Вселенная 3. Hogwarts Legacy

— Почему студенты других школ просто сидят на тех уроках, на которых хотят, а мы вынуждены ходить на всё, да ещё и делать домашние задания? — Захлопывая книгу, Себастиан откинулся на стуле, складывая руки на груди. — Это не справедливо! Он возмущался уже второй месяц. С тех пор, как ученики Дурмстранга и Шармбатона обосновались в школе, чемпионы были выбраны, а первая эйфория прошла, ему не давал покоя тот факт, что приехавшим в качестве «группы поддержки» студентам давали столько свободы — они гуляли по территории, посещали только интересные предметы, а в свободное время готовились к выпускным экзаменам, в то время как ученики принимающей школы занимались как обычно. — Хватит ныть, Себастиан. — Оминис, сидящий напротив, устало провёл рукой по тетради, на которой писал. Хотя, в его случае, скорее, которую протыкал — из-за слепоты он использовал шрифт Брайля, а вместо привычного пера обходился острой палочкой. — Может, ты просто ревнуешь? Дмитрий же чуть не увёл у тебя подружку. Или лучше сказать «уводит»? С довольным видом получая пинок в колено, слизеринец усмехнулся и, как ни в чём не бывало, продолжил работать дальше. История про «уводит», конечно, была преувеличена, но Дмитрий — чемпион Дурмстранга — действительно проявлял к девушке Себастиана слишком много внимания. Ловил в коридорах, подсаживался во время обедов, вставал в пару на занятиях, чему преподаватели потакали… в общем, старательно выводил из себя, всеми силами пытаясь добиться ответного внимания. — Я хотя бы с ней встречаюсь. — Развалившись на стуле огрызнулся парень. — А ты всё никак не наберёшься смелости, чтобы назначить Рите свидание, хотя она явно была бы не против. — Перестань. — Не переставая что-то записывать, Оминис устало вздохнул, в очередной раз не воспринимая сказанное всерьёз. — Откуда ты вообще можешь знать? — Серьёзно? Откуда? — Перегибаясь через стол, разделяющий их, Себастиан начал говорить твёрже и тише, не собираясь подставлять друга громкими разговорами. — Потому что вижу, как она на тебя смотрит. Как реагирует, когда ты с ней разговариваешь, как… — Хватит. Это был риторический вопрос. — Убирая от себя почти законченное эссе, парень нахмурился и покачал головой, опуская мутные глаза в стол. — Не надо. Он был полностью слепым с рождения. Зрение ему заменял слух и собственные руки, а с появлением личной палочки, в 11 лет, эта функция частично перешла на неё — та стала работать как радар, благодаря которому можно было хотя бы не ковылять с вытянутыми вперёд руками. Но он всё ещё оставался слепым. А значит ему было не дано оценить чужую красоту в том понимании, в котором привыкло общество, у него никогда не получилось бы сесть на метлу или самостоятельно, без помощи, выбрать хоть что-то в большинстве магазинов. Он был обузой, причём вечной, без вероятности, что это когда-нибудь изменится. Но самое ужасное, что он оставался Гонтом. Прямым потомком Салазара Слизерина. И его потенциальные дети не только имели риск родиться с дымчатыми глазами, лишёнными способности воспринимать информацию, но и с генами жестокого, алчного и самовлюблённого волшебника, ставящего чистоту крови выше человеческих жизней. Себастиан не видел в этом проблемы — говорил, что быть плохим это выбор, а не предрасположенность. Оминис же, выросший со старшими братьями, изучившими непростительные заклятья раньше, чем научились считать, знал, что фамильная дурная слава их семьи не была выдумкой. Поэтому он не хотел говорить Марго о своих чувствах. Она не заслужила унижений и косых взглядов однокурсников, которые и так поглядывали на неё с опаской за одну лишь дружбу с ним. А он не заслужил потерять её лишь потому, что ошибся, и испортил даже то хорошее, что между ними было. Молчать было проще для всех. — Я понимаю твою реакцию, Оминис. — Сбавляя пыл, Себастиан снова отодвинулся назад, садясь ровнее, и даже снова раскрыл учебник, пытаясь разрядить обстановку. — Но если она позволяет себе проявлять в твою сторону знаки внимания, то давно взвестила все «за» и «против». Диалог прервал стук каблуков и звонкий женский смех — те, о ком они говорили, бегом спускались со второго этажа библиотеки по ступенькам винтовой лестницы, нарушая вечернюю тишину. У его девушки в руках было письмо, которое, видимо, успела принести Нира — сова её сестры — в то время как сама сестра мчалась следом, отставая буквально на шаг. — Просто не теряй время. Она красивая — к Святочному балу от желающих отбоя не будет. — Зная, что сегодня эту тему поднять больше не получится, он снова снизил голос, ставя точку, и тут же перевёл глаза на источник шума, возвращая лицу привычную беззаботность. — Эй, что там у вас? — Себастиан, усмири её! — Спотыкаясь об мантию, Марго проскользила несколько ступеней вниз, рассерженно выругалась и тут же вскочила на ноги, не сдаваясь. — Она забрала мою почту! Виктория в ответ звонко рассмеялась и, перепрыгнув последний пролёт, бросилась в сторону рабочих столов, к двум парням, на лицах которых растянулись