Глава 5

— Лазарев, ты идиот! Господи, да почему все идиоты вертятся вокруг меня? — блондинка кинула сумку на пол, параллельно скинула каблуки и сразу пошла на кухню, не прекращая причитать, пока Костя закрывал дверь и оправдывался. — Ну, я же не знал, что ты так быстро согласишься стать моей, — он зашел вслед за хозяйкой квартиры, неловко остановился в дверном проеме и стал наблюдать за взбесившейся женщиной. —Да действительно! — вскинула руки заведующая, включая чайник, — для этого нужно было ломать машину, которую, кстати, я взяла в прокат? — развернулась, смотря в глаза. От ее взгляда он поежился, но устоял. — Ну не сломал, а кое-что открутил. — Большая разница, главное, что она не едет. Чем ты думал? — Ну, если бы ты отказала мне в больнице, то я бы тебя подвез, так как машина у тебя «сломана», — показал он кавычки, — а уж в машине мы бы поговорили, и ты точно стала бы моей. — Ох, я уже жалею об этом. Чтоб завтра прикрутил, ввинтил, не знаю, что сделал, но чтоб она ездила, — и, дождавшись его кивка, простонала и открыла холодильник, тяжело вздыхая, оглядела пустые полки. — А ты, смотрю, не часто дома бываешь, — Ира ощутила на талии сильные руки, а потом Лазарев ее резко прижал к себе. Хоть она и не показывала это, ей было приятно и уютно в Костиных объятиях. — Да, чаще доставкой еды пользуюсь. — Может, уже закроешь. Или ты думаешь, там что-то появится? — Костя опустил голову на плечо и уткнулся в ее волосы. — А может все же повезет, — оба усмехнулись. — Давай я в магазин схожу. Принимаю любые заказы. — Ира улыбнулась на столь заманчивое предложение, опуская руки поверх его рук, и задумалась. — Хочу… — Может шоколад с орешками? — Откуда…? — Павлова, повернув голову, сощурив глаза. — Угадал, - улыбнулся Лазарев в ответ. — Ну ладно, — подозрительно протянула она, не сводя с него глаз. Захлопнула холодильник и добавила, — ла… — Латте с корицей. — Ты ходил к Марине, — Павлова выпуталась из рук мужчины, прижимая его к гарнитуре, а сама состроила серьезный вид и начала сканировать зрением. Лазарев чуть не рассмеялся, такая маленькая без своих каблуков она была милее, а этот пронзительный взгляд делал ее до ужаса забавной. Он не сдержал смешка. — Никуда я не ходил. — Да что ты? — Ну, может, заглядывал... — Угу. В следующий раз не пались так сильно. — Я учту, — оба рассмеялись. Костя накрыл ее губы своими, одной рукой обхватил затылок женщины, не давая ей отстраниться, пока его язык нежно скользил по ее губам. Она положила свои руки ему на плечи, мгновенно отвечая. За одним поцелуем последовали и другие, они перемежались то страстными объятьями, то лёгкими касаниями. Павлова уже давно поняла, что сдается в руки этому мужчине. Блондинка обвила его шею, его аромат сводил с ума и давал ощущение спокойствия, надежности и это ей до чертиков нравилось. Лазарев пересчитывал позвонки, сжимал ягодицы до стона и шептал в перерывах между поцелуями ласковые слова. — Ты еще не забыл про магазин? — Павлова откинула голову назад, тяжело дыша. — Почти, — Костя опустился поцелуями на шею, руками пробираясь под блузку и ощущая бархат кожи. — Я голодная… ммм, — прикосновения Лазарева вызвали мурашки по телу, покалывания, будто его пальцы посылали по телу разряд. — Я тоже. — Лазарев! — Ладно, — обиженно надул губы тот, — скоро буду, — оставил легкий поцелуй на щеке и вышел в коридор. Ира тут же схватилась руками за столешницу, тяжело задышав, и закрыла глаза. Только она услышала, как дверь за мужчиной захлопнулась, не выдержала и медленно опустилась на пол, сил совершенно не осталось. — Черт, — запустила пальцы в волосы и с силой сжала, в глазах опять начало темнеть, и она обессилено откинулась на гарнитур, о том, чтобы дойти до кровати, она и не думала, понимала — не сможет. Женщина просидела так достаточно долгое время, глубоко дыша, а потом все же встала и, найдя телефон