Выстрел наугад

Некоторым гражданам Блаженной Империи доводилось видеть вблизи серебряные медальоны Тайной канцелярии. Колесо, в форме которого ковался каждый медальон, имело двоякий смысл: оно говорило о единстве и неразрывности Империи и в то же время напоминало о колесовании, ожидавшем врагов государя. Но никто, кроме самих служащих Канцелярии, не знал главной тайны серебряных медальонов. Самое важное в них находилось не на передней стороне, а на задней. На обороте каждого медальона была выбита короткая фраза на староаркнийском: Что может произойти, произойдет. Когда Бартоло впервые рассмотрел свой медальон, он спросил у Оливера Мосса, что это значит. Оливер пожал плечами и сказал нечто фаталистическое, мол, пяти смертям не бывать, четырех не миновать. Агент Тайной канцелярии должен быть готов к неизбежному. На всякий случай Бартоло переспросил у Фелиппе, и учитель ответил иное. Любая ошибка, сказал он, если она может обернуться катастрофой, непременно ею обернется. Но совсем избежать ошибок нельзя. Поэтому агент Тайной канцелярии должен составлять такие планы, чтобы у его ошибок были только поправимые последствия. К концу того злополучного дня Бартоло пришел к выводу, что ни одна из этих трактовок ему не нравится. Готовым к неизбежному он себя совершенно не чувствовал. Но и уверенности, что допущенные им ошибки поправимы, тоже не испытывал. Неприятности начались еще до заката. Прошлый вечер в горячих банях с последующей прогулкой на прохладном ночном воздухе Этерны призвал на голову младшего советника жестокую простуду. К трактиру «Под каштаном» он пришел, истекая соплями и кашляя в ситцевый шарф. В самом трактире пришлось долго ждать подавальщицу Марфу, отгоняя от стола назойливых желающих обслужить гостей. Пока Бартоло отмахивался от половых, Мосса безумно заинтересовали жареные котлеты за соседним столом, и он взялся рассказать простуженному напарнику, с какими приправами их едят в северных провинциях Империи. – Знаешь, Бранте, что подают к ним в Гермии? – Нет. – Майонез! – Что? – Майонез! Такое белое, знаешь, похоже на… В общем, там тебе не тут. Тут тебе наливают чисто капельку в углу, для аппетита, а гермийцы берут и заливают все к подножию этим дерьмом! Гастрономические экскурсы Оливера длились минут пятнадцать. Сотрясаемый кашлем Бартоло тем временем размышлял, будет ли смертный приговор действителен в глазах Близнецов, если написать его на свое собственное имя. А если будет, то не стоит ли при случае стащить бланк из стола Фелиппе и избавить себя от необходимости в дальнейшем ходить по трактирам с простудой и выслушивать упоительные истории Оливера Мосса о кулинарных традициях севера. Пятнадцать минут спустя Марфа – рыжеволосая, веснушчатая девица с широкими лопатками – все же явилась на встречу. Бартоло, как условились, заказал две стопки ячменного виски и сослался на проблемы Оливера с кишечником. Марфа, якобы потеряв к ним интерес, пошла по лестнице на второй этаж, Бартоло хлопнул обе стопки, и они с Оливером двинулись следом. Свою ошибку Бартоло понял, только когда они вошли вслед за Марфой в маленькую комнату для одного постояльца. Фелиппе велел заказать две стопки виски. Но он ничего не говорил о том, что их нужно пить. Если подумать, пить на работе совсем даже не следовало. А если хорошо подумать, то и привкус у ячменя был немного странный… Уже падая на пол, Бартоло различил две темные фигуры у дверных косяков. Будь Мосс один, он наверняка успел бы приметить засаду, и эти молодчики рухнули бы на пол с распоротыми шеями быстрее, чем успели бы сказать «Удел». Но