7.

- …Guten Abend. Tut mir leid, ich habe meine Hausaufgaben nicht gemacht, - а вот чтобы не краснеть из-за несделанной домашки, не надо было вчера клювом щелкать! Нет, мне правда было стыдно. Я ведь могла, действительно могла сделать ее вчера, но нет, после разговора с Яном я села смотреть сериал про ментов… как обычно. …ох, точно. Ян… - Alles ist in Ordnung. In diesem Fall machen wir es einfach jetzt. И снова ни одной эмоции на чужом лице. Как будто я сказала ему, что увидела сегодня на школьном подоконнике дохлую муху. Возможно, ему все-таки защемило нерв… Ну, зато он не разозлился. И на том спасибо. То ли я настолько сильно хотела забыть все произошедшее сегодня, то ли я просто не была сегодня тупой, но позанимались мы с ним сносно. Быстро сделав упражнения, заданные на дом, мы спокойно перешли к следующей теме. Нет, я все еще периодически путалась в несчастных артиклях и хреново ориентировалась в прошедшем времени… но по большей части все было в порядке. Кроме того, я наконец-то перестала стесняться Дмитрия Николаевича. Даже невзирая на его каменное лицо, с ним было как-то… спокойно, наверное. Я знала, что никто на меня не наорет, не тыкнет меня носом в ошибку. Да и этот мужик видел меня во время гона, чего уж там теперь стесняться. Но даже несмотря на это все, я никак не могла перестать думать о том дурацком халате. Интуиция мне подсказывала, что не все так радужно… ну, с моей перспективы. Для Дмитрия Николаевича и папули-то, наверное, все просто замечательно, это я тут кисну от тревоги. Кажется, теперь я стала реально понимать тех раздражающих шалопаев из сериалов, которые всеми силами пытались избавиться от отчима или мачехи, потому что они им не нравились… да, теперь прекрасно их понимаю. - Jetzt üben wir den Dialog, - сказал Дмитрий Николаевич, делая пометки в своем блокнотике. Мне показалось, или он улыбнулся…? Нет, верно, показалось... – bitte, fangen Sie an. Я почесала репу. Я привыкла рассказывать ему о себе в формате монолога, но… вести полноценный разговор? Как-то неловко. - Ну… э… Mein Name ist Irina. Wie heißen Sie?…? – тупой вопрос, я же уже знаю, как его зовут… но ладно. Можно, как в этих идиотских упражнениях в учебнике, просто притвориться двумя благовоспитанными немецкими идиотами, которым страстно захотелось почесать языком в какой-нибудь булочной. - Nett, dich kennenzulernen, Irina. Ich heiße Dmitri Nikolajewitsch. Wie alt bist du? – к счастью, мой репетитор поддержал мой театр одного актера… что ж. - Ich bin achtzehn Jahre alt. Und Wie alt sind Sie? - Achtunddreißig, - тридцать восемь, значит… Эх, не получится убедить папулю, что этот крендель для него староват. - Woher kommen Sie? - Ich komme aus Russland. Und du? - Ich komme auch aus Russland. Ich lebe in der Stadt N. Ich habe einen besten Freund heißt Sasha. Ich lerne in der Schule. Ich spiele gerne Schach und singe. Was ist dein... Ihre Hobby? – выдав эту пулеметную очередь, я невинно уставилась на Дмитрия Николаевича, немного ошеломленного таким напором. - Ich spiele gerne Klavier. - Das ist gut. Gefällt Ihren Familienmitgliedern Ihr Klavierspiel? – вопрос прозвучал немного неуклюже, с запинками… Все-таки высоким уровнем немецкого я похвастаться не могла. И все же… - Ja, meiner Mutter und meinem Vater gefällt es. Aber dasselbe kann nicht über meine Großmutter gesagt werden... - Und Ihre Schwester? - Welche Schwester? – вот оно. Что, черт побери, и требовалось доказать. - Которой мой папа хотел бы передать благодарность за халат, а я – свой пламенный привет. Дмитрий Николаевич густо покраснел и отвел взгляд. А я почувствовала, как внутри все неприятно сжимается. Если никакой сестры нет, если халат не оказался у Дмитрия Николаевича в руках по счастливой случайности… значит, он его купил. Пошел в магазин, выбрал именно этот халат, так подходящий к папиным глазам. Отвалил за него кучу бабок. Пришел, значит, к нам, и… фу. Я бы могла стерпеть цветы. Даже розы. Какие-нибудь конфеты. Черт, да что угодно! Но халат… как будто все уже решено. Как будто он не просто один из кучи ухажеров, а часть семьи. И так мне стало от этого противно, что я уже приготовилась было высказать Дмитрию Николаевичу все то, что я о ситуации думаю, как вдруг телефон моего репетитора, лежащий на столе, зазвонил – сработал таймер, недвусмысленно оповещающий о том, что наше занятие закончилось. Дмитрий Николаевич, ни слова не говоря, поднялся из-за стола, схватил телефон и толстую тетрадь для своих записей… и быстрым шагом вышел из комнаты, оставив меня в одиночестве. Вот так просто. Ни «до свиданья», ничего. Даже домашку дать забыл. Ну, из-за этого-то я особо не печалилась… Удобно получилось, ничего не сказать. Я тяжело вздохнула, стараясь успокоиться… и вышла следом, уже раздумывая, что и как я буду говорить папе. А сказать ему стоило, уж в этом я была уверена. Я собиралась было спуститься по лестнице вниз, чтобы изобличить, как мне казалось, подлого лжеца, – ну, не то чтобы подлого, но для красного словца можно и преувеличить немножко… - но остановилась у самого начала. Снизу доносились голоса. - Как прошло занятие? – за этими словами последовал игривый смешок, будто зазвенели маленькие серебряные колокольчики. В папином голосе сквозил неприкрытый, искренний интерес… и мне не хотелось думать о том, что он точно не относился к нашему уроку. - Неплохо. Девочка способная… хотя и слегка рассеянная, - а вот это неправда! Ничего я не