в сумке, набрала номер подруги, плюхаясь на стул. Нарочинская ответила не сразу. — Господи, спасибо тебе! — почти пропела Марина. — Я, конечно, не господь, но я рада, что ты так меня возносишь, — усмехнулась Павлова. — Это не Брагин, это какой-то элегантный, умный и растерявший свой юмор мужик, — прошипела блондинка, находясь в туалете. — Не поняла. — Он слишком заморочился. Здесь все слишком идеально. До такой степени, что я чувствую себя неловко. Он у нас теперь джентльмен… — Марина перевела дух и продолжила тараторить. — А еще на меня пролили бокал вина, так он чуть жалобу не написал. Ира, спасай, — прикрикнула она и, как только в помещение зашла какая-то женщина, заговорила тише. — Радуйся, а то все время ворчишь, какой он дурак. У меня, вот, проблема. — Да и какая же? — съехидничала подруга. — Мы с Лазаревым переспали еще раз. — Тоже мне новость, — Нарочинская покачала головой, смотря на свое отражение в зеркале. — Мы вроде как встречаемся, — чуть тише добавила Ира. Закусив губу и, прикрыв глаза, ждала реакции подруги. — А? Что? Вот теперь все точно свихнулись. Идеальный Брагин, Павлова решила встречаться, а это еще не вечер. Господи, да что я сделала? — Очень смешно. Мне опять плохо. — Погоди, я еще не осознала, что ты встречаешься. Охренеть! Это надо, сама Павлова и встречаться. Ну, я тебя поздравляю, а вот ему передай соболезнования. — Ха-ха. Лучше помоги мне, — огрызнулась она, нервно кусая губы. — Тест Ир, не тупи. — Да нет у меня теста! Я, как-то, знаешь, дома такие вещи про запас не держу. — Тогда завтра ко мне, по-тихому осмотрю тебя. — У меня выходной. — Придешь, как миленькая! Мне ведь тоже надо знать, буду я крёстной или нет. — Ненавижу тебя, Нарочинская. — И я тебя, Ир. Все, мне пора на каторгу. — Что, настолько все плохо? — Боюсь, сейчас романсы пойдут, — Ирина заливисто рассмеялась, пока на том конце подруга в очередной раз скривилась и сбросила трубку.       Нарочинская все же вывела пятно с платья, потратив на это доброе количество времени. Хотя она и рада была этому. Перемены в Олеге были ей понятны, вроде как. Он старался произвести впечатление, а она уже молилась, чтобы вернулся прежний Михалыч, веселый со своими двусмысленными шуточками. Ведь, если он сейчас еще раз заведёт светские беседы, она не сдержится и кинет в него первым попавшимся предметом. Нарочинская никогда не была любительницей краситься, но сейчас решила подправить макияж, нужно как-то оттянуть время. Минут пятнадцать поправляла и без того идеальный макияж «от Павловой», что девушки в туалете стали на нее странно поглядывать. А потом, собравшись с силами, вышла. — Ты как раз вовремя, душа моя. Нам принесли ужин, — оповестил Олег, как только Марина села за стол и придвинула тарелку с ножкой ягненка в розмариновом соусе. — Марин, сегодня такая прекрасная погода на улице, что скажешь? — Нарочинская втянула воздух сквозь зубы и начала громко резать ягненка ножом в тарелке, вызывая неприятный звук, от которого Брагин сморщился. Она всегда знала, он чувствителен к таким звукам. — Погода просто прекрасная, — раздраженно подтвердила она, наконец, прекращая издеваться на ужином, отправила притихшему Олегу улыбку и положила в рот кусочек. — Как думаешь, почему Пикассо, умея рисовать, писал странные картины? — женщина, услышав вопрос, так и осталась сидеть с открытым ртом. А чего она ожидала, они уже обсудили все, что можно: спорт, музыку, танцы и книги. Да, Марине пришлось не сладко, но последний вопрос ее вообще поразил. Она мысленно попросила, чтобы им в больницу срочно доставили пациента, а лучше сразу калеку, чтоб подольше там побыть. — Я хочу выпить, — тихо произнесла она. Отложила нож подальше, боясь, что он пойдет в ход. — Что, душа моя? — Брагин с улыбкой смотрел на нее.       