внезапное падение напарника отвлекло Оливера на секунду-другую, и это стало уже его непоправимой ошибкой. Удар по затылку настиг его. Все это напрямую возвращает нас к вопросу: так что может быть хуже, чем очнуться в пыточном застенке верховного канцлера, привязанным к стулу и с насморком? Бартоло Эль Бранте знал ответ: хуже может быть осознание того, что ты же во всем и виноват. Что может произойти, произойдет. *** Снаружи послышался тяжелый стук нескольких пар сапог. – Ты только не кипишуй, Бранте. Есть у меня одна идейка. Запор на двери лязгнул. Застенок заполнил свет. Вошедших было трое, и все аркны. Двое гвардейцев в старомодных боевых доспехах, при алебардах. И третий: рослый, в черных штанах и тонкой белой рубахе, под тканью которой перекатывались изящные полушария мускулов. Один из гвардейцев, с широкими карманами на поясе, вкатил в застенок металлическую тележку на колесах. Тележку покрывала темная ткань, но Мосс и Эль Бранте догадывались, что скрывалось под этой тканью. И догадка их совсем не радовала. – Добрый вечер, – аркн в белой рубахе говорил нараспев, болтая слова во рту, как хорошее вино. – Знаете ли вы, кто я? «Жена верховного канцлера?» – хотел пошутить Бартоло, но промолчал. Хватит на сегодня непоправимых ошибок. – Мое имя Ян Клавдий. Я главный дознаватель его светлости герцога Эгерия. И его светлость дозволил мне применить любые – любые, господа, подчеркиваю это – методы дознания, дабы вы помогли изобличить его врагов. – Я знаю имя шпиона в Монтисе! – на одном дыхании выпалил Мосс. Дознаватель Клавдий сбился с плавного ритма своей речи. Такой готовности к сотрудничеству он явно не ожидал. – У его светлости есть враг прямо в крепости, шпион Канцелярии! – Я это знаю, человек. Поэтому вы здесь, – процедил Клавдий сквозь зубы. – Я назову вам его! Только пощадите! – Заткнитесь, мистер Мосс! – рявкнул Бартоло. – Сам заткнись! Господин дознаватель, этот дурак вам ничего не скажет, он верный пес! Я, я все скажу! – Мосс, подумай, что Эль Ферро с тобой сделает… – Захлопнись, Бранте, со своим Эль Ферро! Проживу я вас обоих дольше! Гневный крик застрял у Бартоло в горле. Он поймал на себе холодный, цепкий взгляд Оливера. Понял меня, дурила? – спрашивал этот взгляд. Фраза «проживу вас дольше» в их работе служила условным сигналом. Это значило, что человек блефует и говорит совсем не то, что думает. Ум Бартоло заработал в ускоренном темпе. Одним из уникальных достоинств Оливера Мосса была его бандитская рожа. Мистер Мосс был, в каком-то смысле, одним из самых честных людей, известных Бартоло. Он являлся именно тем, кем и казался – бессовестным эгоистичным подонком. От таких, кроме подлости да удара в спину, никто ничего не ждет. А значит, когда мистер Мосс говорил, что хочет кого-то предать, ему верили охотно, практически на слово. Бартоло мельком подумал, что, сиди сейчас в этом застенке его отец Роберт, ничего бы не вышло. Никто не поверил бы в предательство человека с таким открытым лицом и честными глазами. А вот Оливеру поверили сразу. Цель блефа угадать было нетрудно. Тянуть время. Мосс надеялся, что Фелиппе не бросил в беде своих лучших агентов и уже организовал поиски. Бартоло подумал, что сам Мосс никогда бы так не сделал и бросил бы своих людей умирать. Но Фелиппе не был Моссом, и Мосс это знал. Такая вера в покровителя показалась Бартоло даже немного трогательной. Оставалось надеяться, что Оливер прав. И что они смогут потянуть время, пока им не сломали все пальцы и не выбили все зубы. – Что ж. Ян Клавдий приблизился к пленникам, заложив руки за спину. Его