Советник и канцлер

«Под развесистым каштаном Предали средь бела дня Ты – меня, а я – тебя». Дж. Оруэлл. «1984».

Большинство людей сказали бы, что нет ничего хуже, чем очнуться в пустой темной комнате с каменными стенами, прикованным к жесткому стулу, с пульсирующей болью в затылке и кляпом во рту. Бартоло Эль Бранте, младший советник Тайной канцелярии, не согласился бы с большинством. Было и кое-что похуже. Например, очнуться в пустой темной комнате с сырыми каменными стенами, прикованным к жесткому стулу, с пульсирующей болью в затылке, кляпом во рту и насморком. Бартоло пришел в себя от удушья. Нос опять заложило, кляп не давал дышать ртом, и организм забил тревогу. После нескольких секунд усердной работы челюстей мокрую от слюней тряпку удалось выплюнуть на пол. Бартоло жадно потянул ртом холодный воздух застенка. В том, что это был застенок, сомневаться не приходилось: прочная каменная кладка, железная дверь на надежном запоре, привинченные к полу стулья. И, разумеется, засохшие бурые капли на полу. Справа кто-то зашевелился. В комнате не было света, если не считать узкой слабенькой полоски из-под двери, но глаза Бартоло потихоньку приноровились к темноте. Шагах в трех от себя он различил мужчину, точно так же прикованного к стулу. – Мистер Мосс? – тихо поинтересовался Бартоло. Темная фигура заерзала и закряхтела, разминая шею. Похоже, соседу Эль Бранте тоже достался удар по затылку. – Просыпайтесь, мистер Мосс. Нам понадобятся обе наших головы. Послышалось глухое «тьфу!» и шлепок влажной ткани о каменный пол. – Бранте… – голос Оливера отдавал знакомой хрипотцой. – Где это мы? – Полагаю, мы в пыточном застенке, мистер Мосс. По шороху справа Бартоло угадал, что Оливер быстро оглядел помещение и повернулся в его сторону. – Бранте, а ты точно не учился в университете? – Никак нет, я потратил молодость на разврат и общественные беспорядки. А что? – Ты говоришь, как ученый. По факту точно, а пользы ноль. – Критикуя, предлагайте. Какие у вас догадки? Мосс, как всегда, думал быстро и бесшумно, не выдавая раздумий ни мычанием, ни свистом, как это делают некоторые. – Думаю, мы в той резиденции канцлера Монрога, что смотрит прямо на набережную. Видишь, стены влажные? Конечно, под землей, ближе к воде. Убивать нас не хотят, иначе мы бы уже куковали на дне Реглаты, не приходя в себя. Значит, будут пытать. – Или предлагать сделку. Эль Бранте предпочитал смотреть в будущее с большим оптимизмом, чем его мрачный напарник. – Или предлагать сделку, – согласился Оливер. – Но сперва все же пытать. – Странно, что тут нет инструментов. Я бы оставил парочку, для устрашения. – Это ты просто молодой еще, дела не знаешь. Во-первых, всегда страшнее не знать, чем именно мучить будут. Во-вторых, наше истязание уже началось. – Как это? – А ты подумай: кто тот, с кем бы ты меньше всего хотел провести пару часов наедине в пустом застенке с больной головой? Бартоло думал не более двух секунд. – Вы, мистер Мосс. – То-то же, – Бартоло был уверен, что, будь у Оливера свободны руки, он бы назидательно поднял вверх указательный палец. – На их месте я бы помариновал нас часиков пять-шесть, без воды и сна, а потом уж пришел бы лясы точить. Но тут блестящие умозаключения Оливера Мосса дали сбой. Едва он договорил последнюю фразу, как снаружи послышался тяжелый стук нескольких пар сапог. Судя по звуку, сапоги были прочные, с подбитыми гвоздями подошвами и железными носками. Обувь гвардейцев. Или палачей. – Ты только не кипишуй, Бранте, – хрипло пробурчал Мосс. – Есть у меня одна идейка. Запор на двери лязгнул. Застенок заполнил свет. *** Свет огонька от лучины заплясал в полумраке. Слуга поджег лучиной кончик длинной темной трубочки, и по помещению пополз крепкий смоляной аромат. – Сигары, – сказал Фелиппе. – Занятная штука, в Клионисе придумали. Отведаешь? Бартоло вынул вторую темную трубочку из деревянного футляра, дал слуге поджечь кончик. Тяжелый дым наполнил легкие, но вообще ощущение было приятным. Будто дышишь летним воздухом среди цветущих, смолистых деревьев в парке Серебряного квартала Анизотти. Впрочем, до Анизотти было сейчас