Аут, взаправдашний, дегтемаз, мелок

      Аут — это спортивный термин, означающий выход мяча, шайбы или игрока за пределы игровой площадки. Также используется в переносном смысле, означая состояние беспомощности, бессознания или полную неспособность что-либо сделать.

      Взаправдашний — разговорное слово, означающее «настоящий», «подлинный» или «действительный».

      Дегтемаз — это устаревшее или литературное существительное мужского рода, обозначающее человека, который занимается клеветой, очернением или несправедливой критикой.

      Мелок — это небольшой кусочек мела, воска или талька, используемый для письма, рисования, маркировки или борьбы с насекомыми.

***

      — Бро, спасай! — шепотом закричал Цинхуа, тут же перепрыгивая через подушки и, определенно только чудом, залез под низкий столик, осторожно прикрывая свои ботинки его чистыми подушками.       Шень Юань когда-нибудь забудется и слишком сильно прибьет его веером, определенно когда-нибудь.       Тут же послышались торопливые шаги и обычно спокойный голос Му Цинфана, который на этот раз прозвучал устало и с неким беспокойством, зовущий Шан Цинхуа.       Скосив взгляд на стол, под которым очевидно никто не прятался, он положил веер на стол и поднял пиалу с чаем. И прежде чем он сумел пригубить чай, он услышал негромкий стук по стене хижины и самого Му Цинфана, обращающегося уже конкретно к нему с легким поклоном.       — Прости, Шень-шисюн если я потревожил тебя, но.. — Под его взглядом злодея бедный Му Цинфан замялся с неловкой и слабой улыбкой, замерев у порога.       Сделав глоток, он плавно положил пиалу обратно и повернул к нему голову, особо не стараясь звучать как-либо.       — Раз начал, договаривай Му-шиди. — И поднял веер к лицу, не раскрывая его. Сейчас он, вроде бы, держит лицо.       Немного замявшись, Му Цинфан еле заметно осмотрел комнату и более уверенно улыбнулся ему, подняв руки друг к другу перед грудью.       — Я не займу много времени, Шень-шисюн. Ты.. — Врач снова замялся, не найдя куда мог спрятаться Шан Цинхуа. — ..не видел Шан-шисюна?       Слегка прищурив глаза, Шень Цинцю повернул голову и сделав вид что осмотрел ее, перевел взгляд обратно и выгнул бровь, слегка наклонив голову набок.       — Не думаю что Шан-шиди смог бы спрятаться здесь, Му-шиди. — Эх, прости милый парень, этот как-нибудь потом отправит тебе танхулу.       Му Цинфан на его глазах превратился в мем котенка под дождем и Шень Цинцю пришлось открыть веер, чтобы не перевернуть столик и лично ему в руки не передать Шан Цинхуа. Черт, он ему будет обязан несколько вееров и вкусный сорт чая. У него сердце кровью обливается видеть как хороший человек грустит от его ответа.       Прости Му Цинфан, этот точно как-нибудь за шкирку притащить Цинхуа к тебе, просто не сегодня. Благо, культиваторы не умеют читать мысли и потому Му Цинфан не услышал внутренний монолог Шень Цинцю и вскоре удалился.       И только тогда, когда система сказала что его присутствие далеко, Шень Цинцю постучал по столу.       — Эй, гребаный автор, поднимай задницу.       Он нахмурился, когда не услышал привычного бормотанья Цинхуа и недолго думая, наклонился и убрал подушки, тут же увидев спящее лицо. И синяки под глазами, и тусклую кожу, и сухие губы.       Ох, теперь он похоже понял почему Му Цинфан преследовал Шан Цинхуа аж до сюда.       Шень Цинцю на пробу несколько раз щелкнул перед лицом Шан Цинхуа, проверяя крепкость сна.       — Да ты в полном ауте. — Он вздохнул, отложив веер и пиалу в центр стола, чтобы потом особо не церемонясь вытащить спящую тушу своего друга. Даже от неосторожных движений Шень Юаня тот не шелохнулся.       Снова вздохнув, в редкой для него наплыву доброты(особенно к шан цинхуа) он решил не оставлять его в гостиной. Подняв его на руки, он с легким удивлением отметил его легкость, тут же хмурясь.       Шан Цинхуа чуть более ниже чем он, но по весу они должны быть примерно одинаковы. Так какого хрена этот автор почти невесомый?       Раздумывая над этим, теперь больше замечая следы усталости на культиваторе, неприятное чувство начало грызть Шень Юаня. Осторожно положив ношу на его собственную хозяйскую кровать, он поджал свои губы, садясь на край кровати.       — Что, черт побери, с тобой происходит?       Тихо спросил мужчина, чувствуя как внутри что-то поднимается при виде усталого вида друга, не ожидая получить ответ. Шан Цинхуа иногда хуже партизан, честное слово.       Насколько культиватор с ядром должен был довести себя, чтобы это отразилось на его внешности? Особенно в этом абсолютно нелогичном мире с его пробелами в лоре с безумно красивыми людьми.