Марина знаком подозвала к себе официанта. Молодой парень тут же оказался около них в чистенькой униформе и блокнотом в руках. — Слушаю Вас. — Можно вино? Любое на Ваш вкус. — Бокал? — парень что-то черкнул в блокноте и вернул взгляд блондинке. — Бутылку, — твердо сказала она. Официант кивнул и удалился. — Душа моя… — Хватит меня так называть! Хватит вообще все это делать, — взмахнула руками. — Хватит этих бесед о музыке, меня уже тошнит от твоего Моцарта, бесед о погоде, хобби… где ты, черт возьми, этого набрался?! — официант немного испуганно поставил бутылку вина на стол и быстро удалился, чувствуя себя лишним. — В книге… — виновато ответил Брагин, — «Как понравиться девушке». — Идиот! И это я сейчас не книгу Достоевского вспомнила, мало ли, а то ты мне и про нее пол вечера болтал. — Нарочинская прикрыла глаза рукой, пытаясь успокоиться. — Олег, эта книга, скорее всего, не на тот возраст рассчитана. Там, скорее, 50+. — Я все испортил?       Марина, поджав губы, смотрела в его карие глаза, сейчас в них было столько вины, что ей стало не по себе. Она, улыбнувшись уголками губ, положила свою руку поверх его. — Ты пойми, Моцарт — это не твое, — оба тихонько рассмеялись. — Как и Достоевский, и Шекспир… — Я понял, — его глаза уставились на их переплетенные пальцы, Марина даже не заметила этого жеста со стороны мужчины. Его большая ладонь согревала ее маленькую своим теплом. Глупо было отрицать чувства, это она давно поняла. Даже их секс стал более нежным, так Олег показывал, как она ему дорога. — Марин, я могу ожидать положительный ответ?       Нарочинская медленно подняла голову, всматриваясь в него. Она поняла, это мужчина уже давно изменился. Она понимала, что может ему верить, что, конечно, давалось сложно, понимала, что с ним ей спокойно и, как бы банально это не звучало, была с ним, как за каменной стеной. Марина многое понимала, но сложно было переступить через себя и перечеркнуть многие годы одиночества. — Скажи, почему ты не можешь мне довериться? — Олег наклонился ближе, беря ее вторую ладонь. — Я что-то делаю не так? — блондинка отрицательно помотала головой, закусывая губу. — Марин, мне не нужен секс, если ты думаешь, что я с тобой только поэтому. — Я так не думаю, — тихо проговорила Нарочинская. — Я не хочу продолжать те наши отношения. Секс в дежурке без обязательств. Мне больно. Я ведь тоже человек, — надрывно произнес Олег. Марина закусила щеку изнутри, чтоб не расплакаться. Сейчас она не могла сидеть и смотреть мужчине в глаза, чувство вины сжигало изнутри. — Ты не знаешь, что я чувствую. Ты же используешь меня. — Я не… - Марина не знала, что сказать. — А что это, по-твоему? — Черные глаза прожигали нейрохирурга насквозь, но ответа на его вопрос так и не последовало. — Нарочинская, если сегодня ты откажешь мне, то мы останемся просто друзьями. Я не хочу чувствовать эту боль, которую ты оставляешь мне, убегая после секса и бросая свое «Спасибо»… Скажи уже ответ? — Олег… — блондинка долго смотрела, в его глаза видела страх, боль, надежду. Потом медленно высвободила свои руки из его, не поднимая на него глаз, и произнесла, — отвези меня домой. — А ты всю жизнь будешь бегать? — правда ударила по больному. Если бы у Марины все-таки хватила силы духа поднять взгляд и посмотреть на Брагина, она бы увидела всю ту неодолимую, жгучую боль, что плескалась сейчас в его глазах. Но она запретила себе поднимать голову, сверля взглядом скатерть. — Хорошо. – Сдался Олег красноречивому молчанию. ***       Павлова лежала в теплых объятиях Лазарева в своей гостиной. Про свой очередной приступ она, естественно, не сказала, надеялась на переутомление. Костя, вернувшийся из магазина, заявил ей, что она слишком бледная и уставшая, поэтому накормил и уложил на диван, спать никому не хотелось, и они решили посмотреть фильм. Ее голова лежала на его коленях, пока он нежно перебирал ее волосы. — Я так и знал, — эмоционально высказался Костя, указывая