Глава 2

      Ирина Алексеевна, одетая в синий медицинский костюм, стояла возле двери противошокового кабинета и нервно покусывала губы, не сводя пристального взгляда от одного заносчивого типа.       А Константин Германович Лазарев, уже ознакомившийся с больницей и её работниками, стоял около стойки регистрации и открыто флиртовал с молоденькой медсестрой Танечкой Третьяковой. Та, мило улыбаясь, накручивала локон русых волос на палец и поддерживала беседу. — Ты сейчас этого красавчика взглядом прожжёшь, — раздался весёлый голос рядом. Павлова перевела озадаченный взгляд на Нарочинскую. Марина лукаво улыбалась и слегка качала головой. — Что, Брагин уже всё рассказал? — раздражённо спросила Ира, потирая большим пальцем кисть руки.       Она всегда так делала, когда была в замешательстве. Прямо сейчас она не понимала, почему её так коробит, что этот наглец пялится на ту девчонку, ещё и смеётся с ней. Марина пристроилась рядом, опираясь на стену. — Про твои похождения в «Пиратскую гавань»? А то! Первым делом всё мне доложил. Нет, это же надо, из всех мужиков Москвы выбрать именно этого. — Нарочинская, не беси меня. Сидела в своей нейрохирургии, вот и сиди дальше, — буркнула заведующая, решая, как прекратить эту сладкую беседу двух голубков. Нет, ей было абсолютно плевать, кем он там интересуется! Но не в рабочее же время! — Ты на мне своё зло не срывай, сама виновата, — заметила подруга, метнув в сторону двух коллег изучающий взгляд.       Павлова резко повернулась к Марине, натыкаясь на синие глаза, пристально наблюдающие за ней. Она была не готова обсуждать свои поражения на личном фронте, только не сейчас и не здесь, когда в двух метрах от них находился объект, причастный к этим самым поражениям. — А давай о другом. Как твои отношения с Брагиным? Между прочим, он уже про всех баб забыл. Об Эмме уже сто лет не вспоминает, позабыл о твоей ассистентке Лене, даже о Ларисе своей ненаглядной, Куликовой, — каверзно протянула Павлова. — Ир! — воскликнула Нарочинская. — Что? — Отвали, а, — блондинка, наконец, отвела чересчур внимательный взгляд, — Он как был бабником, так и остался.       Заведующая беззлобно хмыкнула, бросив виноватый взор на девушку. — Он старается. — Так, всё. Встретимся за обедом.       Нейрохирург не выдержала и отвернулась, взмахнув рукой, и не поворачиваясь, направилась к лифту. — Марин, — заведующая чуть виновато посмотрела в спину удаляющейся подруги, но, собравшись с мыслями, все-таки подошла к стойке регистрации, где Лазарев все ещё охмурял медсестру. Ну, какой же он проныра… — Тань, у тебя работы нет? — встряла в чужой разговор Ирина Алексеевна, перебив девушку на полуслове. Её стальной голос прозвучал так холодно и низко, что Третьякова вздрогнула.       Павлова облокотилась на твёрдую поверхность и сложила руки, прожигая глазами молоденькую сотрудницу. — Есть, — неловко поджала губы медсестра, кидая расстроенный взгляд на мужчину. — Принеси мне карту больного из 27 палаты, — властно потребовала заведующая, хмурясь ещё больше. Эта мнимая беспомощность её бесила, а-ля «бедная девица в беде». Тьфу!.. — Сейчас, — девушка нежно улыбнулась Лазареву и ушла, оставляя их одних. Костя прислонился одной рукой к столу и обернулся к блондинке, широко улыбаясь. — Чуешь, ревностью пахнет, — взмахнул он рукой, оглядывая женщину с головы до ног.       «Кого-кого, но точно не тебя я буду ревновать!» — упрямо подумала Павлова. — Милый мой… — приблизилась она к нему, хищно стреляя глазками. — Уже твой? — он тут же усмехнулся, прикасаясь кончиками пальцев к её руке, лежавшей на стойке.       Павлова спокойно убрала свою ладонь, но в её изумрудных глазах вспыхнуло пламя буйного огня. — А ты, смотрю, дверку то не нашёл.       