Глава 1. Привет из прошлого

      Грейнджер подавилась игристым напитком — потоки мощной магии толкнули в грудь; девушка едва не упала. Гермиона переглянулась с такой же растерянной, как и она сама, подругой, а после с предметом её воздыханий — озадаченное лицо Блейза нелепо вытянулось. Девушка проследила за взглядом ореховый глаз, в ту же секунду осознавая, в каком нелепом и щекотливом положении по воле Мерлина они оказались. Забини оглушительно чихнул, закрывая рот чёрным шелковым платком.       — Что это за запах? — Уизли брезгливо сморщила нос, озираясь по сторонам; в отличие от Грейнджер и Забини она ещё не заметила в мерцании тысяч серебристых искр четвёртого участника их маленькой вечеринки.        За огромными окнами трещали цикады, южная ночь вступала в свои права, зажигая звезды на небосклоне, пока волшебников медленно покидали чувство расслабленности и ощущение праздника.       Беззаботный ветер колыхал полупрозрачные шторы. Девушки вздрогнули, когда по залу, подсвеченному холодным сиянием Луны, пронёсся нечеловеческий крик. Крик обезумевшего животного. Блейз решил, что это какой-то глупый розыгрыш и гортанно рассмеялся.       — Дамы, я польщён! Вы смогли удивить меня, хотя мой друг точно не оценит подобных шуток. На сегодня достаточно сюрпризов, к тому же я не переношу животных. Теперь верните все, как было.       На месте его лучшего друга неожиданно оказался самый обыкновенный осёл, который продолжал возмущённо кричать.       — Мерлин, что я наделала! — огненные веснушки на носу Джинни резко побледнели, она рассеянно посмотрела в глаза подруги, медленно оседая на ближайший стул.                   Грейнджер качала головой, разглядывая животное и нервно сжимая в руках волшебную палочку. Забини догадался — что-то пошло не так, сюрприз не удался; девушки выглядели слишком напуганными.       Молодой человек покровительственно улыбнулся им — волшебная палочка в крепкой руке дрожала от его магии. Мулат сгладит этот неловкий конфуз, вернув все на свои места — освободит друга от оков неприятного обращения, все же мало кто в здравом уме мечтает превратиться в осла. Ни в тигра, льва и даже ни волка… Какой стыд.       Блейз предвкушал блеск восхищения в глазах младшей Уизли, направляя палочку на коричневое тело животного и шепча обратное трасфигурационное заклинание, пока эта самая девушка, кусая губы, покрытые прозрачным блеском, понимала — у него ничего не получится.       — Не понял… — Блейз нахмурился, потряс кистью с палочкой и снова направил поток магии на осла, продолжавшего истошно реветь.       Осел вертелся на месте, дергая хвостом и стуча копытами, коричневая шерсть на холке встала дыбом. Запах, как в конюшне, зловонием распространялся по роскошному залу виллы Забини.       — Это не поможет, — сбитая с толку Грейнджер кусала ногти; вчерашняя отличница впервые в жизни растерялась — что теперь будет, она не знала. — Трасфигурацию невозможно применить к проклятому человеку.       Трое одновременно вздрогнули, когда старинные часы на стене пробили полночь.       — Ты прокляла его? — вопросил Блейз, пристально глядя на Гермиону; та выглядела взволнованно — не зря говорят — на дворе и шапка горит.       — Это не я, — Грейнджер скрестила руки, отворачиваясь и садясь на мягкий диванчик за спиной.       Уизли всхлипнула слишком громко и со злостью стёрла непрошенную слезу со щеки.       — Джин, — лицо мулат за несколько мгновений сменило весь спектр эмоций от неверия до шока. — Что ты сделала? Зачем?       Гермиона напряжённо слушала разговор, косясь на осла, который, казалось, тоже пытался что-то понять.       — Давай не здесь, ладно? — рыжая отрывисто поднялась со стула и принялась мерить шагами комнату. — Я не хотела… Сейчас есть более насущные проблемы…       Осел пристально глядел на Джинни, зло скалясь. Шестеренки в голове зверя бешено крутились.       — Проблемы, Джин? — лицо мулата потемнело, губы насмешливо искривились, а ладони сжались в кулаки. Лунный свет пробивался сквозь неплотные шторы, придавая ореховым глазам мулата стальной блеск. — О чем ты волнуешься? Проблемы будут у меня, когда завтра все узнают, что на моей вечеринке наследник известного рода превратился в осла! Вот это день рождения! Удалось на славу!       Не вынося ненависти в любимых глазах, Уизли отвернулась, прикусывая губу. Предупреждая зарождающуюся ссору, вмешалась Грейнджер.       — Никто ничего не узнает, если сейчас мы вернем твоему другу человеческий облик, — девушка осторожно подошла и положила ладонь на напряженное плечо молодого человека.       — Есть идеи? — сдувшись, мулат устало прикрыл глаза и сжал пальцами переносицу.       Этот день рождения он запомнит надолго.       Джинни повисла на локте Гермионы, не решаясь подойти к Блейзу. Тот невесело усмехнулся — он успел хорошо изучить девушку, чтобы понять, что она имеет к произошедшему самое прямое отношение. Человеческий разум, заключенный в тело осла, пришел же к такому же выводу — животное стремительно подскочило к Уизли, большими зубами хватая оголенную кожу бедра.        — Эй, ты что творишь? — гневно воскликнула рыжая, уходя за спину подруги. Место укуса нещадно пекло. — Давай не будем делать поспешных выводов!       — Думаю, он имеет на это право, — едко прокомментировал Блейз, но тем не менее отводя непарнокопытное в сторону.       Грейнджер молчала, изумленно изгибая бровь — не этого она ждала от вечера, ставшего напоминать дурную комедию и страшную сказку в одном флаконе. Джинни за спиной судорожно вздыхала, больно сжимая ее плечи.       — Я не знаю, как это исправить, — слова давались рыжей тяжело, все пошло совсем не так, как ей хотелось. — Гермиона, ты знаешь контрзаклинание?       Грейнджер нахмурилась от нескрываемой надежды в голосе подруги — а ведь Гермиона предупреждала ту, что ничем хорошим ее затея не кончится!       — Надо точно понимать, что это за проклятие, чтобы правильно применить контрзаклинание. Мне надо почитать об этом.       Забини разочарованно застонал — если уж сама Грейнджер не знает, что делать, дело плохо.       — Может, нужно не заклинание, а какое-то определенное действие? Ну, я не знаю… Как в сказках — поцелуй прекрасной девы разрушит чары и освободит принца…       — Обычно в сказках все наоборот — принц спасает девушку, — еле слышно выдавила Уизли, но туту же смолкла под строгим взглядом парня.       — А с тобой будет особый разговор! — прищурился Забини. — И какая разница, кто кого спасает! Мысль ясна. Джинни, вперед. Я даже не буду ревновать.       Мулат неопределенно повел рукой в сторону животного, ноздри которого широко раздувались, а хвост с кисточкой на конце подрагивал. Он проклянет всех в этой комнате, когда чары спадут, а если не спадут, то затопчет, начиная с Уизли.       — Я не буду этого делать, — тихо, но уверенно заявила Уизли. — Он же снова укусит меня! К тебе он явно более расположен, чем ко мне. Ты его и целуй!       — Ну уж нет! Эта ослиная шкура мне дорога, конечно, но я как-то больше по девочкам… И насколько мне известно, он тоже.       Не сговариваясь, Джинни и Блейз посмотрели на Гермиону.       — Грейнджер… Девушка, понимая, что значат эти выразительные взгляды, бездумно уставилась на осла, влажные глаза которого странно мерцали в полутьме. Ох, не так она представляла себе этот вечер, не так…

