Часть 6

Всю дорогу домой они провели в непривычно напряженном молчании. Жан не обмолвился со своей матерью ни словом, и Жанну это начало беспокоить. Она не сомневалась что то дело рук паши, он специально отослал ее что бы остаться с Жаном наедине.. а кому как не ей знать как раним этот мальчик? Как легко на него повлиять? И сама она в том повинна, ведь она после смерти Анна так его опекала, когда он сказал что желает избрать церковную стезю вместо военной она не отказала ему! Отдала его в руки ученых богословов и юристов, под опеку и попечительство к младшему из братьев Рене. этому бесхребетному ботанику, одна забота которого что бы цветы в его садах не завяли! Вся та карьера какую он имел, была заслугой братьев Гийома и Жана, и он страшно этим пренебрегал!. Французскому клирику из благородного рода просто не подобало быть блаженным ученым, ему надо было быть хитрым интриганом действующим в интересах своей семьи! Именно на них, на клириков ложилась эта тяжкая ноша. Старшим братьям всегда была предопределена светская карьера при дворе, они должны были держать престиж семьи и выслужиться перед королем, на то в их Семье был Гийом. Среднему надобно было быть военным, и Мартен как никто иной подходил для этой роли, а младшенькому всегда доставалась митра, а с ней и власть сана! И чем она только думала.. «пожинай же то что посеяла Жанна!» -Жан..-она попыталась остановить его, но он впервые, как не делал даже в отроческие годы отмахнулся от нее, спеша подняться по лестнице. -Простите маман, я не голоден. Я хочу побыть один, позвольте поговорим завтра. И она только услышала как скрипит тяжелый засов. Она вздохнула.. проклятый Паша, он сеет меж ними раздор как же Жан понять этого не может? Она села за стол в гостиной, обмакнула перо.. и тут же опустила его обратно. «Надо написать Луизе».. а о чем писать? Она закусила палец и сползла по спинке стула вниз бесцельно проворачивая перо в руках. Нет.. нет пока она ничего не станет писать пока не вернется Франжипани, и она не узнает больше. За последние несколько дней он и так проделал большую работу снабдив ее достаточными известиями.. за те года что он не был в Константинополе многое поменялась, партия Венецианцев остается самой сильной ..она не укрепляет свои позиции но не сдает их. В тех условиях в каких оказалась эта «последняя республика» существование само по себе большое достижение, а сохранение стабильности-величайший успех. Нынешний Дож-Андреа Гритти, стремиться укрепить отношения с Османами, вернув их к тому уровню на каком они были во времена завоевания Константинополя почти восемьдесят лет назад. Андреа Гритти.. он пытаеться маневрировать меж Францией и Карлом, и хотя обида какую Венеция затаила на Францию велика, Венеция никогда не славилась обидчивостью как и преданностью. Нынешний Байло, какому негласно подчинена Галата: Пьетро Брагадини, но тот отбыл в Венецию и непонятно почему долго не возвращается и временно его пост занял Марко Вейнер. главную конкуренцию им составляли Генуэзцы, чьими руками Галата была создана, и их предводитель консул Джироламо Дориа, желающий отстоять права генуэзцев на свою рукотворную родину. оставшиеся влиятельные люди дробились на более мелкие партии, какие все равно зависели в той или иной мере от одной из этих двух противоборствующих веками сил. Еврейские банкиры и ростовщики, происхождение которых не скрывали испанские фамилии. Греки занявшие за собой судовое дело, и Хорваты.. благодаря Франжипани эта партия была к ним ближе всех, и через них он осуществлял передачу писем за пределы империи. Но полагаться на них можно было только в этом, в остальном Хорватия была давним союзником Австрийского Монарха… враги! Кругом враги! Был ли хоть год когда Франция была окружена друзьями а не врагами, она всегда одна! Но бывали и худшие кризисы, было время когда Франция едва не пала, когда лишилась Парижа, но она поднималась, всегда восставала. Гордость вот что заставляло ее всегда держать голову высоко поднятой! и как бы не хотелось этому паше заставить ту склониться, этого не произойдет никогда. вместо того что бы писать королеве, и начертать на листе «Ваше Величество»  перо вывело: «Подруга моя!»