***

      Если бы Шан Цинхуа решил быть честным, он бы признался что не самого начала понял где он, чуть не словив сердечный приступ не узнав комнату. Только сделав судорожный вздох, он по запаху определил что на пике Цинцзин. А в этом пике он может быть только в одном доме.       Бамбуковый дом Шень ЦинцюЮаня.       Он тут же облегченно вздохнул, роняя голову и зашипел, случайно задев твердую подушку виском.       — Тс-с-с-с-у-ука!       — О, проснулся. — Шан Цинхуа шокированно поджал рот, увидев своего друга на полу возле кровати с книгой и пиалой. И тогда он понял на чей кровати лежит.       Сглотнув, Цинхуа неуверенно улыбнулся, натягивая одеяло на лицо. Черт. Черт-черт-черт! Почему он спал на кровати Огурца-бро?! Как он тут вообще оказался?? Хотя..       Немного успокоив сердце и мысли, Шан Цинхуа вспомнил несколько моментов до своего обморока и тут же сник, поняв он снова сам виноват в своей ситуации. О боже, он говорил что ненавидит быть в долгу?       — Ой, прости Огурец-бро. — С неловким смешком пропел Шан Цинхуа, садясь и откидывая одеяло в сторону, готовясь встать и сесть рядом с Шень Юанем на полу.       Но сам хозяин бамбуковой хижины остановил его планы своим взглядом, угрожающе прищурив зеленые глаза. И его рука с пиалой плавно опустилась на мелкий столик, веер лежал в опасной близости от пиалы.       Сглотнув, почувствовав уже не редкую тошноту, Шан Цинхуа преувеличенно застонал, обратно затаскивая одеяло на ноги. Голова тут же противно загудела от громкого звука.       — Да ладно бро! Ты не можешь мне угрожать только взглядом! Ты не азиатская мама, прости господи если ты существуешь. — Уже тише проворчал он, затылком прижавшись к прохладной стенке.       — Идиот. — Против воли фыркнул Шень Юань, тут же обратно хмурясь и схватил веер, положив книгу. Древко веера приятно холодил пальцы, успокаивая эмоции. Прикусив щеку изнутри, он окинул взглядом автора, примечая что этот сон хоть и продлился долго, никак не помог улучшить внешний вид Цинхуа.       — Почему Му Цинфан преследовал тебя?       Блять. Блять-fuckfuck-fuck-матьтвою! Что нашло на Огурца-бро?!       Судорожно думая, бросая взгляд направо и налево, Шан Цинхуа сжал дрожащими пальцами одеяло, понимая что начинает задерживать дыхание.       Блять, только не это еще. Ему нужно отвлечься. Думай-думай-думайдумайдумай, вспоминай!       — Дегтемаз. Клевета и поклеп. — И тут же мысленно хлопнул себя по лицу, в реальности же падая лицом в свои колени. — Забудь, я сам не понял почему сказал это.       Если Шень Юань и был удивлен, то ничем не выдал этого. Только бровь заинтересованно выгнул, да и начал играть с веером, вертя туда-сюда. Черт, Шан Цинхуа вообще не мог сказать о чем тот думает, блять. Это лицо все портит!       — Э-э-э, если я, скажем так, скажу, э-э-э, — И где его хваленый словарный запас?! — Короче, я не дал согласия на доставку одного лекарства!       ...       Черт. Он обложался. Как всегда блять.       Шень Юань милостиво решил его добить окончательно.       — Ты идиот? Не мог придумать что-то получше?       Пожалуйста, пусть кто-нибудь украдет его отсюда! Он больше не может!

***

      С Шан Цинхуа определенно что-то было не так. И он, к сожаленью, не мог даже приблизительно сказать что с ним произошло. Все не складывалось.       За это время, пока Шан Цинхуа спал в его кровати, Шень Юань резко понял что ничего о нем не знает. Ничего о его личности, прошлого и его планов о будущем. Он совсем не знает какую жизнь вел его современник в прошлом мире, какие проблемы его волнуют и есть ли проблемы у него сейчас. Как будто..       Как будто он все это время говорил с зеркалом. Слышал то, что хотел услышать и ему в этом охотно помогали. И это знание совсем, абсолютно не обрадовало Шень Юаня.       Знал ли Шень Юань взаправду Шан Цинхуа? Не культиватора с золотым ядром, не Главу пика Аньдин и "предателя" Цанцюн, а просто Шан Цинхуа, своего ненавистноголюбимого автора из обычного современного мира без ци, демонов и па-па-па растений?       Он поморщился, бросая кисть, и неотрывно смотрел на свиток. Иероглифов там было ничтожно мало. Вздохнув, он поднял кисть и положил его на место, случайно испачкав пустую часть бумаги.       Черная клякса на девственно белом пергаменте почему-то смотрелась очень удачно. Но все же, когда чернила высохнут ему будет нужно затереть его белым мелком.