Hogwarts Legacy (Дополнительные материалы)

Вырезанная сцена в библиотеке

Леандер возникал каждый раз, когда его никто не хотел видеть и высказывал мнение, о котором его никто не просил, так что чувства, которые испытывала к нему Марго, испытывали практически все. С небольшой разницей — в Гриффиндоре, Пуффендуе и Когтевране просто надеялись, что он исчезнет, а в Слизерине к этому добавлялось ещё и желание перед этим хорошенько поставить его на место. — Думую, Рита могла бы с лёгкостью найти его средство для укладки и подмешать туда пиявочный сок. — Положив локти на стол, Гонт изобразил руками движение, с которым вынимался сок из пиявок, получая от сестёр протяжные стоны отвращения. — И хорошенько перемешать, чтобы не осталось слизи. По довольной улыбке Себастиан понял, какую игру затеял его друг, и, конечно же, сразу включился — упускать такую возможность повеселиться было бы преступлением. — Бери выше. Можно же использовать что-то, что будет иметь чудесный аромат. Например, — ехидно усмехаясь, он наклонился к своей девушке и, глядя ей прямо в глаза, медленно произнёс, — гной бубонтюбера.

Вырезанная сцена подслушивания за Имельдой

Когда их компания договорилась следить за Амитом и Имельдой, то никто и представить себе не мог, что в итоге это приведёт к тому, что сёстрам придётся прятаться за лестницей у Большого зала, подслушивая чужую беседу. Это вышло случайно — они обе слишком задержались на занятии по магическим тварям, куда ни Оминис, ни Себстиан не ходили, так что теперь вынуждены были возвращаться в гостиные самыми последними. Все уже были там, а школа буквально опустела, ведь во время обеда объявили, что деканы факультетов ждут студентов старше четвёртого курса к четырём часам. В том, что речь пойдёт про Святочный бал, с этой секунды не сомневался никто — в Турнире Трёх Волшебников было только одно событие, на которое вход был разрешён с пятнадцати лет. Но дойти до точки назначения девушкам, похоже, было не суждено — когда они вбежажали по лестницам, у которых должны были разойтись по своим гостиным, их поджидал весьма неожиданный сюрприз. Вместо того, чтобы вместе с остальными слизеринцами слушать профессора Ронена, рассказывающего о том, как пройдёт бал, у стены стояла Имельда, недовольно сверлящая взглядом кого-то перед собой. Благо, Виктория заметила её первой, а потому успела предпринять хоть что-то до того, как одногруппница переведёт на неё и Марго, подоспевшую следом, взгляд. Так сёстры оказались тут, за лестницей, подслушивая чужие личные разговоры. — Ты решил ещё чем-то помочь? — Высокомерный голос Рейес эхом разошёлся по пустым стенам холла, удваивая раздражаение его обладательницы. — Иначе я не вижу смысла вырывать меня с собрания. Её собеседника девушки увидеть не успели — слишком спешили спрятаться. Но догадаться, кто это мог быть, оказалось несложно — с таким презрением она говорила только со студентами Когтеврана. Многие недолюбливали большинство из них за проявление трусости и отсутсвие тяги к приключениям, но ненависти не допускали. Зато её допускала Имельда — крала их вещи и закидывала на самые верхние точки замка, придумывала уничижительные клички, жаловалась преподавателям на то, чего те не делали, и многое, многое другое, что превращало их жизнь в сущий ад. — Нет. Ну, не совсем. Считай, я хотел напомнить, что зелью ещё почти три месяца настаиваться. — Амит всегда был застенчивым, из-за чего говорил много и быстро, но сейчас это переходило все границы — он буквально тараторил с такой скоростью, что было сложно уловить суть. — Если его выпить раньше, то последствия будут ужасными, и даже я не знаю какими! А если… Сидящие в укрытии девушки переглянулись, не веря своим ушам — с тех пор, как Рита получила письмо от Амины, прошло почти полтора месяца, но за это время им не удалось узнать ровным счётом ничего. А сейчас, похоже, им вдруг представилась возможность наверстать упущенное. — Амит! Ты пришёл трепаться? Он не маленький, вкурсе. — Устало фыркая, девушка словно немного успокоилась, заговорив с меньшим вызовом, хотя презрения в её тоне меньше не стало. — Из-за тебя я пропускаю информацию про Святочный бал! Если это всё, то я пошла. — Нет! В смысле… я хотел поговорить про бал. — Набираясь смелости, Такар судорожно, слишком громко вдохнул, и, нечайно издавая звук, похожий на икоту, продолжил, запинаясь буквально через каждое слово. — Ты же говор… нет, ты обещала. В смысле, это не значит, что ты мне что-то должна, просто… я думал, точнее, надеялся, что мы вместе, ты и я, ну, пойдём на бал как пара, так что я хотел… ну, в общем, может ты… Как только до Марго дошло, о чём говорит Амит, она чуть не выронила книгу, которую всё это время держала, из рук. Спасла Вика — резко оборачиваясь, чтобы увидеть реакцию сестры на происходящее, она рефлексорно подхватила учебник почти у самого кафеля, но возвращать не спешила. Амит, по глупости, доброте или, может быть, даже влюблённости, доверился самому худшему человеку из всех. — Ты шутишь? Я… Да ты… — От возмущения слизеринка несколько раз вдохнула, пытаясь найти слова, а когда заговорила снова, то её голос звучал ещё громче и выше, чем до этого. — Ты совсем уже? Я сказала «возможно»

