Наташа. Берегиня. Улица.

Луна была поразительной красоты. Полная, с тёмными неровными пятнами и с голубым ореолом. Луна сияла посреди неба, делая видимыми редкие полоски облаков. Совсем как три сотни лет назад. Нет. Пётр Семёнович говорил не теряться в прошлом. Надо было думать о чём-то другом, о реальном. Я шла. Шла по Эмской в свете одиноких фонарей. Людей почти не было, и почти не было машин. Дома расплывались в тенях, подмигивая редкими окнами. Город дремал. Коллектив. Я наконец стала его частью. Коллектив был себялюбив, лжив, своеволен, и от того при мыслях о единстве с ним накатывала давящая тошнота. Прямо как сейчас. Но быть с ним хотелось. Днём хотелось сбежать от него на ночные улицы, а ночью хотелось сбежать от пустых дорог. Я почувствовала, что кто-то шёл за мной. Кто-то высокий, одичалый и хищный. Пусть. Наверняка ему было тоскливо ночью. Ночью можно было не наносить макияж. Я не нанесла. Ночью никто не вглядывался в лица, а потому белая кожа оставалась неприметной. Я свернула в переулок и направилась к пруду Патрика. Незнакомец тоже свернул. Если бы это была сказка о Красной Шапочке, ему бы следовало спросить, куда я держу путь. Бабушки у меня не было. И пирожков тоже. Я бы сказала, что иду к пруду. Интересно, как давно написали эту сказку. Неужели триста или пятьсот лет назад девочки одни ходили по лесу? Нет. Триста лет назад у нас было Белое Сестринство. Мы шли через деревни и сёла, выжигая нечисть, исцеляя раны, защищая и оберегая, все, как одна, и одна, как все. Пруд был прямоугольный. Вдоль него пролегали дорожки, присыпанные песком и мраморной крошкой. Я пошла по одной из них. Посреди пруда стоял Патрик — каменный истукан. Лебедь, расправивший крылья. От лебедя по воде, мерцая, простирался лунный след. Незнакомец шёл шагах в двадцати позади меня, не издавая ни звука. Я дошла до лавочки и села. Патрик с грацией и достоинством извивал шею. Здесь почти не было фонарей. Никто не язвил, не проклинал, не сплетничал. Здесь были только я, Патрик и Незнакомец. Ни единого звука. Вдоль пруда росли деревья. Тонкие, корявые, лишенные листвы. Незнакомец стоял рядом и молчал.