на экран телевизора, — значит… — Замолчи, Лазарев! — Ира быстро привстала на колени, чтобы было удобнее затыкать ему рот рукой, а второй оперлась на сильное плечо. — Сейчас он откроет ей свой секрет, что он… — Костя убрал маленькую ладошку от своих губ, стараясь не смеяться над такой детской реакцией взрослой женщины. — Дай досмотреть фильм без твоих рассказов. Если бы я знала, одна бы смотрела, — сморщила носик и обиженно сложила руки на груди. — Он… — Ира прервала очередной спойлер Кости поцелуем и, кажется, по его мгновенному ответу, именно этого он и добивался. Усадил ее к себе на колени, запуская руки под домашнюю футболку, и тут же заскользил ими по плоскому животу. Женщина шумно выдохнула, обхватывая его лицо ладонями. — А теперь дай досмотреть, — глубоко задышала блондинка; и почему она всегда забывает с ним дышать. — Только за еще один поцелуй, — хитрая ухмылка заиграла на его лице. — Хватит тебе уже, — руки, скользившее под ее футболкой, отвлекали от мыслей. — А то я расскажу сюжет. И вообще, когда хочу, тогда и целую. — Ладно, — наигранно раздраженно вздохнула Павлова и потянулась за сладким поцелуем. Язычок скользнул внутрь, лаская небо. Блондинка провела ноготками по его шее, царапая кожу – знала его эрогенные места. Они уже потеряли счет времени, Ирина активно ерзала на возбужденном мужчине, слушая его рычание. — Фильм, — напомнила она, отстраняясь. Рассмеялась над обиженно надувшимися губами и удобнее устроилась в его руках, прислонившись спиной к широкой груди. — Что ты делаешь? — поинтересовалась заведующая, когда сильные руки накрыли ее грудь под футболкой. — Ты без лифчика, ммм… - Ира закусила губу, совершенно не смотря на экран телевизора. Ее больше интересовали его руки, но пока Костя не предпринимал никаких действий. А вот ее тело уже жаждало большего, низ живота стал приятно сводить. — Ты знала, что мои руки созданы, чтобы держать твою грудь? Женщина громко рассмеялась. — Догадывалась. Надержался? — Нет ещё. Должен же я тоже получать удовольствие от просмотра фильма. ***       Павлова вскочила с утра по звонку будильника, быстро его выключила и, поморщившись, повернулась, надеясь, что Костя еще спит. Видимо ей сегодня везло. Лазарев мирно посапывал, повернувшись лицом к ней, одеяло скрывало лишь его оголённый низ, и женщина засмотрелась на его мускулы, невольно вспоминая прошедшую ночь. Она, почувствовав холодок, вспомнила, что сама неодета и накинула легкий шелковый халат. В то время как Костя начал слегка водить рукой по соседней стороне кровати, видимо ища ее, Ира, недолго думая, присела на корточки около кровати и придвинула подушку к нему. Видимо, Константин подумал, что это она, и продолжил спать, не видя ее широкой улыбки.       Тихо покинув спальню, Павлова отправила смс Марине о своем скором прибытии. Пока она собиралась, ее не оставляли в покое мысли, как у подруги прошло свидание. Поначалу, Ира не воспринимала Брагина, он был тем еще бабником, а потом он как-то неожиданно влился в компанию, и они стали друзьями. Только вот у Марины с Олегом были явно не дружеские чувства. Ира видела, как мужчина менялся в лучшую сторону ради Нарочинской, и очень надеялась, что вчерашнее свидание коллег прошло хорошо, независимо от того, что Олег где-то набрался старомодных советов.       