рассеянная… ну, может, совсем немного. Все равно не повод так меня сдавать… Подслушивать – нехорошо. Это я прекрасно знала. И в иной ситуации я, несмотря на любопытство, воздержалась бы от этого… но сейчас, отчаянно подыскивая себе оправдания, я продолжала стоять и греть уши. И сперва мне показалось, что диалог закончен – так долго они молчали. Хотя я и не видела лиц, могла представить неловкость, застывшую на папином лице… и будто бы с минуты на минуту должна была хлопнуть входная дверь, возвещая об уходе Дмитрия Николаевича, но этого все никак не происходило, и когда я уже устала ждать, пока он наконец соберется и свалит, он внезапно снова открыл рот. - Я… сказал неправду. У меня нет сестры – тот халат я… купил. Извините. …ого. Оказывается, Дмитрий Николаевич все же умеет выражать эмоции – в его голосе явно промелькнул стыд. Вот и все, подумала я. Папа ложь не жалует – сразу даст от ворот поворот. Дмитрия Николаевича даже стало как-то жалко… но совсем ненадолго. - Ах, поверьте, я догадался, - папа звучал мягко, тепло, и я почти видела перед глазами его лучезарную улыбку, до смешного идеальную, - Вы же не подумали, что актер не раскусит Вашу игру? - Но тогда… - голос репетитора дрогнул. - На первый раз я Вас прощаю. Частично потому, что мне очень понравился этот халат. Тем не менее, не кажется ли Вам, что Вам стоит извиниться? – о, я знала этот тон. Папа натурально ворковал, и в его голосе не было ни отвращения, ни гнева… Я продолжала слушать, молясь, надеясь, что все не зайдет дальше, чем это, что папа не станет, что ему не сделают больно снова, - ужин вполне сойдет. Все. Финита ля комедия. Мои кулаки невольно сжались. Вот опять, опять на те же грабли! Только в этот раз даже не альфа закидывает удочку – он сам прыгает на крючок. А потом… а потом что? Может, я и ошибаюсь. Дмитрий Николаевич не казался мне плохим – по большей части никаких претензий я к нему не имела… Но даже если оба человека совсем не плохие, то это совершенно не значит, что у них все будет в порядке. - Тогда… я напишу Вам, - тихий голос Дмитрия Николаевича разрезал тишину, и… входная дверь наконец-то закрылась. Может, и стоило бы подойти сейчас к папе. Я неловко выглянула из-за стены. Сейчас я спущусь, а он снова улыбнется, только теперь уже мне, снова будет битый час мурлыкать о том, какой Дмитрий Николаевич замечательный… знаем, проходили. Все проходили. Развернувшись, я ушла обратно в свою комнату. Я знала, что веду себя не лучшим образом, и из-за этого на душе было еще более паршиво. К простой ревности ребенка родителя-одиночки, к которому начал подкатывать какой-то левый человек, добавилась еще и зависть. Несмотря на то, что папа мой, в общем-то, всегда был довольно легок на подъем, я… завидовала. Завидовала Дмитрию Николаевичу. А как, скажите на милость, не завидовать живой картинке из модного журнала для альф? Сильный, красивый, невозмутимый… и папа мой ему под стать – даром что актер. А я? Я, в общем-то, никогда особенно не комплексовала из-за внешности, считая себя вполне обычной симпатичной альфой, но я ведь не смогу не думать о том, насколько же я теряюсь на их фоне. Все дойдет до того, что люди начнут думать, что это я в семье приемная, а не… Дмитрий Николаевич. Может, все еще образуется? Может быть, мой папулик его отвергнет… хотя с чего бы вдруг, когда он сам очевидно заинтересован в этом ходячем воплощении альфа-самцовости и вообще сам же и пригласил его поужинать? Сейчас еще выяснится, что репетиторством Дмитрий Николаевич для души занимается, а на самом деле он там какой-нибудь глава корпорации или что-то в этом роде. Чтобы моя жизнь окончательно превратилась в пересказ сюжета «Рокового вечера 2». В который я еще и совершенно не вписываюсь. Мда. Несомненно, Дмитрий Николаевич в моих глазах поднялся немного повыше, когда признался в том, что солгал насчет халата. Я не знала, сделал ли он это из-за страха, что я растрещу все папе, или просто совесть замучила, но… по крайней мере, ему хватило смелости признаться. Хотя папулик и просек, что ему пытаются навесить на уши лапшу, еще до этого. Вот как такой, казалось бы, проницательный человек умудряется раз за разом натыкаться на отпетых негодяев, безответственных растяп и инфантильных истеричек? Я искренне хотела верить, что этот альфа не окажется таким же. Действительно хотела. И на это, в общем-то, были шансы: он постарался помочь мне во время гона, вел себя достаточно сдержанно и терпеливо – ну, если не брать в расчет историю с халатом – и не слишком-то лез к папе. Нет, шансы вполне себе были. Но вот гарантии… Из грустных мыслей меня выдернул телефонный звонок. Вообще, конечно, крайне невовремя. Я тут сижу и страдаю, неужели не видно? Раздраженно выдохнув, я подняла мобильник с покрывала, и мое сердце ушло в пятки. Звонил Ян. О котором я как-то совершенно забыла. Так-то хорошо, конечно, что он решил позвонить – проще, наверное, будет обсудить все сейчас, чем завтра в школе… а обсудить, по-хорошему, надо, иначе я до конца своей школьной жизни не смогу ему нормально в глаза смотреть. Надо было взять себя в руки и ответить на несчастный звонок. Страшно не хотелось, но тварь я дрожащая, в конце-то концов, или всегда права… нет, не так. Правом обладаю? Да уж, не надо было забивать на литературу. Собравшись, я зажмурилась и наугад тыкнула на зеленую кнопку. Ой, папочки… - Алло, - голос Яна в трубке прозвучал как-то удивленно. Наверное, он и не