7. метель

      Звук шел из темноты. Он то распадался на отдельные ноты, то сливался в мелодию, которая текла сплошным потоком. Снусмумрик пытался двигаться вперед, старался приблизиться к источнику мелодии. Он тянулся и тянулся, всем своим телом, всей душой. Он так устал, а мелодия звучала почти как колыбельная. Как размеренный, успокаивающий шум прибоя. Мелодия влекла в полную тьму, и он знал, что нужно только дотянуться, и там его будет ждать полный покой. Еще совсем немного…       Снусмумрик открыл глаза. Перед ним растянулась желтая крыша палатки. Снаружи пробивался тусклый свет, и по брезенту постукивали редкие капли. Через неплотно задернутые полы доносился шорох листьев на ветру, смешиваясь с тихим посапыванием Муми-тролля.       Снусмумрик зажмурился, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и попытался восстановить мелодию, которую слышал вот уже пятую ночь подряд. Она состояла из странных противоречий. Снусмумрик ощущал ее как луч света, хотя в его снах она всегда доносилась из непроглядной тьмы. Он не мог понять – была ли она исполнена каким-то инструментом, или чьим-то деликатным голосом. Она казалась очень сложной, но когда Снусмумрик пытался разобрать ее по кусочкам, она вдруг оказывалась невероятно простой, лишенной лишних деталей, чистой. Прекрасной.       С каждой ночью Снусмумрик слышал ее все отчетливее, но раз за разом она ускользала, оставляя его с пустыми лапами и едва заметной ноющей болью в сердце. В этот раз он подобрался к ней почти вплотную. Почти…       Муми-тролль заворочался под одеялом, пытаясь решить – пора ли ему уже просыпаться, или можно поваляться еще немного. Снусмумрик снова открыл глаза и резко вытащил себя из палатки.       Дождь отказывался прекращаться, хотя становился все слабее и слабее. Снусмумрик рассеянно открыл банку варенья. Иногда завтрак может быть очень простым.       Муми-тролль выполз из палатки спустя час, когда от дождя остался только пропитанный влагой воздух. Он громко зевнул и принялся делать себе бутерброды. В отсыревшем утреннем лесу позвякивание посуды разносилось на много миль вокруг.       Снусмумрик смотрел на линию деревьев, растворяющуюся в молочной дымке. Неясные, теряющиеся формы и промозглый воздух начинали медленно сплетаться между собой в какой-то образ, чувство. Снусмумрик скользнул лапой в карман за гармоникой.       Звуки, которые разлились среди деревьев, были неидеальны. Снусмумрик понимал, что им далеко до той волшебной мелодии, которую он слышит по ночам. Это была лишь бледная тень, отголосок, след, который она оставила в его душе. Снусмумрик старался изо всех сил и, кажется, смог уловить общее настроение. Умиротворяющее, опускающееся на тебя как легкая пелена, как туман, окутывающий лес, скрадывающий звуки, обволакивающий коконом, обездвиживающий. Негромкие деликатные ноты становились все тише. Как колыбельная, стихающая в ночи, песня, в конце концов, растворилась в утреннем воздухе.       Снусмумрик отнял гармонику от губ. Это было совсем не то, что он искал, но это было уже что-то. Сосущее чувство пустоты в душе на время притихло. Словно на свежую рану пролился целительный бальзам. Теперь можно было немного отдохнуть.       Вдруг Снусмумрик понял, что в лагере стоит неестественная тишина. Он поднял голову и встретился взглядом с Муми-троллем, который замер с тарелкой в лапе, будто мраморная статуя. Обращенный в камень звуками гармоники. Снусмумрик едва сдержал улыбку. Он уже начал привыкать к тому, что у него есть постоянный слушатель. И что этого слушателя неизменно восхищала каждая его мелодия. Должно быть, когда-нибудь Снусмумрику это прискучит. Но сейчас он с удовольствием приготовился услышать отзыв.       -Ох, Снусмумрик! – выдохнул Муми-тролль как-то необычно взволнованно. – Это так ужасно грустно!       Снусмумрик опешил. Высокая дерзкая волна его ожиданий разбилась о безразличную глыбу известняка. Почему он был так уверен, что Муми-троллю понравится?       