..она вновь замерла, была ли сейчас Маргаритта при дворе? Наверняка, не могла ведь она оставить мать? И следом рука вывела «Простите мне, что столь долго обделяла вас вниманием, меж тем вы более всего его достойны! Каждое письмо я нынче пишу с большой опаской ибо скрыть наш приезд равно попытке упрятать слона в посудной лавке, и в этом городе у стен есть уши, и уши эти принадлежат тем кто не желает нам добра. Я не могу полагаться ни на кого, кроме верного моего Франжипани, и потому прошу вас: не держите на меня зла! Вы умная женщина, и как никто иной поймёте меня и то, по какому шаткому льду мы нынче ступаем. Константинополь удушлив. Иностранцы все селятся в квартале, названном Галатой, и власть здесь безраздельно подчинена Венеции. Они чувствуют себя хозяевами положения, ибо их торговые корабли заполняют гавань, а их шпионы каждый закоулок. И наличие здесь османских властей, и отрядов личной гвардии Султана лишь формальность. В иные дни я не раз вспоминала наши беседы в Блуа. О, Ваше высочество Маргарита, если бы вы знали, как мне не хватает наших бесед! Здесь, среди этих чужих стен, я чувствую себя окружённой врагами, запертой в их ловушке. Ваш ум, ваша способность видеть суть вещей, вот чего мне не хватает сейчас. Если бы вы могли написать мне о новых стихах, о ваших размышлениях о вере, или о любви хоть пару строк. Я бы читала ваши строки и думала: будь я сейчас в Блуа, мы могли бы сидеть у камина и говорить до рассвета. Но я здесь, а вы там, и между нами половина континента. Но не думайте, что я отчаялась! Вы слишком хорошо меня знаете что бы понимать что это невозможное явление! Нет, среди этой суеты и интриг я нахожу и отраду, в книгах, в редких минутах тишины и в воспоминаниях о доме. Писать вам для меня сейчас как глоток свежего воздуха. Передайте, прошу вас, мои наилучшие пожелания королеве Луизе, и скажите ей, что я помню её наставления и следую им, как только могу. Ваша навеки, Жанна дю Белле.» Когда она наконец поставила точку, с груди словно упал тяжкий камень тянувший ее на дно. Маргарита, сестра короля, была единственной женщиной при дворе какую она могла бы назвать подругой. Она была всецело отдана идеям философии и искусства, равно как ее брат идеям войны, и не имела той политической хватки какая была у их матери. С ней можно было говорить свободно, столь далека она была от постоянных интриг двора, она была ученее самой Жанны и всегда находилось в ее голове изречение какого ни будь великого поэта или философа, в раз наталкивающее на нужное решение. -Вы не спите ваша светлость? Оказалось Франжипани уже вернулся, и без удивления глядел на Жанну. Он привык что последним человеком какой покидает гостиную является она. Она развернулась к нему и в её взгляде не было ни усталости, ни сонливости -Есть какие ни будь новости? И что там с этим Корнаро? Франжипани прошел в гостинную, и сел на диван снимая берет и аккуратно укладывая его к себе на колени. -как вы и велели я кое что про него разузнал: Сам он младший сын из рода Корнаро, очень видная семья в Венеции, в Константинополе живет давно, и репутацию тут имеет спорную..но в одном все сходятся, что человек он не последней значимости. постоянной любовницы не имеет но говорят что имеет внебрачного сына от местной женщины, какого отправил учиться в университет в Пизу. Жанна кивнула. Пока ничего удивительно в рассказе Франжипани не было, внебрачный сын, любовница.. все это неотъемлемые атрибуты жизни итальянца,  тем более купца. Она сделала жест рукой веля Франжипани продолжать. -Но, интерес представляет то что сам он никогда не был принят Пашой лично. А вот это уже было по настощему интересно, большую часть того что знали они о Ибрагиме, они узнали из уст Корнаро, и все это оказалось чистейшей правдой. Но при том сам он никогда не виделся с Пашой лично.. -Откуда же он столько про него знает? Шпион? -Дважды в неделю он встречается с какой то женщиной. через «Гвоздику»-а гвоздикой был подкупленный европейцами писарь из Канцелярии Визиря, юноша более всего на свете желал выкупить из султанского гарема старшую сестру, и не чурался для этого брать деньги и с неверных христиан-я узнал что она личная служанка жены Ибрагима Паши, кажется гречанка. -Гречанка- Жанна задумалась.