8. крещенские морозы

      Пришла осень. Снусмумрик ощутил эту перемену в холодном ветре, обжегшим его щеки одним утром. Весь лес замер, затих, пытаясь свыкнуться с этой гостьей. Природа нахохлилась, чтобы удержать ускользающие остатки тепла. Каждая зверушка замыкалась в своем тесном маленьком мирке, закрывала дверь перед крадущимся, припадающим к земле морозным воздухом и раз за разом пересчитывала свои зимние запасы. Природа была настороже.       Муми-тролль тоже начал сжиматься, вздрагивать от холода. Его белая шерстка теперь часто стояла дыбом, стараясь защитить хозяина от некомфортной температуры. Время от времени в несобранную, словно наполненную туманом голову Снусмумрика забредала мысль о том, что Муми-троллю нужна теплая одежда, но она очень быстро растворялась в молочной дымке. Что-то постоянно отвлекало его от таких насущных вопросов. Это что-то, а точнее сказать – кое-что, целиком завладело его мыслями.       Но вот в один из морозных рассветов, когда на травинках появился первый иней, Снусмумрик, почувствовал, будто проснулся от долгого сна, будто высунул голову над поверхностью воды, и нужно поскорее делать вдох. Показавшиеся из-за верхушек деревьев горные пики подсказывали, что времени почти не осталось. У него была идея. И была она хорошей или плохой было уже не так важно. Она была единственной, поэтому обязана была сработать.       Муми-тролль вышел к завтраку, уныло кутаясь в одеяло. Его длинный нос печально поник, будто бы его хозяин был совсем не рад наступлению нового дня. Это было отличным моментом для начала нужного разговора.       -Совсем замерз? – спросил Снусмумрик, стараясь, чтобы его голос звучал сочувственно, а не нетерпеливо. Притворство в последнее время давалось все сложнее и сложнее. Как удачно, что у Муми-тролля была эта его наивная вера в доброту окружающих.       -А? Да… да, стало как-то холодно, верно? - согласился Муми-тролль. Спросонья он обычно соображал очень медленно. Это тоже было на лапу Снусмумрику. Он начинал чувствовать себя так, словно задумал какое-то грязное дело.       "Я не обманываю его. Это для его же блага. Так будет лучше для всех!" – повторил Снусмумрик уже не в первый раз. Но это не помогало избавиться от кома в желудке. Что ж. Приходилось просто игнорировать его, как и всегда.       -Это осень, - сказал Снусмумрик своим обычным тоном. Тем самым, которым вещал всякую чепуху, принимаемую Муми-троллем за великую мудрость. – А ты, боюсь, совсем не подготовлен к осени.       Муми-тролль вздрогнул, как преступник, пойманный с поличным, и стыдливо опустил взгляд.       -Да, я… у меня были некоторые теплые вещи. Мама упаковала. Но… я их выкинул, почти сразу. Понимаешь, они были такими объемными и тяжелыми, так сложно было тащить их на себе в жару! Я тогда не думал… не знаю. Наверное, я не думал, что буду путешествовать так долго.       -А потом тебе не повезло наткнуться на меня, - пробормотал Снусмумрик. И это было не то, что он собирался произносить вслух. Это были его мысли, которые уже давно нарезали круг за кругом в его голове, и внезапно нашли свой путь наружу.       -Что-что? – переспросил Муми-тролль, непонимающе шевеля ушами.       -Нет, ничего, - Снусмумрик тщательно откашлялся, давая себе время собраться. "Нашел, о чем говорить! Может быть, уже сразу вывалить на Муми-тролля все свои проблемы и переживания? И побредем по миру вместе, две Морры!". Тут Снусмумрик мысленно встряхнулся. Муми-тролль смотрел на него удивленно, ожидая продолжения. И Снусмумрик боялся, подозревал, что со стороны выглядит все менее и менее непроницаемым. Он терял свои позиции. Нужно было довести дело до конца, пока от его самообладания хоть что-то осталось. – Я хочу сказать – тебе нужна теплая одежда, чтобы продолжать путешествие.       Муми-тролль неуютно зашевелился в своем коконе из одеяла.       -Где же мне ее взять? – спросил он.       -Там же, где любые запасы – в городе! – был очевидный, легкий ответ.       Муми-тролль насупился еще заметнее.       -Но разве… - начал он неуверенно, хмурясь и пытаясь заглянуть Снусмумрику в глаза, что было совсем непростой задачей. – Разве нам не осталось совсем чуть-чуть? Я могу немного потерпеть.       Теперь пришел черед Снусмумрика нахмуриться.       -Муми-тролль, ничего хорошего не будет, если ты простудишься, - сказал он строго.       -Да, но я не думаю…       -А я думаю…! – Снусмумрик вздохнул, заставил себя расслабить сжавшееся в агрессивный комок тело и примирительно улыбнулся. – В самом деле, Муми-тролль, тут даже не о чем спорить. Город должен быть недалеко, почти по пути. Ты сможешь даже купить кофе в этот раз.       -Но если там такие же жители, как и в прошлом… - пробормотал Муми-тролль. И это было той самой возможностью, чтобы ввернуть главную и весьма деликатную новость.       -Не волнуйся, они будут дружелюбны! – сказал Снусмумрик со смешком и, задержав дыхание, беспечно бросил: - Меня ведь с тобой не будет.       -Что?!       Как и ожидалось, Муми-тролль тут же взвился. Весь его вид говорил, кричал о том, что он бьет тревогу. Снусмумрик не дал ему времени построить предположения, которые могли оказаться слишком близки к истине.       -Не хочу лишний раз с ними сталкиваться, честно говоря. Твоя вылазка будет куда успешнее, если ты пойдешь один. Я подожду где-нибудь в пролеске, неподалеку.       И Снусмумрик принялся тыкать хворост палкой, усиленно делая вид, что вовсе и не ожидает ответа. Ведь здесь нечего обсуждать, верно? Такая чепуха. О чем вообще разговор?       -Я не знаю, Снусмумрик…       -Ох, ну в чем дело? – Снусмумрик решил, что показать немного раздражения не будет лишним. В конце концов, тема не стоит и выеденного яйца. Но он надеялся, что спор скоро закончится. Обвинять Муми-тролля в подозрениях, которые потом окажутся правдой, хотелось меньше всего.       Муми-тролль замолк и больше не сказал ни слова. Это было плохим знаком. Снусмумрик избегал смотреть на него, но в те минуты, когда мелодия немного утихала в его голове, он ощущал это гнетущее молчание.       "Ну что я сделал не так?" – думал Снусмумрик раздраженно. "Почему он такой беспокойный? Что за муха его укусила?". И, не находя никакого объяснения, он отбрасывал эти мысли прочь. Обдумывать сейчас что-то не хватало сил. Снусмумрик разберется со всем этим потом, когда все наладится. Тогда, он верил, все встанет на свои места.       Больше не было никаких обсуждений и споров, но следующим утром их лагерь уже был разбит на подступах к городу. Снусмумрик не помнил, как нашел его. Сработали старые привычки? Или, возможно, это был Муми-тролль? От этой мысли Снусмумрик почувствовал одновременно тревогу и легкую теплую радость. Выходит, Муми-тролль чему-то у него научился? Значит, это все было не зря? Эти маленькие тлеющие огоньки Снусмумрик бережно сложил в дальнем уголке своего сознания. Он обязательно вернется к ним и полюбуется яркими красными пятнышками света. Но не сейчас. Сейчас нужно было проводить Муми-тролля и оставить в лагере записку, подготовленную еще вчера вечером. Снусмумрик царапал карандашом по бумаге, воровато оглядываясь – не вернется ли Муми-тролль с хворостом в самый неудачный момент?       Теперь записка лежала готовой в кармане его рюкзака, и Снусмумрик тоже был готов. Завтрак, прошедший в полном молчании, подошел к концу. Снусмумрик в нетерпении постукивал подошвой ботинок по камням. Его потряхивало, хотя он совершенно не знал причины. И, честно говоря, не хотел знать. Все в последние дни сводилось к двум категориям: это либо решится в конце его путешествия, либо он будет разбираться с этим потом. Оба варианта его одинаково устраивали.       Муми-тролль не торопился уходить. Он сидел на пеньке и грустно разглядывал золу. Наконец, когда Снусмумрик уже подумал, что не может больше ждать, Муми-тролль все-таки заговорил.       -Снусмумрик, пошли вместе? Я не уверен, что смогу правильно выбрать одежду. У меня совсем нет опыта в таких вещах.       