Глава 4

— Да, Артём, все у меня хорошо, — Павлова вышагивала по дорожке, держа телефон в руке, и улыбалась. Она уже давно не виделась с сыном, который переехал учиться в университет в другую страну к отцу, — Думаю, в выходные я прилечу к тебе. Я тоже очень скучаю, — Ира уже входила в больницу, когда увидела улыбающегося ей Лазарева, и, гордо вскинув подбородок, зашла внутрь. Внезапно она ощутила слабость, будто все силы покинули ее одновременно. Заведующая подошла к стене, еле передвигая ноги и так сожалея о каблуках, прикрыла глаза и тяжело задышала, — Артём, я тебе перезвоню, — отпустила руку с телефоном, сильнее наваливаясь на стену. Сил что-либо еще сказать не было, в глазах замелькали черные точки, и она медленно начала оседать на кафельный пол. — ИринЛексевна… — знакомый голос оказался рядом, и сильные руки опустились на плечи, разворачивая лицом к подошедшему. Павловой даже глаз открывать не нужно, чтобы понять, кто это. — Господи, какая ты бледная. Ирин, — мужчина встряхнул ее, приводя в чувство. Она ощутила, как его рука удерживает за талию, а вторая скользит вниз. — Нет, не надо, — попыталась оказать сопротивление женщина, понимая, что Лазарев хочет ее поднять на руки, — не трогай меня. — Ир, — смирившись, Костя опустил обе руки на талию, смотря на бледное лицо начальницы, на раскрытые губы, которые судорожно ловили воздух. — Ты здорова? — Отвали ты от меня уже, наконец, — прошипела Павлова, через силу открыв глаза, черные точки стали пропадать, и она поморгала глазами, массируя переносицу. — Все нормально, — скинула его руки и продолжила путь, кидая телефон в сумку. — Стойте, Ирина Алексеевна… — Да отвали ты! — прикрикнула заведующая, подходя к стойке регистрации, где столкнулась с Мариной и Брагиным. — Привет, — бросила Павлова, ища ручку глазами, Таня тут же подала ее, все так же мило улыбаясь новому врачу.       «Вот же ж, непробиваемая», - успела подумать Павлова, не смотря на свое состояние. — Привет, — одновременно проговорили друзья, наблюдая за обеспокоенным лицом нового коллеги. — Я беспокоюсь. — Не нужно обо мне беспокоиться, — холодно ответила Ирина Алексеевна Лазареву, попутно метнув яростный взгляд в сторону Олега, который явно собирался вставить свои пять копеек. — Хочу и беспокоюсь. — Отвалишь сам, или помочь? — Павлова хлопнула рукой по столу, врезаясь в голубые глаза. Пока Нарочинская с Брагиным обменивались красноречивыми взглядами. — Прямо искры летают, — скрестила руки на груди Марина Владимировна. — Вот видишь, Марин, у всех любовь, обострение. А у нас что с тобой? Не гоже отставать от всех, — вытянул губы Олег Михалыч, обращаясь к Нарочинской. — Еще хоть раз заикнешься, — Марина накрыла его губы ладошкой, — пойдешь в загадку для проктолога. — Фу на тебя, — обиделся на нее хирург, — учись у них. Сейчас же сгрызут друг друга. Зелёные глаза неотрывно смотрели в голубые. Ирина Алексеевна смешно злилась, забавляя Лазарева. Венка на лбу вздулась, носик смешно дернулся, а непослушная прядь упала на лицо. Внезапно заведующая ощутила, будто ее ноги стали ватными, и взгляд сразу показался ему растерянным. В глазах снова потемнело, и она закрыла их, тут же падая. — Ира, — Константин в один момент подхватил потерявшую сознание женщину. — Что с ней? — взвизгнула Третьякова, прикрывая рот рукой. — Мы в ее кабинет, возьмите вещи, — он кивком указал опешившим коллегам на сумку и разлетевшиеся документы и быстрым шагом направился к лестнице, не желая тратить время на ожидание лифта . Перепрыгивая ступеньки и минуя этажи, Лазарев не переставал смотреть на бледную начальницу, постоянно проверяя, пришла она в себя или нет. — Рит, — крикнул Костя проходящей мимо медсестре, — помоги