Коснуться, месторождение, расстилаться, саговый

      Коснуться — глагол, означает дотронуться до чего-либо или в переносном смысле; вскользь упомянуть, затронуть какую-либо тему, проблему или чьи-то интересы.

      Месторождение — это природное скопление минерального вещества (полезного ископаемого) на поверхности или в недрах Земли, которое по своему количеству, качеству и условиям залегания пригодно для промышленного использования.

      Расстилаться — это глагол, который означает: располагаться, раскидываться или стелиться по какой-либо поверхности, также слово имеет переносное разговорное значение — раболепствовать перед кем-либо.

      Саговый — это прилагательное, обозначающее связь с саго (крахмалистой крупой) или предметами, произведенными из неё.

***

      Молчание медленно убивало его. И то, что Шан Цинхуа не мог сказать о чем думает Огурец-бро, очевидно никак не помогало успокоиться. Нервно теребя одеяло из шелка, которое ему заботливо пригрозили натянуть на себя, лишь на немного отвлекал его от наблюдения за своим бывшим читателем в попытках просчитать его мысли. Или прочитать. Сейчас для него эти слова ничем не различались.       "А с заботой ли?"       Горло сдавил предательский комок, на несколько секунд заставивший задержать дыхание. Что и заметил Огурец-бро, подняв на него свои зеленые глаза.       Он закрыл глаза, сдержав порыв зарыться в одеяло и спрятаться от этого взгляда, на расшифровку которого ему просто не хватит ментальных сил. Или моральных сил. Черт, он путает слова, работа сегодня будет противопоказана. Не дай гуй ошибиться в документах, пик Аньдин потом проблем не оберется.       А если он ошибется в каком-нибудь письме союзнику? К торговцу, с которым только недавно была подписана выгодная сделка о саговой крупе? А если он перепутал цифры в отчетах или в распоряжениях? А если он уже ошибся?       Тошнота сдавила грудь, поднимаясь по пищеводу ко рту. Воздуха критически не хватало.

      — Эй, Самолет.

      Когда он ошибся? Где он ошибся? Почему его главные ученики не проверили все письма, которые он всегда оставлял, на проверку? Или сам Шан Цинхуа просто отправил письмо не проверяя?       Блять. Блять. Блятьблятьблять.       Он не справился со своими обязанностями. Снова. Опять. Который раз.

      — Самолет?

      Или что-то случилось с его главными учениками? Снова буйные ученики Байчжана? Ну почему Лю Цинге просто не может находиться на своем пике и учить своих учеников?! Тогда бы от его маленьких наконец-то отстали бы! Блять, Шан Цинхуа всегда знал что от учеников Байчжань ничего хорошего ждать не стоит! Почему он раньше не озаботился об этом и решил просто скинуть решение на Лю Цинге?! Черт! Чертчерт! Мать твою! На того, кто должен был сдохнуть в гребаной пещере?!       "Блеск, Шан Цинхуа, ты скатился ниже дна!"       Зрение помутнело, но сам мужчина не обращал на этого внимания, полностью сосредоточенный на своих мыслях. Как и не замечал того, что его пальцы странно подергивались и не выпускали шелк из рук.       — Самолет! Очнись идиот!       И вдруг резко ощутил твердую хватку на своих плечах, вытащившая его из омута.       Мир взорвался ощущениями.       Боль в руках, помутнение, странная слабость и тошнота, которая стала сильней, шум в ушах. Запах бамбука и чернил, смешанных с непривычным запахам чая. Точнее, пахло другим сортом чая, не тот к которому он привык за столько лет в этом доме.       А также зеленые глаза, с не типично открытыми эмоциями. Не знакомые ему, совсем чужие. Это отрезвило.       Выдохнув спертый воздух, Шан Цинхуа скованно и резко спихнул с себя чужие руки, глядя куда угодно, но не на другого человека. Слишком жарко, не хватает места, слишком мало места, промелькнуло в его голове немного отчаянно. И как всегда, он ничего не сделал с этим.       — Я-я, успокоился. Подожди. Дай секунду.       Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       Шан Цинхуа закрыл глаза, чувствуя как набатом отдается пульс в голове и поджал губы, усердно стараясь дышать носом. Не уверенно, точно не помня как надо успокаивать ритм дыхания. Он читал их еще в прошлом мире, откуда ему помнить?!       Первое. Мокрый слой ханьфу. Прилип к его спине. Неприятно ощущение.

      — Блять. Да что с тобой происходит? Почему ты

никогда не говоришь мне что с тобой происходит!

      Второе. Шелк в его руках. И боль. это считается за один? Или нет? Два ощущения в одних конечностях же. Неважно. Пусть будут одним.

— Серьезно. Ты меня пугаешь. Не молчи.

      Третье. Волосы на шее. Щекотно и колется.

— Самолет? Шан Цинхуа?

      Было ли четвертое? Что четвертое? Жара в комнате? Озноб? Головокружение? Что можно посчитать за четвертое? Смерть, блять? Мать твою.

— Да что с тобой?! Очнись!

      Он сглотнул, кусая свои губы и пытаясь снова задержать дыхание, чувствуя как грудь расширяется и резко сужается в попытках унять слезы.

— Само-... Цинхуа..?

      Слезы? Он плачет? Зачем?

— Цинхуа, ты меня слышишь?

      Почему больно в груди? Как это остановить? Почему он не может контролировать даже это?! Да что с ним происходит?! Почему он просто не может закинуть все ненужное в одну коробку и забыть!? Почему продолжает надеяться что все пройдет само!?

— Дыши, Цинхуа, дыши.