Вырезанная сцена перед Святочным балом

— Я хочу надеть костюм отца. Это всё, что у меня от него осталось, а первый танец с моей любовью должен быть особенным. Считай, познакомлю с родителями. — Наблюдая за тем, как Вика какими-то непонятными эмоциональными жестами переговаривается с сестрой, сидящей за столом Гриффиндора, Себастиан, не особо понимающий их женский язык, горько усмехнулся, оборачиваясь к другу, который с момента объявления не проронил ни звука. — Ты меня вообще слушаешь? Оминис слушал, просто молчал, пытаясь осознать ту бурю эмоций, которую испытывал. Святочный бал. Рождественская ночь, украшенный большой зал, яркие наряды и невероятно красивые, продуманные танцы. На украшения ему было плевать, на платья, в целом, тоже, но от мысли, что Леандер или кто-либо ещё будет держать Марго за руку весь вечер, дыхание сбивалось, а на глаза сами собой наворачивались слёзы. Потому что без танцев этот вечер не имел смысла. А слепые не танцуют. — Чудесная идея, Себастиан. — Голос, мягкий и грустный, сразу даёт понять, как тяжело всё это слушать, но сейчас его друг слишком занят, чтобы это заметить. Оно и к лучшему — когда Виктория, услышав внезапное и такое публичное предложение пойти на бал вместе, вскрикнула и повисла на его шее, едва не роняя со скамьи, Себастиан сиял ярче, чем когда либо. Оминис, слушая жидкие апплодисменты однокурсников, слабо улыбался, подняв голову вверх. — Я очень рад, что ты встретил её.

