Ривье

Брат Девоны имел более тонкий ум и изысканные чувства, чем иные. Он страстно интересовался внутренней сердечной борьбой, считая истинным чудом — вкушать стыдливую негу губ девиц, которые подобны грозди яхонтовых ягод. Девона только хмурится, не одобряя это хмельное желание младшего брата, которым он был сейчас обуян. «Дурак и бабник», — только и думает дочь Гидро дракона, внимательно наблюдая за тем, как Ривье флиртует с очередной девицей. Любовь, право, тяжко истомляет каждого юнца, вынуждая того смиренно и с жаром своего сердца кланяться перед дамой. Но... это не любовь, вот что ему каждый раз говорит Девона. «Ты просто бабник», — раз за разом повторяет она. — О, mon ange, моя милая сестрица, — приобняв ласково за плечики Девону, прошептал Ривье, хитро прищурив свои лисьи глаза, так похожие на мамины из-за гетерохромии. — Следишь за мной? Как некрасиво! Я всё расскажу mama, если продолжишь в том же духе. В конце концов, мне уже семнадцать, douce sœur, а не пять. Он хихикает, пока его длинные пальцы пианиста, которыми юноша виртуозно играет на многих музыкальных инструментах, скользят дальше по узким плечикам. Девона в итоге скинула его руку, хмурясь ещё сильнее. — Ты ошибаешься, Ривье, я просто проходила мимо и случайно увидела тебя с очередной девицей. Вот, собиралась сказать ей, что ты бабник. — Оу, как мило, — шепчет он в ответ, прижавшись к сестре, тем самым пытаясь её приобнять. — Ты так не хочешь, чтобы я женился и покинул отчий дом, что всячески этому препятствуешь. — Тц, нет! Я буду только рада, если ты съедешь, — воскликнула Девона, цокая недовольно языком. Это была ложь. Пока младший брат наблюдал за процессом рождения любви, пока он переглядывался украдкой с этими прекрасными незнакомками и чувствовал в грудной клети некий трепет, Девона страшилась непонятно чего. То ли, что Ривье, который был младше её на пятнадцать лет, уедет из Фонтейна. То ли, что он... Не важно, думает она, пытаясь оттолкнуть от себя глупого братца. — Сестра, не беспокойся так, — игривым тоном вдруг продолжил Ривье, все-таки выпустив сестру из своих крепких, несколько удушающих объятий. — Для меня любовь — это увлекательная игра, коя имеет четыре уровня. Достигнув последней ступени любовной инициации, я даю клятву верности, скрепив её поцелуем, что подобен тому, как ласково дышит весна, пока льнут сладкие запахи этой чудной поры. Потом игра заканчивается. О, право, никогда нельзя так повеселиться, как в весенние и летние дни, сгорая от жара золотистого солнца. На его лице билась краса небесного чертога, омрачённая, однако, странной и зловещей тенью. Девона и правда любит своего младшего братца, но при этом и в какой-то степени презирает за его игру в любовь. Это было неправильно, потому каждый раз она стремится предупредить очередную девицу о том, что той ничего не светит, только разбитое сердце. — И в кого ты такой... — в конце концов прошептала устало Девона, вздыхая. — Думаю, многое я взял от нашей любимой мамы, — подмигнул ей Ривье, в его же глазах плясали искорки веселья. — У меня, кстати, скоро выступление. Ты придёшь, douce sœur? — А куда я денусь?