надеялся, что я отвечу… - Алло, - выдала в ответ я. По спине пробежали мурашки. Я не знала, что и как мне говорить. По-хорошему, стоило бы как-то попросить его объясниться и все такое, но я не могла выдавить из себя ни звука. И он, видимо, тоже – где-то с минуту мы просто молчали, ожидая, наверное, какого-то чуда, которое как-то разрешит наш вопрос. Чудо, к сожалению, происходить никак не хотело, и я уже думала спросить, все ли в порядке, как вдруг Ян все-таки заговорил. - В общем… спасибо тебе за Эдю. - Да не за что… - я, в общем-то, понимала, почему Ян так не торопится начинать реально имеющий значение разговор. И я не смела его винить, потому как мне тоже не хотелось это обсуждать, - ты, э… только скажи ему, что поцил… полиция – это, типа, классно и все такое. А то он уперся и… ну, ты понял. Еще раз, кто меня учил разговаривать с людьми? Ага. Поправка. Не со всеми людьми, а конкретно с омегами. С незнакомыми омегами. Ну, как с незнакомыми… - Хорошо. Ты уж его прости. - Да чего его прощать-то… ребенок, все такое. Бегает. Новое. Интересно… - похороните меня, пожалуйста, за плинтусом. - Что-то случилось? – Ян, видимо, не понял, почему вдруг я стала разговаривать так, словно у меня внезапно обнаружились серьезные проблемы с развитием. Ну… по-хорошему, случилось, но не стану же я его напрямую тыкать в это носом. - Ну… - Ладно, глупый вопрос. В общем, насчет сегодня… если у тебя имеются какие-то вопросы, то задавай. Задавай, ага. Мы что, на интервью? И вообще, удобно он переложил всю работу на мои плечи. Впрочем, я собиралась скинуть на него почти весь наш проект, так что все честно. - Почему? – или не совсем честно… - В каком смысле? – вот хотела бы я тоже знать. - Ну… почему ты омега? – классный вопрос. Определенно требующий тщательного исследования, кстати говоря. Горжусь собой, просто не могу. - И как я должен тебе ответить? – в голосе Лебедева послышались ледяные нотки: он, должно быть, подумал, что я намекаю на его непохожесть на типичного омегу… если смотреть с такого ракурса, вопрос действительно бестактный. В свою защиту могу сказать, что я не имела этого в виду… но язык мой – враг мой… - Не, я не в этом смысле… о котором ты, наверное, подумал. А может, и не подумал… в общем, забудь. Я спрашивала, почему ты… э-э-э… как бы так… подковерный омега, в общем? – …в чем я убеждаюсь раз за разом. Я почувствовала, как мои уши начинают гореть от стыда. Вот что я сейчас несу!? - Э-э-э… а разве по мне не видно? – ко льду прибавилась искренняя растерянность. Наверное, он тоже не до конца понимал, о чем я вообще толкую… - Да не. Нет, ты, конечно, не похож на Бритни Спирс… - То есть, по-твоему, все омеги должны быть похожи на Бритни Спирс!­­­­­? - Нет, но я же образно! Ты дай мне договорить-то… - я предприняла попытку все исправить. Надеюсь, Ян ее оценит… и не обидится еще сильнее. - Ну давай. Договаривай. Правда, у тебя сегодня с этим какие-то проблемы, - вот это больше было похоже на Яна, которого я знала. Хлебом не корми, дай подколоть. Я вздохнула и закатила глаза – да, я понимала, что он этого не увидит, но все равно… - Отстань. Мне и так тяжело, понимаешь? Не каждый день узнаешь, что твой жуткий – не обижайся только, пожалуйста, я недели две назад тебя так и воспринимала, извини! – одноклассник, оказывается, омега. Типа Таньки Сини… - Не смей. Сравнивай лучше с Бритни, ее я хотя бы могу уважать. - Да дело тут не в других омегах… Просто, эм, это все равно что ты узнаешь, что я тайно состою в итальянской мафии. Как бы… я – это все еще я, все еще Ирка Коршунова, но тебе же понадобится время, чтобы это осознать? - Ну… положим, да, - Ян тяжело вздохнул. Разговор очевидно давался ему нелегко, но стоило отдать ему должное – он, по крайней мере, пытался меня понять. - Ну вот и мне понадобится… - Это поэтому ты сегодня разговариваешь, как отсталая? – мда. Я тут, между прочим, беспокоюсь, как бы не задеть человека, а он… - Да ну тебя… Мне, эм, и так сложно! - Что сложно? - Ну… с омегами разговаривать, - ладно, один-один. Раз уж я узнала его секрет… - Тебе-то? Не смеши. Ну, знаете ли… Я обиженно фыркнула в трубку: - Я тут душу открываю, а ты… - Ладно, ладно. Просто не верится как-то. Ты, может быть, и не Джонни Депп… - Это ответка за Бритни? - Именно, но не перебивай меня. В общем… ты вполне симпатичная альфа, чего тебе стесняться-то? Тобой даже Снегирька интересуется. - И все мы знаем, почему и зачем, - вздохнула я. - Тем не менее. На Влада Вонючку она почему-то не смотрит. - Думаю, это потому, что от него несет, как от свиньи. Он же моется раз в полгода. - И не говори. Я ж за ним сижу… - в голосе Яна послышалось отвращение. - Тьфу ты. Мы с тобой превращаемся в подъездных старух, может, хватит про Снегирек и Вонючек? - Вот! Видишь, нормально же разговариваешь. А ведь и правда… Сперва я осеклась, рвано выдохнув, но через пару секунд расслабила напрягшиеся было плечи. Удивительно, но факт – с Яном болтать было намного легче, чем казалось на первый взгляд. Возможно, из-за того, что я все еще не могла воспринимать его как омегу… о чем я благоразумно промолчала. - Кстати говоря, тебя Аня… ну, сестра моя двоюродная… на чай звала. Не забыла еще? Признаться честно, забыла. Основное событие сегодняшнего дня – нет, ну я все еще не могла поверить в то, что Ян Лебедев, оказывается, омега, вот чего только на свете не бывает - как-то затмило воспоминания обо всем остальном. Но Яну об этом знать было совсем