Это было не то, что Снусмумрик хотел бы услышать. Он хотел бы услышать от Муми-тролля "пока!" и сказать в ответ что-то вроде "до скорого!". Но никак не продолжение старого доброго разговора под названием "а давай мы не будем расставаться, потому что у меня плохое чувство по этому поводу?".       Снусмумрик устал. Совершенно, абсолютно, бесконечно. Он хотел, чтобы все это, наконец, закончилось. Ему осталось совсем немного. Последние шаги. Только бы добраться до источника мелодии…       -Снусмумрик?       -М? – Снусмумрик вскинул голову и, по встревоженному взгляду Муми-тролля, понял, что не отвечал слишком долго. Что он говорил? Похоже, у Снусмумрика в голове ничего не задержалось.       Муми-тролль вздохнул.       -Снусмумрик, нам нужно поговорить.       -Потом, - отмахнулся Снусмумрик. "Все потом" – вторили его мысли.       -Нет, - сказал Муми-тролль неожиданно твердо. – Нам нужно было поговорить уже давно, поэтому мы сделаем это сейчас.       Снусмумрик почувствовал, словно нырнув в кристально чистое прозрачное озеро, внезапно встретил макушкой скалистое дно. С каких это пор Муми-тролль говорит с ним таким требовательным тоном? Что это еще за новости? Почему он не хочет послушно уйти и оставить его в покое?       -И что же это за тема, которую никак нельзя отложить? – спросил Снусмумрик, уже даже не пытаясь прятать недовольство. Все, что угодно, лишь бы отделаться от этого разговора, от этого общества как можно скорее.       Муми-тролль сжал лапы. Он выглядел виноватым и решительным одновременно.       -Снусмумрик, - сказал он, словно стараясь успокоить дикое животное. – Мне кажется, ты болен.       Кто-то коварно выдернул травяной ковер из-под ног Снусмумрика, и теперь он падал, несся в бесконечность. Все, что до того было в мире понятного и надежного, вдруг стало зыбким и искаженным, как в кривом зеркале. "Я знаю, что ты проклят" – эхом звучало у него в голове.       Как же до этого дошло? Как вышло, что Муми-тролль вдруг стал таким проницательным, таким решительным и упорным? Как получилось, что он влез туда, куда Снусмумрик не собирался допускать никого и никогда?       -Что… о чем… что ты вообще говоришь?       -Я не хочу тебя обидеть! – тут же выпалил Муми-тролль, поднимая перед собой раскрытые лапы. – Я просто беспокоюсь. Мне кажется, что ты был болен все это время. С того самого момента, как мы познакомились, а может, даже раньше.       Снусмумрик почувствовал, что задыхается. Волны паники сотрясали все его тело. Но Муми-тролль и не думал останавливаться. Похоже, он только начал.       -Тебе как будто все время холодно, даже когда на улице жара. Ты садишься ближе к костру, кутаешься в шарф. Ты даже никогда не снимаешь перчатки…       -Оставь в покое мои перчатки! – закричал Снусмумрик. Перчатки! Он ведь не собирался обсуждать перчатки! Как же это нелепо, почти смешно…       -Снусмумрик!       Муми-тролль потянулся вперед. Он всегда так делал, хотя прекрасно знал, что Снусмумрик не любит прикосновений, что Снусмумрик не идет на контакт, что ему нужно его проклятое личное пространство!       "Проклятое. Какая ирония" – проскользнула почти отстраненная мысль.       -Ну, знаешь… Муми-тролль, - выговорил Снусмумрик, поднимаясь на ноги. – Что это еще… как это… как это называется?       -Снусмумрик, пожалуйста!       -Я думал… думал, что тебе можно доверять, - продолжал Снусмумрик, отчаянно хватая ртом воздух. – Думал, что, может быть, правда… возможно, мы могли бы быть друзьями.       -Снусмумрик, не надо так! – на глазах Муми-тролля выступили слезы.       Это было больно. Что-то жгло в груди, и он едва мог дышать. Но Снусмумрик все равно стоял там, напротив Муми-тролля, словно соляной столб. Это была его последняя линия обороны. Муми-тролль наверняка не знает правду, только догадывается. Но он подобрался слишком близко, чтобы возможно было сделать вид, что ничего не было. Потому что всего одно удачное наблюдение, всего одно упоминание кого-то о Морре отделяет Муми-тролля от истины.       -Похоже, тут наши пути разойдутся, - выговорил Снусмумрик с видимым усилием.       