Кузя. Упырь. Вновь дома.

Когда я прикрыл дверь, сорвал с себя ботинки, шляпу и куртку, телефон разразился трезвоном. Звонил Пётр Семёнович. Я цокнул языком и, массируя глаза, уселся на кровать, положив ногу на ногу. Коготь упирался в экран и мешал принять вызов, а потому я, как истинный амбассадор идиотизма, несколько раз постучал им по защитному стеклу. Вдох и выдох. Коготь втянулся. — Доброй ночи, Кузя, — прозвучал голос Петра Семёновича. — Прости за поздний вызов, я тебя не потревожил? — Нисколько, — ответил я, растягивая слоги. — А что, случилось нечто шокирующее? — Ты понимаешь, Наташа пропала, — сказал Пётр Семёнович после короткой паузы. — Не знаешь, где она может быть? — И понятия не имею, — ответил я. — Хорошо, ты тогда сообщи, если… — Доброй ночи! — гаркнул я и завершил вызов. В квартире воцарились долгожданная тишина. Я вскочил с кровати, подбежал к холодильнику и открыл дверцу. Содержимое меня более чем удовлетворило, и я начал извлекать. Вот на стол садится кружка, разобьём мы два яйца, помешаем хорошенько и добавим молока, а ещё муки добавим, не забыв про сахарок, выпекать в микроволновке, полторы минуты срок. Я настроил таймер, нажал «старт» и уселся перед стеклянной дверцей. Внутри на блюде крутилась керамическая чаша с нарисованной сбоку ромашкой. Ромашка то проползала справа налево, то исчезала. Снова задребезжал телефон. Я вздохнул, добрёл до кровати и сбросил вызов. Раздался хлопок. Смутное чувство тревоги коснулось моего сознания. Я подскочил к микроволновой печи. Не было видно ни ромашки, ни чаши, ни блюда — всё стекло почему-то стало пшенично-коричневым. В воздухе распространился едкий запах гари. Я потянулся к дверце, намереваясь открыть, и замер. За окном кто-то сопел.