улыбки. Девушки всегда себя так вели. Эмоциональные, весёлые, открытые, с абсолютно отсутствующими тормозами и вечными шуточными драками между собой — наблюдать за этим было приятной отдушиной для двух мальчишек, выросших в строгих семьях. Вот только подружилась их четвёрка не сразу — первые пару лет Вика сильно смущалась находиться с остальными слизеринцами, а потому почти всё время проводила с кем угодно, только не с ними, стараясь снизить контакт до минимума. В этом ей успешно помогала младшая сестра, поступившая на год раньше остальных из-за одарённости к магии, и попавшая ровно на противоположный факультет — в Гриффиндор. Вместе они учились, занимались, тренировались и даже обедали, вопреки правилам. Всё изменилось только на пятом курсе, когда профессор Гекат поставила Викторию против Себастиана на учебной дуэли, а она победила, хотя до этого никому ни разу не удавалось даже приблизиться к его результату. На удивление, он не обиделся и не разозлился, наоборот — позвал в дуэльный клуб, где девушка одержала победу ещё над десятком соперников, забрав себе негласный титул лучшей колдуньи школы и, совершенно случайно, ещё и сердце того, кто привёл её сюда. В том же году Рита прошла отбор в команду по квиддичу, получила роль ловца, помогла Гриффиндору выиграть кубок, стала местной звездой… и врагом всему факультету сестры, студенты которого искренне возненавидели смелую, талантливую девушку, впервые за несколько лет отобравшую у них кубок школы. Оминис тогда постоянно отпускал в её сторону уничижительные комментарии, в надежде скрыть за ними симпатию, пока однажды Марго не помогла ему разобраться с мальчишками-первокурсниками, отобравшими у него палочку ради забавы. С тех пор ничего плохого в её сторону он никогда не произносил. — Убери руку, я притяну его! — Вынимая палочку, Себастиан, уже включившийся в игру «не дай Рите письмо», приготовился колдовать, но его опередили. И на этот раз у их компании не было шансов вывернуться из этой ситуации. — Аресто моментум! — Мадам Пергамм, строгая библиотекарь, взмахом палочки остановила обеих сестёр, заставив замереть в воздухе, прямо на бегу. — Юные леди! Вы хотя бы помните где находитесь? Это общественное место, здесь люди учатся, а не ведут себя как дикари! За развернувшийся сценой никто посторонний не наблюдал — в вечернее время библиотека почти всегда пустовала. В основном, студенты проводили время в факультетских гостиных, занимаясь более уединённо и без постоянных укоров в неподобающем поведении, но, поскольку в их случае так поступить было невозможно, приходилось выбирать нейтральную территорию. — Уму непостижимо! Взрослые же люди! — Продолжая возмущаться, женщина сняла заклинание и, уперев руки в бока, оглядела смущённых учениц, мгновенно свалившихся на пол — поза, в которой они задержались, оказалась слишком неудобной, чтобы в неё вернуться. — Виктория, то, что вы учитесь на Слизерине, не даёт вам право вести себя так, как вам нравится! А вы, мисс Старк, меня очень расстроили. Такая старательная девочка, отличница, ловец команды Гриффиндора! А связалась с… Себастиан, словно специально, именно в этот момент не сдержал смешок, и тут же попытался замаскировать веселье за максимально наигранным кашлем, чем окончательно испортил настроение пожилой библиотекарши. Взгляд её суженных от злости глаз он почувствовал достаточно, чтобы отвернуться в сторону, продолжая давиться смехом в кулак. — Мистер Сэллоу — не лучшая компания. И это я вам троим говорю! Хулиган, проказник и нарушитель правил. — Замечая, что на лице у Виктории, сидящей на полу, от каждого нового слова расплывалась ехидная, до ужаса довольная, улыбка, она покачала головой. — Нечего тут веселиться! Ещё несколько минут женщина продолжала отчитывать их четвёрку, в итоге пройдясь по всем, кроме Оминиса, который всегда был максимально вежлив и мил с профессорами, а потому никогда не попадал под их гнев. В конце, когда силы ругаться иссякли, она махнула рукой и, в сотый раз попросив не шуметь, удалилась к своему столу. — Слышал? Мы с тобой больше не общаемся. — Поднимаясь на ноги, Вика смерила Себастиана ехидным взглядом, на который он тут же ответил, прижав руку к груди и состроив обиженное выражение лица. — Ты правила нарушаешь. Пока сестра отвлеклась, Рита выждала момент и дёрнулась вперёд, вырывая то самое письмо, с которого всё началось, прямо у неё из-под носа, получая за это пинок и возмущённые восклицания о собственной наглости. В руках оказался небольшой конверт, судя по школьной бумаге написанный кем-то из учеников, но кем именно было не ясно, ведь на обратной стороне подпись отсутствовала. Покрутив предмет в руках ещё немного, она наконец уселась за стол, неосознанно выбирая место рядом с Оминисом. — Спорим, это Пруэтт. — Вика садиться не стала, а залезла на стул рядом с Себастианом и, подогнув колени под себя, вытянулась вперёд, через стол, чтобы достать до сидящей напротив Марго. — Я просто уверена, что он позовёт тебя на Святочный бал. Леандер Пруэтт тоже был гриффиндорцем, так