не обязательно. - Не-а, не забыла… думаю вот, когда. - Да хоть завтра. После школы. Заодно, кстати, поделаем доклад – в библиотеке, конечно, классно, но кресла там на редкость неудобные, - нет, ну с такими длиннющими ногами все неудобным покажется… стоп, это он меня приглашает, что ли? Ну, технически-то не он, а его сестра, но все равно… - У меня шахматный клуб… - После него. Я все равно раньше пяти из школы не ухожу. - А кстати, почему? – меня всегда интересовало, почему Ян каждый раз так задерживается. Некоторые ребята, конечно, оставались ради кружков… но он-то, как правило, просто просиживал зад на подоконнике. - Эдьку из садика встречаю. Лень мне лишний раз из дома выходить, а так я и домашку в школе успеваю сделать, и троглодита этого забираю. …что ж, вот и разгадка. Все оказалось куда прозаичнее, чем я считала. - Что, разочарована? – фыркнул Ян, - а вообще, хотел тебя попросить. Наверное, и так очевидно, но я бы очень не хотел, чтобы ты трезвонила всем про… меня. Ну, сама понимаешь. Ожидаемо, если честно… Я вздохнула. - Окей, заметано… Только одного в толк взять не могу: чего ты так боишься? - А ты с трех раз догадайся. Люди не считаются со страшными омегами, - несмотря на то, что Ян говорил с сарказмом, в его голосе промелькнули нотки горечи. Видно, он… действительно парился по этому поводу. - Да не такой уж ты страшный, брось, - предприняла я попытку подбодрить его, - и у нас ребята хорошие… в большинстве своем. Никто тебя задирать не будет. - Забыла, что было в десятом? Пока я вашему Тимуру нос не разбил, ко мне только и делали, что цеплялись. Может, сейчас твои драгоценные ребята и изменились в лучшую сторону, а может, у них просто не осталось времени на то, чтобы задирать других… только мне-то от этого ни горячо, ни холодно. Мне уже не забыть ни тычков, ни оскорблений, не вычеркнуть из памяти насмешки. Класс – это маленькая модель общества, и в каждом обществе должен быть свой козел отпущения. И не пойми меня превратно, но я не хочу снова становиться таковым. Лет через десять на встрече выпускников, на которой меня не будет, можешь рассказать всем забавную историю про Яна Лебедева, я разрешаю, но сейчас – пожалуйста, молчи. Я просто хочу спокойно доучиться и забыть эти «золотые годы жизни», как страшный сон. - А потом… что? Так и продолжишь скрываться? – неуверенно спросила я. Как-то это все… удручало. И на душе было как-то противно. Я ведь действительно забыла про осень прошлого года, когда Ян к нам только перевелся… и про то, как сама же за его спиной называла его страшилищем. Стало чертовски стыдно за себя. - Возможно. Но, как правило, всякие Тимуры Дроздовы и Таньки Синицыны в университеты не идут… так что жить мне станет проще. - А ты кем быть хочешь? – ляпнула я, надеясь уйти от темы. Кроме того, мне было искренне интересно, кем становятся такие люди, как Ян. - Смеяться будешь. - Ничего не обещаю. Ты же над моей стеснительностью поржал! – да, я все еще обижалась! - Извини. Понимаешь, такие альфы, как ты… ну, разрыв шаблона у меня случился. Не суди строго. - Ладно уж. Так… ты не ответил. - Вообще-то до конца я не уверен, но… возможно, учителем. Истории. С детства хотел. И где мне смеяться? - Так валяй! Объясняешь ты здорово. Я вот, например, четко запомнила, что корявичей среди славян не было… - Издеваешься? – Ян прозвучал неуверенно. Что ж он все в штыки-то воспринимает, в самом-то деле… - Да нет! Я ж, это самое… в истории не секу. Но что-то из твоих объяснений да запомнила. Если ты смог втолковать что-то такой козе, как я, то другим-то точно сможешь. - Да не коза ты. Просто тебе это неинтересно, только и всего. Не могу тебя винить. И все-таки… ты серьезно думаешь, что я на этом не погорю? - А с чего бы вдруг должен? Одно скажу точно: ты, конечно, зануда, но рассказываешь понятнее, чем Плющик. Так что давай, дерзай. - Раз ты так говоришь… а вообще, заболтались мы с тобой. Завтра не выходной, сама понимаешь. Папочки! Уже десять вечера, а за домашнее задание я так и не села. Опять до полуночи возиться… - Ой… давай тогда, до завтра. Мне еще домашку делать. - А что ты делала все воскресенье, позволь поинтересоваться? - С папой по магазинам моталась… - Все с тобой понятно… удачи тебе там, что ли. Чао. И, эм… спасибо. - За что? – спросила я, но Ян уже бросил трубку. Что ж… Несколько минут я тупо сидела на кровати, прикидывая, каким будет масштаб бедствий завтра, если я просто плюну на все и лягу спать. Придя к выводу, что, если я все-таки хочу свою медаль и дополнительные баллы при поступлении в университет, мне все-таки надо хоть что-то для этого сделать, а не смотреть на учебники, как баран на новые ворота, я со вздохом поднялась и села за письменный стол. Да уж. И как тут хоть что-то успевать?.. …ну, возможно, не рубиться до двух ночи с Сашкой в Мортал Комбат, а… не знаю, спать, например? Или, если уж все равно не спится, заняться чем-то полезным? Докладом, разнообразия ради? Но увы, здравый смысл этой ночью взял выходной, и спать я легла лишь в половину четвертого – домашку тоже пришлось все-таки сделать. Что, конечно, оставило меня без какой-либо надежды на здоровый полноценный сон. Конечно, я пожалела. В ту же секунду, как трель будильника нарушила мой сладкий сон, где я наконец-то унаследовала целую мафиозную группировку. Интересно, их вообще можно наследовать, или у них там все по-другому происходит? Черт их разберет, на самом деле. Да и меня во сне абсолютно