Вырезанная сцена из подготовки к Святочному балу после кражи зелья

— И ты так и не позвал её? Да она же буквально растаяла перед тобой! — Тихо взыв от бессилия в пустой гостиной, Себастиан откинулся в кресле, поднимая голову к потолку. Если до этого ситуация его забавляла, то теперь начинала конкретно утомлять… Благо, свидетелей среди ночи не было, и он мог об этом сообщить. — Её уже даже Леандер пригласил! Л-е-а-н-д-е-р, Оминис! И это при том, что она в лицо уже троим сказала «нет»! В том, что этот гриффиндорец в итоге струсит, и так и продолжит втайне засматриваться на однокурсницу, были уверены все — он был не из тех, кто смело делает первый шаг. Он выжидает, подбирая момент, когда будет выглядеть наиболее выйгрышно, а таких в последнее время было не много. Поэтому, когда рыжий парень подошёл к их, слизеринскому, столу, и при всех пригласил Марго на бал, это произвело впечатление. Не сказать, что Виктория или Себастиан после этого стали меньше подшучивать над ним, или что это добавило его фигуре уважения… но и не признать, что поступил он храбро, ребята не могли. — У меня нет глаз, а не мозгов, Себастиан. — Стоя у окна, спиной облокотившись на каменную арку, Оминис крутил в пальцах палочку, не сдерживая лёгкую улыбку. — И, в отличии от тебя, я умею ими пользоваться. Приглашать девушку на бал посреди урока, когда и я, и она слишком напряжены, когда Гаррет постоянно смотрит в нашу сторону, а после его взрыва нам ещё и нужно разойтись, чтобы не вызывать подозрений… Заканчивать предложение он не стал — по многозначительному вздоху стало ясно, что Сэллоу понял его точку зрения, но, в силу слизеринской натуры, вслух с ней соглашаться не планировал. Вместо этого, судя по скрипу затёртой кожи на диване, он повернулся в его сторону, уселся ровнее и, в тон другу, так же негромко поинтересовался: — И когда же в итоге ты собираешься её пригласить? На её свадьбе, куда придёшь как подружка невесты? Впервые за столько времени эта злая шутка не вызвала у Гонта негативных эмоций. Наоборот — с его губ сорвался тихий, даже немного удовлетворённый, смех. Реакция Марго на их разговор в классе зельеварения для него стала куда более показательной, чем простое «да, пойду». После сегодняшнего успешного воровства он взвесил все «за» и все «против», и теперь, будто наконец приняв происходящее, просто ждал более-менее официальный повод поднять с девушкой эту тему. Желательно — как можно более уединённо, без десятка глаз вокруг или томительного ожидания взрыва от их странного однокурсника. Ни он, ни она не любли это мнимое «внимание», за которым всегда следовали утомительные сплетни. — И вообще, Себастиан, ты бы направил своё остроумие в нужное русло. — Делая шаг навстречу, он качнул палочкой перед собой, определяя, где находится друг, и подошёл ближе. Протягивая руку ладонью вверх. — Хватит поясничать. Тебе за две недели нужно научиться танцевать так, чтобы не опозориться… а ты пытаешься придумать, как задеть моё эго. — Всё так. Получается? — Игнорируя не слишком мужской жест, Сэллоу сам встал на ноги. В общей гостиной учится танцем он не планировал. — Пошли в скрипторий. Если Виктория выйдет и увидит меня, учащего танцы… — Она будет злится только на то, что ты учишься не с ней, уверяю тебя. — Мягко улыбаясь, Оминис двинулся в сторону выхода. — Но ты, как дурак, ничего менять не будешь, так что — пошли.

Вырезанная сцена с Оминисом и Шарлоттой

Оминис был «не здесь». Следуя за Шарлоттой по тёмным коридорам, ведущим вниз, к гостиной Пуффендуя, он совершенно не думал не о ней или её безопасности. В основном, если мысли утекали куда-то в сторону лёгкого аромата цветов и чего-то ненавязчиво-фруктового, звонокого смеха и нежных рук, которыми Марго сжимала его пальцы перед тем, как они разошлись. А ещё там, куда закрались опасения, что из-за их выходки Святочный бал могли отменить. Медленно качая головой, он негромко вздохнул и ровно в тот момент, когда понял, что, похоже, потерял чемпионку, вдруг упёрся грудью в чью-ту ладонь, напряжённую и сильную. — Что ты делаешь? — Голос Шарлотты Баркли узнавался сразу — высокий, но сильный. Если бы не её безграничная доброта, она точно попала бы в Гриффиндор. — Я не хочу обвинять тебя ни в чём, но ты идешь со мной от Большого зала. И здесь, кроме нас, никого. Она была на седьмом курсе и, честно говоря, больше всех в школе заслуживала, чтобы кубок назвал её имя. Весёлая, всегда готовая бескорыстно помочь, и совершенно не имеющая комплексов. Самое настоящее лицо школы, отражающее в себе все самые лучшие черты факультетов.