что ловил однокурсницу каждый раз, когда она оказывалась в гостиной. В любви не признавался, но и прохода не давал — лез с советами, предлагал помочь с травологией, объяснял, почему не нужно общаться со студентами слизерина… в общем, бесил так, что уже хотелось переехать жить в женский туалет или куда-нибудь, куда он точно не сможет попасть. — Когда Оминис уже превратит его в воск для свечей? — Закидывая ногу на ногу, Себастиан кинул взгляд на друга, слегка смущённого тем, как близко к нему подсела та, в кого он был так искренне влюблён, и вдруг усмехнулся, указывая рукой на уложенные блондинистые волосы. — А я знаю, с кого этот рыжий индюк скопировал причёску! Слизеринцы тут же занялись обсуждениями, как можно испортить приставучему парню жизнь, пока Марго всё же вернула внимание к конверту, всё это время лежащему перед ней. Внутри, предсказуемо, лежало письмо, по почерку на котором сразу же стало очевидно, кто именно его написал — в школе никто не умел выводить слова также красиво и аккуратно, как Амина. С Аминой, ученицей Когтеврана, они близко дружили те самые четыре года, когда почти ни с кем больше не общались — это было чудесное, беззаботное время, полное хороших воспоминаний. Потом, на пятом курсе, объявили о СОВ, и та почти всё своё время стала проводить за домашней работой и подготовкой, надеясь сдать лучше всех в школе. Но даже после того, как ей это удалось, она не остановилась, и сейчас, на шестом курсе, уже вовсю готовилась к сдаче выпускных экзаменов из седьмого, едва находя время и силы даже на еду. Сюда же наложилась новая компания у сестёр и их внезапная популярность, так что, общение постепенно начало угасать. Но тёплые чувства друг к другу у всех троих остались, и получать от Амины письма, когда подойти и сказать куда быстрее и проще, было странно — неужели она действительно так боялась, что что-то затевается, что даже отправила сову вместо того, чтобы самой озвучить свои опасения? — Амит? Серьёзно? — Скептически глядя на девушку, зачитавшую текст вслух, Себастиан скрестил руки на груди и оглядел присутствующих, ища одобрения. — Звучит как бред — он даже руку поднимает по правилам, куда ему лезть в Турнир Трёх Волшебников? Виктория на это промолчала, повторяя в голове прочитанные вслух строки. И правда, звучало как чушь, но имя Имельды, самовлюблённой слизеринки, с которой у них вечно был конфликт, заставляло всё же обратить внимание на написанное. Что общего могло быть у неё и у парня, которого практически никто в школе не замечал? — Погодите. — Привлекая к себе внимание, Марго засмеялась и, стыдливо покраснев, закрыла лицо руками. — Кто вообще такой Амит? Пока тишину библиотеки снова нарушил весёлый смех, вызванный неумением Риты запоминать имена, Оминис мягко улыбнулся и, очень сдержанно, погладил её по плечу, будто успокаивая. Обычно он старался не касаться людей без надобности — физический контакт при отсутствии зрения воспринимался острее, чем любой другой. Но к ней у него было какое-то особое чувство, которое он не мог передать и осмыслить. Тёплое и очень нежное. Марго о прикосновениях была того же мнения — близость раздражала, приносила дискомфорт и заставляла выворачиваться в сторону, лишь бы уйти от неприятного чувства. Но с ним всё было как-то… по-другому. И в этот раз она особенно отчётливо это почувствовала. То, как легко Оминис провёл пальцами по белой рубашке на ней, как слегка задержался там, где ткань плотнее всего прилегала к коже… Любое его касание вызывало внутри удивительно непохожее ни на что чувство, которое часто описывали как бабочек в животе. На деле это скорее напоминало тлеющие угли чуть пониже груди — внутри всё медленно плавилось, а жар распространялся по всему телу и превращался в яркий румянец на щеках. Настолько яркий, что когда она отняла ладони от лица, Себастиан и Виктория, сидящие напротив, одновременно расплылись в таких милых, понимающих улыбках, что у Риты появилось желание убить их прямо здесь и сейчас. — Если Имельда действительно имеет хоть что-то общее с Амитом, то это легко выяснить. — Садясь ровнее, Оминис, не видевший того, что происходило, но отчётливо уловивший смену настроения в комнате, прокашлялся и смущённо убрал руки, скрещивая их в замок на столе. — Если я правильно помню, у них пересекается только три предмета — зелья, заклинания и трансфигурация. Значит, не вызывая подозрений они могут поговорить только на одном из них. — Мы с Себастианом ходим на всё, кроме зельеварения. А вот на зельях вы, получается, остаётесь с Ритой вдвоём. Парень, сидящий рядом с Викой, на последних словах уткнулся лбом ей в плечо, чтобы не рассмеяться от такого очевидного намёка, пока его девушка, закусив костяшку указательного пальца, удерживала голос нормальным, не позволяя себе выдать улыбку. — Отлично. — Всё ещё не зная, что Марго буквально пылала от смущения, находясь в десяти сантиметрах от него, а его лучшие друзья хихикали, пыталясь их свести, Оминис поднялся на ноги, собирая бумаги со стола. — Будем работать парами.