далеко. А старомодное великолепие столичной бани мало чем напоминало о доме. Господин тайный канцлер и его младший советник лежали в горячей воде просторного мраморного бассейна. Оба купались обнаженными, скрыв интимные части тел под завесой горячего пара и ароматной пены. Огонь полутора десятка свечей создавал уютное пятно света вокруг бассейна и в то же время придавал всей бане немного зловещий вид. Подходящая обстановка для изысканных удовольствий – и темных дел. – Итак, Бранте, слушай и запоминай. Завтра в это же время вы с Моссом заглянете в трактир «Под каштаном». Спросишь подавальщицу по имени Марфа, закажешь у нее две стопки ячменного виски и скажешь: «Это только мне, у моего друга от ячменя запоры». После этого Марфа проводит вас в комнату на встречу с нашим человеком. – А этот человек?.. – Строго говоря, не человек. Это Тулий Скевола, молодой аркн, комендант замка Монтис. Он пожелал оказать помощь семье его величества в… ситуации с наследниками. Бартоло от удивления чуть не поперхнулся дымом, но сдержался. Жаль было пускать (буквально) на ветер такое отличное зелье. – Он поможет выкрасть их высочеств из лап канцлера Монрога? – Если канцлер задумает причинить им зло, то да. Однако патриотизм Скеволы имеет пределы. Он понимает, что измена его светлости герцогу, вероятно, заставит его покинуть Монию. И хочет справедливой награды за свое самоотверженное мужество. Эль Ферро усмехнулся с едва заметным презрением. – Господин сов… – по привычке начал Бартоло, но тут же осекся. – Господин Фелиппе, но раз он уже согласен, в чем тогда наша задача? Барон стряхнул пепел сигары в подставленную слугой вазу и протянул руку к краю бассейна. В пятне света оказались туго набитый кошель и конверт простой бумаги, с сургучной печатью без герба. – Вы отдадите Тулию задаток и письмо его величества с инструкциями, куда отвезти и где укрыть наследников, буде их жизни окажутся в опасности. Бартоло, зажав сигару в зубах, поглядел на неприметный конверт. – Его величества? – А ты думал, я вас за хлебом посылаю? Пойми, Бранте, со времен разгрома восстания в Магре у нас не было более важного дела. Жизнь и здоровье их высочеств, будущее императорского рода в руках Тайной канцелярии! Такое можно доверить только лучшим моим агентам! Как всегда, когда он говорил об устоях Империи и скрепах, что удерживают мир от распада, господин тайный канцлер оживился и даже разгорячился. Мокрые волосы черной гривой рассыпались по плечам, глубоко посаженные глаза заблестели. В такие моменты Бартоло по-другому смотрел на своего друга и учителя: за маской исполнительного чиновника проступал потомок тех людей, что вместе с аркнами подчиняли малые народы воле Блаженной Империи. – Я вас услышал, господин Фелиппе. Позволю себе спросить: что может пойти не так? – Все, – Фелиппе улыбнулся уголком рта, почти виновато. Бартоло отряхнул в вазу пепел и еще раз затянулся сигарой. Он знал, что последует продолжение. – При дворе неспокойно, Бранте. Новая политика стала шоком для таких, как Монрог. Многие верили, что после краха мятежа в Анизотти Темпесты вернутся к старым устоям, а они начали реформы. Монрог в бешенстве, он ищет любые рычаги давления на императорскую семью. Вполне возможно, он знает об измене в своей крепости. Ожидайте засад, ловушек, нападений. – Кстати, а вы? – Что я? – Для вас стала шоком новая политика? Фелиппе зыркнул на Бартоло с лукавым огоньком в глазах. – Донос на меня собираешь, Бранте? – А как же. Мечу на ваше место. Такую старую развалину, как вы, давно пора сменить. Сухой, лающий хохот Фелиппе можно было принять за кашель. – Не мое дело судить об этом. Империя будет управляться так, как ею сочтут нужным править его величество и род Темпестов. Если они считают, что для блага государства следует приголубить низкорожденных и дать черни немного достоинства – вероятно, они правы. Благодаря мне у них есть возможность делать это мирно и поступательно. Бартоло кивнул, потушил тлеющую сигару и встал из воды, собираясь одеться. – Будь завтра начеку, Бранте. Мое старое сердце не вынесет, если вы с Оливером сгинете в каком-нибудь вонючем подвале.