла на второй план, хотя и туманила голову на задворках сознания. Его противник, названный женщиной Элиасом, спрессовывал воздух и прыгал по кубикам с необычайной лёгкостью, словно для него не существовало преград. Пальто он скинул на ходу, чтобы не сковывало движений и остался в черном жилете, белой рубашке и белых брюках. Светлые до седины волосы, убранные в хвост, очки в белой оправе. Верлен раскусил его мгновенно. Каждое движение, кажущееся суетливым, было просчитанным. Мужчина ни разу не споткнулся и уклонился от каждой его атаки. Предпочитал не защищаться от них, а останавливать, уклоняться или отбивать. Причем отбивал с ужасающей, определенно имеющей почти такую же сверхъестественную природу. – Уважаемый! Вы доставляете мне слишком много хлопот! – прокричал он сверху. Верлен проигнорировал его нарочито фальшивое возмущение. Развернулся на каблуках, в свою очередь уклоняясь от его удара. Воздух рядом с его щекой завибрировал и с легкостью разбил кусок асфальта, которым он защищался. Верлен отправил в сторону мужчины пару фрагментов обшивки самолёта, которую использовал ранее для сражения с Фукучи. Но тот даже не пошевелился. Металл застыл в воздухе, загустевшим, словно кисель. Чтобы через мгновение упасть и рассыпаться. Мужчина насмешливо прищурился. Он приблизился, и Верлен разорвал расстояние. К этому времени он определил слабость противника: тот использовал способность на определенном расстоянии от собственного тела. Однако радиус ее использования был весьма широк и, похоже, мужчина не имел слепых пятен. Если он окружил тогда своим барьером Фукучи, значило ли это, что он оставил в тот момент себя беззащитным, и Верлен напрасно упустил возможность атаковать? Верлен мотнул головой и недовольно цокнул языком. Усиленный гравитацией удар не прошел. Приближаться не следовало. Если старика преимущественно защищал меч, сам по себе тот почти не представлял угрозы, нынешний противник определенно мог составить ему конкуренцию. Дурацкое ранение. Если бы не оно... Удерживать способность вокруг нужной части тела и одновременно сражаться далеко не так легко как кажется. Дыхание постоянно сбивалось, и он время от времени хватал ртом воздух, как вытащенная на берег рыба: обычный человек давно бы умер. – Спуститесь сами или к вам прийти? – осведомился он. Тошнота усиливалась, и если боль можно было игнорировать, тошнота приносила дезориентацию. Похоже, ранение оказалось немного неудачным и задело живот. Сердце билось слишком быстро, куда быстрее, чем того требовал ритм битвы. Лёгкие не желали подчиняться. – Не думаю, что ты уже способен прыгать слишком резво, – потянул мужчина. Он резко рванулся вниз. Пространство перед ним затрепетало, и Верлен резко выкинул перед собой фрагмент асфальта. Тот снова застыл, но останавливаться на этот раз он не хотел. Усилил мощь способности. Куски разлетелись в разные стороны: крошечные и смертоносные. Чем меньше площадь, тем сложнее будет ему на неё повлиять. Верлен резко поднялся на осколке асфальта в воздух и оказался вровень с мужчиной. Множество фрагментов расщепилось на куда более мелкие. Канетти щёлкнул пальцами. – Пытаешься запутать меня, точно! Верлен криво усмехнулся и ударил гравитацией напрямую. Пространство вокруг мужчины заморозило предметы. Он спружинил на нем как на батуте и ускользнул с траектории атаки. – Для меня представляют угрозу пара одарённых, но, к сожалению, не ты из их числа, – признался он. – Слышал про теорию «Комплементарности способностей»? Верлен скривился. С первого взгляда ведь понял. Учёный. Такой же, как и Фавн. Из всех людей именно играющие с жизни окружающих как с игрушками внушали ему величайшее отвращение, пусть и сам Верлен отнюдь не считал себя образцом добродетели. – Нет, – скупо отозвался он и блокировал атаку. Пусть достать противника он не имел возможности, гравитационное поле надёжно защищало его от манипуляций с пространством, которым