мне! — Девушка, мгновенно осознав, что от нее требуется, поспешила открыть дверь, и мужчина занес заведующую, укладывая ее на диван. — Мне позвать кого-нибудь? — Нет, иди, — Константин опустился на колени около дивана, начиная похлопывать щеки начальницы. Какое-то время Ирина Алексеевна не реагировала, а потом тихо застонала. — Ммм, — Ира поморщилась, открывая глаза. Слабость в теле давала о себе знать, и Павлова лишь устало смотрела на выдохнувшего Костю. — Напугала ты меня, ИринаЛексевна. В кабинет влетели два хирурга, Нарочинская тут же зашла за диван, смотря сверху на молчавшую подругу, Брагин устроился в кресле напротив. — Ну, ты как? — Не, я не понимаю, что вы все тут собрались, будто серьёзное что-то случилось. — Уже дерзит, значит ей лучше, — усмехнулся Олег Михайлович. Павлова начала вставать, но ее тут же уложили обратно, удерживая за плечи, от чего раздражение заведующей вспыхнуло только сильнее. — Лежи, - строго велел Брагин, скорчив грозную гримасу. — Сейчас ты ляжешь, — огрызнулась Павлова, а Марина захихикала, прикрываясь ладонью. — Да я с удовольствием рядом прилягу, - поиграл бровями Брагин. — Может тебе обратиться к нейрохирургу, а то видимо все извилины выпрямились, — прошипела Ирина Алексеевна, чем вызвала широкую улыбку на лице друга – все же, какой милой была Павлова, когда злилась. — Злючка, успокойся, — с улыбкой произнесла Нарочинская. — Сейчас и тебе достанется, — предостерегающе протянул Брагин. — А ну идите все отсюда. - Ой, больно хотелось, — Олег показательно надулся и первым вышел, крича из-за двери, — душа моя, ты скоро? — Душа твоя останется со мною, — Ира взяла Марину за руку, никуда не пуская, да и та, собственно, ни куда не собиралась. — Я позже зайду, — бросил Костя, так же выходя из кабинета и оставляя женщин одних. Павлова только раздраженно закатила глаза. Марина перебралась в кресло, подтянув ноги к груди, и пронзительно смотрела на подругу. — Ты сейчас во мне дырку прожжёшь, — смотря в потолок, буркнула Ира. — А вы с Лазаревым предохранялись? — зеленые глаза тут же уставились в синие. — Нет. Да и вообще, Марин, не говори ерунду, ты знаешь мой диагноз. Я после рождения Артёма ни один раз пыталась забеременеть — ничего. — Заведующая даже не хотела думать про это, она давно смирилась с бесплодием. — Ир, бывает чудо в жизни. — Марин, хватит. Сейчас еще о надежде запой. — И запою. Лучше пошли, сдашь у меня кровь, если доверяешь, то я тебя и осмотрю. Как раз проверим, не забыла ли я первое профильное. — Нет, спасибо, — отказалась Павлова, отворачиваясь от подруги. — Что, стесняешься? — усмехнулась блондинка, опуская голову на колени и улыбаясь. — Тем более, что я там не видела. Павлова вернула ей взгляд, — там, как раз, ты ничего не видела. — Ну, вот и пошли, посмотрю. — Отвали. Я не беременна. — Дурында, я за тебя волнуюсь, — Марина встала с кресла, — ладно, у меня работа, но, если что, приходи. Хотя бы кровь сдашь, а то вид у тебя не очень. — Спасибо, а то не знаю, — снова буркнула Ира и повернулась на бок, окончательно пряча лицо, уткнувшись в спинку дивана. — Дверь с той стороны закрой. Дверь закрылась, и заведующая, наконец, осталась в одиночестве. Сейчас меньше всего ей хотелось подниматься и идти куда-то. Предположения Нарочинской ее напугали, она, конечно, понимала, что чуда не произойдет, и она не забеременеет. Но все равно стало тревожно от этой мысли. Но недолго ее одиночество длилось, хлопок двери оповестил о вошедшем человеке. — Кто бы там ни был, иди на хрен отсюда, — рассматривая узор на спинке дивана, выдала Павлова. — Я сейчас как по твоей заднице-то надаю, — блондинка в секунду встрепенулась, принимая сидячее положение, виновато поглядывая на