Костя вызывающе ухмыльнулся, бросая косые взгляды на коллег, что шли по своим делам, заполняя коридор шумом. Он только надеялся, что их разговор не услышат, не хватало ещё проблем и ненужных вопросов. — Не нашёл. Покажешь? — Конечно. Пойдём, — Павлова хитро улыбнулась и потянула его за собой.       «Я тебе покажу, Лазарев! И не только дверь». — Я знал, что ты не выдержишь, да и как тут устоять-то, — победно произнёс мужчина, покорно следуя за ней. — Действительно, — буркнула она, спустившись на лифте на последний этаж.       Они оказались в пустом помещении с табличкой сверху на двери «морг». Здесь витал удушающий запах сырости и плесени, хотя чему удивляться, это же подвал. Тёмный и мрачный. — Морг… Зачем мы тут? Острых ощущений захотела? — Костя медленно приблизился к ней, опаляя горячим дыханием кожу и прижимая женщину к стене.       Ира попыталась скрыть слабый вдох, который сделала невольно, желая ощутить его неповторимый аромат: смесь сандала, перечной мяты и кедра. Крышесносный концентрат!       Прочистив горло, женщина выпалила: — Хотела показать, Константин Германович, где Вы можете оказаться быстрее коматозного дедушки из 45 палаты, если бесить меня не перестанете! — она упёрлась ладонями в его мощную грудь.       Лазарев ласково промурлыкал в ответ, словно и не услышал угрозы: — Ты знала, что когда нервничаешь, у тебя бровь дёргается, — он, как бы невзначай, заправил ей прядку волос за ушко, — И ты очень милая. «Зубы заговаривает, подлец!» — На «Вы» попрошу. Мы с Вами на брудершафт не пили, — огрызнулась Павлова и оттолкнула его наконец.       Смерив мужчину злым взглядом, заведующая отошла к лифту и нажала на красную мигающую кнопку. — Не пили, да, но после того, что мы делали…— тихо проговорил Костя, стоя позади.       По её спине прокатился рой мурашек, словно тысячи мелких колючих паучков. Противно и… Возбуждающе, такое странное сочетание. — Заткнись! — двери лифта раскрылись, и Ирина Алексеевна шустро заскочила в кабинку, когда Костя последовал следом. — Перевес, — ляпнула она и оттолкнула его, заметив удивление в бирюзовых глазах. Лазарев изумлённо замер, даже не предпринимая попыток попасть в лифт. — Какой перевес?       Павлова приторно улыбнулась, створки наконец захлопнулись, и блондинка начала подниматься на нужный этаж, шумно выдыхая. ***       Нарочинская скучающе обвела буфет глазами, сидя за пустым столиком в углу. Здесь, как всегда, было многолюдно: лишь парочка мест оказались свободными, за остальными же сидели её коллеги, и словно никогда не обедали раньше, решили все выбраться сюда.       Зал был выкрашен нежными пастельными тонами, на стенах висели постеры огромных размеров с изображениями врачей и пациентов, а так же, правилами поведения в общественном месте. Сотрудникам на выбор предлагалась любая еда, которую только можно пожелать.       Позади Марины, грустно наблюдающей за счастливыми посетителями, приглушённо гудел телевизор: транслировалось очередное новомодное шоу.       После недавней операции — опухоли на открытом мозге — еда вообще не лезла ей в горло. Блондинка прокручивала недавние моменты с её «другом» Брагиным и совершенно не понимала, к чему ведут их отношения, если происходящее между ними вообще можно назвать таковыми.       Так, они всего лишь достаточно длительное время спят друг с другом… — Что с тобой? — вспомнишь лучик, вот и солнце: Олег явно в хорошем настроении уселся напротив неё, обеспокоенно вглядываясь в лазурные глаза. — Устала, — вздохнула она, звонко положив вилку на стол. — Где твоя подруженция? Не издевайся над курицей, лучше дай мне. Я голодный и простоял в операционной 3 часа, — Нарочинская отрешённо пододвинула свой обед к нему и стала за ним наблюдать, изучая черты лица мужчины.       