широкоплечая фигура заслонила собой слабый свет из-за двери. – В знак поощрения такой покладистости я тебя выслушаю, человек. Имя шпиона. Голова Мосса мотнула вперед, показав на гвардейца с широкими карманами на поясе. – Это он. Бедняга гвардеец застыл как громом пораженный. Герцогский дознаватель медленно, не вынимая рук из-за спины, повернул голову к подчиненному. И тут Бартоло увидел одну вещь, которую не видел никогда прежде и не надеялся увидеть впредь. Потеющего аркна. По лбу оболганного гвардейца струился пот. Такой пот был Бартоло хорошо знаком – холодный, стекающий неровными струями пот ужаса. Пот человека, которого поймали на страшной провинности. И Ян Клавдий тоже заметил этот пот. Но это же чушь, это простой гвардеец, а не комендант Скевола! Мосс просто показал на него, чтобы наврать побольше околесицы! Невиновный отбил бы эту ложь за минуту, и не с чего было бы ему потеть… Что, во имя всех подножий, здесь творится?! – Лука, – вкрадчиво и нараспев протянул Ян Клавдий. – Ты выглядишь испуганным. – В-ваша милость? – Тебя ведь командируют в Монтис на будущей неделе, не так ли? Бартоло перехватил взгляд Оливера, надеясь получить подсказку. Но по вытаращенным глазам напарника понял, что тот изумлен происходящим ничуть не менее самого Бартоло. Похоже, мистер Мосс метил в небо, а попал в десятку, как выражались в Магре. – Лука. Дознаватель Клавдий разжал, наконец, руки за спиной, его ладонь легла на рукоять короткого меча на поясе. Второй гвардеец крепче сжал алебарду и чуть наклонил острие – верный пес перед броском на дичь. – Ты ничего не имеешь нам сказать? Как выяснилось в следующую секунду, гвардеец Лука имел что сказать. Руки перепуганного аркна метнулись к поясу и выхватили из широких карманов два предмета с деревянной основой и металлическим корпусом, похожие на короткие дубинки. Бартоло никогда не видел таких лично, но слышал истории об опытах инженеров Элирии. Кажется, эта штука называлась «пистолет». Второй гвардеец бросился в атаку с алебардой наперевес. Оглушительный грохот сотряс стены камеры, и бедняга рухнул на пол с пробитым насквозь горлом. Белый пепел взмыл к потолку, когда тело убитого выпустило дух на встречу с Близнецами. – Пресвятое дерьмо! – завопил мистер Мосс, беспомощно подскакивая на стуле. Младший советник Эль Бранте ограничился чередой ненормативных заявлений и тщетными попытками опрокинуть свой стул. К несчастью, его прикрутили на совесть. К чести Яна Клавдия, он быстро выхватил свой короткий меч. Будь это традиционная аркнийская схватка, он бы атаковал предателя с фланга, и все было бы кончено. Уж конечно, приближенному благородного рода Монрогов в страшном сне не могло привидеться, что один из его рыцарей возьмет в руки презренное оружие черни, да еще и находящееся под запретом. Но что может произойти, произойдет. Гвардеец Лука выбросил вперед руку со вторым, неразряженным, пистолетом. Дознаватель Клавдий со своим мечом оказался ровно на линии между дулом пистолета и головой Бартоло. – Подножие вас возьми, господин дознаватель, не судьба сместиться правее?! – Пошел ты, Бранте, правее я сижу! – Брось оружие, Лука! – Бросьте меч, ваша милость! – Стреляй, парень, Бранте нипочем, у него все равно в голове ничего нет! – Последний раз предупреждаю… Ян Клавдий толкнул сапогом тележку с пыточными инструментами, отвлекая внимание противника. И прыгнул вперед, как волк, отчаянным яростным рывком. Грянул выстрел. Ему вторили треск расколотой каменной кладки и панический визг Оливера Мосса, который затих быстрее, чем из застенка выветрился запах пороха.