не волновало, что там как у этих мафиози на самом деле работает. И вообще, мой сон – мои законы. К моему великому сожалению, этот самый сон досмотреть не получилось – треклятый будильник испоганил мне всю малину. В сердцах хлопнув по противной железяке, я поплотнее укуталась в одеяло и зажмурилась в надежде вернуться в сон, к моменту, где Джонни Депп, почему-то являвшийся моим консильери, должен был доставить мне какую-то новость. Но через десять минут моих бессмысленных потуг, мерзкого ощущения неизбежности еще одного звонка пресловутого будильника и голоса моей совести, сердито вещающего мне о том, что я такими темпами опоздаю на маршрутку… я все-таки сдалась. Выключив будильник окончательно, я протяжно зевнула, потянулась и наконец встала, чтобы посмотреть в зеркало и оценить масштабы катастрофы. Я ожидала увидеть изможденного призрака многострадальной себя, несчастной жертвы системы образования, но нет, из зеркала на меня смотрела все та же веснушчатая рожа. Рожа выглядела немного невыспавшейся, но по большей части с ней все было в порядке. Привычно пригладив пятерней растрепанные волосы и многозначительно почесав кончик носа, я начала собираться. Какой там первый урок по расписанию? Сдвоенная литература? Вот и прекрасно. Посплю хоть немного. Поспать, к превеликому моему сожалению, не получилось - Ульяне Ксениевне именно сегодня приспичило дать нам самостоятельную. По «Преступлению и наказанию». Достаточно легкую, но все-таки немного душную – настолько, что я едва-едва не заснула, читая вопросы. Тем не менее, справилась я быстро: когда я наконец добила последнее задание, до конца урока оставалось двадцать минут. Я оглянулась на Сашку, судя по всему, дописывающего сиквел к произведению Достоевского – единственное объяснение, которое я могла принять, увидев эти полотна текста. В сравнении с ними мои несчастные однострочные ответы перестали казаться такими уж внушительными… мда. И спать, как назло, расхотелось. Вот так всегда. От скуки я принялась рисовать на собственной руке, воображая, как подкоплю немного денег, съеду от папы, которого непременно хватит удар, – нет, интересно получается: мне он, значит, не разрешает, а по Дмитрию Николаевичу с его наколками сохнет! - и обязательно первым делом набью себе настоящую татуировку. Что-нибудь крутое. Например, волка. Или череп. И непременно с какой-нибудь клевой фразочкой. На английском языке… Как только прозвенел звонок, я быстренько покидала свои вещи в рюкзак и с чистой совестью вышла слоняться в коридор. Сашка еще дописывал работу, поэтому я, как примерный друг, ждала его у двери кабинета… когда ко мне внезапно подошел Тимур Дроздов. - Слушай, Ир, ты упражнения по русскому на сегодня сделала? - Ага, - ну, я знала, к чему это приведет. Три, два, один… - А вот я забыл. Выручи, а? Дай списать.  Я вздохнула. Ну, как обычно. Вообще-то, опять-таки, Тимур был неплохим альфой. Мы с ним не то чтобы дружили, но он уважал меня, а я уважала его. И поболтать с ним иногда было довольно приятно… так что меня вообще не чурало дать ему списать. - Только списывай не точь-в-точь. Я накосячить могла - в ночи всю эту лабуду писала, - выудила я из рюкзака тетрадь по русскому языку, вздыхая. - Да мне только принцип понять, дальше-то я сам… Спасибо, Ирка, выручила, - Тимур выхватил у меня несчастную тетрадку и принялся лихорадочно ее листать. Затем вытащил из кармана новенький шестой айфон, предмет зависти многих в нашем классе, и щелкнул несколько фотографий. - Кхм, Ира, - я обернулась на знакомый голос. В воздухе повеяло лесной земляникой - сзади стоял Сеня, сжимая в руках кипу листов. - Везде тебя ищу. Вот. Павел Степанович просил передать тебе. До завтра заполнишь и сдашь ему, это положение о турнире и форма для заявки. По-хорошему, сдать это надо было еще неделю назад, но кто ж знал, что у тебя начнется… сама понимаешь, - в голосе Стервятникова мелькнула некоторая брезгливость, но обращать на это внимание мне было некогда. Меня поджидали более серьезные вещи… …ой, папочки. Я посмотрела на стопку. Стопка посмотрела на меня. Как мне показалось, довольно злорадно. Едрить-колотить. Ну, что поделать. Тяжела лидерская доля. А ведь я еще в десятом пыталась все это на Сенечку спихнуть… может, вот поэтому оно и не прокатило. - Ладно, заполню… - со страдальческим видом я взяла в руки увесистую кипу и, ругнувшись себе под нос, запихнула ее в рюкзак. Ладно уж. Фиг с ним. Там обычно большая часть – всякая мура вроде правил, обязанностей и так далее. Так что, наверное, справлюсь-то я с этим быстро… только вот места в рюкзаке оно занимает дофига, черт его побери! - Давай. А так… придешь сегодня? Или снова скинешь все на мои хрупкие плечи? – Сеня фыркнул, ехидно сощурив аккуратно подведенные глаза. Несмотря на то, что он шутил, мне сделалось несколько неуютно. Я ж, получается, уже… сколько? Встречи три в этом месяце на него скинула. Неудобно вышло. - Приду, конечно! А то вы, наверное, совсем без меня расслабились, - хмыкнула я, все-таки разобравшись с несчастными бумагами. Наконец-то… - Не расслабились, не переживай. Ладно, тогда до скорого, - омега заправил за ухо локон волос цвета темной меди, тихо усмехнулся и направился к лестнице на третий этаж, что-то мурлыча себе под нос. Я проводила его сложным взглядом. Вот вроде обычный разговор, ничего такого не произошло… а все равно ощущение странное. И нутро будто ледяными тисками сдавило. Я всегда стремилась