Он был симпатичным: глубокие тёмные глаза, как самая беспроглядная ночь, тёмные волосы и пухлые губы, притягивающие к себе. Не только её, они манили всех женщин, готовых на всё ради одной лишь улыбки, небрежно брошенной им. — Так, где наша любительница приключений на свою попку? — повторил Олег, отвлекая Марину от навязчивых мыслей. — Насколько я знаю, она ампутирует руку, — Брагин ожидающе посмотрел на неё, откусывая кусочек курицы, — Мужчина молодой, попал в аварию, а руку сохранить нельзя, там одно мясо. — Жалко, — пробубнил собеседник с набитым ртом. — Угу, — кивнула женщина. — Давай лучше о хорошем. О нас, — Марина закатила глаза, — Почему ты не хочешь, чтобы мы встречались? Марин, мы спим вместе 3 месяца. По-моему, здесь уже попахивает большим, чем просто секс.       «Ну вот, опять началось… Ни к чему хорошему этот разговор не приведёт! Да он вообще ни к чему не приведёт». — Олег, отвали по-хорошему, пока эта курица не застряла у тебя там, где не надо, — Нарочинская едко стрельнула своими синими глазами, и Брагин тяжело проглотил кусочек мяса. «Нет, так не пойдёт. Сколько можно игнорировать то, что между нами происходит?!» — в который раз подумал Михалыч. — Давай так, у тебя есть минута. Ты говоришь всё, что думаешь обо мне. — Я в 20 секунд уложусь, — блондинка придвинулась ближе к нему, — Ты заносчивый, самоуверенный, превышающий полномочия тип, у тебя мания величия и ты не думаешь ни о ком, кроме себя…       Было заметно, как мужчина опустил плечи и глаза его потухли. — Но я… — Заткнись! У меня ещё 10 секунд. Ты бабник, — закончила Марина Владимировна метким фактом.       Она видела, как расстроили его слова, сказанные ею. Но лучше горькая правда, чем сладкая ложь. А пока для неё видна именно такая правда. — Ты испортила мне аппетит, — проворчал Брагин и отодвинул обед. — Я старалась, — хмыкнула Марина и вышла из-за стола и направилась на выход, чувствуя, как его внимательный взор прожигает её спину. ***       Разъярённая Павлова шла к ординаторской только с одной целью — придушить Лазарева. Мало того, что им дали одну операцию, так как у мужчины было обнаружено гнойное расплавление межпозвоночного диска, и им пришлось одновременно работать, так Константин Германович решил побесить Павлову бесконечными подкатами, к рыжей женщине анестезиологу, Ане Ханиной, из-за чего Ирине Алексеевне, хотелось скальпелем исполосовать его всего, не отходя от кассы… то есть от хирургического стола.       Она распахнула дверь, извещая о своём прибытии, и также громко захлопнула её. Зелёные глаза убийственно смотрели в откровенно смеющиеся голубые. Лазарев лежал на диване, подперев голову рукой. — Что это было? — выпалила заведующая, останавливаясь на миг, а потом двинулась к нему. — Где? — всё он понимал, но ему нравилось доводить её. — Не беси меня! — Павлова встала напротив, уперев руки в бока, — «Какие у тебя красивые глаза», «такая красивая, да ещё и умная, да ИринАлексевна?», «Анечка, а что Вы делаете сегодня вечером?» — передразнила она его, кривляясь и взмахивая руками в возмущении.       Лазарев, скрывая смех, принял сидячее положение. — А тебя это так волнует? — серьёзным тоном спросил он. — Вообще всё равно! Просто на операции принято оперировать, а не охмурять рыженьких анестезиологов, — заведующая отошла к кухонному гарнитуру, облокотившись на него своей пятой точкой, — Не смотри на меня так.       