***

— Значит, Амит, наш непризнанный гений, сварил какое-то «сложное зелье» для Имельды… — Сидя за накрытым к ужину общим столом, Себастиан нахмурился, пытаясь снова воспроизвести в голове диалог, услышанный от сестёр уже, по меньшей мере, десяток раз. — В обмен на то, что та пойдёт с ним на бал? Мерлин, он же безнадёжен! «Работать парами», да и в принципе вести расследование, оказалось сложнее, чем представлялось изначально. Жизнь мало была похожа на волшебные романы — люди не беседовали друг с другом посреди уроков, обсуждая злодейские планы, а если и беседовали, то из-за гула голосов их невозможно было услышать. Полтора месяца так и прошли: в тщетных попытках что-то подслушать, пустых домыслах и разборе бесполезных, чаще всего совершенно неправдоподобных, слухов. Всё изменилось в тот день, когда во время обеда деканы факультетов объявили, что вечером, после занятий, ждут студентов старших курсов в гостиных. В том, что речь пойдёт про Святочный бал, с этой секунды не сомневался никто — в Турнире Трёх Волшебников было одно событие, на которое вход разрешался только ученикам, достигшим четырнадцати лет. Конечно, к назначенному времени все подходящие по возрасту студенты уже были у себя, восторженные и воодушевлённые. Все, кроме задержавшихся на уроке по магическим тварям сестёр и, как оказалось, двух заговорщиков, беседующих в пустом холле у движущихся лестниц. — А если учесть, что все в школе знают, что она пойдёт на бал с Дмитрием, становится совсем грустно. — Марго, привычно пересевшая из-за своего стола к друзьям, отодвинула на край тарелки кусочек тыквы и тихо вздохнула, качая головой. — Мне его жаль. Вилка в её руках, взятая около десяти минут назад, так и оставалась пустой — занятая размышлениями о новых слухах, она никак не могла заставить себя поужинать. Да и время для общей беседы оказалось уж слишком подходящим: общий зал почти опустел, старосты разошлись, провожая до комнат первокурсников, а все допущенные до бала не засиживались, чтобы успеть посплетничать и обсудить возможные наряды. А значит вероятность, что лишние уши застанут этот диалог, сводилась к нулю. — Да ну? Пойдешь с ним на бал? — Нагло стаскивая с тарелки сестры самое вкусное — щепетильно отложенные в сторону криветки из салата — Виктория, сидящая рядом, ехидно усмехнулась, сразу же отправляя их в рот. — Раз тебе его так жалко, побудь ему парой. — Или Леадеру. — Тут же оживляясь, Себастиан сел ровнее и, игриво вскидывая брови, обернулся на Оминиса, всё это время молчаливо занятого едой. — А то он вчера даже решил сообщить нам, что мы для тебя плохая компания. — Может быть, поговорим о действительно важных вещах? — Свободной рукой отпихивая друга, сверлящего его взглядом, Гонт покачал головой, с тяжёлым вздохом отодвигая от себя остатки еды. — Зачем Имельда вообще это задумала? — Я ждал этого вопроса. Девушки, смотрите… а ты — слушай. — Облокачиваясь на стол, игнорируя ещё один толчок в плечо от своего слепого друга, слизеринец вытянул руку, раскрывая пальцы перед сёстрами, сидящими напротив. — Первое — Шарлотта Баркли, наша чемпионка, из Пуффендуя, а Имельда ненавидит этот факультет. Второе — Дмитрий, её новоиспечённый парень, проиграл Шарлотте в первом задании. — Загибая пальцы, он внимательно смотрел на лица перед собой, надеясь уловить момент осознания. — Если Имельда поможет ему победить, то не даст Пуффендую повода для гордости и станет не просто подружкой парня из Дурмстранга, а девушкой чемпиона турнира. Сказанное повисло в воздухе. Это могло быть правдой — Рейес всегда гналась за славой, первыми местами и признанием. — Значит, нам осталось узнать, какое зелье сварил Амит, когда Имельда собирается его применить и на ком и, главное, помешать ей это сделать. — Задумчиво сведя брови к переносице, Оминис тоже наклонился над столом, скрещивая руки в замок. — Есть идеи, как это сделать? До второго испытания оставалась несколько дней, а это означало, что времени на долгие раздумья у них нет. И хотя победа или проигрыш ничего не гарантировали — оставалось третье, финальное задание — нельзя было допустить жульничества со стороны Рейес. В конце концов, предсказать, к чему приведёт её вмешательство было невозможно, а случаи, когда чемпионы выбывали из-за травм, в истории турнира были. — Да. — Подавая голос, Марго поджала губы, поднимая глаза на друзей. — Только это слишком секретный разговор.

***

— Напомни, почему именно он должен нам помогать? — Стоя рядом с подругой в красной мантии, Себастиан скептически разглядывал сидящего за столом гриффиндора Гаррета Уизли, кудрявого, странного парня, старательно смешивающего в тарелке с супом всё жидкое, что было в ближайшей к нему доступности. — Мы вроде собираемся обокрасть профессора Шарпа, а не убить его. Ночь выдалась тяжёлой: собрав всех в скриптории, Марго поделилась мыслями насчёт возможных действий против Имельды, чем вызвала настоящий мозговой штурм. Каждый смог предложить что-то своё или улучшить чужое, так что в итоге сегодня у них уже был полноценный план, реализовывать который было принято сразу, без отлагательств. — Потому что он регулярно срывает уроки. — Закатывая глаза, девушка качнула головой и, взмахивая рыжими волосами, направилась к столу своего факультета. — Никто даже не заподозрит ничего! Троица слизеринцев, поспешивших следом, кивнули практически синхронно. Вопрос был риторическим: Гаррет действительно лучше всех подходил для их затеи, главной особенностью которой было нарушение сразу десятка школьных правил. Половину времени тот этим и промышлял — взрывал разные