Глава 5, Часть 1. Вернуться домой

Закатное солнце уже почти коснулось линии горизонта, превратив небо в расплавленное золото, которое на самом краю переходит в нежные, угасающие полосы розового и сиреневого оттенков. Море, тяжелое и спокойное, дышит в такт этому угасанию, отражая солнечную дорожку — дрожащий, мерцающий мост, уходящий в бесконечность. Легкий, почти невесомый бриз едва морщит воду у берега, и вся поверхность моря вспыхивает тысячами крошечных зеркал, словно кто-то рассыпал по воде осколки утренней звезды. Где-то вдалеке приближалась гроза — предзнаменование затишья перед бурей. На прохладном, уже отдающем ночной сыростью песке, съежившись в маленький, замкнутый комочек, сидит Теодора. Она обхватила колени руками, прижав их к груди так крепко, будто пыталась стать невидимой, защититься от всего мира. Её поза — не поза отдыхающей, любующейся закатом. Это поза защиты, желания спрятаться, стать меньше. Взгляд её широко раскрытых глаз устремлен не на эту великолепную картину угасающего дня, а сквозь неё, внутрь себя. В них застыло недоумение и легкая тень испуга. Что-то вторглось в её покой. Что-то, чему нет названия, но что тяжелым камнем легло на сердце. Это чувство нахлынуло внезапно, как эта волна, лижущая песок у самых её ног. Запах моря, смешанный с едва уловимой горечью увядших водорослей, вдруг свернул не туда, открыв дверь в памяти, которую она считала наглухо запертой. В шуме прибоя ей послышался не просто плеск воды, а далекий, искаженный временем голос. Голос, зовущий её по имени. На мгновение мир вокруг поплыл дымкой, и сквозь нотки заката проступили совсем другие краски: разрушенная сцена, глубокая яма, Джуниор и Стюарт, взрыв, масло брата, его тихое "Простите..." Это воспоминание было не картинкой, а скорее чувством — щемящим, тяжёлым, невыносимо тяжёлым. Оно кольнуло острой, давно забытой болью прямо под сердцем. Теодора сильнее сжалась, пытаясь удержать это ускользающее видение, понять его, но оно уже таяло, как этот солнечный свет на воде. Море дышало ровно и безмятежно, равнодушное к тому, что в душе человека всего за миг до этого тихо всколыхнулась и снова улеглась на дно целая вечность — та, что зовется детством. Блю подошёл тихо. С двумя стаканами мороженого. Но издалека заметив странное и скрученное в клубок состояние его возлюбленной, переключило в нём рычак. — Солнышко, эй, что случилось? — мягко коснулся плеча своей любимой, спросил Блю. Он протянул ей порцию мороженого, которую та неохотно взяла. — Я.. Я не знаю как это рассказать. — одну за одну уплетая шарик со вкусом черники, такую же глубокую, немного таинственную и "с кислинкой" ягоду, которая раскрывается не сразу, тихо и как-будто плача, проронила Теодора. — Ты не должна рассказывать, мы можем помолчать, до тех пор, пока у тебя не успокоиться душа. — Он присел рядом, одной рукой обнимая её за плечо. И они сидели. Долго сидели. Наступила яркая ночь, яркая потому что звёзды на ночном небе сияли ярче чьих-то душ. Огромный лунный диск равнодушно взирал с высоты, обливая землю светом, в котором тонули все тревоги уходящего дня. — Луна сегодня красивая.. — устало улыбнулась Тео. — Очень. — Смотря на неё, ответил он. Её глаза сияли всей вселенной, ради которой он был готов на всё. Минутная тишина — Ты ведь знаешь, я не люблю жаловаться.. После того что произошло десять лет назад, было не до жалоб. Всем было так плохо, а тут ещё Я со своими проблемами, ну.. А там уже и привыкла. И вот снова ко мне возвращаются те чувства, что были давно.. Вздрог. — П-прости.! Я не хотела заваливать тебя своими проблемами.. — она легла на остывший песок. — Тео, тебе НУЖНО высказаться, как бы далеко ты не прятала свои чувства, они будут возвращаться снова и снова! Пока ты не поймёшь, что сколько бы ты не бежала, от самой себя не убежишь. — Схватив её за руки, почти прокричал Блю. Теодора откинула от себя его руки и убежала в неизвестном направлении, оставив спокойное море