мужчину, — мало тебя мать порола в детстве. — Извините, МихалЁсич. Вы сюда пришли повспоминать мои наказания? — Ира проследила за тем, как Бреславец устроился напротив нее в кресле и оттуда начал ее рассматривать. — Что-то ты какая-то бледная, — в руке он держал снимки. — Нормальная. Что там? — Бреславец протянул ей снимки головы, и Павлова, приняв позу лотоса, стала их рассматривать, поднося к свету. — Рак, ччетвертая стадия, — выдыхая, произнес он. — Ну, я не онколог и уже тем более ни нейрохирург, я сосудистый, если ты помнишь, но даже я понимаю, что тут без вариантов. Очень большой размер, не подлезешь, неоперабельная опухоль, — закусив губу, печально вынесла приговор пациенту Павлова и вернула снимок. — Зачем ты мне это показываешь? — Может, взглянула бы своим светлым взглядом, да что придумала. — Кто это? — Какая разница? Ничего не хочешь мне сказать? — перевел тему главный врач больницы, прищуриваясь. — Нет. – Повисло тягучее молчание. – А у тебя-то все хорошо? — поинтересовалась Ирина Алексеевна, видя печальный взгляд светлых, подернутых старческой пеленой глаз. Где тот огонёк, вечный азарт и чувство превосходства в его глазах? — Лучше всех. Ладно, я пойду, — заведующая кивнула, проводив его взглядом. ***       Нарочинская сидела за своим столом и неотрывно изучала снимки, мысленно уже вынося свой вердикт. Напротив сидела женщина, едва сдерживая слезы, и Марина Владимировна поспешила успокоить встревоженную пациентку. — Алла Анатольевна, все будет хорошо. — Нарочинская перевела взгляд на рыжеволосую женщину, — завтра утром я проведу операцию. Мы обнаружили опухоль на ранней стадии, к ней легко подобраться, так что осложнений возникнуть не должно. Вы будете в сознании, мы с вами будем разговаривать. У Вас очень высокие шансы для выздоровления, — женщина всхлипнув, улыбнулась. — Вот и хорошо. Нервничать нам тут ни к чему. — Спасибо Вам, Марина Владимировна. — Пока еще не за что, — заведующая нейрохирургией, улыбнувшись, вернулась к монитору.       Дверь в кабинет открылась, и Нарочинская, нахмурившись, обернулась. Брагин с распахнутым халатом неловко улыбнулся и придал своему лицу важный вид. — Кхм… Марина Владимировна, нужна Ваша срочная консультация. — Я занята, — Марина продолжала молча смотреть на коллегу, ожидая, когда тот покинет помещение. — Это очень и очень важно. Вопрос жизни и смерти. — Чьей? — Моей.       Нейрохирург вздохнула, откладывая прибор. — Я на секунду, — сказала она пациентке и вышла, видя довольное лицо мужчины. — Что тебе? — когда дверь закрылась, спросила она, скрещивая руки и всем видом показывая, чтобы Олег говорил быстрее. — Сегодня вечером. Ты и я. Ресторан, — растянул он губы в широкой улыбке. — Я занята, — Марина обернулась, желая уйти, но ее удержали за локоть. — И чем же? — Книгу читаю, по магазинам хожу, просто не хочу идти, выбирай любой вариант, — она освободила свою руку резким рывком. — Я тебе обещаю, мы хорошо проведем время, я не буду приставать, если только чуть-чуть, — на этих словах Нарочинская закатила глаза. — Ну же, соглашайся. — Нет, — нейрохирург, наконец, развернулась, берясь за ручку двери. — Ты один раз идешь со мной на свидание, а я больше не заикнусь насчет отношений. Секс и только секс, - предпринял Брагин еще одну попытку. — Правда? — прищурила глаза Марина. — Да, — состроил недовольную мордашку Олег. — Окей. Сегодня в восемь, адрес ты знаешь. — Есть, — Брагин довольно улыбнулся, а Нарочинская зашла обратно. Олег важной походкой направился по коридору, улыбаясь до ушей. Мимо проходил Константин Германович и остановился, желая узнать — вдруг зарплату повысили, а он не в курсе. — Ты чего такой довольный? — закрывая карту пациента, спросил Лазарев. — У