      Шан Цинхуа больше не хочет все это терпеть. Он правда хочет все забыть, выпить, черт возьми, чашку Мэнпо и никогда не вспоминать. Разве это настолько сложно?

— Черт. Цинхуа!

***

      Шень Юань не находил слов. Совсем никаких слов, чтобы описать свои чувства и даже приблизительно объяснить то, чего он хочет. И это несмотря на большой запас лексикона, хотя которым в основном пользовался чтобы комментироватьхейтить новеллу Самолета. Вспомнив об этом, он еле заметно нахмурился и поджал губы, держа пальцы на пиале.       Вздохнув, он скрестил руки на груди и задумался, закрывая глаза.       Если бы он был решил побыть честным, не скрывать все за маской, Шень Юань спросил бы у Шан Цинхуа хочет ли он быть с ним друзьями. Хотя нет. Он не спросил бы так прямо. Черт, он бы никогда не повел бы себя так! Это слишком.. неловко! Он слишком взрослый, а так спрашивать слишком по-детски! Да Самолет первым его на смех поднимет от такого вопроса! Даже просто думать об этом смешно. Его вопрос, если он все же решится задать его автору, просто не воспримут всерьез.       Он вздохнул, открывая глаза и поморщился, увидев ярко оранжевую полоску на своем ханьфу. Уже вечер? Тогда.. Шан Цинхуа нужно будет уйти на свой пик. Судя по тому что он видел, ученики пика Аньдин все как один, сильно привязаны Шан Цинхуа. И очевидно, не будут рады если Шень Цинцю удержит их шизуня у себя на ночь, когда он нужен своему пику.       Тут он услышал шорох со стороны кровати и поднял взгляд, замирая от увиденного.       Шан Цинхуа дрожал, дергался как заводная игрушка, которую прижали и не давали двигаться. Даже в полутьме можно было увидеть как побледнело его лицо.       Шень Юань тут же встал с пола, с плохо скрытым обеспокоенным видом подходя к кровати.       — Эй, Самолет. — Попытался позвать его он, неуверенно встав рядом. — Самолет?       Дело запахло жареным, понял он и протянул руку к плечам Шан Цинхуа, встряхнув и повысив голос. Руки совсем не слушались, налившись свинцом и возможно, он слишком сильно схватился из-за легкой паники, не понимая что происходит перед ним.       — Самолет! Очнись идиот! — Он посмотрел в его глаза и испугался, вздрогнув. Эти глаза... Как будто Шан Цинхуа совсем его не видел. Это.. уже намекало на серьезные проблемы. И жар, который он ощутил от плеч другого сквозь три слоя ханьфу не прибавляло покоя.       Его руки спихнули. Он подавил секундную злость за это и смотрел на своего друга? Товарища по несчастью? Современника?       — Я-я, успокоился. Подожди! Дай секунду..       Эти мысли тут же покинули его голову, он уставился на него и просто стоял. Он не знал что делать, он никогда не видел его таким. Эти слова.. этот тон и сам голос... Шень Юань мысленно выругался, сжимая воздух и нервно кусая свои губы, медленно теряя контроль над своим настроем от непонимания что ему делать. Выругавшись, он сжал зубы и силой выдохнул воздух, закрывая глаза рукой и резко опустил руку.       — Блять. Да что с тобой происходит? Почему ты не говоришь мне что с тобой происходит! — С отчаянием, который он не заметил, закричал Шень Юань, запуская пальцы в волосы и злясь. На него, на себя, на все.       Он замер, потянув волосы и выдохнув, силой пытаясь успокоить свою злость. Блять, Самолет за это ему ответит, он будет должен ему дюжину вееров!       — Серьезно. Ты меня пугаешь. Не молчи. — Уже тише произнес он, медленно опуская руки с волос на свое лицо и выдохнул. Надо успокоиться.       И только тогда заметил подозрительную тишину от того, кто потребовал всего секунду для себя. Чтобы успокоиться или же еще сделать хуже, это понял Шень Юань поздно.       — Самолет? Шан Цинхуа? — Протянул он тихо, опуская руки и впервые посмотрев после первого взгляда. — Да что с тобой?! Очнись!       Шень Юань больше не обращал внимания на себя, потянув руки к Шан Цинхуа и снова схватив того за плечи.       Снова жар, который он прежде ощутил и в противовес этому, очевидная бледность лица Цинхуа. Жар и озноб одновременно? Это же плохо. Очень плохо. И это слишком частые вдохи и выдохи, будто кислород не может в полной мере попасть в легкие.       — Само-! — Он шокировано уставился на лицо другого. — ..Шан Цинхуа..?       Святые Небеса. Он чертовски не знает что делать дальше. Звать Му Цинфана? В такой момент? Шан Цинхуа будет определенно против когда очнется.       Нелепо дрожащими руками злодея, Шень Юань вытер дорожки слез с уголков глаз Шан Цинхуа, не пытаясь понять причину действия и выдохнул сквозь сжатые зубы.       — Ты меня слышишь, Шан Цинхуа? — Мужчина выдержал желание еще раз встряхнуть другого и вдохнул новый кислород, со скрытым отчаянием умоляя его. — Дыши, Цинхуа, дыши.       Шень Юань постарался произнести это как можно четче и громко, не позволяя страху и злости проявится в своем голосе. Вторую руку он опустил к своему поясу, вслепую ища мешочек цзянкунь. Там была табличка, экстренный вызов Му Цинфана персонально для Главы пика Цинцзин.       — Черт. Цинхуа! Не закрывай глаза! Скоро придет Му Цинфан, потерпи! — Почти прокричал ему это в лицо Шень Юань, непонятно почему прижав свою ладонь к груди Шан Цинхуа и всем телом мелко дрожа.

***