предметы на занятиях, «заимствовал» у одноклассников ингредиенты для зелий и всячески игнорировал любые замечания в свой адрес, продолжая заниматься «любимым делом». Если кто и мог отвлечь внимание преподавателя, не создав при этом подозрений, то только он. — Так, Вик, давай. — Притормаживая на середине, Рита вздохнула и, подталкивая сестру рукой, поменялась с ней местами. — Из нас из всех только у тебя талант заводить друзей через секунду после знакомства. Заручиться его поддержкой было первым этапом плана, который должен был уложиться в те два дня, которые у них оставались до второго задания. Сложность была только в одном: никому, кроме их компании, нельзя было знать больше, чем нужно. Обгоняя друзей, Виктория игриво цокнула языком и тут же обворажительно улыбнулась, подбегая к чужому столу. — Доброе утро, Гаррет! — Сейчас не утро, но доброе! — Замечая приближающихся к нему ребят, он встрепенулся и, привычно сияя от радости, резко сел ровнее, едва не опрокидывая серо-коричневое варево в тарелке на себя. — И так, чем могу помочь? Друзей у него практически не было: мало кто выдерживал его легкомысленные выходки, да и многие боялись, что родственные связи с профессором Уизли, деканом Гриффиндора, могут превратиться в неприятности из-за слишком пристального внимания со стороны администрации школы. Так что, если к нему и подходили, то только за помощью. Всегда и все. Благо, его это совершенно не беспокоило — он прекрасно умел занимать себя сам, не строя иллюзий. — Бросьте, я видел, как вы стояли у дверей и обсуждали меня последние пятнадцать минут. — Оглядывая собравшихся, в особенности — слизеринцев, ярко выделяющихся среди его однокурсников, он махнул рукой, указывая на эмблемы со змеёй, пришитые к зелёным мантиям. — Ничего не имею против, но вы трое точно не стали бы подходить ко мне просто поздороваться. — Ты прав, Гаррет. — Протягивая руку, Оминис дружелюбно усмехнулся, склоняя голову набок. Смотреть на собеседника он не мог, поэтому всегда старался показать заинтересованность жестами. — Нам нужна твоя помощь. — Верно. Никто не сможет лучше тебя придумать, как заставить профессора Шарпа потерять бдительность. — Видя, как лицо Гаррета медленно вытягивается от удивления, Виктория заговорчески улыбнулась, перегибаясь через стол. — Сможешь устроить что-нибудь в своём стиле? Это была её стратегия: говорить честно, прямо, но без особых подробностей. Привравляя просьбу лёгкой лестью, чтобы было сложнее отказать, и доброй, искренней улыбкой, как нельзя лучше располагающей к себе. Секрет был в том, что ни в одном из этих действий не было фальши. Поэтому это работало. Поэтому, после недолгих раздумий, Гаррет медленно опустил руку под стол, нащупывая сумку. — Минуту. — Поддерживая общую атмосферу заговора, с прищуром обводя глазами компанию перед собой, он вынул лист и перо, и тут же принялся писать, прикрывая ладонью выведенные буквы. Хотя долго делать вид, что он незаинтересован, у него не вышло — протягивая обрывок листка Себастиану, стоящему ближе всех к нему, гриффиндорец уже снова радостно улыбался. — Это мои условия. Листок оказался небольшим списком ингредиентов для зелий, достать которые ученик мог только в Хогсмите — на школьных занятиях их не выдавали. Себастиан прочитал его дважды, просчитывая в голове целесообразность привлекать кого-то столь требовательного в их план и, придя к выводу, что у них самих нет времени драить котлы за сорванный урок, согласно кивнул, продолжая разглядывать бумагу. — Так, ещё раз. Козявки троля, пиявочный сок… ты обед себе что ли заказываешь? — Намеренно игнорируя толчок в плечо от своей девушки, Сэллоу позволил себе короткую самодовольную улыбку, прекрасно слыша, как сёстры едва сдерживают смех. После чего, вернув лицу прежнюю невозмутимость, поднял голову, встречаясь взглядом с Гарретом. — Ладно, про всё это, и даже порошок мгновенной тьмы, мне ясно. Но сладкие перья зачем? — А вот это уже лично для меня. Родители запретили мне ходить в Хогсмит, чтобы я не купил всё, что выше в этом списке. — Продолжая весело улыбаться, гриффиндорец перевёл глаза на девушек, стоящих рядом, а затем и на Оминиса, занявшего место за столом его факультета. — Теперь про план: если я вас правильно понял, то мне нужно максимально отвлечь внимание, чтобы кто-нибудь из вас мог… ну, что бы там ни было. — Кивая на список в руках слизеринца, он поправил кудрявые волосы и ткнул пальцем в тарелку со странной субстанцией перед собой. — Чтобы гарантированно получить взрыв, нужно смешать самые несовместимые волшебные игредиенты. А если за секунду до него добавить порошок мгновенной тьмы, то мы получим не только громкий звук, но и погрузим весь кабинет в глухой мрак. Тогда у вас будет около пятнадцати секунд, пока он не рассеится. — Но в таком случае мы тоже не будем ничего… видеть. — Замолкая перед последним словом, Марго приоткрыла рот и тут же подпрыгнула, распахивая глаза от восторга. — Зато сможет Оминис! Ты гений, Гаррет! Всё ещё стоя в лёгком замешательстве, Себастиан и Виктория переглянулись, безмолвно обмениваясь эмоциями. Теперь стало безоговорочно ясно, почему Марго предложила в качестве напарника именно его. Да, Гаррет Уизли был странным, неуклюжим и немного неловким парнем. Но он подходил их компании лучше, чем кто-либо другой. — Главное, подать знак, чтобы я успел взять палочку. Иначе и от меня толку будет мало. — Задумчиво опустив голову, Гонт провёл пальцем по столу, стараясь скрыть от друзей лёгкое волнение, сдавившее лёгкие. — Значит, стоять на занятии мы будем за одним столом с Марго.