- Интересно. У греков в этом городе свои счёты с османами. Франжипани покачал головой ясно улавливая ее мысль -Слишком опасно, ваша светлость. Если она работает на Корнаро, значит, он ей платит. И платит хорошо. Но мы не знаем точно, чем она мотивирована деньгами, местью или страхом. -Значит вот оно что..-Жанна вновь закусила костяшку указательного пальца. -Интересно знает ли об этом сам Паша, или же Корнаро удаеться обводить его вокруг пальца. Иметь своего человека во дворце визиря.. он куда ловчее чем мне казалось Жан, куда ловчее.. что то еще? Франжипани кивнул, и вдруг что то вспомнив добавил. -Сегодня вечером прибыл сын Андреа Гритти Альвизе, с каким намерением я не знаю, но завтра он будет представлен Ибрагиму Паше. -Так быстро!-Жанна ахнула, а они то дожидались ответа от паши несколько дней! Вот насколько более выгодные позиции занимала Венеция.-А Андреа зря времени не теряет старый лис..ты можешь что то сказать о его сыне? Франжипани к ее разочарованию отрицательно покачал головой. -Значит надо будет узнать. Если его сын прибыл сюда от имени отца, то возможно через него мы сможем повлиять и на самого Дожа, его нельзя упускать..я предполагаю что Корнаро отказался от ужина? Если прибыл сын Дожа, то скорее всего к нему потянуться все, и будут еще по меньшей неделю устраивать приемы, обеды, ужины.. было бы хорошо появиться на одном из них. Но для этого нужно знать кто есть кто.. Она подошла к окну и задумчиво посмотрела на ночной Стамбул. -У тебя есть ещё что-то, Жан? -спросила она, не оборачиваясь.-Я чувствую, что ты не всё сказал. Франжипани помедлил. Затем, словно приняв решение, сказал: -Вы как всегда правы, ваша светлость. Я упомянул ранее, что у Корнаро есть сын. Он учился в Пизе, точнее учился, но вырос в Стамбуле, и по слухам, его прочат на место отца… так вот, вместе с Альвизе Гритти, прибыл юноша, вероятно это и есть его сын. Я не говорил вам, потому как не могу дать точной гарантии что это в полной мере правда. Жанна медленно обернулась. В её глазах мелькнул холодный интерес. -Сын Корнаро, говоришь?-переспросила она.- Если он приехал с Альвизе, значит, он не просто наследник он уже часть их венецинского борделя..-редко когда она позволяла себе такие вульгарности, но в присутствии Франжипани она не боялась запятнать репутацию бестактностью-..Это взаправду интересно. -Что прикажете делать?-спросил Франжипани. -Присмотрись к нему, если это окажется правдой- сказала Жанна.-Узнай, про него больше, характер повадки, где бывает. Но осторожно..прошу тебя осторожно! Показывать себя нам надо, но ровно в той мере что бы не рушить образ путешественников или торговцев, без разницы кем нас обзовут. Франжипани кивнул и поднялся. -Будет сделано, ваша светлость. -И ещё- добавила Жанна, когда он уже направился к двери.-Завтра утром я хочу, чтобы ты отправился к Корнаро и лично пригласил его на ужин, еще раз. Скажи, что у меня есть для него предложение, от которого он не сможет отказаться. -Какое предложение?- спросил Франжипани с лёгкой улыбкой. -Я ещё не знаю-честно призналась Жанна.- Но я его придумаю Когда дверь за Франжипани закрылась, оставив ее одну она вновь вернулась к слоту. взяла с него письмо к Маргарите и в последний раз пробежала по нему глазами. Затем, приняв решение пока его никуда не отправлять спрятала его в складках платья, туда куда не проползут чужие ловкие пальцы и любопытные глаза..и правда пока стоит повременить с письмами. Интриги какие плелись вокруг, постоянное чувство борьбы за выгодную позицию возвращали ее в строй. Быть может она загадывает слишком наперед, но если.. всегда это страшное непредсказуемое «если», случиться все так как она того хочет, то из этого странного и страшного путешествия они извлекут для Франции выгоду вдвойне. Кто бы знал как решительно меняют судьбу Европы каверзы жителей маленького района великого Константинополя.