Наташа. Берегиня. Дом.

Её звали Наташа. Маленькая, тощая и курносая, она лежала под водой в ванне и сквозь полуприкрытые веки смотрела в потолок. Дышать не хотелось. — … перебили всех. Осталась только эта. — Ты хочешь сказать, что она смогла их отпугнуть? — Я хочу сказать, что о девочке стоит позаботиться. У Наташи была белоснежная гладкая кожа. У Наташи были большие глаза с чёрными склерами и серовато-зелёной радужной оболочкой. У Наташи были волосы цвета молока, что распушились под водой, сделав её голову похожей на одуванчик. — … должен разверзнуться ад. Разве у вас нет мужских особей? — Такими как она могут стать только девочки. Поверьте, стойкости ей не занимать. — Я на это рассчитываю. Поверхность воды была спокойной. Руки и ноги Наташи парили над вогнутым дном ванны, не совершая и малейшего движения. Казалось, она спала. — Кто ты, сестра? — … — Ты часть коллектива. Что необходимо коллективу, сестра? — … — Коллективу необходима безопасность. Обеспечить безопасность можно только уничтожив врагов коллектива. Ты считаешь, что люди априори не могут быть врагами. Это не… Ты укусила меня. Думаешь, мне больно. Нет, мне не больно. И коллективу не больно. Но коллектив тобой недоволен. Следующие тридцать дней проведёшь в сухом изоляторе. Заиграл Полёт Валькирий. Оцепенение исчезло. Наташа села, и мокрые кончики волос коснулись плеч. В растревоженную водную гладь запрыгали капли. Звук исходил от телефона, лежавшего подле на тумбочке. На экране высвечивались кружочки — красный и зелёный — а над ними надпись «Пётр Семёнович Псефит». Некоторое время Наташа сидела и слушала музыку. Затем моргнула — Вагнер стих. — Доброе утро, Наташа! — прозвучал задорный голос Петра Семёновича. — Ты уже встала? — Да, товарищ Псефит. — На дворе двадцать первое столетие, Наташ, повнимательней. — Да, Пётр Семёнович. — Как тебе спалось сегодня? — Я обычно не сплю. Вы сегодня рассеяны. — Вполне возможно, Наташа… Кузя сегодня чудит. И слежку раскрыл. Если не забыла… — Я не забыла. — Тебе предстоит сегодня работать с ним в паре… — Нужно ввести в курс дела новичка. Новичка зовут Денис. Возраст — 14 лет. Обнаружен две недели назад. Неделю назад пойман. Я помню, Пётр Семёнович. Пётр Семёнович не отвечал. Наташа убрала мокрые пряди волос за уши и повернула голову на тонкой шее к телефону. — … А знаешь, что? — разразился Пётр Семёнович. — К лешему всё. Собирайся, наноси маскировку, тебе надо проветриться. Пройдёшься по улице, подышишь воздухом. А, Наташ? — Я с радостью, Пётр Семёнович. Что-то ещё? Вновь молчание. В квартире царил полумрак — лишь в соседней комнате сквозь шторы на кафельный пол падали тонкие полосы света. Наташа сидела, не шевелясь, и ждала. Наконец Пётр Семёнович ответил: — Не могла бы ты сопроводить меня с Кузей до места содержания новичка? Брови Наташи поползли кверху домиком, а губы сжались до нитки. Она глубоко вздохнула. — Всё хорошо, Наташа? — поинтересовался Пётр Семёнович. — Превосходно. Я сопровожу. — лицо Наташи приняло прежнее равнодушное выражение. — Вот и отлично! Что ж, до встречи. Не кисни там и собирайся скорее на улицу. Вызов был завершён. Наташа сидела в тишине и прислушивалась. С улицы доносились приглушенные гудки машин. Где-то под потолком раздались урчание и хлопот крыльев. Вальсируя, на водную гладь опустилось несколько перьев. Наташа посмотрела наверх. В сумраке угадывались очертания пары голубей, примостившихся на перекладине. Наташа вылезла из ванной и, ступая босыми ногами по полу, направилась к туалетному столику. Подхватив на ходу со стула полотенце, она завернулась в него, уселась перед зеркалом и повертела головой, разглядывая отражение. Отражение прижало палец к щеке, затем к носу и показало язык. Наташа вздохнула, положила ладонь на пузатый мешочек-косметичку и погладила его синюю ткань. Молния на косметичке сама собой прожужжала вдоль упитанного тельца, открывая её недра. Наташа откинулась на спинку кресла, расправила плечи и замерла. Из косметички стали вылетать тюбики с тональным кремом, кисточки, спонжи, баночки — всё это завертелось, запрыгало, вокруг Наташиного лица, движимое неведомой силой. Румяна, пудра, тени, помады слой за слоем ложились на белоснежную кожу, придавая ей оттенок здоровья и естественности. Вихорь набирал обороты, убыстряя свой ход — в глаза впрыгнули линзы, ловкий фен с расчёской уже заканчивали укладывать волосы в аккуратное каре, а кисточки с тушью доводили ресницы до идеального состояния. Среди этой суеты к креслу подошёл голубь и склюнул что-то у ножки кресла. Наташа чуть наклонила голову, разглядывая в зеркале, одинаковой ли длины стрелки, и, оставшаяся удовлетворённой результатом, улыбнулась.