***

      Так нелепо вновь оказаться здесь… Поджав губы, она уставилась в пустоту. А ведь все могло быть иначе! Очередная оплошность и вот она снова перед кабинетом целителя в Мунго, а не гуляет по набережной Темзы с подругой, её новым парнем и его неоднозначных друзьями.       Бедро неприятно саднило — новое заклинание профессора; её расплата за неуклюжесть. Она умна, находчива и талантливая, но пятна есть даже на Солнце.             Сейчас дверь перед её глазами распахнется и с широкой улыбкой на лице её встретит старый добрый целитель Эллис; она с облегчением покинет неуютный коридор больницы с бьющими по глазам тусклыми мигающими лампами.        Джереми знает её ещё с тех пор, как она, окончив Хогвартс, устроилась стажером в экспериментальную лабораторию господина Гонта, а значит, они знакомы уже больше пяти лет. Теперь она не стажёр, а ведущий сотрудник, но, тем не менее это не спасает её от… Да ни от чего это не спасает! Она все так же неловка, но теперь её заслуги хотя бы оценены по достоинству.       Девушка с детства тянулась к знаниям и считала вторым днем рождения день, когда в ней проснулась магия. Недавно ей исполнилось 23, она занималась тем, что любит, у неё были большие планы на жизнь и она смирилась с тем, что проблемы с координацией — это навсегда и не так уж и страшно. Наверное.        Целитель Эллис всегда по-доброму смеялся над порой странными причинами возникновения ее ссадин, синяков и ран, умело врачевал их и впредь советовал быть осмотрительнее. Она видела в нем едва ли не Санту, который вместо подарков приносил облегчение и не задавал лишних вопросов.       Дверь скрипнула — скоро Джереми избавит её от ноющей боли…       — Мисс Грейнджер? — сердце на мгновение пропустило удар — этот голос слишком молодой для Джереми. — Прошу вас, проходите в кабинет.       Проход занял молодой человек, изучающих её слишком внимательно живыми синими глазами. На краю сознания девушки промелькнула мысль, что его лицо выглядит слишком знакомо. Очень симпатичное лицо; даже красивое, мужественное.       Гермиона сморгнула секундное наваждение — мало ли на свете привлекательных мужчин? Гораздо важнее сейчас понять, где, черт побери, носит Джереми? Перед ней стоял молодой парень, а она переживала о старике! Джинни бы лопнула от смеха, если бы узнала. Джереми был целителем от Мерлина, она бы ни за что не доверила свое здоровье кому попало. Может, этот молодой человек всего лишь пришёл перенимать опыт у более знающего коллеги, и старый добрый целитель ждёт её в кабинете?       Ладони девушки вспотели, пристальный взгляд напротив нервировал. Будто что-то поняв для себя, мужчина неожиданно мягко улыбнулся.       — Не бойтесь, мисс, я не кусаюсь.       Взгляд карих глаз упал на волевую линию подбородка целителя и скользнул к дрогнувшему кадыку. Мысли об укусах опалили её щеки ярким румянцем. Это не то, о чем обычно думаешь перед приёмом…       Ужаснувшись неуправляемым потоком картинок в голове, Грейнджер резко подскочила со стула, вероятно, сохранившегося ещё со времен Мерлина, прижимая к груди маленькую сумочку. Проклятие, угодившее в бедро, медленно, но верно расползалось по коже; девушка никак не ожидала, что на этот раз целитель Эллис не придет к ней на выручку. Она перестала различать боль, напряжение и стыд; по венам разливались злоба и нетерпение. Шагая слишком быстро, она вихрем промчалась мимо незнакомого целителя, задевая полы его белого халата и не замечая, что молодой человек выше её на целых две головы.       Этот кабинет с белыми стенами она могла бы описать с закрытыми глазами — широкий стол из ореха, стулья с красной потрепанной обивкой, допотопные плакаты на стенах, шкаф с флаконами у дальней стены, белая ширма с кушеткой за ней у окна с видом на внутренний дворик. Все как всегда, но только сегодня здесь почему то не было старика Эллиса.       — Где Джереми? — Гермиона застыла на сером ковре посередине кабинета; сердце застучало в горле… нет! Нет!       — Простите, кто? — молодой человек спокойно прошёл к столу и сел на место целителя Эллиса, тем самым полностью выбивая Гермиону из колеи.       Мужчина небрежно смахнул падающие на глаза черные кудри и откинулся на спинку стула.       — Целитель Эллис, где он? — губы Грейнджер едва не дрожали.       — Я не могу распространяться о личной жизни других сотрудников.       — Личной жизни? — лицо девушки вытянулось, а рот нелепо приоткрылся; сбитая с толку она жадно впилась глазами в лицо мужчины. — Пожалуйста, скажите, что он в порядке!       — Уверяю, с ним все хорошо, — мужчина равнодушно взял перо и с шорохом притянул к себе лист, изредка поглядывая на девушку так и не предложив ей присесть.       Гермиона могла поклясться Мерлином, что на мгновение увидела в синих глазах знакомое ей ещё с детства характерное презрение. Чистое слизеринское презрение.       Бледнокожий кудрявый брюнет испытывающе смотрел на нее, надменно выгибая бровь, но ответа так и не дождался. Грейнджер хлопала ресницами, недоумевая, — переживая об Эллисе, она на некоторое время потеряла способность здраво мыслить. Теперь, как день, она видела, как не вписывался в обстановку обветшалой больницы, видавшей лучшие времена, этот мужчина. Будто часть паззла из другой картинки, несомненно более дорогой и роскошной. Простой халат целителя, который носил каждый работник больницы, был фривольно распахнут, не скрывая белоснежной рубашки под ним, несомненно из очень качественной ткани. Гермиона опустила взгляд на выглядывающие из-под стола ноги в черных туфлях из драконьей кожи. Золотые часы на крепком запястье, которые простой целитель точно не мог позволить себе на скромное жалование и серебряные перстни на пальцах подтверждали неприятную догадку и рождали в неугомонной голове новые вопросы — кто этот аристократ и что он забыл в Мунго? Она не могла точно определить его возраст, но девушке казалось, что они ровесники, а значит, наверняка учились в Хогвартсе на одном курсе. Еще она была на все сто процентов уверена, что передней бывший слизеринец. Хотя бывших слизеринцев не бывает, как не бывает и бывших гриффиндорцев. Большие карие глаза в обрамлении пушистых непроизвольно сощурились. Поджав губы, девушка села на стул напротив этого слизеринца. Не то, чтобы она была предрасположена к предубеждениям… Гриффиндор и Слизерин — вечные соперники, почти враги, даже после выпуска. Особенно после выпуска. Девушка не могла понять, как ее лучшая подруга Джинни могла встречаться со слизеринцем. Но это совсем другая история… О первой любви, что никак не пройдет.       — А вы, смотрю, склонны сразу думать о плохом. Знаете, у маглов есть такое понятие… — синие глаза вспыхнули недобрым предвкушением; целителю уже порядком надоела эта гриффиндорская выскочка. О, Салазар! Несомненно, он сразу узнал ее и то, что она не узнала его неприятно царапнуло самолюбие. Не то, чтобы ему это было слишком важно теперь, но все же… неприятно. — Истерия.       Грейнджер сперва подумала, что ослышалась — этот недоделанный аристократишка только что назвал ее истеричкой? Откуда ему вообще известно такое слово? Магическая элита, которую в основе своей составляют выходцы из Слизерина, прохладно, если не враждебно, относятся ко всему, что хоть как-то относилось к миру маглов — будь то хоть медицина, хоть невероятные научные достижения, хоть маги в первом поколении, коей и являлась Гермиона. То, что этот молодой мужчина упомянул это понятие озадачивало. Она подумает об этом позже, возможно. Сейчас же на первый план вышли негодование и обида.       — Вы назвали меня истеричкой? — лед в голосе девушки должен был заморозить целителя на месте, но ему хоть бы что!       Если бы не дрогнувшие уголки полных губ, она бы решила, что на точеном лице застыла маска. Гермиона знала, что нельзя очаровываться этими ясными глазами и высокими точеными скулами — слизеринская натура была хорошо известна ей, однако она не понимала, как могла не запомнить такого красивого человека, отчего девушка все еще зачем-то надеялась, что мужчина перед ней все же не скользкий и надменный слизеринец.       Повисшую тишину разрезал протяжный выдох — мужчина хотел всего лишь немного поддеть девушку, а не устраивать скандал. Салазар, он уже и забыл, насколько гриффиндорцы вспыльчивы.       — Я не говорил ничего подобного. С чем пожаловали, мисс?       Напряженная девушка не сводила с него злых глаз, неосознанно потирая бедро. Невесомая ткань легкого летнего платья невыносимо раздражала поврежденную кожу.        В этот раз напряженно выдохнула уже Грейнджер. Знакомство не задалось с самого начала.       — Я пришла к своему целителю с… проблемой, — с вызовом бросила Гермиона, задирая подбородок, но тут же стушевалась — внезапно ей стало очевидно, что лечить и осматривать ее будет не Джереми, к которому она привыкла, а кто-то чужой. Этот… надменный Аполлон с холодными глазами увидит ее нелепые трусики в горошек. Джинни на ее месте сейчас принялась бы искрометно шутить и строить глазки, но ей было не до смеха. — А вас я вижу впервые.       Брюнет прищурился — так ли уж впервые?       — Простите мне мои манеры, сегодня первый рабочий день на этом месте, — целитель легко пожал плечами, пристально изучая негодующее лицо девушки. — Разрешите представиться — Теодор Нотт, ваш новый целитель.       Густые брови девушки поползли вверх, а рот приоткрылся в удивлении. В памяти мелькнула картинка.       Хогвартс, пятый курс. Она торопится в теплицы на гербологию и наверняка опоздает. Джинни вызвалась ее проводить. Зима перевалила за середину, в безветренном воздухе вверх-вниз парили снежинки. Гермиона перебирает в голове возможные оправдания для профессора Стебль и от этого ей едва не дурно, пока младшая из семейства Уизли весело щебечет о своей огромной, но к несчастью для нее, безответной любви к блистательному слизеринскому старосте.       — Гермиона, представляешь, вчера мы тренировались со Слизерином и когда я забила гол в их кольцо, Блейз усмехнулся так, ну, знаешь, выразительно и подмигнул мне…       Гриффиндорки шли вдоль стеклянной стены теплицы, изнутри покрытой испарениями, ко входу. Грейнджер сквозь туманное стекло видела, как однокурсники рассаживаются по местам. Ей показалось, что в теплице гораздо больше народа, чем обычно. К счастью, профессора видно не было. Может все обойдется?       «Скажу профессору, что помогала декану составлять списки студентов, что пойдут в Хогсмид на этой неделе… Нет, не подойдет… Я задержалась на отработке у профессора Снейпа… Бред же! Какие отработки? Нет, у Хагрида сбежала пара пикси… Мерлин, я жалкая…»       — Пэнси Паркинсон так и стреляет в него своими противными змеиными глазищами! Ненавижу ее! Надеюсь, он не позовет ее на Весенний бал… Вот бы он пригласил меня!       — Джинни! Ну сколько можно? Он даже имени твоего не знает! Повзрослей уже, наконец! — вспыхнула Гермиона, ей было обидно за подругу, которая предавалась тщетным надеждам и злилась от предстоящей необходимости лгать. — Блейз то, Блейз это! Посмотри какой он красивый, какой он молодец! — при виде опешившей младшекурсницы Грейнджер охватила ярость — нельзя же так убиваться по парню! Зеленые глаза заволокла пелена, но Гермиона, заранее зная, что пожалеет о своем порыве, уже не могла остановиться. — Забини плевать на тебя! Для него ты очередная наивная дурочка, вся школа знает, что он бабник и ловелас! На прошлой неделе я видела Ромильду Вейн, которая рыдала в туалете из-за него! Он наигрался с ней и бросил! Хвала Мерлину, что ты вообще не привлекаешь его скользкое внимание!       Девушки вышли из-за угла и… О, великий Мерлин! Нос к носу столкнулись с вышеобсуждаемым слизеринцем и свитой его друзей. По ехидным лицам последних стало ясно, что они услышали каждое слово гневной тирады Гермионы.       Джинни запнулась, ошарашенно оглядывая слизеринскую троицу. Грейнджер, поняв какую ужасающую оплошность совершила, беспомощно обернулась к ней.       — Джинни…       Встретившись с проницательным взглядом ореховых глаз Забини, в которых к его чести не было и намека на издевку, Уизли резко развернулась и со всех ног побежала. Гермиона хотела побежать за ней, но разве бы это исправило ее ошибку? Девушке стало стыдно и горько.       — Так-так! — скалящийся слизеринский принц Драко Малфой похлопал по плечу растерявшегося Забини. — А ты говорил, что занятия с Гриффиндором навевает лишь скуку и уныние… Теодорка, ты слышал? — Малфой обратился к тихому неприметному парню с детским лицом и забавными кудряшками, спадающими на бледное лицо. — Блейз обзавелся поклонницей на Гриффиндоре! Я всегда говорил, что Гриффиндор окажется под Слизерином! Ха-ха-ха!       Похоже, слизеринский гад веселился по-настоящему, потому что в уголках ледяных глаз заблестели слезы.       — Заткнись, Малфой, — низкий голос Забини угрожающе дрожал, но Драко явно не видел в нем угрозы — не станет же мулат ссорится с ним из-за какой-то смешной малолетки.       — Это одна из того нелепого семейства зачуханных городских цыган? Уизли, как ее там? Исходится влажными мечтами по нашему Блейзу, вот умора! Ха-ха-ха!       — Э-это не твое поганое дело! — запоздало Гермиона пришла в себя, подарив белобрысому слизеринцу самый злой взгляд, на который была только способна; положения она уже не спасет, но хотя бы попытается.       Угловатый парнишка за широкой спиной Забини, имени которого она не помнила, переминался с ноги на ногу, сам мулат, к удивлению Гермионы, не выглядел так, будто имел огромное желание смеяться над ней или Джинни, нервно кусал губы. Гермиона судорожно выдохнула и, желая поскорее отделаться от неприятной и навязчивой компании, двинулась прямо на Малфоя и Забини, которые преграждали путь в теплицу. Сумка, висевшая на плече, после столкновения с предплечьем блондина упала на пол, являя взглядам ребят все свое содержимое.       — О твоей рукожопости, Грейнджер, ходят легенды! — губы Драко искривились в пренебрежительной ухмылке; его задело то, что тощая девчонка пошла на него тараном. В мире не существовало ничего более хрупкого, чем эльфийский хрусталь и самолюбие Драко Малфоя. — Теперь я вижу, что все они правдивы!       Блейз Забини все еще приходил в себя после свалившихся на его голову новостей, но быстро заметил, как пелена ярости застилает глаза лучшего друга. Гриффиндорка тоже не уступала — несмотря на очевидную разницу в весовой категории, смотрела на Малфоя, как львица смотрит на шакала.       — Нам пора, — Забини прервал поединок взглядов Драко и Гермионы и, крепко взяв Малфоя под локоть, увел внутрь.       Грейнджер, поджав губы, напряженным взглядом провожала недруга, едва замечая, что кудрявый слизеринец бросился поднимать с пола ее пергаменты и перья. Руки мелко подрагивали, а горле стоял ком, но она ни за что не даст волю чувствам! Стычки с Малфоем стали неприятной традицией еще с первого курса, но в этот раз она подставила Джинни и от этого становилось горько на душе. Она закрыла ладонями лицо и сделала судорожный вдох, успокаиваясь.       — Я собрал твои вещи, — ломающийся голос парня вернул ее из раздумий; то, что он по собственной воле помог, пусть даже в такой мелочи, не вписывалось в рамки отношений Гриффиндор-Слизерин. Потрясенная последними минутами и связанными с ними переживаниями девушка молча смотрела в глаза насыщенного синего цвета. — Я Тео Нотт, кстати.       — Спасибо, — только и сказала гриффиндорка, взяла протянутые вещи из его рук и пошла следом за Малфоем и Забини, пока Тео за ее спиной отчего-то глупо улыбался…       … Распахнувшиеся карие глаза по полной выдавали девушку, Теодор не сомневался, что теперь-то она его точно узнала. Стало интересно, как она поведет себя дальше.       — Приятно познакомиться, — Гермиона неловко пожала плечами, перебирая пальцами ремень бежевой сумочки.       «Вот значит как?» — Нотт было уже успокоился после их словесной перепалки, но волна негодования вновь пронеслась по его коже мурашками — Салазар, сколько она будет делать вид, что его не существует? Ни тогда, ни сейчас.       