И тут Муми-тролль внезапно дернулся вперед. Быстрее, чем Снусмумрик успел что-то сообразить, он уже ухватился за его лапу. Муми-тролль бормотал что-то, но Снусмумрик ничего не слышал.       -Не трогай меня! – завопил он в панике. Только не это! Нет-нет-нет-нет!       Не помня себя от ужаса, Снусмумрик схватился свободной лапой за лапу Муми-тролля и с силой отшвырнул ее подальше.       Муми-тролль вскрикнул.       Упал на колени.       Согнулся пополам.       Обхватил свою лапу другой.       Прерывисто вздохнул.       И медленно начал поднимать голову.       Снусмумрик резко развернулся. Все, что угодно, только не смотреть ему в глаза! Только не видеть, как в них возникают все те чувства, которых он так боялся - ненависть, отвращение, страх. Только бы не видеть этого! Ему было достаточно знать, что они там есть. Оглушающим набатом в ушах застучало сердце. Снусмумрик рванулся прочь, ломая ветки и сминая траву.       Снусмумрик долго бежал, не разбирая дороги, не чувствуя земли под ногами и ветра на лице. Единственными ощущениями были боль в груди и глухие удары сердца. И, конечно – холод. Холод, расползавшийся от головы, опутывающий легкие, пускающий свои щупальца до самых кончиков пальцев. Снусмумрик был рад ему. В нем тонул тот невыносимый болезненный жар, что вспыхнул в сердце. Только бы не чувствовать это…. Все, что угодно, пусть даже холод! Но только не это.       Снусмумрик вскрикнул, ударившись о землю. Весь мир словно встал вверх тормашками. Нога отозвалась неприятной пульсацией – это она перецепилась через какой-то корень. Снусмумрик поднялся с большим трудом, хватаясь за кору и ветки. Поляна перед ним ходила ходуном, пытаясь заставить его снова прильнуть к траве. Перед глазами клубился туман. Снусмумрик поднял дрожащую лапу к лицу и растер глаза. Перчатки потемнели от горячей влаги.       Как же ему хотелось упасть! Остаться прямо здесь. Свернуться в клубочек и забыть обо всех своих несчастьях. Сердце, казалось, было в огне. И как же это было больно! Гораздо больнее, чем от мороза.       Прошло что-то вроде вечности, прежде чем сознание неохотно дало о себе знать. Он в лесу, один. Его рюкзак и все пожитки остались в лагере. Но он ни за что туда не вернется! Не после того, что там произошло…       Снусмумрик согнулся, сжимая ткань на груди. Ему понадобилось еще много, бесконечно много времени, чтобы снова вернуться к этим мыслям. И тогда они приобрели более успокаивающий тон. Это все уже неважно. Сделанного не воротишь. Ничего уже не имеет значения. Позади осталось пепелище. Теперь есть только путь вперед.       С каждой спиралью этих холодных отчаянных мыслей сердце замедляло своей бег. В наступающей тишине Снусмумрик мог различить знакомые звуки. Его прекрасная мелодия, его колыбельная. Уже не во сне, а наяву, она звала его, манила за собой. Она обещала ему указать дорогу к месту, где он, наконец, обретет покой.       Снусмумрик оттолкнулся от дерева и двинулся дальше. Ему не хотелось стоять на месте. Казалось, весь лес наблюдает за ним. Осуждающе, враждебно. Впервые в жизни Снусмумрик не чувствовал связи с природой. Его будто вырвали с корнем и швырнули на голые камни, где он будет медленно засыхать. Словно сорняк. Или паршивый больной побег. Снусмумрик склонил голову вниз, закрывая лицо полями шляпы. Ему нужно было спрятаться от этого мира, как можно скорее.       Яркие слепящие лучи скользили по земле справа налево. Укорачивались и удлинялись тени, затем в тенях растворялся весь свет. "Ночь" – думал Снусмумрик рассеянно. И эти простые мысли всегда тянули за собой что-нибудь другое, но неизменно обжигающее, болезненное. Ночь и холод. Сможет ли Муми-тролль развести костер? Справится ли он с палаткой, добудет ли себе еду, отыщет ли дорогу домой…?       "Какое мне дело до Муми-тролля?!" – взвывал тогда Снусмумрик, и от этого вопроса становилось только хуже. Приходилось останавливаться. Опускаться на землю и скулить, как раненное животное. Снусмумрик почти не слышал этих звуков, но знал, что лесное зверье в ужасе спешит убраться подальше.       