Ира выбрала свое синее платье, почти достающее изящных щиколоток, оно обтянуло ее стройную фигурку и подчеркнуло аппетитные места. Надела небольшие черные каблуки с пряжкой и, взяв сумочку, вышла из квартиры, не забыв оставить Костику записку, чтоб он не уезжал домой и дождался ее. Павлова довольно быстро добралась до больницы на такси, так как ее «парень» что-то там отвинтил, зашла в здание и направилась к лифту, коллеги кидали приветственные фразы, кто-то думал, что заведующая взяла лишнюю смену, ведь она часто так поступала. Ирина Алексеевна быстро оказалась на нужном этаже, направляясь в кабинет подруги, когда услышала: — Ты какого черта тут забыла? — Павлова, закатив глаза, повернулась, натыкаясь на недовольное лицо шефа. — У тебя выходной, Ирина Алексеевна. Ты вообще знаешь такое слово? — Хм, нет, а что это? – не смогла сдержать ехидной реплики женщина. – Я не по работе, Марина просила кое-что привезти, — добавила она, не желая вдаваться в подробности. — Раз так, зайдешь ко мне потом, — скрестив руки за спиной, сказал Бреславец. — Зачем? — Придешь и узнаешь, — раздраженно бросил начальник. Ира кивнула, внимательнее рассматривая его лицо, ей вдруг показалось, что главный сильно сдал. Глаза его, стали более блеклыми, уставшими, и весь его вид насторожил ее. *** — Марин, я пришла, — заведующая зашла, хлопая дверью, от чего подруга подпрыгнула за столом, видимо, она спала. — Ага. Проходи, ложись, — сухо отреагировала она, даже не смотря в ее сторону. — Марин, что случилось? — спросила Ира, когда Нарочинская прошла мимо нее к кушетке. От глаз заведующей не скрылась бледность лица, красные и опухшие глаза коллеги. — Ничего. – сухо отрезала нейрохирург. – Ложись, сразу на УЗИ тебя посмотрим, я Лизе обещала освободить кабинет в течение часа, — Марина начала готовиться. Ира все поняла и, закусив ноготок, думала, как ей поступить, ведь знала, как подруге нужно выговориться, но эта гордячка так не сделает. Павлова села на кушетку, пронзающе смотря на профиль Нарочинской, пока та смотрела в монитор. — Дырку во мне сделаешь, — буркнула она. — А ты начинай говорить, может, не сделаю.       Марина, тяжело вздохнув, устремила взгляд на потолок, будто там что-то интересное. Покусывая губы, очевидно, думала, с чего начать, а потом медленно перевела взгляд на Ирину. Догадки Павловой подтвердились, взгляд синих глаз был такой тоскливый, виноватый, что она взяла ее руку, переплетая пальцы. — Слушаю, — коротко сказала она. Блондинка усмехнулась. — Что тебе мои проблемы? Ты, может, сама сейчас беременной окажешься. — Ну, пока я не беременна, хочу помочь тебе. — Я дура. — Я с тобой полностью согласна. — Я еще ничего не сказала, — возмутилась блондинка. — Да я и так все вижу. — Опустим подробности о том, как он читал мне пьесу, — обе хихикнули, — он спросил, есть ли у него шанс, и я сказала - нет. — Дура. — Ты вообще за кого тут? Ладно, потом он сказал, что мы теперь только друзья, никакого секса и отвез меня домой. Ничего мне не сказал ни по дороге, ни как к дому приехали. — А ты чего ждала? Приглашение на обед в дежурку? — Павлова кинула осуждающий взгляд. — Не важно, чего я ждала. Он сегодня взял лишнюю смену, даже привет не сказал с утра в ординаторской, кофе не принес, да вообще ничего, — Марина смотрела на подругу с такой надеждой на совет, а Ире нечего было сказать. — Дай Олегу время. Ему тоже нелегко. А вообще, я бы тебе голову откусила, ты упустила его, Нарочинская. Где ты видела сейчас мужчин, которые менялись ради женщины, ухаживали? Да Брагин для тебя книгу от корки до корки прочитал, — с усмешкой сказала она. — Я считаю, что ты, подруга, дура, вот, честно. — Да иди ты к черту, Ирина Алексеевна. Только паршивее стало. И вообще, ложись, — Марина с улыбкой потерла ладони. — Ты чему так радуешься? — стянув платье и устроившись на прохладной кушетке, поинтересовалась заведующая. — Милый комплектик, — вставила свой комментарий Нарочинская. — Поди, для Костика? – добавила она с хитрой улыбочкой на лице. – Кстати, ты мне не сказала, как все произошло, я узнала скомканную версию от слишком болтливых медсестер, теперь жду подробности от первоисточника, так сказать. — Ладно, — тихо произнесла Павлова, сжимая кулачки. Почему-то именно сейчас она почувствовала нарастающее волнение. Ира ощутила, как сердце пустилось в пляс, а руки похолодели. Марина нанесла холодный гель на живот. Ира очень хотела второго