к тому, чтобы понимать и принимать всех своих подопечных из шахматного клуба… но Стервятников так и оставался для меня закрытой и немного пугающей книгой. Мы с ним будто находились в разных мирах, и… в какой-то мере я была даже рада, что мне в его мир дорога закрыта. Из мыслей меня вырвала тяжелая рука Тимура, опустившаяся на мое плечо. Опять-таки, он-то, должно быть, подумал, что это был обычное дружеское похлопывание… а у меня, наверное, синяк после такого останется. - Слушай, Ирка… а можно тебя спросить? – Тимур говорил как-то совсем чудно, и я уж хотела было забеспокоиться, как тут он, не дожидаясь моего ответа, выдал: - А кто это был? - Эм… Сеня Стервятников из десятого? Ты что, не видел его никогда? – я нервно ухмыльнулась, смутно догадываясь, к чему идет дело. - Видел, но… вблизи – впервые. Мы ж с десятым не пересекаемся особо… А он, типа… тоже в ваши фигурки играет? …я внимательно посмотрела на Дроздова. - …ну, в шахматы твои. Извини за фигурки, опять же, я-то не секу… - тут же исправился Тимур. Я довольно кивнула. - Ага. А тебе что? - Слушай… а дашь его номер? …так я и знала. Вот бы хоть кто-нибудь в этой школе решал свои проблемы сам! Вслух я, конечно, этого не сказала. Не хотелось обижать Тимура. Но что делать в этой ситуации, я тоже не особенно понимала. Номер Сени у меня был. Было бы как-то глупо, не будь у меня номера моего заместителя, да? Но я точно знала, что Стервятников поделит меня на ноль, если я дам его номер, как какой-то трофей, незнакомому альфе. Вот сожрет и не подавится. У меня вообще за годы общения с ним создалось впечатление, что альф он если и не ненавидит, то как минимум недолюбливает. Невольно вспомнилось его признание… да уж. Нельзя Тимура к нему пускать. - Да ты не бойся… я ж это, не урод моральный… - Тимур все не успокаивался, а я едва сдержалась, чтобы сказать ему, что если я за кого-то и боюсь, то не за Сеню, а за него. - Тут не в этом дело… слушай, а может, ты сам к нему подойдешь? – предприняла я последнюю попытку отвадить альфу от Сени, - заодно и познакомитесь… - Ну если только ты нас как-то познакомишь… сама понимаешь, вы вроде как-то общаетесь, а я для него – хрен с горы, - Тимур почесал светлую макушку, задумавшись. А я поняла, что влипла в еще большую задницу. Вот не хочу я сейчас этим заниматься. И не потому, что Тимуру помочь не хочу. Боюсь я просто. За него и за себя. А еще… ну вот делать мне нечего, кроме как личную жизнь одноклассников устраивать! Если уж на то пошло, это Тимур мне помогать должен. - А у него вообще есть кто-то, не знаешь? – Дроздов все не отставал. Заинтересовался, блин. Не хочу я быть свахой! На мое счастье, прозвенел звонок. Тимур знаком показал мне, что мы еще не закончили – сбежать после этого урока в толчок, что ли? – и поперся на алгебру. Ну а я что? Осталась дожидаться Сашку. Лучше уж мы вдвоем на алгебру опоздаем, чем я без товарища уйду. Благо, математичка ругаться не стала… И вот хорошо, что вчера я все-таки сделала домашнее задание. Потому как меня в итоге вызвали к доске и сказали решать задачу, очень похожую на ту, что задавали на сегодня. Провозилась я с ней долго, конечно. Половину урока на нее убила. Зато на место отправилась с честно заработанной пятеркой… приятно все-таки. Как и ожидалось, упорхнуть в туалет и спрятаться там я не успела. Сразу после того, как прозвенел звонок, ко мне подлетел Тимур, сияя, как начищенный пятак. Ох, не нравится мне это все. - Ира, я придумал. Не надо нас знакомить. Неужели все-таки мое предчувствие ошиблось? - Я просто в твой клуб вступлю. А там, думаю, что-то да получится… А нет, не ошиблось. Я содрогнулась при мысли о том, что Тимур Дроздов, восходящая звезда российского баскетбола, пойдет в наш шахматный кружок. Вот как он это себе представляет? - Но ты же в баскетбольном… - сказала я дрожащим голосом. Тимур даже не попытался прочитать атмосферу, и с таким же гордым лицом выдал: - У вас же встречи по вторникам и четвергам, так? А у нас - прикинь, как удобно получилось - по понедельникам и пятницам. Так что я смогу совмещать. То есть, человек, на протяжении всей своей школьной жизни называвший шахматы фигурками и считающий почти всех шахматистов жалкими ботаниками, будет у нас в клубе. Я окинула альфу взглядом. Нет, с одной стороны, с такими бицепсами, трицепсами и всякими другими ицепсами в шахматы, в целом, уметь играть не надо – противники просто будут бояться выигрывать. А с другой стороны… ну не видела я Дроздова в шахматном кружке. Ну никак. Кроме того… не стоило забывать и о Сенечке. Вряд ли он будет в восторге от такого нереального финта ушами со стороны капитана баскетбольной команды. Он же мигом раскусит, в чем тут дело… и явно не обрадуется. Многие альфы приходили в кружок в надежде познакомиться с Сеней. Ни один из них, конечно, не продержался достаточно долго, чтобы стать достойным упоминания, но…  - Ну так что? Возьмешь меня в кружок? – Тимур смотрел на меня так, словно от этого решения зависела его жизнь. Вот черт. Я уже говорила, что моя доброта часто выходит мне боком? - Смотри, давай пока спешить не будем. У нас сегодня встреча… Ты пока можешь просто прийти, посмотреть, как тебе у нас в целом. Попробовать, так сказать. А потом уже разберешься, что да как, - кисло улыбнулась я. Стервятников его сожрет. Как пить-дать сожрет. Как пить дать. Перед этим вдоволь наигравшись… предполагаю, что сегодня же он сядет с Тимуром за доску, чтобы разбить