Мужчина вскинул бровь. Такая она сводила его с ума. — Как? — Костя поднялся, подходя к ней, скрестил руки на груди и встал почти вплотную. — Сделаем вид, что ничего не было, — пробормотала Павлова, закусывая губку и отводя взгляд. — Чего не было? — Лазарев усмехнулся, — Сделаем вид, что не спала со мной, или это не ты утром меня выгнала? Знаешь, мне эти воспоминания очень дороги. — Нет никаких воспоминаний. Ничего не было. Ясно? — Сама пригласила, а теперь хочешь забыть, — он уже открыто лыбился, внутри смеясь над тем, как мило бесится его красивая начальница. — Я? — негодующе фыркнула Ирина Алексеевна. — Я был пьян, уязвим, хорош собой. Ты мной воспользовалась, — продолжал издеваться брюнет. — Это я была пьяна, а ты не настолько уж и хорош, — в защитном жесте вскинулась женщина. — Прошлой ночью я был хорош. Хочешь воспользоваться этим ещё раз? Сегодня вечером?       Заговорщический взгляд буравил её до самого основания. — Нет. И не смотри так. — Как? — усмехнулся Константин. — Будто видел меня голой, — процедила Павлова. — А, прости, сексом же в одежде занимаются, — Ира схватила рядом лежащее полотенце, и Костя начал отдаляться, поднимая руки вверх. — Иди к чёрту! — прошипела она, замахиваясь на него. — А, так сегодня у тебя? — Костя оказался около двери, — Бьёт, значит любит. — Не в нашем случае, — она снова замахнулась, попадая по плечу, пока Лазарев открывал дверь. — Милая… — выдохнул мужчина. «Ну всё, держись!» — Ещё раз меня так назовёшь, я с тебя скальп сниму, — этот хам юркнул в дверь, и Павлова последовала следом, заряжая по лицу полотенцем не Косте, а совершенно другому человеку. Зелёные глаза виновато вспыхнули, пока позади ошарашенного Бреславца, Лазарев обхохатывался во всю, сгибаясь пополам. — Ой, — вырвалось хриплое восклицание из уст растерявшейся заведующей. — Я тебе сейчас такое «ой» пропишу, — произнёс Михаил Иосифович, гневно смотря на заведующую.       Павлова спрятала полотенце за спину, продолжая терпеть его убивающий взгляд. — Милая моя, нужно вести себя серьёзнее, а то вся больница скоро будет знать, что ты влюбилась, — заталкивая свою подчинённую в ординаторскую и выхватывая из её рук тряпку, которая полетела на диван, пробасил главврач. — Михаил Иосифович! Ещё немного и я подумаю, что ты совсем спятил! Знаю, старость — не радость, маразм — не оргазм, но подумать, что я влюбилась! Может, тебе направление к врачу? — Павлова возмущённо плюхнулась на диван, пока Бреславец качал головой. — Тебе, ИринАлексевна, и к врачу ходить не нужно, я сам поставлю диагноз: недостаток заботы и любви, — он устроился напротив, смотря, как она недовольно надула губы. — Недостаток любви? Да ты себя слышишь? Каждый второй мужчина, которого я встречаю, будет моим, стоит поманить пальцем. А этот Лазарев меня бесит! Мы познакомились вообще случайно, я перебрала и… — Павлова вовремя заткнулась, вспоминая, что следующая информация явно не для ушей её начальника и по совместительству друга её покойной матери. — Хах, диагноз оказался неточным, ко всему перечисленному стоит добавить ещё и сексуальное неудовлетворение, — усмехнулся главный врач, а затем, посерьёзнев, продолжил. — Я говорил не о такой любви, Ира. Я о том человеке, который будет варить тебе кофе по утрам, накидывать на плечи куртку, чтобы ты не замёрзла холодным вечером, заставлять тебя вовремя отрываться от документов и ложиться спать; встречать тебя дома, не зависимо от того, счастливая, усталая, злая или расстроенная ты вернёшься; видеть твои слезы, успокаивать твой гнев, будить во время ночных кошмаров, сидеть у твоей постели, если ты болеешь. Я о том, кто будет дорожить тобой и оберегать. Задумайся об этом.       Павлова покраснела. — Пфф, не тебе говорить, что мне нужно! Я сама знаю, что у меня уже есть всё, чего я вообще когда-либо могла хотеть! — со злостью бросила она, — Да и вообще, что дала тебе эта любовь? Напомню, моя мать бросила тебя и вышла замуж за моего отца. И как вы только столько лет здесь друг друга терпели? — Ты похожа на неё больше, чем думаешь, — задумчиво произнёс он.