пользовался Канетти. Перестроив бывший фрагмент самолёта, учёный превратил его в невнятную мешанину, застрявшую в пространстве, и встал на него, пристально разглядывая Верлена. Тем самым внимательным взглядом, который нервировал до безумия. Будто на столе перед вскрытием наживую. Однако он не утратил самообладание и надавил гравитационным полем, вынудив его слететь со своего импровизированного помоста. Он обрушил на него град ударов непрерывным потоком. Из под земли вырвалось два фрагмента и ударило мужчину снизу. Пространство спрессовалось навстречу и перемешав комья земли с молекулами – или атомами воздуха – снова превратило их в опору. Merde. Уже изрядно раздражает. Оба осторожничают, прекрасно зная, что прямой контакт может стать для каждого из них смертельным. Но прыгать таким образом можно хоть до завтрашнего утра. К тому же он не подпускает его к противоположному краю аэропорта, где стоят здания. Не желает отбиваться от груды хлама. И ведь мужчина прекрасно знает, что в чистой битве на выносливости выиграет. Провоцирует и ждёт. Верлен сделал глубокий вдох, что отозвалось резью в груди и в области живота. И рванулся вперёд. Способности столкнулись. Обычно, когда он использовал свою способность на полную мощность, все кости в теле человека ломались как тростинки, но поймав усиленный гравитацией пинок на сомкнутые перед собой руки, противник только широко улыбнулся и довольно крякнул: – Какие же вы предсказуемые, бывшие образцы. Уворот. И резкий, почти молниеносный удар ладонью в грудь. Ответный в бедро. Способности откинули их друг от друга, словно их оттолкнули магниты с противоположными полюсами. Его подкинуло гравитацией наверх, будто на батуте, а мужчину окутало покрывалом пространство. Боль расползлась по телу от места удара: сперва в тисках сжало сердце, ребра хрустнули настолько громко, что он услышал. Метил туда, куда ранее угодил меч старика. Ублюдок. Верлен выплюнул сгусток крови и закашлялся. Перед глазами очертания летного поля расплывались, и он почти не чувствовал собственного тела. Руки и ноги дрожали и чувствовались ватными, чужими. Мужчина опустился на землю и вытер пот со лба. Выглядел он тоже неважно, однако по-прежнему улыбался, пусть теперь и несколько кривовато. Сделал шаг и поморщился, сильно припав на левую ногу. – Похоже, тебе удалось доставить мне некоторые неудобства…Неприятно, – признал он. – Прости, но мне стоит поспешить и закончить здесь. Он положил ладонь себе на бедро и поморщился. Видимо, использовал способность. Слишком разноплановая. Верлен мог только гадать, когда противник получит откат. Вероятно, не здесь и не сейчас. Мысли путались, и он с трудом сохранял ясность сознания. Сделал пару шагов назад, взмахом руки воздвиг перед собой стену. И практически сразу резкий приступ боли вынудил его согнуться пополам и застонать сквозь стиснутые зубы. Он толкнул асфальтовый вал вперёд, на противника. Тот активировал способность и расколол его на более мелкие фрагменты. Верлен поймал его прямую и незамысловатую атаку в гравитационное поле и отшатнулся. Из-за того, что зрения подводило, силуэт расплывался перед глазами, и ему не удалось поймать все отлетевшие обратно в него же камни и отбить их снова как в отвратительной пародии на игру в теннис. Лишь некоторые. Пару раз угодил в цель, однако и его противник не собирался отступать, будто и не обращал внимания. Один камень угодил в грудь, второй в плечо, третий он поймал рукой и чуть повращал кистью. Камень почти пробил ладонь и теперь застрял внутри, в месиве из переплетающихся мышц и сухожилий, немного не хватило инерции, чтобы оказаться снаружи. Мужчина поднял руку, осмотрел её с некоторым вниманием и тенью любопытства и щелчком пальцев выбил его наружу. Кровь струилась по бледной коже и затекала за манжет рубашки. – Василиса права, засиделся я на покое, – с явным сожалением произнес он. На бледном лице отчётливо читалась