Глава 5. Братья

Время - не вода. Время - вещь, которой не каждый умеет воспользоваться. Но у воды есть память, эхо прошлого, неизбежно приводящие к облому временных линий. Любая попытка вмешаться в прошлое, несёт за собой глубокие последствия..Сотни параллельных вселенных могут быть стёрты из-за малейшего изменения. Но если прошлое уже пройдено, настоящие только наступает, а будущего ещё нет, то каковы шансы не допустить ошибки? Вы скажете ошибки - это нормально. Пожалуй, я с вами соглашусь. Но как действовать правильно, если от неверных решений, могут зависить несколько жизней? Время - не вода. Время - это зеркало, а зеркала не лгут... — Джуниор..Что-то не так? — Спросил Стюарт, видя немую пустоту, в глазах брата. Глухой смех.. — Ты серьёзно..? Серьёзно спрашиваешь меня об этом? — Усмехаясь с горечью, ответил красный лис. — А что не так? Я думал ты порадуешься, когда узнаешь, что мы на шаг ближе к победе! — Вот именно, вы! Никто из вас не посвещал меня в свои планы! Вы все всё время лишь обделяли меня! Разве я не заслуживаю знать правды..? Если вы не забыли, мои родители тоже погибли..И я имею право помочь их вернуть. — Ты..Ты прав, Джуниор. Никто из нас не подумал о том, что чувствуешь ты. Я не подумал..Я ужасный брат. — С долей сожаления, сказал Стюарт. Молчание тянется долго. — Ты помнишь, как мой отец учил нас различать птиц по голосам? Ты всегда путал соловья с дроздом, а я..Я просто слушал его голос. И мне было всё равно, кто там поет. Тогда я думал, что у нас есть целая вечность. А оказалось - у нас было только детство. И я никогда не был главным героем.. А знаешь, что самое обидное? Я не могу винить тебя в том, что моей семьи нет. Никого из вас. Когда я смотрю, как каждый счастлив в своей семье, я понимаю..Что всегда был призраком собственной жизни. Стюарт вымолвил не слова. Воздух вытек из его лёгких одним тихим, беззвучным выдохом, будто его самого проткнули насквозь. Призрак собственной жизни Эти слова повисли в воздухе тяжелее любого обвинения. Потому что в них не было злобы. Была лишь анатомия их общей трагедии, холодной и точной, как скальпель. Стюарт чувствовал, как что-то внутри ломается — не с грохотом, а с тихим, необратимым хрустом, как тонкий лед под тяжестью понимания. Он все эти дни был так занят чудом, так ослеплён светом идеи возвращения близких, что не видел тени, которая становилась всё длиннее за его спиной. Тени, которую отбрасывал мальчик в пустой комнате. Его брата. Он получил свою часть воскрешения, заплатив за неё чужой душой. Ценой, которую даже не заметил, пока ему не показали счёт... Прости