Теодор, единственный наследник фамилии Нотт, звезд с неба не хватал. Отец воспитывал его в строгости и уважении к традициям, но к его огромному сожалению, Тео унаследовал свободолюбивый характер матери. Мечты Нотта-старшего, что однажды сын займет солидную должность в Министерстве Магии пошли прахом, как пошел прахом и брак с его матерью. Тео жил поочередно то с мамой, то с папой, которые сразу же стали устраивать свою личную жизнь. Младший Нотт чувствовал себя покинутым и ненужным, но, к счастью, о нем позаботился дядя. Он рано заметил стремление мальчика к знаниям и его большой магический потенциал и, в отличие от брата, не препятствовал его увлечению колдомедициной. К тому моменту Нотт-старший уже вновь женился, снова завел детей, а на старшего, не оправдавшего надежд, махнул рукой. Теодор не завидовал младшим братьям и сестрам, потому что в них отец тоже видел проекты, а не живых людей. Мать также нашла свое счастье, поселившись в глубинке где-то во Франции с новым мужем и его детьми, но Тео жить к себе не звала. Теодор был рад жить с дядей и его семьей, но обида на родителей сковывала его сердце ноющей болью, он во что бы то ни стало решил доказать всему миру свою значимость. Пока его друзья-аристократы после окончания Хогвартса радовались безбедной жизни, Тео совершил почти невозможное — поступил и окончил магловский медицинский университет, параллельно изучая колдомедицину. Он без труда влился в мир маглов, научился играть на гитаре и ездить на мотоцикле, но магия в его крови заставляла вернуться обратно, к истокам. И вот он здесь — в потрепанном Мунго, в невероятно дорогой одежде и большими планами; он нужен здесь. Хоть отец и списал его со счетов, но лишать первенца доступа к семейному хранилищу в Гринготтсе не стал.       — А так ли уж приятно? — Нотт не сдержался и подарил Гермионе Грейнджер, надежде всея Гриффиндора и большой умнице, ехидный оскал; блеск праведного гнева в ее глазах лег бальзамом на душу.       Девушка резко поднялась с места, поправляя кружевной подол белого платья, глаза метали молнии.       — Ну все! Это уже перебор! Я иду к главному колдомедику и потребую другого целителя!       Что-то темное зашевелилось в бывшем слизеринце, очерченные губы тронула самая невинная улыбка.       — На вашем месте я не стал бы этого делать, — кисти рук на подлокотниках сжались в кулаки сами по себе; он не мог понять, почему вместо того, чтобы погасить пламя костра, подливал в него масла; обычно он был галантен и учтив с девушками, но в этот раз все пошло наперекосяк.       Девушка подавилась воздухом от его слов; да что ее бывший однокурсник себе позволяет? Конечно, после того, как он назвал себя, пазл в ее голове сложился. Она отчего-то стушевалась и сделала вид, что не узнала мужчину, точнее, если бы он не представился, она ни за что не признала бы в нем того доходягу Тео со Слизерина, что вечно таскался за Малфоем и Забини. Ноздри Грейнджер раздулись, она тяжело дышала — после такого очевидного хамства вести беседы об общем хогвартском прошлом уже не хотелось. Он сильно изменился внешне и, казалось, раньше был добрее.       — Знаете что? Указывайте своей девушке!       — Да, моя девушка более покладистая, но такая же красивая, как и вы.       — Что? — лицо девушки изумленно вытянулось, разглаживая напряженный морщины на высоком лбу; что вообще сейчас происходит?       — Что? — беззаботно повторил Теодор, примирительно разводя руки в стороны и обезоруживающе улыбаясь; как и любой слизеринец, мужчина умел примерять любые роли и маски. — Мистер Эллис в скором времени уходит на пенсию, остальные целители ведут по несколько участков, найти кого-то другого для вас сейчас не представляется возможным. Нравится вам или нет, но я буду лечить вас, — Нотт увидел, как Грейнджер в игривом платье до середины бедра, из-под которого уже начали появляться синюшные следы гематомы проклятья, набрала полные легкие воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой на его слова и поспешил ее перебить. — Мисс Грейнджер, — сахарный голос мужчины пронизывали ласковые нотки. — Мы не с того начали и я приношу за это свои извинения, но я же вижу, что проклятие начинает сильнее воздействовать на вас; мы теряем драгоценное время.       