ГЛАВА 13

      Работа с родственниками погибших ощущалась куда сложнее, чем Гермиона предполагала. И эмоционально, и в целом…              Изначально, когда она шла к телефонной будке, чтобы договориться с Гвилимом о возможности допроса маглов, ей казалось, что всё будет предельно просто: задать несколько вопросов о личности жертв, их последних днях, затем сопоставить ответы — и, возможно, обнаружить ещё одну ниточку, ведущую к убийце. В конце концов, несмотря на время от времени одолевающие её сомнения, Гермиона занималась расследованиями не первый день. Более того, разгадывать тайны она начала ещё задолго до работы мракоборцем — на первом курсе Хогвартса.              Однако годы существования в магическом сообществе несколько нивелировали её пребывание в среде маглов, из-за чего она иногда забывала, что то, что очевидно и заметно ей с точки зрения волшебника, может быть совершенно неочевидно, несущественно для маглов.       Они не знали о магии, не знали о возможных врагах и уж тем более не могли объяснить, почему их близкий человек оказался мёртв, кроме как в рамках своих убеждений. И Гермиона впервые за долгое время поймала себя на мысли, что не знает, как ей себя вести.              С Гвилимом они договорились о встрече на утро среды, при этом сначала Гермиона должна была ещё раз ознакомиться с протоколами допросов, которые проводил Скотленд-Ярд, чтобы освежить память, и уже после — допрашивать сама.              Во вторник Гвилим сообщил, что явку свидетелей на среду они не смогут обеспечить в полном объёме, поскольку некоторые из них восприняли приглашение на дополнительную дачу показаний в штыки. Так, из десяти человек прийти согласились племянница Корнелии Тэмплтон, сын Джереми Уолша и бывший муж Эмилии МакГилл. В целом, посчитала Гермиона, по одному родственнику на троих из пяти жертв, учитывая, что по поводу Марты Паксли она может организовать встречу и сама, коль уж её родня волшебники. Оставалось что-то придумать по поводу семьи Суонси.              Среда же, обозначенная как день Х, сразу началась с приключений. В первую очередь, Гермиона проспала. Собиралась она впопыхах и не до конца проснувшись, и совершенно не позавтракала. Обуваясь, прикидывала, как быстро она сможет добраться на метро до Скотленд-Ярда, и только выбежав из дома, вспомнила, что в целом она имеет возможность и не пользоваться метро… Поэтому вернулась домой, посмотрела на часы и поняла, что благодаря умению трансгрессировать у неё даже есть время на небольшую трапезу. Наскоро намазав тост джемом, Гермиона перекусила, и затем проверив, не забыла ли она что-то, а также опрятность внешнего вида, трансгрессировала в Скотленд-Ярд, где её встретил Гвилим.              — Доброе утро, Герм! — радостно поприветствовал Гермиону Блейни. — Как настрой?       — Привет, — кивнула ему Гермиона. — Честно говоря, пока не определилась. Но верю в лучшее       — Это правильный настрой.              Затем они с Гвилимом поднялись в его кабинет, где их встретил высокий мужчина, развалившийся в кресле инспектора.              — Ну ты прям как у себя дома, — с напускным недовольством произнёс Гвилим и жестом указал мужчине, чтобы тот освободил его кресло. — Гермиона, это Стюарт. Стюарт Рэш. Он тоже участвует в расследовании, поэтому если что, можешь обращаться к нему тоже с вопросами.       — Приветствую, — с улыбкой произнёс Стюарт, помахав Гермионе рукой.              Гвилим усмехнулся и указал Гермионе на свободное кресло, чтобы она туда села.              — Так что ты тут забыл, мой дорогой друг? — спросил Блейни у Рэша.       — Рауль объявился, — с усмешкой ответил ему Рэш. — Ищет у нас убежища…              Гвилим вопросительно поднял бровь, уставившись на Рэша.              — Что это с ним? Надоело посещать нас в наручниках и решил разнообразить досуг?       — Насколько могу судить, в этот раз, похоже, действительно вляпался. — Рэш вздохнул. — Залез в один из домов в районе Ватерлоо в поисках ночлега. Говорит, место выглядело заброшенным. Оказалось, там какая-то подпольная лаборатория одной из местных банд. Его заметили, решили, что он шпион, и теперь хотят найти.       — А он, разумеется, пришёл к нам как к своим закадычным друзьям…       — Разумеется, — кивнул Рэш. — Он с нами общается чаще, чем с родной матерью. Сидит сейчас у Уоттона, пьяный, голодный и дрожащий. Уже минут сорок рассказывает, как тяжело ему, одинокому волку, в большом городе.              Гермиона невольно улыбнулась.              — И что вы собираетесь с ним делать? — осторожно поинтересовалась она.              Рэш в ответ лишь развёл руками.              — Отведи его к Мэри, — предложил Гвилим. — Пусть сама решает, куда его девать. Нам сейчас только не хватало ещё и Рауля.       — Хорошо, так и сделаю, — кивнул Рэш и вышел из кабинета.              Когда дверь за ним закрылась, Гвилим повернулся к Гермионе.              — Ну что. Пока у нас есть немного времени, давай ещё раз пробежимся по материалам, думаю, что надо освежить память перед разговорами, — с этими словами Гвилим протянул Гермионе папку с документами. И затем спросил: — будешь кофе? Выглядишь уставшей.       — Нет, спасибо, — улыбнулась Гермиона. — Сначала лучше поработать.              Затем Гермиона открыла первый протокол. Харриет Суонси — младшая сестра Элизабет Суонси, проживающая в Бирмингеме. С её слов, отношения между ними давно оставляли желать лучшего. Последние пятнадцать лет они почти не общались: Элизабет становилась всё более странной, тяжёлой в общении и буквально невыносимой. Ничего о её смерти она пояснить не смогла, лишь сказала, что такой исход был ожидаем и ей совершенно не жаль.       Далее шли протоколы допроса родственников Корнелии Тэмплтон — у неё был брат Мэттью, а у того, в свою очередь, дочь Шарлотта. Из их объяснений следовало, что они втроём были достаточно близки, и в том числе когда жена Мэттью умерла, Корнелия помогала ему воспитывать дочь, отчего та очень привязалась к ней. Поскольку брат часто подолгу отсутствовал, так как работал на корабле, он мало что мог подробно рассказать об умершей, и смерть сестры, хотя и сильно расстроила его, не стала для него чем-то необычным в силу её возраста. Но вот его дочь, Шарлотта Тэмплтон, при допросе практически сразу заявила, что её тётю убили. Затем потребовала проверить сотрудников полиции, после чего выдвинула версию о заговоре правительства, которое якобы решило избавиться от пожилых людей.       Следующим были Арабелла, Сара и Айзек Уолш — мать, жена и сын Джереми Уолша. Первая от горя ушла в отрицание и в допросе ничего не пояснила, отказавшись от показаний. Жена же просто сказала, что давно от него ушла, и ей всё некогда было заняться вопросом расторжения брака, и ей вообще ничего неизвестно. Больше всего с умершим общался сын: регулярно созванивался по телефону, участвовал в вопросах, касающихся лечения отца. И именно он обнаружил тело, когда отец перестал отвечать на звонки, и поскольку у Джереми был рак, смерть никого особенно не насторожила.       Из протоколов допросов родственников Эмилии МакГилл следовало, что её родители проживают в небольшой деревне на севере Шотландии, где очень большие проблемы со связью. И они очень мало общались с дочерью с тех пор, как она уехала учиться в университет в Глазго, а когда та перебралась в Лондон, связь с родителями постепенно сошла на нет.       Бывший муж Эмилии — Рори МакГилл — пояснял, что очень любил её, и что развод произошёл около полутора лет назад и его инициатором была Эмилия, однако отношения после этого они не прекратили. Оба приехали в Лондон из одного и того же захолустья, вместе учились, почти ни с кем здесь не общались. Рори говорил, что Эмилия тяжело переносила одиночество, но несмотря на это супружеские отношения с ним возобновлять не хотела. Когда она пропала, он сначала предположил, что Эмилия просто решила окончательно прекратить с ним общение, и сначала он пытался с этим смириться, а затем подумал, что на неё это не похоже. В конце концов обнаружил её тело. Допустил, что она совершила самоубийство.       Среди родственников Марты Паксли Скотленд-Ярду удалось только найти её кузину Лидию, живущую, как раньше упоминал Гвилим, в Сити. От сотрудничества со Скотленд-Ярдом она отказалась, сказав, что ничего не знает о жизни Марты Паксли.              