брезгливость напополам с недовольством. – Какой-нибудь Толстой меня размажет по стенке и скажет, что так и было. И у тебя бы тоже получилось, имей ты чуть больше опыта в сражениях с действительно могущественными противниками. Бедный мальчик. От издёвки в голосе и жестах учёного тошнило сильнее едва ли не сильнее, чем от ранений. – Бедный-несчастный мальчик… Верлен попытался отпрянуть назад и упал на одно колено и поднял голову. Земля вокруг завибрировала. Пусть ублюдок не принимает его вокруг всерьез, он не позволит ему легко уйти. Не зря же его называли одним из лучших наемников Европы. Мужчина округлил глаза в удивлении, когда неимоверная тяжесть обрушилась на его плечи. И скользнул сквозь землю вниз. Тысячная доля секунды. Верлен почувствовал, что асфальт стал непривычно мягким, нечто схватило его за ноги и потянуло за собой. И наступила тьма. Василиса не обращала внимания на звуки боя позади на летном поле. Канетти она не доверяла ни на йоту, но считала достаточно надёжным, по крайней мере, для того чтобы поручить его заботам сильного одарённого и удостовериться, что он достаточно развлечётся. У неё же хватает хлопот и без беспокойства о чужих проблемах. Амэногодзэн в очередной раз описала круг над ними. Василиса с явным сожалением выпустила Фукучи, позволив мужчине осесть обратно на асфальт, но удерживать его и сражаться одновременно не получится, а воин из него в данный момент неважный. Несколько атак они отбили, но чтобы переломить ситуацию, этого недостаточно. Главное, не позволить убить его в процессе. Во-первых, она всё же питает к этому идиоту какие-то чувства, к сожалению. Во-вторых, истинным разочарованием будет проиграть людям, которые не способны работать сообща, имея ворох разнообразных способностей на руках. Настоящий позор, их лидеру надлежит сделать сеппуку, раз он считает себя человеком чести. Василиса насмешливо улыбнулась собственным ироничным мыслям. Голова привычно заболела. Потом придется расплачиваться мигренью, но она подумает об этом позже. Девочка с неудобной способностью; девушка-медик; молодой мужчина, способный воссоздавать маленькие предметы; парень-иллюзионист;создательница комнаты и мечник. Последние двое скрывались, но они определённо находились неподалеку. Василиса хотела бы пошутить, но в текущий момент предпочла сосредоточиться на поддержании собственной способности. Итак. Кто из них будет полезнее? Разумеется, самый неудобный человек. Она прикрыла глаза. Как на менталиста, иллюзии на неё действовали слабее. Однако и ей выбирать подобного человека как цель для своей способности тоже не стоило. Скорее всего именно он и окажется ближе к ней. Он, девочка и мечник. Значит, надо прикинуть, как им воспользоваться. – Амэногодзэн! В любой другой момент меч бы ей не подчинялся, но сейчас, повинуясь мысленному приказу Фукучи, оказался рядом с немыслимой скоростью. Сталь зазвенела. Чужая фигура материализовалась из-за зелёной завесы. Боже. Насколько они предсказуемы. Сзади появился Дзено и отбил несколько выстрелов из пистолета от оправившегося созидателя с тыла. Способность искалеченного бывшего подчинённого Фукучи ещё работала, несмотря на частичную дисфункциональность организма. Впрочем, надолго не хватит. Он практически распадался на части. Тачихара отвлекал на себя медика. Девчонки нигде не наблюдалось. Видимо вместе с мечником скрывается. Василиса прикинула два наиболее вероятных варианта поведения противников и усмехнулась. Непохоже, чтобы они внятно координировали действия между собой. Замечательно. Чем разобщенее противник – металлическая стружка, которую весьма своевременно разбросал по полю Верлен, поднялась на поле и закружилась подобно рою ос, скрывая их с Фукучи из поля зрения третьей группы – тем проще его победить. Вылететь в центр для девушки будет слишком сложно. Однако. Она перехватила Амэногодзэн за рукоять и отбила атаку Фукузавы. Та двигалась сама по себе. Ей