Снусмумрик еще раз окинул взглядом мелодию – от первой до последней ноты. Он подбирал к ней много эпитетов, один пространнее другого, но среди них ни разу не появилось синонима слова "грусть". Снусмумрик никогда не думал о ней, как о печальной. Но сейчас, когда Муми-тролль указал на это…       -Разве? Ну, может быть, немного, - пробормотал Снусмумрик. Это было не столь важно, в конце концов. Главное, что она была прекрасна, как звездная ночь. А если и была чуточку печальной… что ж, это дело вкуса.       -Это очень грустно! – сказал Муми-тролль настойчиво. И Снусмумрик вдруг почувствовал раздражение. Если мелодия недостаточно быстрая и задорная, и от нее не тянет танцевать – для Муми-тролля она автоматически становится печальной. Что он вообще знал о грусти – любимый ребенок из счастливой семьи? Нет-нет, только не это опять!       Снусмумрик глубоко вздохнул, убирая гармонику в карман.       -Ладно, я не буду играть это, если тебе не нравится, - постарался он сказать как можно дипломатичнее. Хотя Муми-тролль, если на то пошло, мог бы быть и повежливее.       -Я не говорил, что мне не нравится! – тут же возразил Муми-тролль. – Она очень, очень красивая. Но… - Он замолк на секунду, будто подыскивая слова. Или решимость произнести их вслух. - Ох, Снусмумрик, ты правда так себя чувствуешь?       Что это за привычка появилась у Муми-тролля в последнее время – задавать такие вопросы, от которых у Снусмумрика перехватывало дух? Как он умудрялся вот так просто, всего несколькими словами, вырвать его сердце из переплетения колючих ветвей, в которых, казалось, оно было так надежно упрятано? Эти слова и этот взгляд - проникающий прямо в душу. Будто ему не все равно, что происходит там, куда Снусмумрик не допускает посторонних. Будто ему недостаточно внешнего благополучия.       -Это просто мелодия, которую я услышал во сне, - сказал Снусмумрик, отворачиваясь. Ему мучительно хотелось вскочить с коряги и броситься в чащу. И никогда-никогда не оглядываться назад. Но он не ребенок, он понимает, что в жизни случаются трудности. Нужно учиться противостоять им, а не позорно убегать. Он сможет это стерпеть, с ним случалось и похуже.       Но нет, Снусмумрик не помнил, чтобы было хуже. Его глаза начинало жечь.       -Ох, ладно, - сказал Муми-тролль откуда-то издалека, с другого конца метровой коряги. Это означало, что разговор окончен, что Снусмумрик выдержал. И теперь он может…       -Я пойду… пройдусь, - выдавил из себя Снусмумрик, неспособный в этот момент найти достойный повод. Но Муми-тролль не задавал вопросов. Он вообще сидел очень тихо, и Снусмумрик не мог посмотреть на него, потому что… просто не мог. Поэтому он встал и, стараясь шагать как можно будничнее, скрылся среди деревьев.       Спустя несколько минут Снусмумрик сидел на коленях перед ручьем и ожесточенно тер лицо мокрыми лапами. Ледяная вода немного приводила в чувство. Сердце потихоньку переставало кровоточить, свежие царапины от шипов зарубцовывались. Снусмумрик просидел так до тех пор, пока выглянувшее из-за туч солнце не напомнило ему о том, где он и что делает.       Что это сейчас произошло? Что это была за буря в стакане? Разве Муми-тролль сказал что-нибудь беспардонное? Разве нельзя было спокойно ответить «нет» и начать собирать лагерь, вместо того, чтобы бегать по лесу, как ребенок, который боится заслуженного наказания? Почему все простые вопросы вдруг стали такими сложными?       Нужно было взять себя в лапы. Чем быстрее они доберутся до места назначения, тем лучше. Когда они это сделают… все будет по-другому. Все изменится. Снусмумрик не знал, как, но он был уверен, он чувствовал, что один из периодов его жизни был близок к завершению. Оставалось только еще немного потрудиться.       