Со временем он научился пресекать всякие мысли, касающиеся мира вокруг. Ведь это был мир, в котором жил Муми-тролль, а значит, соприкасаться с ним уже было небезопасно. Снусмумрик безразлично созерцал сменяющиеся картинки реальности. И, раз за разом, он повторял себе: "это не имеет ко мне никакого отношения".       Время утратило свое значение. Сложно было сказать, движется ли оно вообще. Будет ли что-то в конце этого пути? Было ли что-то до его начала? Казалось, Снусмумрик вечность был на этой дороге. Милю за милей отмерял бесконечную землю. Невидящими глазами глядел на бессмысленные панорамы. И продолжал шагать, точно во сне, влекомый мелодией все дальше и дальше.       И вот в одно из таких состояний реальности, название которого Снусмумрик забыл и не хотел вспоминать, он нашел это место.       Снусмумрик сразу понял, что это оно. Это не могло быть ничем другим. Среди поросших мхом скалистых уступов, вдали от любопытных глаз, зиял черный провал. Пещера. И его место назначения.       Снусмумрик почувствовал, как по щекам стекают слезы. Ощутил, как дрожит все тело. Оно дрожало так и раньше, или позволило себе это только сейчас? Чувство облегчения раскатилось от макушки до кончиков пальцев. Оно не смогло унять боль или прогнать холод. Но оно дало сил на еще несколько шагов. Вот оно, уже здесь. Он наконец-то добрался! Вот и конец его путешествия.       Солнечный свет остался позади. Весь мир остался там, снаружи. Снусмумрик вступил в пещеру и замер. Странное ощущение вдруг захлестнуло его. Он словно перешагнул порог реальности и оказался в одном из своих снов. Вокруг была темнота, не разбиваемая ни единым лучиком света. И вдалеке, в этой тьме – чей-то голос.       Новое чувство родилось в груди и с прерывистым вздохом поднялось в голову. Этим чувством был страх.       Все тело вдруг сжалось, словно ожидая нападения, хотя Снусмумрик точно знал, что в темноте не прячется никакая угроза. Но все его инстинкты завопили: "Нужно убираться отсюда! Нужно бежать! Скорее!".       Снусмумрик проглотил ком в горле и сжал лапы в кулаки. Ну что за глупое, непостоянное сердце? То его тянет сюда, то вдруг оно стремится в прямо противоположную сторону. И куда же ему понадобилось сейчас? "Обратно к Муми-троллю. Узнать, все ли с ним в порядке. Может быть, даже объясниться…".       Снусмумрик зажмурился, стиснул зубы, но все равно не смог сдержать всхлип. О, это сердце! Он всегда знал, что все проблемы из-за него. Вся боль, весь ужас и все несчастье. Все из-за этого крохотного кровоточащего кусочка плоти, которому слишком хочется жить…       Но жизнь не была ему рада.       Не пора ли уже взглянуть правде в глаза?       Снусмумрик собрал последние свои силы для того, чтобы снова сдвинуть себя с места. Он так устал… так запутался…. Ему нужна была помощь. Снусмумрик чувствовал себя несчастным потерянным ребенком, бродящим по миру в поисках успокоительных теплых объятий. Надежных, безопасных, как домашний очаг. Ему нужен был кто-то мудрый. Кто-то, у кого есть решение всех его проблем. И этот кто-то ждал его в глубине пещеры.       Этот загадочный голос звучал все отчетливее с каждым шагом. Та самая, знакомая мелодия лилась сквозь тьму, но теперь стало ясно, что ее исполняет не музыкальный инструмент. Кто-то пел. Кто-то, терпеливо ждавший его здесь. Этот голос знал, что Снусмумрик придет. Знал, как помочь ему. Должен был.       Снусмумрик завернул за последний поворот. Проход стал расширяться и вдруг вывел в какое-то обширное помещение. Снусмумрик понял это по раскатистому эху от своих шагов, ведь в темноте он не мог различить даже свою вытянутую перед глазами лапу. Мелодия вдруг пошла на убыль, а затем и вовсе смолкла, растворилась, словно капля в океане. Но Снусмумрику больше не нужен был этот ориентир. Ведь он был на месте. Он, наконец, увидел, что искал.       