Когда Гермиона закончила ознакомление, она устало закрыла папку и глубоко вздохнула. Выглядело всё безнадёжно.              — Что думаешь? — спросил Гвилим. — Ерунда, да?       — Сложно сказать, — пожала плечами Гермиона. — Когда я читала это в первый раз, я только составляла впечатление о личности жертв, а теперь нужно найти в этом что-то, что может помочь нам продвинуться в расследовании.       — Я уже просто мысленно сложил все эти материалы в коробку с висяками, — проговорил Гвилим.       — Оптимистично…       — Ну мы же не всемогущие волшебники, Герм, — усмехнулся инспектор. — Иногда бывает, что какие-то тайны так и не поддаются разгадке. Или просто ждут своего часа…              Вдруг у Блейни зазвонил телефон. Он молча взял трубку, ему там что-то коротко сказали (что именно, Гермиона не расслышала), после чего он проговорил: «Хорошо, мы идём», и встал со своего кресла.              — Ну что, — повернувшись в сторону Гермионы произнёс Гвилим, — к бою готова?              Затем они вышли из кабинета, и Гермиона проследовала за инспектором на другой этаж. Там он завёл её в небольшое помещение со столом и четырьмя стульями.              — Это наша переговорная, мы проводим тут встречи с некоторыми посетителями, — пояснил Гвилим. — Мне проще, конечно, проводить допросы в кабинете, но ещё мне показалось, что в данном случае будет не очень удобно.       — Ясно, — кивнула Гермиона. — С кого начнём?              Первым в переговорную зашёл Айзек Уолш. Он оказался молодым человеком возрастом, возможно, немного младше Гермионы. Выглядел уставшим и явно нервничал, хотя старался этого не показывать.       Гвилим представил их друг другу, после чего Гермиона предложила ему сесть.              — Я понимаю, что вы уже разговаривали с полицией, — начала она. — И не хочу заставлять вас повторять всё сначала. Поэтому, если позволите, я буду задавать вопросы только там, где нам необходимо что-то уточнить.              Айзек кивнул.              — Хорошо.       — Расскажите немного об отце. Каким он был?              Парень ненадолго задумался.              — Обычным. В смысле… не знаю, что именно вы хотите услышать.       — Любые детали. Привычки, характер, образ жизни.       — Он много времени проводил дома. После того как узнал о болезни, почти никуда не выбирался. Иногда встречался со знакомыми, но в основном… — Айзек пожал плечами. — Лечился. Но в какой-то момент ему стало казаться, что врачи ничего не понимают. Он начал искать какие-то альтернативные способы. Новые клиники, экспериментальные методы… Я постоянно пытался его отговорить.       — Почему?       — Потому что половина этих предложений выглядела как откровенное мошенничество.              Гермиона сделала пометку.              — Вы говорили об этом раньше?       — Да. В прошлый раз я, вроде бы, упоминал, — Айзек провёл ладонью по лицу. — Я вообще не думал, что мне придётся ещё раз об этом говорить. Всё же, вроде бы, достаточно очевидно…              Гермиона задумалась. Всё действительно выглядело достаточно очевидно, если не обращать внимания, что у Джереми Уолша нашли ритуальный мешочек и странную метку на сердце.              — Ничего необычного незадолго до смерти отца не замечали? — вздохнув, спросила Гермиона.       — Насколько я помню, нет. Хотя… Сейчас, когда я ехал сюда, кое-что вспомнил.       — Что именно? — проговорил Гвилим.       — Отец как-то рассказывал мне по телефону, что ходил в паб, и там к нему подошёл какой-то мужчина.       — Какой мужчина?       — Не знаю. Отец сам не знал. Просто какой-то тип. Заговорил с ним совершенно ни с того ни с сего. Расспрашивал, кто он, как живёт, чем занимается, как он себя чувствует…       — И вы не придали этому значения? — удивлённо проговорила Гермиона.              Айзек посмотрел на неё почти виновато.              — Нет. Тогда — нет. У меня своих проблем хватало. Отец в последнее время вообще постоянно с кем-нибудь разговаривал о лечении. Я решил, что это очередной человек, который обещает ему чудо.       — Вы помните, когда это было?       — Не точно. Незадолго до того, как он перестал выходить на связь.       — А что говорил отец об этом человеке?       — Ничего особенного. Кажется, он даже не запомнил его имени.       — Вы не знаете, о чём именно они говорили?       — Не помню, отец, вроде, не вдавался в подробности, — Айзек пожал плечами. — Может быть, тот предложил ему какое-нибудь лечение. Отец тогда хватался за всё подряд. Ну и когда меня сюда вызвали, я предположил, что скорее всего что-то произошло, начал прокручивать в голове события, и вот вспомнил этот момент. Думаете, он стал жертвой подпольных онкологов?..       — Нет, — ответила Гермиона. — Проверяем все факты, чтобы удостовериться, не пропустили ли чего. У вас всё?       — Да, мне больше нечего сказать.              Попрощавшись с Айзеком, они сразу же попросили пригласить следующего.              Рори МакГилл выглядел так, будто за последние несколько месяцев практически не спал.              — Я очень хочу понять, что с ней произошло, — сказал он ещё до того, как Гермиона успела задать первый вопрос. — Когда мне позвонили из Скотленд-Ярда, я решил, что вы что-то нашли.       — Мы пытаемся разобраться, — ответила Гермиона. — Расскажите мне об Эмилии.              Рори заметно погрустнел.              — С чего начать? — задумчиво проговорил он.       — С того, какой она была.       — Упрямой, — с досадой произнёс Рори. — И очень одинокой. Хотя сама никогда бы в этом не призналась. После развода она пыталась найти друзей. Постоянно куда-то ходила. Какие-то встречи, мероприятия… Я не всегда даже понимал, что именно это было.       — Она рассказывала вам о новых знакомых?       — Нет.       — Почему?       — Потому что мы уже не были мужем и женой, и она считала, что не обязана мне отчитываться, иногда упрекала, что я её слишком контролирую. Хотя это было не так, мне просто не хотелось, чтобы она попадала в неприятности и я старался оберегать её.              Рори опустил взгляд и на несколько мгновений замолчал, затем продолжил:              — Хотя, наверное, я всё равно надеялся, что она когда-нибудь передумает. А потом она перестала отвечать. Сначала я подумал, что она наконец решила окончательно порвать со мной. Я… старался это принять. — Он сжал пальцы. — Но потом мне показалось, что это на неё не похоже. Я уже говорил об этом…       — И что вы сделали?       — Я не хотел быть навязчивым, но дома никого не было, и тогда я позвонил в школу. Мне сказали, что она в отпуске. Я подождал немного, и потом ещё раз решил сходить к ней домой и…              Гермиона уже знала, что он нашёл там.              — Я думал, что она могла покончить с собой, — тихо добавил Рори. — Поэтому, когда обнаружил её, сначала даже не подумал, что произошло что-то другое. Она чувствовала себя очень одинокой…       — Вы знаете, с кем она встречалась в последнее время?       — Нет.              Он помолчал.              — Хотя… я кое о чём думал после того, как вы мне позвонили, — Рори нахмурился. — Она же часто ходила на какие-то встречи, и поэтому, может, попала в какую-нибудь секту?..              Гермиона подняла бровь.              — Почему?       — Потому что отчаянно искала людей, к которым могла бы примкнуть. А когда человек настолько одинок, он иногда начинает доверять не тем людям. Во всяком случае, это лишь мои догадки. Надеюсь, вы сможете что-то найти, мне это очень важно.       — Спасибо, мистер МакГилл, что уделили нам время, — произнёс Гвилим. — Мы сделаем всё, что в наших силах.              И только они успели попрощаться, как в переговорную ураганом ворвалась Шарлотта Тэмплтон: словно она пришла не на допрос, а лично изобличать всех и вся во всех мыслимых и немыслимых деяниях.              — Ну что, вы наконец нашли ублюдка, который убил мою тётю? — с вызовом произнесла Шарлотта.              Гермиона взглянула на Гвилима, тот еле заметно пожал плечами.              — Вы имеете в виду кого-то конкретного? — осторожно спросила Гермиона.       — Разумеется, конкретного! — возмутилась Шарлотта. — Неужели вы думаете, что я просто так сюда приехала? Или это вы просто так меня вызвали?!              