нас с Мариной Владимировной сегодня свидание. Кстати, ты Павлову не видел? — Нет. Сам ее ищу. А зачем она тебе? — Как зачем? Спросить, что нравится Нарочинской. — Ты что, за три месяца, ничего о ней не узнал? — удивился Костя. — Ну нам три месяца было как-то не до этого, — ухмыльнулся Брагин. — Понял, — покачал головой Костик, — где Нарочинская? — А вон там, — указал рукой на дверь, — а зачем она тебе? — прищурившись, спросил Олег. — Не бойся, на свидание не позову, - усмехнулся Лазарев и легкой походкой направился в кабинет нейрохирурга. — Брагин, свали, иначе я с тобой сегодня никуда не пойду, — не глядя, бросила Марина, когда услышала очередной стук в дверь. Она что-то писала в карте, пока ее пациентка, сидя на диване, разглядывала свои снимки. — Это не Брагин, —оповестил Костя, просовывая голову в дверной проем. — Я по делу. — Ммм, подожди минуту, — тот кивнул и вышел, прислоняясь к стене. Ровно через минуту из кабинета вышла пациентка. — Заходи, — крикнула нейрохирург.       Костя прошел, закрывая дверь, и встретился с вопросительным взглядом. Марина вклеила лист в карту, а Лазарев сел на кушетку. — Я не знаю, как… — Рассказать, что нравится Ирине Алексеевне? Или про ее характер? — сложив руки на столе, блондинка улыбнулась. Она уже давно хотела, чтоб подруга нашла себе кого-то, а тут вроде неплохой кандидат подвернулся. Павлова, как никто, нуждалась в ласке и заботе, жаль, попадались мерзавцы. — Только… — Ей не скажу. — Сп… — Пожалуйста. — Лазарев ухмыльнулся, приготовившись слушать коллегу, — ммм… Павлова любит кофе с молоком и корицей по утрам, если она его не выпила, знай, она злая будет. Еще Ира жуткая сладкоежка, за хороший шоколад с орешками душу продаст. Цветы любит все, особенно орхидеи. Из фильмов чаще всего предпочитает комедии и мелодрамы, главное не ужасы. Жуткая перфекционистка, вредная и вспыльчивая, ну, это, думаю, ты и сам уже понял. За словом в карман не полезет. Мало кого к себе подпускает, но если люди входя в этот круг, то они узнают совсем другую Павлову… ну и так, если вдруг Брагин тебя спросит, я люблю морскую кухню. — Передам, — улыбнулся благодарно Константин, — спасибо еще раз. — Все, давай вали, у меня еще одна пациентка на очереди, — усмехнулась Марина, опуская глаза в карту. ***       Павлова посмотрела на наручные часики, проверяя время. Через десять минут должна была прибыть пациентка. Самочувствие ее не сильно улучшилось, ко всему прочему, ей начало слегка тянуть низ живота, и тут блондинка аж перекрестилась. Это в любом случае не очень хорошо. К штатному гинекологу она идти не хотела, не зачем подчинённым знать, что беспокоит их начальницу, а обращаться к Нарочинской… Наверное, в глубине души Ирина Алексеевна боялась узнать причину, боялась, что подруга окажется права.       Её изумрудный взгляд уставился на красиво одетую блондинку, та вышагивала на высоченной шпильке, нежно-розовое платье чудненько сидело на ее фигурке, подчеркивая талию. Высокая прическая, завитые локоны собранные красивой заколкой. Марина, видя большие зелёные глаза, расставила руки в стороны и покрутилась, подходя ближе. — Марина Владимировна, Вы ли это? — Павлова улыбнулась, рассматривая еще и макияж. — Ха-ха. — Прекрасно выглядишь. Что за повод? — Правда? Я что-то так волнуюсь. Брагин позвал в ресторан. — Правда, — Ира заправила прядку, что выпала из хвоста. — Неужто решила дать ему шанс? И правильно, а то устал уже бегать. — Ничего, ему полезно, - усмехнулась Марина. - Я еще не решила, что будет дальше, но, может быть, все-таки подумаю над этим. — Он ко мне сегодня подходил. Так что твой ужин пройдет замечательно. — Спасибо тебе, — улыбнулась в ответ, — ну что ты там ему сказала? — А