необходимо лишь чтобы меч кто-либо направлял. Шаг, второй, третий. Перенести почти скучающе вес с носка на пятку и сделать выпад. В точности также как на тренировках давно, в другой жизни. – Это ты, та женщина, с которой спутался Геничиро! – воскликнул мужчина. Он ловко уклонился и теперь не сомневался в собственном превосходстве. Василиса усмехнулась. Ситуация казалась ей до крайности забавной. Действительно, ведь она не владеет навыками на его уровне. – Скажи ещё, что именно я его совратила с истинного пути, – меч сам вёл её руку. Тачихара защищал лежащего за её спиной беспомощного Фукучи, и в настоящий момент она могла не беспокоиться по поводу внезапного нападения с тыла. – А не ты предал своего друга. – Я совершил достойный поступок, по чести! Она подняла узкие тёмные брови. В серо-стальных глазах застыл лед. Мило. – Какая интересная честь, она лично нашептала на ушко приказ пойти и убить чиновников? Или ты поступил согласно слову человека, которого ты уважаешь? – Амэногодзэн насмешливо дернулась в такт его реакции и поставила блок. – Это другое…– фыркнул мужчина. Василиса хмыкнула и отвела руку с мечом чуть левее. Она предпочитала признавать собственные желания, со скрипом, скрежетом, но признавала, однако откровенные лицемеры всегда её забавляли. Женщина предпочитала нести это знамя с гордостью и улыбкой, а не прятать стыдливо глаза. – Я не прощу человека, который бросил умирать того, кто мне дорог, – легко ответила она. Звучало красиво, возвышенно. Хотя в глубине души она прекрасно осознавала: плевать ей на подобное, по крайней мере, в чужую сторону. Тогда они с ним ещё не встретились. Она попросту ненавидела тот факт, что в жизни Геничиро имелся человек, который некогда был ближе неё. Хотя нет. Она бы это пережила. Но то, что придурок наделал столько глупостей, лишь бы заслужить признание того, кто никогда в жизни не посмотрит в его сторону; ради того, кто ставит собственные идеалы выше него. Подобного она стерпеть не смогла. Переживёт, если его обожаемый Фукузава случайно погибнет в бою. Посидит со стаканом сакэ с пару дней, но ничего страшного. Амэногодзэн задрожала в руке насмешливо, словно снова считала её эмоции. Меч, пусть обладал отдаленным подобием разума, нес собственные эмоции. Что ж. Хоть в чем-то они с железякой сошлись. Та тоже отчаянно желала смерти мужчине. В момент, когда она нанесла очередной удар, появилась рыжая девочка. Ничего нового. Неужели они не могли быть чуть менее предсказуемы? – Жаль, – она улыбнулась уголками губ, в момент, когда их взгляды встретились. Она не испытывала к нему жалости. – Покажешь, как ты управляешь своими подчинёнными, Фукузава-кун? Вынырнувшая будто из пустоты Девушка не успела даже вскрикнуть, прежде чем ее наискось – от шеи до левого бока – рассек клинок. Она на мгновение замерла, прежде чем упасть на колени и, спустя пару мгновений, на асфальт. Вывалившаяся из её пространства ее подруга, девчонка помладше в красной юкате, замерла ошарашенно, определенно шокированная зрелищем. Хотели подобраться к ней, но теперь задумка обернулась против них. Василиса наискось хлестнула плёткой. Удар достиг цели. Девчонка стояла достаточно близко, однако прежде чем их взгляды успели встретиться, её скрыла иллюзия парня. Что ж, неудача неудачей. Будет новая попытка. Удар меча прорезал сквозь завесу, правда без особого успеха. Она оглянулась. Обзавелась новой марионеткой она весьма своевременно. Сперва исчезла скрывающая ее завеса, а после Тачихара исчерпал запас прочности и упал на летное поле с характерным для каменного изваяния стуком. Кажется, усиленное использование способности ускорило темпы заражения. Василиса задумчиво кивнула собственным мыслям. Стоило запомнить. Для будущих битв информация может оказаться весьма полезной. Дзёно пока отражал атаки созидателя, но вряд ли его хватит надолго. Жаль, она не дотянулась до девушки-медика. С её помощью можно временно