его в пух и прах. - Только ты учти… сразу к нему не лезь, - предприняла я последнюю попытку оградить Тимура от шипов, на которые он добровольно шел напарываться. Конечно, он все равно пойдет на них напарываться, я тут роли не играю совершенно, зато потом можно будет сказать что-то вроде «а я говорила». - Ну что ж я, совсем, по-твоему, рыло немытое? – обиженно хмыкнул парень, и я решила махнуть рукой на это дело. Все равно бесполезно. - Ты хоть чуть-чуть умеешь в шахматы играть? – опыт с Яном научил меня, что надо сначала спрашивать. - Да еще четыре урока же, сейчас погуглю, - расплылся в улыбке Тимур. Сильно. По правде говоря, я очень надеялась, что за эти четыре урока Тимур передумает. И дело было не столько в нем, сколько в его статусе короля школы. Я крайне не хотела соглашаться с Яном в этом конкретном вопросе, но ситуация не оставляла мне никакого выбора. Он просто не вписывался. Я не могла представить его в шахматном клубе, хоть убей. И в то же время я не могла ему отказать. Нет, извините меня, а как? «Сорян, Тимурчик, ты слишком популярен и крут для нашего шахматного клуба, катись давай…»? И что мне сказать ребятам? Они очень вряд ли оценят это событие, это я готова была голову на отсечение отдать. В конечном итоге весь остаток дня я думала над тем, как бы избежать великого позора. Нет, можно было бы, конечно, притвориться, что у меня внезапно разболелась голова и преспокойненько свалить домой. Но это надо было бы вылавливать медсестру, что само по себе являлось квестом повышенной сложности... Кроме того, получалось как-то некрасиво. Я уже пообещала Сене, что я приду на встречу, он наверняка написал об этом ребятам… Помимо этого, я ж так-то сегодня после клуба собиралась идти к Яну чаевничать… нет, я все еще не могу поверить, что это происходит со мной на полном серьезе. Эх. Нет, с другой стороны… вряд ли Тимур задержится в клубе. Ему ж там делать нечего. Сыграет партию с одним из карапузов, поймет, что Сене на него плевать… и удалится. Плохо, конечно, что мы сейчас прощелкаем время, которое могли бы потратить с куда большей пользой, на Тимура и его заскоки… но ладно уж. Увы, со школьным апекс-хищником приходится считаться. И естественно, все пошло не по плану. Ну кто ж, черт возьми, сомневался-то. Как и ожидалось, никто в неописуемый восторг не пришел. Напротив, неловкость, повисшую в воздухе, можно было бы резать ножом и раскладывать по тарелкам – вот настолько все было плохо. В тот самый момент, когда я, умирая от стыда, представила Тимура ребятам, - хотя, конечно, на мой скромный взгляд, в представлении он не нуждался… - всем стало все до боли очевидно. Тимур, не пытаясь никак это скрыть, откровенно пялился на Сеню. Сеня, в свою очередь, с холодной злостью пялился на меня. Я, красная как рак, пялилась на портрет Каспарова, висевший на стене напротив. Как будто он мог мне как-то помочь. Находиться в классе, если честно, не хотелось. Я видела, как неловко остальным – все то и дело украдкой поглядывали на Тимура, а потом переглядывались весьма красноречиво. С этим надо было что-то делать, и я подумала, что разборы партий, которые были запланированы мной на начало встречи, придется отложить. В такой атмосфере все равно никто не запомнит ничего, а за игрой, глядишь, расслабятся. - Так, сегодня давайте без теории… Тимур, ты пока можешь посмотреть за кем-нибудь, а потом мы с тобой сыграем, ладно? – я неопределенно махнула рукой в сторону шкафа с досками, кисло улыбнувшись. Филипп поспешил к нему, взяв на себя обязанности по раздаче часов и досок. И только я подумала, что не так уж все и плохо, как сзади раздался голос Сени: - У меня другое предложение. Он может сыграть со мной, если, конечно, захочет. Тон, с которым это было сказано, не оставлял пространства для маневра – любой уважающий себя альфа клюнул бы на эту провокацию. И Тимур, естественно, тоже повелся. - Захочу. Какими будете… будешь? – джентльмен выискался, посмотрите на него. Неважно, какими будет играть альфа – исход сражения был уже ясен всем, кроме Тимура. - Черными, - ответил Сеня и принялся расставлять фигуры. Ага. Ну, теперь Тимур не сможет собезьянничать его дебют… не то чтобы это ему бы помогло. Ему в принципе, если честно, ничего бы не помогло. Играл он немногим лучше Яна – раздумывал над ходами по три минуты, совершенно не понимал, что делать со своими фигурами и в итоге глупейшим образом подставил собственного короля на седьмом ходу. Сеня, естественно, это заметил… и со спокойствием удава поставил Тимуру мат. - Боюсь, игра окончена, - скучающе протянул омега и зевнул: я не знала, действительно ли его настолько утомила игра с Тимуром, или он специально решил так продемонстрировать отсутствие интереса. Ну, по крайней мере, долго это терпеть не пришло- - Блин, попался, - вздохнул альфа, почесывая макушку, - еще раз? Только теперь я за черных играть хочу. Да вы смеетесь, что ли? Я так-то планировала сегодня с Сеней сыграть… что меня, впрочем, поразило, так это тот факт, что Тимур вообще не выглядел уязвленным: я была уверена, что он как минимум расстроится. Все же чем альфа-самцовее альфа-самец, тем более хрупкое у него эго… видимо, Дроздов оказался исключением из этого правила. Тем не менее, Сеня, кажется, не был против. Он все еще смотрел на Тимура без особого интереса, но возражать не стал. И даже сам развернул доску. - Что ж, хорошо. Вторая игра была длиннее. Сильно длиннее. В основном из-за того, что