***

Нервно проводя руками по лицу, Марго набрала в грудь воздух и снова бросила короткий, беглый взгляд на Гаррета, стоящего за столом впереди. Монотонный голос профессора Шарпа, обычно убаюкивающий, сегодня вызывал у неё стойкое ощущение, что бывший мракоборец давно всё понял, и теперь просто ждёт, когда сможет уличить их компанию. Поэтому и волнение, обычно притуплённое голосом разума, активно брало верх. Оминис это чувствовал, несмотря на то, что девушка молчала. Замечал, как она то и дело ударялась о котёл рукой, как роняла ингредиенты на пол, а потом никак не могла найти, куда те делись. Как вздыхала чаще обычного и как искала палочку, которую держала в руках. А теперь и как тихо ругалась себе под нос на явно испорченное зелье, в которое забыла добавить мех лунтелёнка. То, что у неё получилось, заслуживало только снисходительного «сойдёт». В принципе, работа самого Оминиса мало чем отличалась — у него никогда не получалось создать нужное зелье, а единственная причина, почему он вообще сдавал экзамен по предмету, это уважение бывшего мракоборца из слизерина к его семье и фамилии в целом. Поэтому, едва сдерживая понимаюшую улыбку, он медленно пододвинулся ближе, касаясь пальцами хрупкого плеча, скрытого длинным, красным свитером. В конце концов, это по его просьбе она не сводила взгляд с Уизли, вместо того, чтобы нормально работать. — Не расстраивайся. У меня никогда зелья не получались… — Даже несмотря на его касание, девушка всё равно расстроено вздохнула, снова закрывая лицо ладонями. Оминис, ощущая её напряжение кончиками пальцев, тут же подбадривающе улыбнулся, старательно пряча смущение. — Даже профессор Шарп уже смирился, что я безнадёжен. Он долго, столько, сколько мог, молчал, не отвлекая её. Думал, пока в голове то и дело звучал голос Себастиана и его короткое «не теряй время». Времени и правда было мало — ещё год и всё кончится. Они сдадут экзамены, выберут профессии, разъедутся, и будут видиться только на праздниках новоиспечённой семейки Сэллоу. Там его друзья продолжат наблюдать за его тщетными попытками хотя бы заговорить с рыжей студенткой гриффиндора и, вероятно, в конце концов начнут грустно вздыхать за его спиной и смотреть с тошнотворной жалостью, думая, что раз он слепой, то не заметит. Это осознание впервые вызывает не грусть, а лёгкую, едва ощутимую, ярость. Да, в нём не было пресловутого слизеринского желания быть всегда лучше других или хвалёной амбициозности на грани разрушения. Но и жалким он никогда не был: если бы это была не Марго, он давно бы сделал первый шаг. Хотя бы потому, что другие девушки простые и читаемые, как открытие книги. Даже её родная сестра, несмотря на всю свою неординарность, была настолько понятной, что Себастиан знал о взаимности своих чувств с первой минуты их знакомства, чем безмерно гордился. А вот о том, что происходило в голове у Риты, было бесполезно даже предполагать. — Мы вообще зря старались. — Делая небольшой шаг вперёд, ещё немного сокращая дистанцию, слизеринец качнул головой, слабо усмехаясь. — После того, что мы устроим, он не вспомнит о наших зельях. — Да наплевать… — Немного приводя в порядок нервы, Рита отняла от лица руки и обернулась на голос, звучащий почти над ухом. — Сегодня… ох. Она ожидала, что он рядом. Но не могла себе представить, насколько. Последнее движение парня окончательно уничтожило личные границы между ними. Обычно он легко считывал расстрояние, но сейчас, сегодня, слишком нервничал, чтобы обратить на это внимание. Теперь они стояли лицом и лицу. Впервые так близко, что девушке сложно было чётко разлечить его черты. Так близко, что можно было считать дыхание. Оминис слышит длинный вдох, за которым не следует выдох. Марго не слышит ничего, кроме его мягкого, низкого голоса. — Я просто… — Ощущая, как воздух медленно густеет, заглушая звуки и мешая говорить, Оминис сглатывает, когда Марго наконец выдыхает, оставляя лёгкий ветерок на его губах. Мутные глаза, и без того совершенно незрячие, закрываются сами собой. — Я просто хотел узнать, нашла ли ты кого-нибудь, с кем пойдёшь на бал? Тишина, оглушительно тяжёлая, сдавливает уши и сердце, бьющееся у самого горла, пока рука сама собой сжимает какую-ту траву для зелий с такой силой, что наверняка всё превращается в труху. Он не собирался об этом спрашивать. Но, оказавшись так близко, почувствовав нежный аромат цветов, исходящий от неё, не смог сдержаться. — Нет. — Обычно высокий, звонкий голос, сейчас едва различим. В голове вертится сотня ответов, в основном — немного самоуничижительных, но от странной интимности ситуации язык буквально не поворачивается, чтобы связать больше нескольких букв. — А я нашёл. Просто никак… — Прерываясь, чтобы подобрать правильные слова, Оминис чувствует, как девушка перед ним набирает в грудь воздух, боясь пошевелиться. И неосознанно повторяет это движение за ней вместо того, чтобы договорить. Сейчас для них никого вокруг не существует. И Гаррет, изо всех сил старающийся незаметно привлечь к себе их внимание, убеждается в этом лучше, чем кто-либо другой.