Поднимаясь на ноги и направляясь обратно к лагерю, Снусмумрик впервые позволил себе задуматься о том, что будет после. Тогда, когда он станет поистине свободным мумриком. Когда он сможет идти, куда ему захочется. Куда же он пойдет? Куда ему хочется пойти? Перед его мысленным взором всплыл образ, который Снусмумрик пока знал только понаслышке. Река, впадающая в море, через реку небольшой деревянный мост, а от него тропинка ведет к маленькому опрятному садику, разбитому вокруг высокого, похожего на печную трубу, голубого дома. Снусмумрик мог представить его себе так четко, словно бывал там не раз. Он мог вообразить, с какими веселыми криками кинется Муми-тролль к веранде, на которой чаевничают его родители. Как он будет каждые несколько шагов оглядываться назад, чтобы убедиться, что Снусмумрик следует за ним. А потом Снусмумрик с ними познакомится. С эксцентричным и увлекающимся Муми-папой и мудрой и заботливой Муми-мамой. Позже прибегут все друзья Муми-тролля – безжалостная крошка Мю (Снусмумрик чувствовал, что с ней они обязательно найдут общий язык), милая и романтичная фрекен Снорк и смешной и неуклюжий Снифф. И, возможно, когда-нибудь, сидя на противоположном от Муми-дома берегу, Снусмумрик сможет рассказать Муми-троллю правду. О его прошлом, о его настоящем, которое, как он надеялся, скоро тоже станет делом минувших дней. Но не раньше. Муми-тролль не должен узнать об этом сейчас, когда все так зыбко и ненадежно. Снусмумрик еще не готов. А это означало, что в ближайшие дни ему предстояло придумать, как убедить Муми-тролля в том, что конец пути Снусмумрик должен пройти один.       Как обычно случалось после неловких разговоров, Муми-тролль болтал за двоих. Они оба пытались сделать вид, что ничего не произошло. Не было никакой мелодии, не было чересчур откровенных вопросов, не было бегства Снусмумрика. Они продвигались вперед бодрой походкой зверушек, у которых все замечательно. Снусмумрик больше не играл эту мелодию, но он прокручивал ее в голове снова и снова, пытаясь понять, насколько близко он сумел подобраться к оригиналу. Снусмумрик был уверен, что в настоящей песне нет ни капли печали. Если бы он только мог расслышать ее получше…       И ему представилась такая возможность. На следующую ночь мелодия снова прокралась в его сон. На этот раз она звучала отчетливее, ближе, хотя источник по-прежнему терялся в кромешной тьме. Снусмумрик проснулся и лежал без движения, глядя на желтый брезент. Мелодия словно продолжала кружиться у него в голове, и он не хотел спугнуть ее каким-нибудь дурацким суетливым шумом. Конечно, когда зашевелился Муми-тролль, она пропала. Но у Снусмумрика появилась надежда, что однажды он услышит ее целиком, такой, какая она есть.       -Похоже, это последние цветы этого лета.       Снусмумрик с трудом выплыл из своих мыслей. Это был уже девятый день, в который ему снилась мелодия. Она стала уже настолько явной, что, проснувшись сегодня утром, Снусмумрик далеко не сразу осознал, что он лежит в своей обыкновенной палатке, под своим привычным одеялом. Ему потребовалось некоторое время, чтобы свыкнуться с этой мыслью.       Целый день Снусмумрик возвращался в эту тихую темную гавань, пытаясь схватить смутные, расползающиеся ощущения. Он не видел ни солнца над головой, ни травы под ногами. Все это сейчас было где-то за рамками. Все это могло подождать. Но вот знакомый голос протянул для него мостик к реальности.       Снусмумрик встряхнулся.       Они стояли посреди поляны, и Муми-тролль терпеливо указывал пальцем на кустик ярко-синих цветов. Он что-то сказал, но что - Снусмумрик совершенно не мог припомнить.       -Что, прости?       -Лобелия, - повторил Муми-тролль. – У мамы в саду цветут такие, только белые. Думаю, они одни из последних цветов. Холодает.       -Мм, да, - рассеянно ответил Снусмумрик. Он достал из кармана гармонику, повертел в лапах, но передумал и спрятал обратно. Мелодия еще не сформировалась. Звуки гармоники только спугнут ее.       -Передохнем немного?       Снусмумрик промычал что-то и опустился на траву. Муми-тролль присел рядом. На них снова опустилась тишина. Но краем глаза Снусмумрик заметил, как Муми-тролль потирает свои лапки. Это означало, что он взволнован и хочет сказать что-то. Снусмумрик молча ждал. И вот, спустя минуту или две, он услышал:       -Снусмумрик, ты в порядке?       -Да, - ответил Снусмумрик, не задумываясь. В его голове этот вопрос всегда шел в связке с этим конкретным ответом. Снусмумрик мельком взглянул на Муми-тролля и понял, что ответ его не убедил. Он выглядел таким же озабоченным. Ну, разумеется. Никогда еще Муми-тролля не выходило успокоить так просто. Снусмумрик тихонько вздохнул и предложил Муми-троллю возможность продолжить: - Почему ты спрашиваешь?       Муми-тролль тут же уцепился за эту возможность.       -Ты выглядишь каким-то… рассеянным в последнее время. Отсутствующим.       И снова этот обеспокоенный взгляд прямо в душу. "Ох, Муми-тролль. Как же с тобой тяжело притворяться".       -Я в порядке, - Снусмумрик слегка улыбнулся как бы в подтверждение своих слов. – Просто… немного устал.       Ну и что с того, что это была неправда? Иногда с правдой все было только сложнее и запутаннее. Иногда было лучше обойтись без нее.       –Ты правда устал, - сказал Муми-тролль с необычайной серьезностью. – Мы отдыхаем вот уже в третий раз после обеда.       На минуту Снусмумрик даже забыл о мелодии, которая занимала все его мысли. В третий раз? Да нет, быть такого не может! Возможно, Муми-тролль блефует? Пытается проверить, насколько Снусмумрик действительно рассеян. Что лучше на такое ответить? Сказать, что Муми-тролль ошибается? А вдруг ошибается Снусмумрик, и это действительно третий раз? Он совершенно не мог вспомнить…. Что же ему сказать?       Тут своим бегающим взглядом Снусмумрик наткнулся на глаза Муми-тролля. И, ох, каким они светились пониманием! Снусмумрик глубоко вздохнул, признавая поражение.       -Это путешествие оказалось куда более длинным, чем я рассчитывал, - сказал он тихо. Муми-тролль с готовностью подхватил это оправдание, хотя, Снусмумрик мог поклясться, совершенно в него не поверил. Простодушный Муми-тролль слишком часто оказывался куда более прозорливым, чем Снусмумрик готов был признать.       -Верно. Уже скоро осень, и мы идем так долго, и почти без остановок. Возможно, нам стоит – не знаю – поставить это приключение на паузу? Передохнуть где-нибудь, а весной с новыми силами снова отправиться в путь?       При мысли о том, чтобы отложить поиски на зиму, Снусмумрика пробрала дрожь. Он представил себе долгие безжизненные месяцы, где не будет даже солнечного света, чтобы вообразить немножко тепла на своей коже. Нет. Нет, это невозможно! Период, отделяющий их от следующей весны, казался непреодолимым. Снусмумрик чувствовал, что он не сможет - он просто не доживет. Снусмумрик не знал, откуда взялась эта уверенность, но она была настолько сильна, что у него просто не хватило духу усомниться. Всегда верь своим инстинктам – это был его жизненный девиз. И сейчас инстинкты подсказывали, что время на исходе.       -Нет! – сказал Снусмумрик резче, чем собирался. Он просто очень устал, так сильно устал…. Притворяться нормальным и поддерживать разговоры с Муми-троллем становилось все более утомительным с каждым днем. Он не был виноват. Снусмумрик вздохнул. – Я не могу, Муми-тролль. Я… хочу уже покончить с этим как можно скорее.       Мелодия успокаивала. Как приятно было соскользнуть из неудобной, высасывающей силы реальности в то простое пространство, заполненное только этими прекрасными нотами! Это было облегчение. Это был побег, но зато какой успешный! Снусмумрику это было нужно. Он знал это, он чувствовал. Только что он был в лодке, которую из стороны в сторону швыряли огромные штормовые волны, яростный ветер обрушивался на его маленькое тело, от грома закладывало уши…. И вот лодка опрокинулась, и Снусмумрик скользнул под поверхность воды. Его окутала тишина и темнота, спокойствие и неподвижность. И мелодия – зовущая, усыпляющая. Он опускался в самые глубины.       Снусмумрик вздрогнул. Что-то вдруг упало на его шляпу. Он сдернул ее с головы, опустил на уровень глаз, чтобы убрать этот мусор. И замер.       Вокруг высокой тульи обвился аккуратный венок из красивых синих цветов, формой напоминающих колокольчик. Лобелия – кажется, так Муми-тролль их назвал?       