Вырезанная сцена Виктории с Дмитрием

Искать Дмитрия не пришлось — он нашёл Викторию сам. С соблазнительной улыбкой и гордостью на лице окликнул в холле, когда она бежала в сторону выхода из школы. Но в этот раз, вместо привычной скованной улыбки и отговорок, девушка оказалась сговорчивее. — Интересно вышло. Ты теперь с Имельдой. — Деланно усмехаясь, слизеринка игриво закатила глаза, качая головой. С тех пор, как она стеснялась лишний раз поднять голову, прошло много времени, так что теперь даже искусный флирт давался ей легко. Спасибо Себастиану и дуэльному клубу, изменившим всё. — Как я понимаю, тебе просто нравятся зелёные мантии. Спускаясь вниз вместе с высоким темноволосым парнем, она весело рассмеялась, слушая, как этот звук расходится по практически пустым каридорам. И хотя по её лицу было сложно понять, о чём она думает, на самом деле девушка судорожно пыталась просчитать, в каком кармане лежит заветный пузырёк. И, самое главное, как незаметно его забрать. — Я люблю самое лучшее.

Вырезанная сцена Марго и Амита

Не считая самого начала, всё шло не так. Вернее, почти всё, но и этого было достаточно, чтобы бить тревогу. Взбегая по лестнице вверх, едва переводя дыхание, Марго судорожно считала минуты. Сколько она искала Амита, которого не оказалось вместе со всеми? Десять минут? Двадцать? По сбитому дыханию и едва поднимающимся ногам ей казалось, что пятьдесят. А значит, в любой момент старосты могли начать собирать студентов и вести к трибунам. О том, что в это же время Себастиан почти силой удерживал Имельду, рвущуюся в Большой зал, что Оминис шёл за Шарлоттой, забывшей в гостиной Пуффендуя «безделушку на удачу», и о том, что Виктория нервно, притворно улыбалась рядом с Дмитрием, предложившим ей остаться у реки ещё ненадолго, она не знала. Перед ней была лестница в небо. Амит любил проводить время на башне астрономии: увлечённый всем и сразу, он часто рассматривал звёзды. Но подумать, что он решит смотреть за турниром через свой телескоп, было настоящим абсурдом, хоть и очень в стиле самого Амита. Переступая постеднюю ступеньку, отделяющую Марго от люка наверх, она сделала глубокий вдох, пытаясь вспомнить, как разговаривает и ведёт себя заносчивая слизеринка, которую ей нужно было изображать. И, словно убеждаясь в том, что помнит достаточно, сделала последний шаг наверх. — Амит! — Голос, совершенно незнакомо звучащий не со стороны, а как свой, вызвал лёгкое замешательство, но Марго не подала виду. Ухмылка, так легко растянувшая лицо, и подбородок, будто бы привычно поднятый вверх — сама Имельда не заметила бы подвох. — Почему я тебя везде должна искать? Амит действительно сидел здесь, привалившись спиной к одной из колонн, но телескопа рядом с ним не было. И выглядел он совсем не как тот человек, который собирался удобно наблюдать за турниром. Скорее, как несчастный влюблённый, чьими чувствами воспользовались «ради дела», а потом оставили вот так, с разбитым сердцем. — Имельда? — Замечая девушку, когтевранец поднялся на ноги и, даже не пытаясь пригладить измятую мантию, счастливо заулыбался, ступая девушке настречу. — Я так рад тебя видеть! Держать лицо стало сложнее. Амит вызывал смешанные чувства, что-то между жалостью и раздражением. Его манера говорить без остановки на все темы, включая те, в которых не тробовался комментарий, утомляла даже учителей. Точно так же, как отсутствие у него друзей или компании вызывало лёгкую печаль