Стервятников натурально валял дурака – получив преимущество в самом начале игры, потому что, к несчастью, одной партии оказалось недостаточно, чтобы научить Тимура играть, он… просто решил это самое преимущество не использовать. Пока альфа тихо пыжился, пытаясь сообразить, что делать со своими фигурами, а также безрезультатно гоняя по доске Сениного ферзя, омега даже не пытался идти в атаку. Хотя имел для этого все ресурсы. Впрочем, жестокая забава бесконечно длиться не могла. Вероломно сожрав последнюю Тимурову ладью, Сеня почти лег на парту, прищурился и щелкнул пальцами, привлекая внимание соперника. Зеленые глаза хищно сверкнули. - Хочешь поменяться? – спросил его омега, невинно улыбаясь. Ага, вот сейчас они развернут доску, и Сеня все равно влепит ему мат через ходов так пять. Знаем, проходили. Я бы, может, и хотела остановить это форменное издевательство… да только Сеня, если смотреть беспристрастно, не делал ничего плохого. Я же не могла сказать ему, чтобы он намеренно играл хуже или лучше. Он никак не поддавался, не подыгрывал… я тут была бессильна. Тимур наморщил лоб. Посмотрел на доску, оценил масштаб трагедии. Я вздохнула. Ладно, чем быстрее это закончится, тем легче будет всем… - Нет. Нет? - Нет? – переспросил Сеня. На секунду с его губ даже пропала улыбка, сменившись искренним удивлением. Вот так раз. - Нет, не хочу, - повторил Тимур, поджав губы – явно обдумывал свой следующий ход после того, как сходит Стервятников. - Почему? У меня ведь больше фигур, - омега хмыкнул, внимательно посмотрев на Дроздова, - и позиция лучше. - Да не в количестве и позиции дело… просто, ну, этими-то я начинал играть. Это моя команда. Что ж я, брошу ее, что ли? Моя проблема, что я проигрываю – плохой, значит, капитан. А команда моя тут ни при чем. И не стану я ее менять, - уверенно схватившись за пешку, Тимур переставил ее на клетку вперед. - Ну что ж, тогда… мат, - чужой слон двинулся на три клетки вперед, встав вплотную к белому королю. Про какие пять ходов я там думала, еще раз? Я ожидала, что в этот-то раз Тимур расстроится, но нет – он, как и после первой партии, ярко улыбнулся во все тридцать два зуба. - Блин, а клево. Я и не думал, что это типа… ну, реально прикольно, короче. До баскетбола, конечно, не дотягивает, но вообще-то ничего так. Уж точно поинтереснее бадминтона… - да по какому принципу он эти виды спорта сравнивает!? - еще раз? Сеня многозначительно вздохнул. - Боюсь, времени нет. Но если захочешь, приходи в четверг, - здрасте-пожалуйста, а никого тут спросить часом не забыли!? – а дома можно с компьютером поиграть. Живых противников он тебе не заменит, но для тренировки вполне пойдет. Я перевела взгляд на Тимура. Тому, казалось, вообще до лампочки были все Сенины слова – он просто сидел и влюбленными глазами смотрел на омегу. Интересно, он хоть понимает, что подписался на то, чтобы быть Сениной грушей для битья? Справедливости ради, альфам и этого заслужить не удавалось… Но вот стоит ли мне полноценно радоваться за Дроздова, я пока что не знала. После недолгих раздумий, впрочем, решила порадоваться. Но не от всего сердца. Потому как из-за этого героя-любовника я так и не потренировалась сегодня с, пожалуй, единственным человеком в этой школе, кто играл бы лучше меня. А это дорогого стоит! В победе над тем, кто заведомо слабее, нет ничего достойного – только с противниками сильнее можно чего-то добиться… тьфу, говорю совсем как наш физкультурник. Выйдя на улицу, я поежилась от холода. Мда. Погода была, конечно, шик – пока мы сидели в школе, тонкий слой снега, выпавший с утра, успел подтаять и смешаться с грязью, и на дорогах образовалась премерзкая серо-бурая каша. Я уже успела дохлюпать до школьных ворот, как вдруг… - Эй. Обернувшись, я увидела Яна. Он возвышался надо мной точно так же, как обычно, одет был в то же коричневое пальто, что и всегда, и пах все тем же спреем, блокирующим феромоны, но… что-то изменилось. И я все никак не могла понять, что именно. Может быть, это мое восприятие играло со мной злую шутку? Так или иначе, по какой-то причине я смутилась. Должно быть, это было видно, потому как Ян тихонько вздохнул и отвел взгляд. Мне тут же стало стыдно, но поделать с этим я ничего не могла. - А? – да уж. По телефону было как-то легче. - Ты к нам? Ну, чаепитие. Ты помнишь. Аня… в общем, она сегодня просила меня напомнить. Она до сих пор очень тебе благодарна, что ты Эдю в беде не бросила. - А, это… ну да, - выдохнула я, - к вам. На лице Яна промелькнуло облегчение. Я догадывалась, почему – он, верно, думал, что я после всего струхну… и наверняка морально готовился к тому, что доклад ему придется делать в одиночку. Ха, не на ту напал! Конечно, доклад ему все равно придется делать в одиночку, но это абсолютно не значит, что я вот так его кину. Я еще планировала потрындеть ему под руку! Ой, неловко получилось – надо было, наверное, к чаю что-нибудь принести… Ну, теперь-то поздняк метаться, как говорится. Вот же дурья башка! - Пошли вместе, что ли. Только Эдьку из детского сада забрать надо. Не волнуйся, это не очень далеко. - Да я уж знаю, что недалеко, - пробурчала я и нахохлилась, вспоминая вчерашние похождения. Должно быть, выглядела я забавно, потому что Ян не удосужился сдержать смешок. - Ладно. Пошли тогда, альфа, - вот как же бесит это обращение, ей-богу! У меня имя есть, между прочим! - Ну пошли, омега. - Еще раз ляпнешь – прибью. - …ладно, справедливо.