Снусмумрик поднял взгляд. Муми-тролль смотрел на него неуверенно, настороженно. Как олененок, застывший под взглядом путника в лесу, не зная, ожидает его угощение, или что-то гораздо хуже. Неужели он думал, что Снусмумрик сейчас разозлится и порвет венок на части? И это то, что Муми-тролль видит перед собой – бесчувственное жестокое создание?       Но нет! Ведь Снусмумрик так старался, так трудился, чтобы не быть, как они. Сдерживал каждое резкое слово, злой взгляд, обидное замечание. Он сдерживал в себе… он держал в себе все. Вместе с плохими чувствами Снусмумрик похоронил в себе и все хорошее. Что ж, он преуспел в своей цели. Снусмумрик действительно не был как они. Он изобрел свой собственный, неповторимый способ ранить окружающих. Своим безразличием, отдаленностью. Своим холодом.       Снусмумрик вздохнул. Как же все стало сложно, как запутанно! И в такой неподходящий момент…. Он разберется с этим позже. Когда-нибудь, когда у него будут на это силы. Все, что Снусмумрик мог предложить сейчас – это слабую улыбку и тихое "спасибо". Муми-троллю, казалось, этого было достаточно. Он расцвел, засиял своей самой дружелюбной улыбкой. И Снусмумрик с легкой завистью подумал – как много тепла в душе этого маленького создания! Возможно, однажды, Снусмумрик смог бы даже согреться рядом с ним…       -Хочешь, я научу тебя их делать? – спросил Муми-тролль, снова полный энтузиазма и веры в лучшее. – Мы в Муми-долине постоянно этим занимались. Это совсем несложно.       Снусмумрик постарался добавить хоть немного тепла в свою улыбку. Муми-тролль этого заслуживал.       -Почему бы и нет.       Муми-тролль тут же кинулся отбирать цветы для венков. В ход шли самые крупные и самые яркие. Когда рядом набралась небольшая кучка бутонов, он начал свой урок. Процесс действительно выглядел довольно просто. Со стороны. У Снусмумрика же выходило неуклюже. Возможно, проблема отчасти была в плотных перчатках, обтянувших пальцы и мешавших свободно манипулировать стеблями. Муми-тролль несколько раз пытливо поглядывал на его лапы, но Снусмумрик упорно игнорировал эти взгляды. Он не собирался поднимать тему перчаток ни при каких обстоятельствах.       Наконец, два венка были закончены. Один - аккуратный и красивый, сплетенный Муми-троллем, второй - растрепанный и редкий, детище Снусмумрика. Муми-тролль осмотрел оба венка и вынес свой великодушный вердикт:       -Для первого раза вышло очень хорошо.       -Да что ты говоришь, - протянул Снусмумрик. Он смерил скептическим взглядом творение своих лап, потом Муми-тролля. Затем резко наклонился вперед и нацепил это недоразумение Муми-троллю на макушку. – Значит, придется тебе его носить. Считай, что это наказание за наглую ложь.       Муми-тролль отчаянно покраснел. "Вовсе я и не врал" - забормотал он весьма неубедительно, бегая глазами по земле. Снусмумрик красноречиво промолчал. Взгляд Муми-тролля упал на его прекрасный завершенный венок. Он нахмурился, что-то обдумывая. А потом его мордочка серьезно вытянулась. Мастерскими движениями Муми-тролль разделил венок на две половинки и аккуратно повязал их вокруг своей и чужой лапы.       -Вот так они всегда будут на виду, - сказал Муми-тролль удовлетворенно.       Снусмумрик улыбнулся. Косые лучи солнца, пробивавшиеся через ветви, падали на цветы и заставляли их вспыхивать, как сапфиры.       -Тебе нравится? – спросил Муми-тролль, словно спохватившись. С ним это бывало довольно часто – сперва сделать, а потом задуматься. Снусмумрик, который все еще рассматривал свой браслет, решил ответить честно.       -Да, очень.       Мордочка Муми-тролля засияла от восторга. Потом заалела от смущения. Он опустил голову и принялся выщипывать ни в чем неповинные травинки. И, наконец, выдохнув приличную порцию воздуха, Муми-тролль умиротворенно затих.       Их окутало одеялом из приглушенных лесных звуков. Закатный свет солнца окрашивал природу в теплые цвета. Если прислушаться, можно было услышать, как неторопливо течет сок по древесным жилам. Мир остановился на пороге осени, впитывая последние капли летнего волшебства.       -Нам пора уже искать место для лагеря, - сказал Снусмумрик, и его голос зазвенел неестественно в гармоничной мелодии леса. – Я хотел бы сегодня лечь пораньше.