ребёнка, она часто представляла себе маленькую девочку, похожую на нее, ведь сын уже есть и он полная копия своего отца Николая. Однако, после заключения врача после родов, не могла поверить в диагноз, который предрекал Ире бесплодие, а позже запретила себе об этом думать, чтоб не чувствовать боль. — Ну что там? — Марина уже где-то минуту водила прибором по животу, мучая Павлову своим молчанием. Врач придвинулась ближе к монитору, морща лоб. — Черт! — от этого тона заведующая замерла, забывая, как дышать. — Что, Марин?! — Менструация давно была? — В прошлом месяце, — испуганно отвечала Павлова. — Сильные? — Да, и длительные, — вспомнила она. — А межменструальные были? — Нарочинская отложила прибор, вытерла гель, повернулась к подруге, ее взгляд ни о чем хорошем не говорил. — Угу. Пару раз, наверно. — И ты молчала?! — Да что там, можешь уже сказать? — Тебе нужна операция. У тебя миома матки. Ты затянула, узлы в матке большие, размер, как у плода на 11 неделе. — У меня опухоль… — еле произнесла она, садясь на кушетке, — есть вероятность, что у меня рак? — Ир… — Марина плотно сжала губы, видя ее глаза, страх. А что еще может испытывать человек при таком известии. — Ты врач, сама все знаешь. Но нужно сначала сдать анализы, я не могу сказать. — У моей матери был рак, может наследственное… — тихо прошептала она. — Прекрати так думать! Все будет хорошо! — Нарочинская подалась ближе к подруге, но та увернулась, вставая и надевая платье. — Что там с анализами? — Ира отошла к окну, поворачиваясь спиной к врачу. — Завтра сдашь анализы: сифилис, СПИД, гепатит, кровь, свертываемость. А еще на голодный желудок биохимию и общий анализ, и будем готовы к операции. — Ты прооперируешь меня, — твердо сказала Павловаа, зажмуривая глаза от нахлынувших слез. — Только чтоб никто не знал. Даже наши гинекологи. — Я тебя, конечно, прооперирую, — нейрохирург подошла сзади к ней, приобнимая за плечи, и заведующая дернулась, сбрасывая ее руки — Ир… хорошо, как ты собираешься скрыть это ото всех? — Придумаю. — Косте, что, тоже не скажешь? — Нет, — повернулась к ней Ира, роняя слезы, — ты видела мою мать, больную раком? Вот именно, что нет. Ты не видела, какая она была, как мучительно умирала, кричала от боли, — громко всхлипнула, мгновенно прикрывая рот, — я не хочу, чтоб он меня видел такую. — Ира, — Марина подалась вперед, желая обнять ее, и Павлова позволила, сжимая ее халат в кулачках, цепляясь за нее. Она громко всхлипнула и заплакала от страха будущего, смерти, от прогнозов, она врач, она все прекрасно знала. — Все будет хорошо, — Нарочинская поглаживала ее спину круговыми движениями, сама сдерживая слезы.       Заведующая быстро покинула больницу, не желая там находиться, к Бреславцу она так и не пошла, она просто не смогла, нервы сдавали, ком застревал в горле, а слезы текли, не переставая. В ушах всё ещё стучал голос Марины, но Ира, сжав влажными пальцами салфетку, мысленно призвала себя храбриться — это плохо помогало. Сердце бьется совершенно беспорядочно, красивое лицо покрыто мертвенной бледностью, губы конвульсивно двигаются.       Мобильник в сумке разрывался, она предполагала, это Нарочинская, ведь она выбежала из кабинета, оставляя ее одну. Она начала рыться в сумке, смахивая слезы, на экране высветился Лазарев. Много пропущенных от него. Она не знала, что сказать ему, поэтому просто отключила телефон, продолжая идти по набережной, не реагируя на косые взгляды, направленные на нее.       В голове все стояла картинка матери. Она умирала слишком болезненно, постепенно начали выпадать волосы, химиотерапия отнимала все силы и после мать не могла вставать с кровати. Павлова села на скамейку, вспоминая душераздирающие крики родного человека по ночам, стоны и метания по кровати, ее худое, высохшее тело. Ира зажала рот рукой и заревела. Нет, она никому ничего не скажет.