тебе все расскажи. А как же сюрприз? — Ну Иииир… — Вали уже отсюда, — подтолкнула Павлова подругу к выходу. — А у тебя что, смена? — смотря через плечо, спросила нейрохирург. — Да, до утра. — Пожелай мне удачи, — Нарочинская посмотрела на улыбающуюся заведующую, уже стоя на крыльце здания, но все еще мешкая. — Вали, — бросила Ира и кивком указала на кого-то. Марина развернулась, впервые видя Олега в костюме и при галстуке. Она невольно улыбнулась, а синие глаза загорелись, Брагин легкой походкой направился к ней, улыбаясь и держа в руках розочку. — Ты прекрасна, Нарочинская. — А ты… — Да, знаю. Просто бесподобен.       Сзади послышались громкие звуки, и Павлова, счастливо вздохнув, отвернулась, быстро направляясь к каталке с прибывшей пациенткой. Три медбрата и молодая медсестра уже приняли ее и ждали врача. — Докладывай, Жень, — Ирина Алексеевна подошла, осматривая девушку. Фельдшер кивнула и заговорила. — Оксана Уколова, 28 лет. Упала с третьего этажа. Тахикардия, жизненные показатели стабильны. Множественные травмы и деформация правой ноги. Дали 5 миллиграмм морфина в дороге. — Что Вы чувствуете в ногах? — заведующая посмотрела на молча плачущую девушку. — Очень больно. — Так, еще 5 миллиграмм морфина. Томография головы, шеи, груди, брюшной полости и рентген всей ноги, — перечисляла Павлова, смотря на миниатюрную пострадавшую. — Доктору Лазареву сообщить? — Я сама. — Томограф пока занят, много пациентов. — Тань, давай быстрее. Не знаю, подвинь кого-нибудь. — Так кого я подвину? Там у всех сложные случаи. — Не беси меня. Лучше начинай делать. — Хорошо, Ирина Алексеевна.       Павлова, вздохнув, подошла к лифту, нажала на кнопку. Еще достаточно времени, чтобы обсудить с Лазаревым ход операции. Она быстро добралась до ординаторской, где в гордом одиночестве обитал Костя. Хирург сидел за столом, заполняя карты, и услышав хлопок двери, тут же поднял на взгляд на вошедшего. — У нас с тобой будет операция, — сообщила начальница, как только зашла, и села на стул напротив врача. — Девушка упала с третьего этажа. Отправили пока на томографию, но там пока очередь. Ведь просила Бреславца починить второй, нет, он деньги копит на какую-то фигню, - стала ворчать она, - а нам жди по три часа. — Эти три часа можно провести с пользой, — лукаво улыбнулся Лазарев, подперев голову рукой. Павлова закатила глаза и встала. — Все мужики одинаковые, — заведующая развернулась на каблуках, делая шаг в сторону выхода, но тихий голос позади пригвоздил ее к полу. — Зачем ты сказала Третьяковой, что я дважды разведенный и прочую дичь? — Константин тоже встал, смотря на ее затылок. Ира поморщилась, мысленно чертыхаясь, но быстро придала лицу непонимающий вид и обернулась. — Я? О чем ты? — Да ладно тебе, ИринАлексевна. Я говорил с Таней, — Костя вышел из-за стола и подошел к женщине. — Она меня неправильно поняла. Я выражалась образно. — Ну не знаю, как по мне, подлец из меня вышел конкретный. Ты меня приревновала? — Костя сложил руки на груди и сделал еще один шаг – теперь их разделяло расстояние не больше метра. — Я? С чего мне тебя ревновать? — зелёные глаза мгновенно вспыхнули, блондинка неосознанно двинулась ближе. — Другого повода отваживать от меня молодых медсестричек я не вижу, - усмехнулся Лазарев. - Третьякова влюбилась в меня, и ты приревновала. — Ты кем себя возомнил? Ты думаешь, ты пуп земли? Одной понравился, вторая приревновала. Ты самовлюблённый эгоист, — выплюнула Павлова, сжимая кулачки. Эти смеющиеся глаза раздражали до невозможности. — Да, а раньше тебя это не парило. — А теперь парит. — Потому что ты ревнуешь. — Нет! — прикрикнула. — Да! — в ответ повысил тон. — Идиот! — Стерва! — Ненавижу тебя! — А я тебя!       