Гвилим прикрыл глаза. Гермиона же, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, ответила:              — Конечно же, не просто так. Мы проверяем кое-какие версии, и в связи с этим хотели задать вам дополнительные вопросы. И правильно ли я поняла, что вы подозреваете кого-то конкретного? И если да, то почему не сообщили ранее?       — Конечно, конкретного! Пока вы тут сидите все и в ус не дуете, я вынуждена сама искать убийцу!       — Ну и так кого вы подозреваете?       — Полицию, правительство, социальные службы…              Гермиона вздохнула.              — Хорошо. Давайте начнём с того, что вы действительно видели или слышали сами.       — К моей тёте приходил какой-то социальный работник, — заявила Шарлотта. — Ошивался в округе какое-то время, его там все видели.       — И вы знаете, кто именно?       — Не знаю.       — Как его звали?       — Не знаю.       — Как он выглядел?       — Не знаю.       — Тогда откуда вы знаете, что это был социальный работник?       — Потому что он ходил по району!       — Это не ответ.       — Все вы одинаковые, — вспыхнула Шарлотта. — Слепые, тупые и ничего не хотите делать, пока вам не принесут всё на блюдечке!              Гермиона повернулась в сторону Гвилима.              — Шарлотта, мы действительно хотим вам помочь, — наконец вклинился в разговор инспектор. — Но для этого мне нужны факты. А не ваши домыслы…       — Факт в том, что этот человек появлялся возле дома моей тёти!       — Вы лично его видели?       — Нет.       — Ваша тётя говорила о нём?       — Нет.       — Кто-нибудь говорил?       — Да все его видели!       — Кто именно?              Шарлотта резко поднялась.              — Я сама с вами больше разговаривать не намерена. Делайте свою работу как полагается! Иначе я буду жаловаться на вас в суд!       — За что? — с напускным недоумением задал вопрос Гвилим.              Но Шарлотта уже направлялась к двери. Гермиона проводила её взглядом. Когда дверь закрылась, она медленно выдохнула.              — Это было продуктивно, — заметил Гвилим.       — Невероятно. Просто невероятно…       — У вас разве таких кадров не встречается? — усмехнулся инспектор.       — У нас немного другой контингент, — ответила Гермиона и затем посмотрела на часы. Наступил вечер. Она весь день провела в Скотленд-Ярде.       — Повезло, — улыбнулся Блейни. — Слушай, не хочешь поужинать? А то так и не удалось нормально перекусить за день… Тут рядом есть неплохой паб.              Гермиона задумалась и осознала, что ужасно голодна. Поэтому от предложения Гвилима решила не отказываться.       Они быстро собрались и вышли из здания метрополии.              Паб находился практически за углом и представлял собой старое двухэтажное здание с потемневшей от времени вывеской «Железный чертополох» и окнами, в которых горел тёплый жёлтый свет.       Они устроились за столиком в углу, заказали еду и некоторое время молчали.              — Итак, — наконец произнёс Гвилим. — Что думаешь?              Гермиона покрутила в руках стакан с водой, который ей только что принесли.              — Мутная история, — ответила Гермиона. — Хотя есть одна мысль, которая звучит как бред.       — Какая?       — В двух из пяти случаев фигурирует некий человек. Уолш встретил кого-то в пабе. Какой-то соцработник посещал Тэмплтон… И хотя в последнем случае мы могли бы списать это на бредни Шарлотты, это прозвучало. Ну и нельзя исключить, что кто-то подобный мог встретиться и МакГилл.              Гвилим задумался.              — И ты думаешь, они связаны? — спросил он.       — Не знаю. Пока это всего лишь совпадение, но стоило бы проверить… Может, действительно был кто-то такой, кого все списали на что-то случайное и незначительное?.. Хотя это всё так… шатко. Эти показания абсолютно ничего не доказывают. И есть вероятность уйти абсолютно не в ту сторону.              Гвилим кивнул.              — Да, слабая версия, но… я проверю. Мало ли… Если что-то найду, то свяжусь с тобой. Единственное — оставь мне какой-нибудь способ связи с тобой, раз уж ты не носишь мобильник.              Гермиона улыбнулась.              — Хорошо, я что-нибудь придумаю.