***

— А потом? — Сидя на массивной, каменной раковине, Вика нервно вцепилась ногтями в гладкий край, даже не пытаясь скрыть перевозбуждение. — Ну?! — Потом Гаррет взорвал порошок, а мы по звуку вспомнили, что вообще должны были делать… — Натягивая явно большую для неё слизеринскую форму, Марго быстро спрятала алеющие щёки за волосами, наклонив голову вниз. Будто ей и правда нужно было стоять в такой дурацкой позе, чтобы завязывать мантию. — Оминис замешкался, поэтому когда туман рассеялся, не успел уйти из-за спины профессора. Но он молодец — сделал вид, что его так напугал громкий звук, что… — Да какая разница, что с зельем? Оно перед нами, значит, в итоге вы всё сделали правильно! — Спрыгивая вниз, девушка налетела на сестру, чуть не сбивая её с ног, и прижала к себе с такой силой, с какой только могла. — У тебя есть пара на бал, и это не Леандер, ох, Мерлин! Мы же теперь встречаемся компанией! Её радостный визг наверняка слышал весь этаж, но сегодня мало кто мог обратить на него внимание: до второго испытания оставалось несколько часов, так что большинство учеников было в Большом зале, на обеде перед длительным зрелищем. Там же была Шарлотта, получающая сотни пожеланий удачи, и Оминис, оттуда следящий за ситуацией. Их разработанная для спасения всего турнира миссия должна была начаться в течении нескольких минут. — Нет. Пока… нет. Возможно. Но пока что — нет. — Наконец выворачиваясь из крепких объятий, Марго показала взъерошенной сестре язык и взглянула в зеркало перед собой, проверяя внешний вид. После того, как она выпьет оборотное зелье, отличить её от Имельды не сможет никто. Себастиан об этом позаботился, прямо во время занятия вырвав несколько волос из гладкой прически девушки, сообщив ей, что дурачился. Вика же добавила последний штрих, украв одежду того же размера у однокурсницы, спящей с ней в одной комнате. — Ну, Мерлин нам в помощь. — Поправляя выбившиеся в сторону пряди, Виктория кивнула сестре и, напоследок толкнув её бедром, вышла из женского туалета, быстрым шагом направляясь на улицу. К кораблю Дурмстранга, занявшему почётное место на Чёрном озере. Дмитрий так и не смог смириться с поражением, даже несмотря на то, что и у него, и у слизеринки уже были пары на бал. Поэтому красть у него зелье отправили именно её. Себастиан, конечно, долго ругался, и даже чуть не отказался от всего плана… но, в итоге, принял происходящее. В конце концов, вечно держать её за руку он не мог, а для детской ревности было поздновато. — Да… — Шёпот негромким эхом разнёсся по опустевшему помещению, затихая в углах. — В помощь… Кидая чужие тёмные волосы в небольшую баночку с зельем, украденную у преподавателя, Марго скривилась, когда мерзкого цвета жидкость начала бурлить. Жгучее желание вылить всё в раковину заполнило желудок и поднялось к горлу но, быстро подавив его, она залпом выпила содержимое, жмурясь до белых всколохов перед глазами. Ей досталась самая сложная задача, без выполнения которой всё остальное сыпалось, как домино. Если их догадки, основанные на подслушанном разговоре, были верны, то Имельда вынудила Амита создать Феликс Фелицес. Это было логичнее всего — если она хотела стопроцентной вероятности, то других зелий, способных дать Дмитрию возможность победить вне зависимости от обстоятельств, не существовало. Задачей Марго было добиться от Амита признания, а если ещё точнее — раскрытия секрета, сколько на самом деле было создано баночек с зельем. Но, если незнакомой девушке он точно не стал бы ничего обещать, то своей возлюбленной, ради которой уже нарушил главное правило турнира… Оставалась настоящая Имельда. Девушка, которая вместе со всеми направлялась в Большой зал, и которую Себастиан надеялся перехватить среди коридоров. Поворачивать назад было слишком поздно. Взглянув на часы, Марго подождала ещё минуту, до момента, как пробъет полдень, и опустила глаза на отражение, в котором теперь стояла Имельда. Взволнованная, поражённая результатом, и совершенно неотличимая от настоящей. До момента, как чемпионы уйдут готовиться к заданиям, оставалось полчаса.

***

Марго нашла Амита на башне астрономии за пятнадцать минут, ещё пять — потратила на разговор. — Не переубеждай меня! — Голос Имельды, впервые звучащий для неё не со стороны, а как её собственный, сорвался на крик. — Ты не думал о проблемах, когда решил помочь! Она сделала свою работу лучше, чем мог бы кто-либо ещё: Амит так и не понял, что перед ним ненастоящая Имельда. Поэтому почти всё время молчал, заикался, завуалированно умолял не делать того, что Имельда задумала… и только ближе к концу диалога напрямую сказал про два икотных зелья, которые слизеринка просила его приготовить. Это полностью перечеркнуло всё, к чему друзья готовились, и перевернуло всё их понимание ситуации с ног на голову. Имельда не пыталась помочь Дмитрию. Она выводила и его, и Мишеля из Шармбатона, из игры. Но предупредить о том, что они все ошиблись, оказалось невозможно, даже несмотря на то, что в руках смелой девушки уже была метла, призванная с помощью «акцио». Оставалось слишком мало времени — нужно было выбрать, кому помощь нужнее всего. — Это плохая идея, Дмитрий. — То и дело оглядываясь на школу, Виктория снова и снова пыталась вразумить парня, уже успевшего похвастаться перед ней баночкой с зельем, подаренным Имельдой. — Ты же понимаешь, что если всё вскроется, тебя не просто исключат из турнира, тебя вообще никогда и никто больше не возьмёт ни в одно соревнование. Это клеймо. Целью старшей из сестёр было забрать феликс фелицес или хотя бы не дать парню совершить ошибку. Так что, в любом случае, она всё делала правильно, даже не зная реального содержимого и назначения предмета в руках Дмитрия. В конце концов, Дмитрий сам, похоже, не знал, что получил от подружки на самом деле. Себастиан тоже действовал верно — держал Имельду перед собой, заговаривая ей зубы, пока за её спиной разворачивалась вся эта затея по разрушению её планов. Оставался Оминис. Сидящий в Большом зале, слушающий рассказы Шарлотты о её подготовке к заданиям и даже не догадывающийся, что защищать нужно не её, а парня, сидящего в дальнем углу. Парня, крутящего подложенную к нему в сумку бутылочку, на которой бегло было написано короткое «удачи». Вскакивая на метлу, Марго уже точно знала, куда отправится в первую очередь, поэтому сразу направила рукоять вниз, прокладывая путь. У чемпионов оставалось всего несколько минут. И каждая могла стать последней.