Пара секунд, потраченная на ненавистные взгляды, и они врезаются друг в друга жадным, страстным поцелуем. Руки Иры тут же окольцовывают шею мужчины, пропуская тонкие пальцы сквозь волосы. Он быстро подхватывает ее и усаживает на стол, с которого, в мгновение, все полетело на пол. Кружка, с некогда горячим кофе, разбилась, оставляя на полу некрасивую лужицу. Стройными ножками Павлова обхватывает бедра Константина и как можно плотнее прижимает к себе, тут же чувствуя его возбуждение.       Задрав голову, она смотрит, как он расправляет ремень, расстегивает верхнюю пуговицу и медленно ведет молнию вниз. Высвободив возбужденный член, он несколько раз проводит по нему рукой. У нее во рту скапливается слюна. Кровь, спутывая мысли, бьет в голову. Щекам горячо, между ног пульсирует желание. Ей нужно ощутить его внутри, и она подается вперед. — Хватит глазеть. Трахни меня.       Лазарев останавливает ее руки на полпути. — Нет. Сними сначала вот это, — приказывает он, пальцем лаская прикрывающую ее плечи ткань. — Покажи мне себя.       Завороженная пылающим в голубых глазах ярким огнем, Ира стягивает форму. Футболка летит назад, штаны безвольно падают, оставляя ее в одном нижем белье. Черное, как он любит. Костя начинает пожирать ее глазами, восхищенно рассматривая тело. — Нагнись над столом и широко раздвинь ноги, — это было неожиданно, но так возбуждающе.       Она выполняет. Разворачивается, наклоняется, положив ладони на холодную поверхность, и, в ожидании его следующих действий, устремляет взгляд на городские фонари за окном. Тело горит, жаждет продолжения, что сводит весь низ живота. И, наконец, чувствует за спиной прикосновение его обнаженного торса и шепот: — Не двигайся.       Но она не слушается. Оборачивается и успевает поймать момент, когда он оттягивает тонкую полоску черного кружева вбок и начинает вести головкой члена вдоль влажного естества. — Почувствуй, как сильно я хочу тебя, — говорит мужчина, грубо втискивая свою эрекцию меж ягодиц. Павлова стонет, вцепившись в деревянную поверхность.       Неожиданно, он стягивает стринги до пола. Швыряет их в сторону, встает позади на колени и ведет ладонями по ногам. Эта божественная ласка обжигает. Она бросает блондинку в дрожь. — Лазарев, пожалуйста…       Он толкает Иру вперед, так что она грудью падает на стол. Руки накрывают задницу, раздвигают ягодицы, а потом она ахает в ответ на прикосновение его языка. Он лижет ее клитор, он двигается… посасывает… похлопывает… так, что у нее сносит крышу.       Подведя женщину к разрядке, Костя отпускает, слыша недовольный стон. Встает и облизывает поблескивающие ее желанием губы, затем тыльной стороной руки вытирает рот. — Повернись, — приказывает он, грудь тяжело вздымается.       Тяжело дыша, она поворачивается и видит его голодный взгляд на своей груди. Костя накрывает ее своим телом и целует. Языки агрессивно сплетаются, Ира ощущает привкус своего тела. Костя обрывает поцелуй и сжимает грудь в ладонях, больно щиплет соски и рычит, покрывая изящную шею поцелуями: — Сейчас я трахну свою начальницу. Трахну так жестко и хорошо, что она будешь хотеть только меня.       Павлова впивается взглядом в его лицо, ловит его член и подводит к бедрам. Женские руки слегка дрожат от возбуждения. — Я хочу тебя, Кость. — водит по себе его членом, увлажняя головку о промежность. — Очень.       Склонив голову, он начинает сосать и теребить зубами соски, пока они не становятся невероятно чувствительными. Она знает, он не настолько невозмутим, каким хочет казаться. Судя по стекающим со лба капелькам пота, по тому, как крепко сжимаются его челюсти, пока она гладит себя его членом, он вот-вот перестанет владеть собой. Павлова отпускает его и, обхватив за шею, притягивает к себе, к своему рту, и шепчет: — Возьми меня, Лазарев. Я хочу почувствовать тебя внутри. — Надеюсь, ты выдержишь, милая, поскольку я намерен брать тебя, пока не сломаю.       