1 глава

Два года спустя. Дорогой ресторан в центре Москвы никоим образом не меняет на мои привычки. Я нахожусь здесь и могу заказать, что угодно, но заказываю просто пиццу, в надежде, что она есть в меню для таких простых обывателей, как я. Отец смотрит на меня, подняв бровь, и выбирает себе блюда более избирательно. А я просто смотрю на него с интересом. Мы не виделись кучу лет, и вот он — живой и настоящий, загорелый, похудевший и даже ни капли не постарел. Будто бы и не было этих лет расстояния и он никуда не уезжал, а просто сделал себе омолаживающие процедуры. И я сам не понимаю, что чувствую, глядя на него. Вроде бы и один весь его цветущий вид бьет по мозгам мыслью «Он оставил тебя, когда ты был девятиклассником, и он не выглядит страдающим от этого решения.» Но все же я не буду делать вид, что от него не было звонков минимум раз в месяц, что он не помогал мне финансово. И да, отец звал меня к себе сразу. Мать, живя совсем рядом, в свое время не сделала и этого. Сейчас отец ненадолго приехал в Москву на недельную конференцию, и в первое же освободившееся время — позвал меня увидеться. Я не стал отнекиваться, но, когда при встрече он обнял меня, я стоял, не шелохнувшись. — Двадцать лет — и та же пицца, — прокомментировал он мой заказ. — В детстве постоянно просил мать готовить ее. Время как будто застыло. Но в хорошем смысле. Я молча взглянул на него. Почему он так спокойно говорит о моем когда-то счастливом детстве в семье? Неужели не понимает ничего или делает вид? — Такой красавец стал. От девушек, наверное, отбоя нет? Или уже есть постоянная подруга? Эту фразу он сказал на английском. — Есть, — ответил я на русском, не желая изображать из себя иностранца, которым, в отличии от него, не являлся. — Расскажешь? — подмигнул он, возвращаясь на коренный язык. — Нечего рассказывать. На лице отца мелькнула тень печали. Но я не знаю, что он хотел. Что я сейчас начну общаться с ним, будто бы не было четырех лет разлуки? Когда принесли заказ, он все-таки вернулся к теме, которую мы недавно начали еще по переписке и которая, наверное, единственная искренне интересовала. — Почему ты берешь академический отпуск, Алексей? Ты нормально учился два курса. Ты идеальный носитель английского. Получишь диплом — тебе все дороги открыты в будущее. Хотя и так были всегда. Я скучающе жевал пиццу и смотрел в окно, из которого вдали виднелась верхушка Кремля, блестящая и переливающаяся от июльского солнца. — Закончишь и переедешь ко мне, в Сиэтл. Устрою к себе на кафедру. С хорошим дипломом даже никто не станет думать, что ты по блату, — продолжал отец планировать мое будущее. — Зачем тебе этот год? — Папа, — наконец отозвался я, прикрывая рукой часть лица, потому как солнце просто слепило. — Год — это фигня. Я не уверен, что буду заканчивать здесь учебу и потом. — Что ты имеешь в виду? Наконец, он с интересом смотрит на меня. Видимо, этот его интерес я могу только получить связанными с обучением разговорами. И особенно — когда отклоняюсь от его «идеального» плана. — Я не уверен, что мне интересна эта профессия. Если на то пошло — я уверен, что она мне вообще неинтересна. — Но ты же нормально отучился два года! — Ты сказал — я поступил. Ты учил меня английскому с детства — я говорю на нем хорошо. Но я не хочу его изучать. И не хочу работать на любой в мире кафедре, связанной с этой темой. Все просто. Теперь отец уже смотрел на меня в священном ужасе. А мне стоило раньше прийти к этой мысли. Хотя я и не жалею особо ни о чем. — Ну и чем ты собираешься заниматься? — раздраженно спросил он, глотнув вина. — Компьютеры? Айти-технологии? Занятие для ленивых, кто не хочет выходить из дома. Прикольно, наверно ему говорить об этом, знающим интернет только по соцсетям и окнам браузера. Ему в голову даже не приходит мысль, что я не гуманитарий. Если б не его желание и уроки в свое время — я бы знал английский на уровне «Хэллоу» и «Хау ду ю ду?» — и меня б никогда не расстраивало это. — Я хочу подумать и решить сам. Может, и пойду на айтишника. Может, вообще никуда не пойду, потому что мне давно уже необязательны преподы, чтоб знать программы. Не знаю, чему они могут научить. В универе дают базу — а я уже могу заработать больше преподавателя, что будет мне объяснять, как кодить. — Алексей! — воскликнул папа, смотря на меня как пятилетнего капризного ребенка. — Что за мысли? Ты должен получить образование, и точка! Откуда