и сопережавание. Плохим он не был, просто Хогвартс нечасто становился домом для фанатичных одиночек, преследующих исключительно акадимические достижения. — Зелье не сработало. — Упираясь одной рукой в бок, Марго сощурилась и, смерив парня недовольным взглядом, махнула рукой, призывая обратить на себя внимание. — Ты слышал? Ты что-то напутал. Врать ради дела Марго умела: в детстве сестра часто подначивала её не говорить что-то маме или наоборот, приукрасить ситуацию, чтобы их похвалили. Но ещё ни разу она не лгала за кого-то, чувствуя весь груз последствий и ответственности, лежащий на ней. Каждое слово, которое она произносила, было для Амита словом девушки, в которую он влюблён, и ради которой шёл против правил. И каждая ошибка, каждый неправильный вопрос вёл не только к краху всего плана, но и к разбитому сердцу, к которому она не имела права прикасаться. — Но я всё сделал верно! Ни одно не могло… — Глядя себе под ноги, Амит пробормотал что-то ещё, и только после этого снова поднял глаза на собеседницу. — Как ты поняла, что зелье… не работает? У них эффект может проявится не сразу… Побледнев, Марго поджала губы, пытаясь скрыть замешательство. Зелий было несколько. И узнать о них хоть что-то она могла исключительно сейчас, у Амита. Только говорил он с ней полностью уверенный, что она тоже знает, о чём идёт речь. — О, Мерлин… я, возможно, недостаточно хорошо размельчил глаза жуков… — Заламывая руки, Такар, не дождавшись ответа, начал ходить туда-обратно перед девушкой, бормоча что-то себе под нос. — Я разливал их из одного котла, и либо теперь всех стошнит, либо всё сработает как нужно… Взгляд затуманился. Держась пальцами за палочку, спрятанную в чужой слизеринской мантии, Рита судорожно собирала факты, ощущая, как земля уходит из-под ног. Всё, что они предполагали, рушалось с каждым нервным словом, вылетающим изо рта когтевранца. Всё, что они предполагали, не вязалось между собой. — А как «нужно»? — Цепляясь за единственную лазейку, она едва удерживала себя в руках. Время на её наручных часах показывало, что у них оставалось около семи минут. — Может, я не того жду? — Ты просила что-то «ненавязчивое». Я сделал… икотное зелье. — Замирая, поднимая взгляд на слизеринку перед собой, он сокрущённо вздохнул, стараясь скрыть смущение и стыд за свою ошибку. — И, боюсь, сделал не совсем верно… — И что? — Глядя ему в глаза, студентка достала палочку и направила её в сторону собеседника, даже не задумываясь, как это выглядит со стороны. — Ну! — Скорее всего их стошнит! — Взмахивая руками, Амит уставился на волшебное оружие, смотрящее на него, и сделал шаг назад. — Пару… десятков раз. Причинять ему вред она не собиралась. Молча взмахивая палочкой, немым заклинанием вызывая метлу, бросилась к балкону. К единственному способу быстро спуститься и предупредить остальных. — Забудь, что я просила и обещала. Я не смогу пойти с тобой на бал. — Оборачиваясь, она с жалостью взглянула на растерянного парня. Лезть в чужую жизнь она не имела права, но Такар заслуживал услышать эти слова. Потому что после того, как они предотвратят план Имельды, та, скорее всего, никогда больше не посмотрит не него. — Ты ещё найдёшь того, кто будет тебя ценить. А мы с тобой… не смотримся. Налету запрыгивая на метлу, она зажала руками деревянную ручку и, не оборачиваясь, направила её вниз. К паре студентов на берегу озера, один из которых, похоже был в серьёзной опасности.