и буйные небеса печалиться. Солнце уже скрылось за небосводом. Шторм уже был рядом, но у Блю в душе был куда больший ураган. Он и подумать не мог, что его жена пережила ТАКОЕ, будучи ребёнком. « Зачем я накричал на неё? Вот идиот..» Глубоко в душе, он понимал её. Терять близкого человека, видеть смерть, и понимать что ты ничего не можешь сделать. «Мам..» Только вот её брат вернулся, а мама нет. И он ушёл. Решил отправиться в далёкие путешествия, хотя он был очень молод. Нашёл остров, а потом встретил её. Еще такую маленькую, счастливую девочку. Он полюбил её, с первого взгляда. И чем больше они росли вместе, тем больше симпатии появлялось. А теперь представьте, они муж и жена! Вау! Какая долгая любовь! А он даже не мог представить, что было в душе той 10-летней девочки в ту ночь. *** В отеле бело-розовой лисицы не оказалось. Синий лис оббежал весь берег, но так и не нашёл её. Близилась ночь. Блю сидит на песке, смотрит на тёмное море. Из темноты выходит старик в потрёпанной рубашке, опираясь на палку. —Место занято? — Дедушка. — Нет… садитесь. — Блю. — Давно таких закатов не видел. Внутри всё горит — а сверху холод. Как любовь, знаешь? — дедушка кряхтя, садится рядом. — Любовь у меня сейчас тоже горит. Только не знаю — снаружи или внутри. — Блю криво усмехается. — Расскажешь? Старику перед сном не страшно. Я уже всё видел. — Дедушка. Пауза. Блю запускает пальцы в волосы. — Моя жена… она пережила ужасную травму в детстве. Годами молчала. А теперь вылезло. И она считает, что виновата. Хотя была ребёнком. Понимаете? Ребёнком! Я пытался ей сказать, что она не виновата, что это неправда… она расплакалась и убежала. Я не могу её найти. Уже почти ночь. — Недоумевая рассказал Блю. — Ты прав. Она не виновата. Но ты не понял главного. — загадочно произнёс старик. —Чего? — Вскинул бровь Блю. — Она знает, что не виновата. Умом знает. Но внутри — нет. Ты ей говоришь то, что она уже сто раз себе говорила. Ты споришь с её болью. А боль не спорит. Боль или принимают, или она сжирает. — По-философски начал учить дедушка. — Что же мне делать? Сказать «ты виновата»? Это же ложь. — Блю был озадачен. — Нет. Сказать: «Я вижу, как тебе больно. И я останусь». Не исправлять. Быть рядом. — тепло сказал дедушка. Дедушка замолкает, смотрит на горизонт. —А у вас… была такая любовь? Всю жизнь? — тихо и неуверенно спросил Блю. — Была. Анна. Семьдесят два года. Взлёты — когда дети родились. Падения — когда я пил, а она терпела. А потом… она просто угасла. На руках у меня. От старости. Дышала, дышала — и всё. Знаешь, что она сказала перед тем, как закрыть глаза? — тихо и вздыхая, рассказывал старик. — Что? — заворожённо ответил лис. — «Не вини себя». Я тогда подумал — какие глупости, это Я её мучил годами. А теперь понял. Она прощала меня заранее. За всё, что я ещё сделаю без неё. — тепло отзывался дедуля. Ветер стихает. Волны еле слышны. — Я найду её! — Вставая, уверенно прокрикнул синий лис. — Найдёшь. И не говори ей, что она не виновата. Обними. Скажи: «Ты моя. С треснутой душой – но моя». — тепло улыбнулся старик в сторону Блю. — А если она опять убежит? — Вдруг оссёкся лис. — Значит, будешь бежать следом. Всю жизнь. Потому что… — Пауза. Дедушка медленно встаёт, опираясь на палку. Он поворачивается к Блю, глаза блестят. — «Любовь — это не когда смотрят друг на друга, а когда смотрят в одну сторону. Даже если один уже не видит — другой видит за двоих». Блю встаёт, смотрит в сторону равнины, о которой раньше, даже не подумал. — Спасибо большое, дедушка..! — Убегая, прокричал Блю. — Беги. Я тут ещё посижу. Море не любит прощаться. — Тихо сказал дедушка, тепло улыбаясь ему в ответ. Блю уходит в темноту. Старик остаётся один, гладит палку, шепчет: — Моя Анечка… ну вот, опять я учу молодых. А сам-то… сам-то тебя не догнал. Только у берега твоего сижу.. Но знаешь что? спасибо тебе за самые важные и главные уроки в нашей жизни..Я вечно верен и люблю тебя, прощай.. Моя любовь...