в тебе бунт подростка? Уже не маленький мальчик, — разгонялся он все дальше. — Начал учебу — закончи! В конце концов, для тебя и так созданы все условия — бери, не хочу! Вслед за мной можешь спокойно выбраться в люди и стать однажды профессором. Ну все же для этого есть! Дальше слушать не было смысла. Я поднялся и попросил отца. — Не хочу ждать. Скину тебе за деньги за заказ по номеру. Удачи. Не дожидаясь ответа, я вышел на улицу и чуть не ослеп от палящего солнца. Но пришлось укрываться от его бликов и совершать операции в телефоне по переводу денег. Хотелось как можно покончить с этим, сейчас же — чтоб отец ни одной лишней секунды не мог думать, что я сдохну без его светлого будущего в финансовой нищете. А еще в ближайшие дни надо уже разобраться с лицевым счетом, куда батя переводил деньги. Я к ним не прикасался больше года, и «занятиями для ленивыми» обеспечивал себя сам. Два года мне потребовалась, чтоб понять, что идти по отцовскому пути — я как не хотел, так и не хочу. Пора уже своей головой думать. Хотя я не виню отца ни в чем — однажды мне нужно было хоть что-то, чтоб найти себе место в мире. Я его еще не нашел, но, как минимум, понял, чего мне точно не нужно. — Сын! Я обернулся и увидел папу, который спешно выходил из здания ресторана, поправляя пиджак. Ну что еще он хочет? Какими словами нужно объяснять взрослому человеку, что я не обязан повторять его жизненный путь? Я ждал опять громких слов, но он неожиданно крепко обнял меня, что я даже не мог пошевелиться. — Прости старого идиота, — стал бормотать он и мне на секунду показалось, что в его голове слышу слезы. — Совсем рассудок потерял от своих идей. — Ну ты че, па? — Я даже смутился от его проявления чувств. Подобное казалось таким забытым и уже незнакомым. — Давай хоть в сторону отойдем, где меньше людей. Мы странно смотримся. Отец отпустил меня и кивнул. Я не ошибся — в его глазах действительно были слезы. Такого я не ожидал. Мы свернули в тенистый двор. — Алешка, ты когда-нибудь сможешь простить меня? — продолжил он тусклым голосом. От недавнего светящегося уверенностью профессора не осталось и следа. И все-таки он немного постарел, я ошибся. Морщин вокруг глаз больше, седины больше. — Сколько себя помню — ни разу не допускал мысли, что ты можешь выбрать другой жизненный путь. Для меня ученая карьера стояла выше всего, и мне в голову не приходило, что кто-то мог считать иначе. Все мое окружение, кроме твоей матери, конечно… Они такие же. Я считал, что и ты… станешь отражением меня. Я тогда уехал, не сомневаясь. Ни в своем решении. Ни в том, что ты поедешь со мной. Когда ты отказался, я посчитал это делом возраста и дал тебе время. Но был слепо уверен, что еще максимум год — и ты приедешь. Потом еще год. И еще. — Он уже тихонько всхлипывал, глядя на меня с бесконечной виной. — Ты не представляешь, как сильно я тебя ждал. Как скучал. Твои отказы я воспринимал, как-то, что ты встал на сторону матери и делаешь мне назло. Но я и подумать не мог, что она уехала от тебя! Почему ты мне сразу этого не говорил? Сумасшедшая женщина! — Я не знал, что это важно тебе. — Конечно, важно! Мне все важно! Ты мой единственный и любимый сын! — Он снова обнял меня. — Прости, что навязывал свой путь. Это было так эгоистично с моей стороны, я понимаю. Просто… Я просто считал это ускорит твой приезд. — Ну, все хорошо, па. — Я тоже обнял его, чувствуя, как внутри что-то попускает. — Я рад, что ты это сказал. Я рад нашей встрече. Спасибо за искренность. — Это я должен говорить спасибо, — горько усмехнулся он. — Получается, оставил одного еще ребенком. Знаешь, я приму твое любое решение. Главное, чтоб ты был счастлив. Не важно где. Найди свой путь и не жалей времени для поиска. Золотые слова, ничего не скажешь. Надеюсь, однажды так и случится. — Спасибо, па. — А что сейчас планируешь делать? Это без намеков. Просто хочу знать, вдруг могу чем-нибудь помочь? — Пока не знаю. Просто хочу дать себе год времени. Наверное, съезжу в Ижевск. У друга зимой свадьба. Там видно будет. — Хорошо, сынок. Сделай так, как считаешь нужным. Можно одну просьбу? — Говори. — Приезжай ко мне просто в гости. Я не стану заставлять остаться. Просто приезжай, как будет желание. Я не хочу больше годами не видеться. — Договорились. Лицо отца наконец просветлело. — А я еще до выходных в Москве. Может, еще увидимся? Сомнений в своем ответе у меня больше не было. — Конечно, па.