откатить заражение. Впрочем, хорошего понемногу. Новая марионетка беспорядочно металась, нанося удары по воздуху; противники наверняка далеко не уходили. Зря. Сейчас они могли воспользоваться возможностью и сбежать. Упрямство и нежелание отступать перед лицом превосходящей опасности приведёт к их поражению. Амэногодзэн недовольно задрожала и почти скучающе отбила пару выстрелов. Парень-иллюзионист использует завесу, чтобы скрыть свое точное местоположение, но далеко отойти не сможет, если хочет и оберегать своих товарищей и защищаться сам. Девушка с яркими волосами, убранными в два хвостика, появилась на поле боя словно из ниоткуда. Пересекла летное поле молниеносно, подняв столб пыли и по дороге сбила с ног девицу-медсестру. – Фукучи-доно, вы в порядке? – Жив. Помоги Василисе, – проскрипел мужчина. Как несмазанная телега. Вот любит же строить из себя мученика. Зато девушка сразу же выпрямила спину, лопатка к лопатке ровно и поспешила к ней, на ходу отбив пару пуль мечом. Опоздала. Василиса ждала её прибытия раньше. – Я проверила девчонку и вампира. Их нет, – будто виновато проговорила она. Фраза, вероятно, была адресована Фукучи, но отослал он её к женщине, и теперь девчонка присматривалась к ней, силилась понять, с чем и кем имеет дело. – Ты готова ради него на что угодно? – Василиса приняла её слова к сведению и задала единственный вопрос, который имел значение в этой ситуации. Тэруко кивнула, и ее хвостики качнулись в такт движению. Спокойно, сдержанно. Она прекрасно понимала, что поле боя – не время и не место для разговоров, споров, вопросов и выяснений обстоятельств происходящего. – Убью. Умру. Что угодно. Василиса хмыкнула, уголки рта приподнялись. Пожалуй, лучше обойтись без подобных жертв. Она вообще не любила в людях излишнюю жертвенность. Бесполезная вещь. Пусть и удобная. Поощрить, когда нужно; отсечь, когда нет необходимости. – Помоги мне здесь. Этого достаточно. Поговорим позже, – проговорила она. Тэруко кивнула и протянула руку. В раскрытую ладонь упала Амэногодзэн. Василиса промолчала. При любом раскладе, для девушки меч удобнее, с ним она хоть умеет обращаться. – Начнём, пожалуй, – произнесла бывшая Ищейка. – Предпочтительная цель? – Лучше с врача. Тогда их некому будет лечить. Василиса перевела взгляд на свою марионетку: безвольно стоящий мужчина с пустыми глазами ожидал приказаний. Признаться, она ожидала большего сопротивления. С сильным противником и сражаться приятно, но возможно его истощила и череда воскрешений. В любом случае будет скучно оставить его без работы в самом финале. Тэруко кивнула и рванула вперёд, раскручивая кистью с Амэногодзэн. Меч слушался её беспрекословно. Она устремилась к находящимся неподалёку двоим – мужчине с пистолетом и девушке-врачу. Василиса терпеливо ждала. И иллюзионист показал себя. Разумеется, они с девочкой не стали ждать до тех пор, пока товарищи окажутся под угрозой. Именно в тот самый момент женщина направила марионетку им наперерез. И вынудила ее воспользоваться способностью. Она называла подобное «цепной реакцией». Парень с иллюзиями сбился с шага и на тысячную долю секунды стал видимым. Тэруко оскалилась и, молниеносно сориентировавшись на бегу снесла ему голову. Минус два. Пожалуй, Василиса могла признать. Она скучала по подобным вещам: адреналин струится по венам, на поле боя смерть, крики и стоны. В следующий раз не стоит отказывать себе в удовольствии и присоединиться к бою, подготовившись заранее. Спонтанность она откровенно недолюбливала и обычно заготавливала по нескольку вариантов. Вот только поле боя не любили планы и в любой момент может разрушить любую идеально спроектированную ловушку. И всё-таки в нём есть нечто завораживающее. В хаосе. Медленно пройдя по летному полю, теперь почти не стесненная ничем, она подняла чудом уцелевшую в этом месиве рацию – возможно ее спрятали в свою комнату противники – и протянула её взятому под