— Ты права, любовь не дала мне ничего, кроме некогда хороших воспоминаний.       Грудь женщины пронзила острая стрела боли. У неё тоже были хорошие воспоминания с матерью, правда, не так много, как хотелось бы… Но всё же были. — Скоро уже пять лет, как её не стало, — тихо проговорила Ирина Алексеевна, подтягивая ноги к себе. — Рак никого не щадит, дорогая, — сипло прошептал Бреславец, глядя на неё из-под густых ресниц. — Но она же была онкологом, должна была понять все симптомы, — блондинка смотрела в пол, не видя печальных глаз главного врача. — Иногда хочется просто перестать бороться, — они долгое время молчали, вглядываясь друг в друга, — Когда-нибудь это место будет твоим. — Зачем ты это говоришь? — шмыгнула носом Павлова. Ей не нравились такие речи. Она не хотела думать, что когда-то наступит час, когда они простятся навсегда. — Хочу, чтобы ты была готова ко всему. — Я не понимаю… — Пока и не нужно, — ласково улыбнулся пожилой мужчина.       Павлова только печально покачала головой. ***       Нарочинская шла рядом с Павловой, роясь в своей чёрной сумке и не переставая материться. Наконец-то их смена закончилась, и, к большому удивлению Марины Владимировны, заведующая не решила остаться на работе, как делала всегда, а мирно и без уговоров пошла домой. — Да где этот телефон? — в очередной раз выругалась Нарочинская.       Мобильный в руке Павловой зазвонил, и она быстро ответила. — Да, Брагин… Кто бы сомневался… Сейчас скажу ей, — Ирина Алексеевна сбросила вызов и бросила Марине красноречивый взгляд. — Что, оставила у Олега? — обречённо спросила Нарочинская.       Ира кивнула. — Что, вы опять на рабочем месте? — ехидничала заведующая. — Ой, слушай, отстань. Лучше подожди меня внизу, — женщина снова кивнула и проводила взглядом подругу, направляясь к лифту.       Константин, как назло, оказался там и приветливо улыбнулся. Она встала около дверей, прослеживая, как циферки этажей сменяются. — А у нас в Склифе всё-таки классно, — иронично произнёс стоящий позади Лазарев. — Рада за тебя, — коротко ответила Ирина Алексеевна. — Я не думал, что мне здесь понравится. Планирую задержаться. — А вот это зря, — двери распахнулись, и эти двое зашли, Павлова оперлась спиной о стену, пока Лазарев нажимал на кнопку, — Я с тобой не поеду. — А я тебе предлагал разве? — он усмехнулся, чувствуя, как его спину прожигают эти чертовски красивые зелёные глаза, — Хочешь со мной поехать? — Мы не встречаемся и не спим вместе. Мы коллеги, — вновь отрезала Павлова. — Я тот, с кем у тебя был классный секс, — довольно промолвил он. — Это сексуальное домогательство, — всё так же смотря в его спину, произнесла она. — Мы едем в лифте. Чертовски сексуальная блондинка и чертовски привлекательный хирург. Хорошая пара, что скажешь? — он обернулся, хитро впиваясь в неё.       Ира думала, усердно думала, боясь совершить ошибку. Хотя не совершать ошибок скучно. Это было мимолётное желание. Секунда, она срывается с места. Вторая — толкает удивлённого Лазарева к стене. Третья — захватывает его губы в плен, зарываясь тонкими пальцами в волосы и прижимаясь к нему всем телом.       Его руки оказываются на талии моментально, плавно опускаясь на ягодицы и сжимая их, пока её язычок выводит замысловатые узоры.       3 этаж       2 этаж       1 этаж       Слышится резкий звон, и двери лифта открываются, когда Ирина Алексеевна успевает отойти от опешившего Константина, прижатого к стене, и плавной походкой, стуча каблучками, выходит, направляясь к выходу. — Мы не договорили, Ирина Алексеевна! — кричит ей вслед Лазарев с красными от чужой помады губами, на которых тут же появляется широкая улыбка. — Я начинаю влюбляться в этот НИИ.