Вырезанная сцена после спасения турнира

— Чем вы думали? — Профессор Уизли едва держала себя в руках, глядя на подростков, до ужаса довольных собой. — Вы подвергли опасности и себя, и чемпионов! А если бы вы ошиблись, и чемпионы Дурмстранга и Шармбатона попали на состязание под действием зелий? Они могли погибнуть! Пыль в кабинете трансфигурации, поднимаемая жестикуляцией профессора, витала в воздухе, играя в солнечных лучах. Вся атмосфера вокруг, полная триумфа после второго испытания и новой победы Шарлотты располагала к веселью… и как бы четыре студента ни старались, никак не могли перестать улыбаться. Они справились. Спасли турнир Трёх Волшебников, несмотря на то, что сильно ошиблись и едва не испортили всё идеей о феликс фелицес. Конечно, стоящая перед женщиной ученица гриффиндора переживала, и даже немного сожалела о своём поступке, но только в глубине души. На деле сейчас она улыбалась вместе со всеми, почти интуитивно сжимая руку сестры своей. А вот у таких же весёлых, как и она, слизеринцев, слова профессора не вызвали абсолютно никакого сожаления или осознания: Себастиан, плохо сдерживая ухмылку, под конец монолога профессора даже бесстыже повернулся к стоящей рядом Виктории, бросив тихое «ну справились же». За что немедленно получил сложенным в трубочку Ежедневным Пророком по макушке. — Мерлин, и чего я ждала от вашей «парочки»? Одинаково безрассудные и самоуверенные. — Оглядывая двух до ужаса довольных собой студентов, профессор покачала головой и снова шуточно пригрозила им газетой. — Это не комплимент, молодые люди. — А по-моему, он. — Игриво уклоняясь от нового замаха, Сэллоу всё же выпрямился и учтиво постарался придать лицу хотя бы немного серьёзности. — Простите, профессор. Это просто шутки. — Ну конечно! Только вот шутки безобиды, в отличии от того, что вы натворили. Назвать вам, сколько правил вы нарушили своими «шутками»? — Обводя глазами всю четвёрку, заместитель директора вытянула свободную руку, принимаясь загибать пальцы. — Украли из комнаты студентки слизерина форму, а из кабинета преподавателя — оборотное зелье, воспользовавшись тем, что мой племянник… в очередной раз устроил бардак. Приняли облик другой ученицы, чтобы ввести в заблуждение студента и выведать у него информацию… — Поднимая взгляд на Марго, смущённо краснеющую, профессор и сама не удержалась от улыбки, вспоминая фееричный финал этой истории. — И влетели на метле в Большой зал, применив «акцио» к флакону с жидкой конфетой, которую Мишель получил от одной из поклонниц. После последних слов удерживать серьёзный тон стало бессмысленно: наблюдая за тем, как ребята весело смеются над своей оплошностью, обнимая рыжую девушку из гриффиндора за плечи, профессор Уизли и сама негромко рассмеялась, качая головой. То, что Мишель выкинул зелье от Имельды в первую же мусорку, оказалось неожиданным поворотом событий. Но искренее недоумение, появившееся момент прочтения этикетки на лице Марго, и тщетные попытки чемпиона выдернуть у неё из рук свой подарок, веселили куда больше. Настолько, что сейчас это было пойти неуместно. — Что ж… давайте, всё же, перейдём к худшей части произошедшего. Девушки, я написала вашей матери, подробно рассказав, что вы сделали. Конечно, я указала на причины… и весьма подробно. Но тем не менее. — Снова придавая лицу строгости, профессор Уизли дождалась, пока сёстры осознают сказанное, и тут же обернулась на Себастиана, бледнеющего на глазах. — Мистер Сэллоу… вашему дяде я писать не стала. Письмо было отправлено на имя Анны Сэллоу. Если она захочет, то сама расскажет ему о том, что произошло. Что же касается вас, мистер Гонт… Оминис, до этого ещё удерживающий маску самоуверенности, нахмурился, тщетно пытаясь сдержать страх, отразившийся даже в самых мелких чертах. И пускай мутные глаза всё так же ничего не выражали, точёные скулы стали в несколько раз виднее из-за сжатых до боли зубов. Ничего хуже, чем гнев его семьи, невозможно было представить. Не знающие любви или сочувствия, они могли уничтожить за любую оплошность, особенно если та касалась фамилии и чести. — Ну… — Прекрасно зная о том, что происходит в жизни мальчика, женщина, наконец, окончательно перестала делать вид, что разгневана. Расслабив плечи, она вздохнула и мягко, почти ласково произнесла, — Что ж, вы хотя бы социализируетесь. — А вот это точно не комплимент. — Оглядываясь на друга, Себастиан снова рассмеялся, подмигивая подругам, и пока те возмущались и шуточно «успокаивали» Оминиса, Сэллоу обернулся на профессора, уже занявшую руки разбором и без того аккуратно сложенных бумаг. Его ухмылка, вечно ехидная и самодовольная, сейчас, впервые по отношение к кому-то из администрации школы, выражала только безграничное уважение. И не только к женщине, нашедшей способ не испортить им праздник, но и к её племяннику, с такой самоотдачей принявшему участие во всём этом переполохе, и при том сразу взявшему исключительно на себя ответственность за устроенное шоу во время урока зельевариения.