контроль Фукузаве, наклонилась над ухом и прошептала на ухо несколько нужных фраз. – Внимание всем постам. Отменяю активацию! Отменяю… Где-то вдалеке упала ракета. Один из городов перестал существовать. Достаточно далеко, чтобы отголоски донеслись до них в виде лёгкого землетрясения. Или его им устроили Верлен с Каннети? Впрочем, до центра Токио или Йокогамы боеголовка не долетела. Ракеты выпущены, часть упадёт в воду, некоторым городам не повезёт, и они активируются прямо над ними. Имела ли она сделать это раньше? Пожалуй. Даже расколоти они пульт, ничего бы не изменилось. Однако не хотела. Раз уж пожелал её драгоценный Геничиро конца света, пусть хлебает последствия полной ложкой. Она сделала шаг в сторону, когда способность девочки попыталась ее атаковать. Марионетка выполнила свое назначение и мимолётно оказалась между на пути лезвия. Которое молниеносно распороло её надвое – кровоточащие куски тела упали на асфальт. Девочка в юкате – Кека, всегда помни имена будущих жертв – опешила, синие глаза широко распахнулись, и радужку окрасил ужас. Убивать ей приходилось и не единожды. Сейчас, тем не менее, она определенно испытывала непривычные ни с чем несравнимые эмоции. Когда ты убиваешь того, кто дал тебе нечто особенное, в душе что-то разбивается. Вроде Геничиро упоминал, что агентство предоставило ей кров и место после того, как девочка ушла из мафии. – Тяжело убегать от собственной природы, верно? – с лёгким любопытством поинтересовалась Василиса. В подобные моменты она не могла удержаться. В конце концов, искажать и перестраивать суть других она любила, сделала своей профессией, наслаждалась и воспринималась частью собственной души. Разве это нельзя назвать некой формой созидания? – Я не…хотела…– пробормотала она и огляделась. Неподалёку распластались тела ее соратников. Тэруко разрубила пополам Есано, медика. Причем раз третий. Ничего из арсенала Куникиды, парня-созидателя, её не брало. Нужен гранатомёт, и то необязательно сработает. – Ацуши-кун, я хотела ему помочь! Василиса кивнула. Если Тэруко ничего не сказала о тигре, значит и он, и вампир, который должен был охранять девочку и источник заражения на башне, мертвы. Они его упустили, вместе с контролем над ситуацией. Чёртов мальчишка успел изрядно понаставить в план палок в колёса. Видимо, планировал таким образом позволить агентству убрать Фукучи с самого начала и спокойно сбежать под шумок. Как жаль, что мечты редко сходятся с реальностью. – Его больше нет, – безмятежно отозвалась она. Губы девочки помертвели. Хотела увидеть как рушатся надежды Фукузавы при виде того как один за другими умирают его подчинённые, а вместо этого любуется отчаянием на лице его подопечной. В сущности, тоже неплохо. Что ж. Иногда мы получаем отличный результат от задуманного. Пару минут она размышляла и взвешивала, какое решения следует принять, и кивнула собственным мыслям. Где-то в аэропорту находится пара человек из агенства и недобитый бывший человек Фукучи, ей не помешает лишняя марионетка. – Чёрт возьми! Едва взгляд синих глаз остекленел, Василиса отвлеклась на возглас союзницы. Меч Тэруко ударил в пустоту. Йосано провалилась в портал. Мгновением позже туда угодил и Куникида. Гоголь благоразумно держал дистанцию и находился на порядочном расстоянии от них обеих. Однако не преминул издевательски помахать ей рукой. Василиса при виде знакомого лица не выдержала и скривилась. И махнула рукой девушке, мол оставь его. Можно зачистить позже. Двоих он далеко не утащит в любом случае. Шум битвы почти стих. Когда к ним присоединится Элиас, смерть оставшихся членов агентства будет делом практически лишённым. И даже если недобиткам и удастся уйти, они обязательно вернутся сюда, чтобы объединиться с оставшимися в живых союзниками. Ведь это – наиболее рациональный ход действий. Герои никогда не бросают своих друзей в беде. Усмехнувшись краешками губ, она кинула взгляд в сторону