Это было нечто высокое, тонкое и… темное. Слово "видеть" не вполне к нему подходило, потому что Снусмумрик не видел его. Это было полное отсутствие света, сплошная тьма. Он скорее чувствовал, что оно там, что оно знает о его присутствии. Что оно приветствует его.       -Кто вы? – спросил Снусмумрик подрагивающим голосом. Его сердце вновь заколотилось как бешенное. Тело напряглось, готовясь защищаться. – Ч-что вы такое? – добавил он растерянно. И затем, не выдержав этой накатывающей волны паники, воскликнул: - Зачем вы привели меня сюда?!       И Снусмумрик вздрогнул, когда услышал ответ. Это был голос, тот самый, что выводил мелодию. Но так запредельно, неестественно звучали в его исполнении слова, будто Снусмумрик разговаривал с кем-то не из своего мира. Будто оно прибыло откуда-то издалека. Из темных глубин чьих-то снов.       -Ты пришел в нужное место, - произнес голос, и Снусмумрик ощутил, как при звуках этой речи на его сердце опускается холодная пелена. Успокаивает его жар, притупляет боль. Словно на страшный ожог кто-то слой за слоем, щедрой рукой наносит целебную мазь. Но сердце не унималось. Будто протестуя, оно пыталось стучать изо всех сил.       -Я не понимаю, - прошептал Снусмумрик. Слезы на его щеках медленно высыхали. Дыхание, такое рваное, такое непослушное в последнее время, становилось ровнее. Глухие беспокойные удары сердца начинали звучать как бы издалека, как что-то чужое, не имеющее к нему отношения. Думать с каждым мгновением было все сложнее. Слишком утомительно. То, что волновало, казалось таким важным минуту назад, растворялось, исчезало в тишине и спокойствии этого места. Снусмумрик с усилием сбросил вдруг накатившую дремоту. Нет! Он так долго шел! Так страдал…. Он заслужил ответы! – Я не понимаю! Это место… почему… что со мной происходит? Вы… вы знаете?       -Ты искал покоя, - пропел голос в ответ. Он звучал все так же умиротворяюще, словно деликатные ноты колыбели. Но инстинкты Снусмумрика, задушенные, запрятанные подальше, взрывались криком. – Ты пришел в нужное место.       Нет! Это не то, чего Снусмумрик хотел. Ведь он искал решение, выход. Чего он хотел? Сейчас так сложно вспомнить…. Снусмумрик хотел, чтобы прекратилась эта боль.       Вся боль – та, что началась задолго до встречи с Муми-троллем и его непереносимо ярким сиянием. Та, что преследовала его всю жизнь. Пряталась в тени в теплые солнечные дни. Подсаживалась к костру, когда он ужинал в полном одиночестве. Тяжелым камнем висла на шее, когда он сбегал от настороженных взглядов хемулей и филифьонок. Она шагала с ним в ногу по уединенным тропинкам так долго, что Снусмумрик принял ее за часть своего существа. Эта боль, не переставая, жгла его маленькую душу, и, в конце концов, он так устал, что решил – нужно избавиться от нее любой ценой. И тогда пришел холод.       Холод – его добрый друг, его спаситель. Неужели Снусмумрик когда-то считал его проклятьем? Неужели он боялся его, хотел прогнать? Как же он не понимал, какой это подарок? Ведь холод – это не что-то существующее само по себе. Равнодушный холод – всего лишь отсутствие болезненного жара. Как покой – отсутствие движения. Стоит лишь отказаться от движения, и покой сам, капля за каплей, наполнит его тело. Унесет все тревоги и заботы. Вынет все ядовитые жала, что воткнула в него жизнь. Обернет его прочным коконом, через который не проникнет ничего. Разве не этого Снусмумрик хотел?       Сердце, его кровоточащее, непослушное сердце, постепенно замедляло свой бег. Каждый его удар разносил по телу импульсы боли. Но оно билось все медленнее. Болезненные вспышки затихали, как гаснут искры в темном морозном воздухе. Раз. Пауза. Еще раз. Пауза, уже длиннее… и еще раз…. Скоро, совсем скоро оно, наконец, перестанет причинять ему страдания. Волны покоя смыкались над его головой, а под ногами его была недвижимая, беспросветная бездна.       Снусмумрик засыпал, и самым краешком своего еще бодрствующего сознания он понимал, что от этого сна ему не проснуться.       В застывающей вокруг него густой тишине Снусмумрику почудилась знакомая светлая мелодия…