***

— Да отлично ты выглядишь, прекрати трогать платье! — Ударяя сестру по руке, Ви вздохнула, убирая прядь волос за ухо. — Ты похожа на принцессу. Или на фею. В любом случае, очень… ой, вон, идут! После случившегося в актовом зале, после настолько экстравагантного спасения турнира, они знали, что к балу их не подпустят. Таким было решение директора Блэка — отстранить всех четверых. А потом оказалось, что решение миссис Уизли весомее — очень быстро кабинет директора заполнили письма с аргументами, фактами, и десятком обещаний обратиться в министерство Магии. Написанных мамой двух сестёр, спасших имидж школы. Миссис Уизли обратилась только к ней. Зная, что будет, если подойти к родителям Оминиса или дяде Себастиана. Зная, как для подростков важно попасть на этот бал. И Юлия ответила. Сначала самой миссис Уизли, затем Блэку. И, наконец убедив трусливого директора в своей правоте — дочерям, уже успевшим смириться со своей участью. Конечно, всё пошло не по плану: платья нужно было искать в последний момент, причёски делать самостоятельно, а ещё вспоминать танцы, которые все тренировали несколько недель. В те дни, когда их компания придумывала, чем занять себя во время бала, когда они останутся одни во всей школе. — Какие же вы обе красивые. Мерлин, я поверить не могу… — Едва удерживая остатки кислорода в груди, задыхаясь от волнения, Себастиан взял свою девушку под руку, почти сразу оборачиваясь к другу, неуверенно застывшему в стороне. — Смотри в оба, Оминис. С такого чуда нельзя сводить взгляд. Разряжая атмосферу смехом, Ви оттянула своего парня в сторону, делая вид, что безумно заинтересовалась столом с закусками. Пытаясь не мешать, даже несмотря на жгучее желание остаться и помочь сделать тот маленький шаг, что оставался влюблённой парочке. Зато, оставшись без поддержки, те вынуждены были всё же заговорить. — Так и не нашла пару на бал, да? — Чёрный пиджак, бархатные тёмно-зелёные вставки. И бледные пальцы, сжимающие край манжеты на рукаве. — Леандер вроде собирался тебя позвать… не пригласил? Ощущая, как воздух сгущаяется, застревая в лёгких, девушка медленно качает головой, запоздало понимая, что её ответ юноша увидеть не сможет. Но и связать даже несколько звуков не получается — губы совсем не хотят поддаваться. Стискивая в холодных ладонях складки воздушного платья, Марго слегка привстаёт на носочки, несмотря на высокий каблук, и снова тщетно пытается выдавить из себя хотя бы какой-то звук. — Меня… меня тоже. В смысле… ох, Мерлин. — Слыша, как девушка издаёт приглушённый смешок, тихо хихикая, Гонт опускает голову, пытаясь унять вздымающуюся от волнения грудь. — Прости. Я просто… немного волнуюсь. — Да, я… я тоже… С каждой секундой в зале всё больше людей, а дышать становится всё сложнее. — Может… может… Оминис замолкает. Заигравшая музыка сбивает с мысли, но при этом придаёт уверенности. Сделав шаг вперёд, он ловит руку Марго своей, подтягивая её ближе… так, чтобы никто посторонний не мог услышать их разговор. — Зацените. — Гаррет подходит к Себастиану и Виктории, выглядя как нельзя лучше — все вещи идеально выглажены, аксессуары подобраны вплоть до запонок, а в руках бокал с пуншем. — Попросил нашу местную фею помочь, а то она едва не упала в обморок, когда… О. Так… она… они… вместе? Стоящая почти в центре танцпола пара привлекает всё внимание. Марго так смущённо мнётся, а Оминис так мило переживает, что всё больше учеников обращает на это внимание… и всё больше начинает перешёптываться, пытаясь разглядеть, что между происходит ними. — Мерлин… нужно что-то сделать! — Заметно нервничая, слизеринка оборачивается к парням, обращаясь преимущественно к своему. — Ну же! Себастиан теряется от внезапной просьбы, а Виктория путается в идеях, не представляя, что выбрать, чтобы отвлечь от них внимание. И только Гаррет — единственный, кто не выглядит удивлённым. Понимающе кивая, он принимается шарить в карманах, неуклюже вручая пунш попавшемуся под руку Себастиану, чудом не обливая его новую рубашку. — Секундочку… — Усвободив обе руки, он хлопает себя ладонями по брюкам, пытаясь что-то найти. — Сейчас, сейчас… может, в тех осталось? Хотя нет, брюки я не менял… В эту же секунду Оминис стискивает в руках маленькие, хрупкие пальцы девушки, едва не теряя сознание от волнения. — Хочешь… быть… со мной? — Он шепчет так тихо, что сам не слышит себя. — И на балу, и… и как… и как пара… Он не может выдавить из себя ничего больше, а Марго… Сжавшись, она готова провалиться сквозь землю от понимая, что ответ придётся дать словами, ведь её робкого кивка парень не увидит. — Нашёл! — Громко вскрикнув, Гаррет наконец вынимает из жилетки чёрный пакет с чем-то, что напоминает перетёртый уголь. — Так… Ви? Забыв, что вообще обращалась за помощью, слизеринка не сразу умудряется сообразить, что происходит… но, заметив предмет поисков, сразу возвращается в реальность. Не тратя время на ответ, она вынимает палочку из-за пояса, направляя её в потолок. — Давай! — И, как только подкинутый предмет взлетает в воздух, её голос разносится по залу. — Бомбарда! Всё вокруг мгновенно погружается во тьму, наполняясь испуганными вскриками и шумом… за которым не слышно, как Оминис тихо шепчет «я люблю тебя», прежде чем прижаться губами к губам своей первой, настоящей любви. Не слышно, как сильно бьётся сердце девушки, неверящей в то, что все это не сон… и не слышно, как трогательно она хнычет, стискивая в руках форму другого факультета. Зато прекрасно слышно учителей, возмущённо просящих учеников не двигаться. А ещё громкий смех Гаррета и стоящей рядом парочки, гордо держащейся за руки. Самое страшное испытание в жизни они четверо только что прошли… Решились на отношения с теми, кого любят. Остальное ощущалось уже слишком вторично.