летного поля, от которого почти ничего не осталось: в месиве переломанных торчащих в разные стороны совершенно в неестественном виде кусков асфальта виднелась рука в характерном клетчатом костюме. Похоже, в какой-то момент боя мальчишка-детектив пытался сбежать, но неудачно. То ли когда Геничиро сражался с Фукузавой, то ли когда, позднее Верлен пытался переломить ситуацию. Так или иначе, тело парня перемололо способностью Канетти. Рука ближе, половина туловища в нескольких метрах. Отвратительное зрелище. Василиса подтвердила смерть ещё одного противника и вернулась в реальность, когда заметила приближение Тэруко. Вернувшийся во второй раз Гоголь отвесил шутливый поклон и, подхватив Есано, исчез. Второго парня он, вероятно, перекинул как можно дальше от поля боя. – С каких пор они работают сообща…? – Тэруко недоумевающе покрутила головой. Звуки боя практически стихли, всё успокоилось. Василиса снова помогла Геничиро подняться. – Я же говорила, что крысеныш тебя продаст, верно? Тэруко непонимающе распахнула глаза и вопросительно взглянула на Василису, однако никто не спешил разъяснять ей детали ситуации. – Я закончил, – Канетти приблизился сзади практически беззвучно. Девушка подпрыгнула и направила в его сторону меч. – Это свои, Амэ, – примирительно сказал Оочи. – Лис, не злись. Я хотел как лучше… – Разумеется, как в романтических сказаниях: мы с тобой против целого мира, – женщина насмешливо прищурилась. Тэруко уставилась на них недовольно. Геничиро нервно отвел взгляд, и его усы задрожали. – О чём ты вообще? Василиса насмешливо улыбалась. Впрочем, ладно. Делу – время, а потехе – час. – Нам нужно закончить и убираться отсюда. Скоро здесь будет не протолкнуться от тех государственных эсперов, которых ты обманул, – заключила она. – Потом разберёмся с другой проблемой. До Мерсо сейчас нет возможности добраться. В том, что Достоевский выживет, она практически не сомневалась. Крысы не тонут. Наверняка придумал себе какой-нибудь изощрённый план, чтобы избежать смерти. Неважно, какой. В любом случае, нужно решать проблемы по мере их поступления. Фукучи скривился и кивнул. – Попробуем добить тех, кто остались здесь, – продолжала Василиса и остановила свой взгляд на девочке. – Тэруко-кун, прошу, возьми с собой маленькую леди. По возможности побыстрее ликвидируйте оставшихся вампиров и выживших в зале аэропорта. Встречаемся у входа через десять минут. – Тю. Я тоже хочу, – расстроенно потянул Элиас. Василиса покосилась на него и сделала глубокий вдох через нос, призывая себя к спокойствию. Они партнёры. Канетти ненавидел приказы. С ним можно только договариваться и общаться на равных. – Если из ближайшего окна вылезет соратник агенства, предлагаешь мне остаться слабой и беззащитной? Мужчина смешливо фыркнул и достал из кармана очки взамен разбившихся. – Не хочу оскорбить твои чувства, прекрасная Василиса, но данное определение подходит тебе в самой наименьшей степени. Дождавшись кивка от женщины, Тэруко в компании Кеки скрылась из поля зрения. Канетти и Василиса повели Фукучи прочь, придерживая его аккуратно. Что ж. Она ставила перед собой иную цель. Впрочем, ничего страшного. Результат удовлетворительный. В висках пульсировало. Скоро начнется мигрень. Но, по крайней мере, она спасла человека, за которым пришла. – Элиас, а что насчёт Верлена? – Ах, да, милый эксперимент. Я был бы рад прихватить его, но у нас нет времени, – мужчина широко и радостно улыбнулся. – Не переживай, он больше не доставит нам проблем в ближайшее время. Василиса поджала губы. Как обычно, его ответ имел несколько трактовок. Лучше бы он окончательно разобрался с возможной угрозой со стороны сильного эспера, однако ничего не поделать – ни с Канетти, ни с его привычкой играться с противниками. Но начинать ссору не хотелось, потому она только ускорила шаг и сощурилась, вглядываясь в горизонт. Некогда здесь задерживаться. Им многое предстояло сделать.