И в этот момент он теряет контроль окончательно.       Хватает блондинку за бедра и подтягивает к краю стола. Трет своим членом клитор, глядя, как он покрывается влагой, а потом вталкивается до конца таким мощным и сильным движением, что Ира запрокидывает голову, громко застонав.       Он выпрямляет стройные ноги и закидывает себе на плечи, начиная быстро, грубо, жестко двигаться. Женщина всхлипывает. Стонет, совершенно забывая, что шумоизоляции в больнице нет.       Ей больно, но это изумительно приятная боль. — Боже, Ира… ты такая…       Из груди рвутся стоны, голова кружится от происходящего. Это больно. Это прекрасно. Это порочно. Но до одури приятно. — Лазарев… не останавливайся.       Она не успевает договорить, потому что внезапно он впивается в ее губы поцелуем столь же безжалостно, как трахает ее, и она кончает. Громко, с криком.       Костя отпускает ее ноги. Притянув к себе, начинает дико и безудержно рваться к своей вершине. Она обвивает ногами его талию, впиваясь в спину ногтями, и с силой кусает плечо, пока он продолжает входить. Тела сплошь покрывает пот, кабинет пропах сексом. Она стонет. Он чертыхается.       Когда подступает оргазм, мужчина резко выдергивает член и в то же мгновение с мощным звериным стоном заливает семенем ее содрогающийся живот. Через несколько тянущихся секунд дыхание успокаивается, он открывает глаза и переводит взгляд на Павлову. Она удивляется тому, что видит в голубых глазах.       Озабоченно хмурясь, Костя накрывает ее тело своим, ставит локти по бокам. Отводит с лица слипшиеся от пота светлые волосы и спрашивает: — Больно было? — Нет… — улыбаясь, качает головой, Ира. – Удачно я так зашла, — Она стирает с живота его следы, а Лазарев усмехается. — Ты моя погибель… вот, что ты, такое!       И его рот снова накрывает распухшие губы в поцелуе. Голая заведующая лежит на столе, обвив его бедра ногами. Саднящие губы растягиваются в ленивой улыбке, пока он нежно целует ее шею. Она запускает пальцы в его мягкие волосы и притягивает к себе. — Поцелуй меня. — Еще? Разве ты не удовлетворена? — он улыбается.       Она качает головой. — Не-а… Хочу тебя снова, — говорит и кусает его за нижнюю губу. — Ненасытная…       Ира, чувствует между бедер мужскую руку. Зрачки Константина расширяются, пока он смотрит, как женщина разводит ноги. — И всегда готовая для меня, — Лазарев медленно вставляет в лоно пальцы: один, два, три раза, и, выйдя, врачи слышат, как пищат пейджеры, — Увы, но прямо сейчас я не могу. У нас операция. — Ну и ладно, — Павлова встает и начинает искать свои вещи, пока Костя пялится на ее пятую точку. — Я сделал тебе больно. — Ну и что… Мне понравилось. Думала, и тебе тоже. — Эта было волшебно, Ириш, — он натягивает штаны, пока блондинка справляется с застежкой бюстгальтера. — Но мне следует быть с тобой более осторожным. — Зачем? Не надо! Лазарев, мне понравилось абсолютно все, что ты со мной делал. — Я от тебя теряю голову. Теряю самоконтроль. И мне это не нравится. — А мне наоборот.       Он бросает взгляд на наручные часы. — Поговорим после операции. — О чем? — женщина поворачивается к любвнику, стоя в одном бюстгальтере. — А ты считаешь, не о чем? — Нет. Ты не видел мои трусики? — как ни в чем не бывало бросает заведующая и отворачивается, бегая глазами по беспорядку вещей. — Эти? — она оборачивается, видя свою вещь в его руке, которой он машет. — Отдам после разговора. — В смысле, Лазарев?!       Но ответ Ирина Алексеевна услышать не успевает. Константин быстро покидает помещение, и заведующая, спустя секунды, подбегает к закрывшейся двери и вспоминает, что голая не может выйти. — Сволочь! Не, ну идиот? — спрашивает саму себя, но быстро натягивает штаны и первым делом отключает звук на мобильном. Приводит себя в порядок, тратя на это минут десять, и идет в операционную. Заходит в предоперационную и видит, как доктор Лазарев моет руки. Павлова, как будто ничего не произошло, подходит и открывает кран. — Идиот, — тихо говорит она. Он усмехается. — Зато теперь ты никуда не денешься от разговора. — Дурак. — Я знаю. Жду тебя, — закрывает воду и уходит в операционную. — Индюк. — Да брось, ты можешь лучше. ***       Спустя десять часов заведующая устало трет глаза и выходит из лифта, ее смена, наконец-то, закончена, и теперь можно спокойно пойти домой и плюхнуться в кровать. Это все, о чем она мечтает. Поправляет черный пиджачок и, вышагивая на убийственной шпильке, подходит к стойке. — Устали, Ирина Алексеевна? — бодрая и веселая Третьякова бесит. — Да, — расписывается в журнале, — восемь часов на ногах, как не вовремя еще мужчину привезли. — Я слышала, он врезался в грузовик. — Ага, две остановки сердца, — кивает заведующая и слышит, как к ним подошел молодой хирург, с которым она все эти часы боролась сначала за жизнь девушки, а потом и пострадавшего мужчины. — Танюш, погуляй, — та кивает просьбе-требованию Константина Германовича и оставляет их, пока начальница недоуменно приподнимает брови. — Ну что, поговорим? — Лазарев лениво расписывается, оглядываясь. Рядом никого нет. — А мне и без трусиков комфортно, — на такое заявление Костя шумно вздыхает и сглатывает. Ире определенно нравится его реакция. И она, довольная, опирается на стойку, прикусывая губу. — Зараза… Почему ты не хочешь встречаться? — копирует позу врач, кидая журнал куда подальше. — Не нужно мне все это. Отношения, — неприятно морщиться, — до поры до времени. Потом что-нибудь произойдет, и мы расстанемся. Я привыкла так жить, мне комфортно. Да и ты, по-моему, доволен. — Я бы не стал делать тебе больно, — опускает руку на нежную щеку. — А просто секс мне не нужен, мне нужна вся ты, — очерчивает линию губ, с нежностью смотря на нее. — Придётся довольствоваться тем, что дают, — Павлова довольно грубо отмахивается от чужой ладони. — Хочешь, я сейчас всем скажу, что влюблен в тебя? А я влюблен, до беспамятства. — Больной? — усмехается Ирина Алексеевна. – Какая любовь?       Лазарев с легкой заигрывающей улыбкой немного отходит от стойки регистрации, пока все взгляды, прикованные к странной парочке, не сходятся на нем одном. Павлова нахмурилась, не понимая, что задумал этот нахал. — Прошу минутку вашего внимания! — кричит Константин Германович на весь этаж. — Хочу заявить всем, что я влюблен до беспамятства в нашу заведующую — Павлову Ирину Алексеевну. — Начальница на секунды прикрывает лицо руками, слыша свист коллег и краснеет, когда он усиливаются. — Ир, я в тебя влюблен! — кричит вновь, смотря на нее, и блондинка дёргается с места, подходя и затыкая ему рот ладошкой. — Заткнись! Лазарев, замолчи, — требует начальница, пока тот мычит и смеется ей в ладонь. — Скажи да, и заткнусь, — наконец, Костя убирает, ладонь и перехватывает вторую. — Не так… Мне сносит от нее крышу! — Ладно! — перекрикивает его. — Только заткнись. — Она согласна встречаться со мной! — слышатся аплодисменты, и он притягивает ее к себе, целуя нежно, хрупко, будто она хрустальная ваза. Поглаживая большими пальцами скулы. — Если бы я только знал, я бы в первый день на каждом шагу орал. — Идиот, — качает головой, соприкасаясь лбами. Шум за спинами потихоньку ослабевает. — Ты не пожалеешь. — Я надеюсь.