Словно опомнившись, Гермиона осторожно приложила ладонь к правому бедру. Ярость и адреналин в ее крови притупляли боль, но после его слов все вернулось на круги своя — проклятие взялось за нее с новой силой; девушка до хруста сжала зубы, чтобы не закричать. В одном он был прав точно — время уходило, а проклятия ее начальника, бывшего профессора Снейпа всегда были разрушительными и мощными.       Гермиона упала бы, если бы сильные и крепкие руки не подхватили ее. Она уже не видела, как Нотт оказался рядом, сознание плыло. Коря себя за гордыню и промедление, Теодор в два счета уложил пациентку на кушетку. Пустой взгляд огромный глаз не предвещал ничего хорошего.       — Раньше ты был добрее… — девушка начала бредить. — Мерлин, мои трусики не должен увидеть кто-то настолько красивый…       По кабинету разлился звонкий, но зловещий девичий смех. Всегда уверенный в своих знаниях и способностях Нотт занервничал. Он не ожидал, что задрав юбку неприветливой пациентки, увидит следы по-настоящему темной и сильной магии. Огромный синяк на ее правом бедре прорывался сквозь оковы сдерживающего заклинания, мерцающего тонкими золотыми цепочками, и медленно перемещался под кожей, захватывая новые, еще не тронутые скверной участки. Целитель и без диагностического заклинания понял, что на девушке видоизмененное темное заклинание, которое медленно, но верно превращает внутренности жертвы в кашу. Болезненный стон сорвался с уст Грейнджер, она неосознанно напрягла упругие загорелые бедра. Теодор зажмурился, сжимая пальцами переносицу с горбинкой, коротко выдохнул и принялся за дело. Целитель творил мощное исцеляющее заклинание, водя над бессознательным телом волшебной палочкой. Это был продвинутый вид магии, которым мужчина овладел на стажировке в Тулузе этим летом и он впервые использовал его. Кто бы мог подумать, что в первый же рабочий день попадется такой едва ли не уникальный случай?       Рука с волшебной палочкой тряслась от напряжения — проклятие не желало просто так отпускать жертву. Исцеляющая магия лиловыми лучами мягко ложилась на девичью кожу и впитывалась в нее. Нотт нахмурился; неужели Грейнджер прогневила какого-то темного мага? Конечно, судя по всему, ей ничего не стоило это сделать, но все же, где она нашла его?       Напряженные синие глаза впились в загорелое лицо с россыпью золотистых веснушек на аккуратном носу; кожа девушки была на несколько тонов темнее кожи среднестатистической англичанки. Длинные пушистые волосы цвета горького шоколада разметались по кушетке. Она начала приходить в себя и водила языком по пересохшим губам. Это движение заставило молодого мужчину тяжело сглотнуть — она заставила его понервничать! Начиная с того момента, как появилась на пороге. Взгляд медленно, но верно скользил по девичьему телу — тонкая талия, худые длинные ноги, аккуратная грудь… Симпатичная молодая девушка. Он никогда не смотрел на пациенток как мужчина, только как целитель, но их перепалка, ее внезапный обморок выбили из колеи. К тому же, это Грейнджер, когда-то она была особенной для него и для одного из его друзей. Он бездумно уставился на ее милые трусики в горошек и внезапно понял, что карие глаза внимательно следят за ним. Твою ж…!       — Опасность миновала, — он спрятал волнение за нервной улыбкой, синие глаза смотрели куда угодно, только не на нее. — Мне нужно ощупать место повреждения, чтобы понять, нет ли уплотнений, если позволите.       Разум Гермионы пребывал в тумане, она слабо кивала, не совсем понимая, что происходит, тем не менее отмечая, что целитель Эллис никогда не касался ее руками. Грейнджер почувствовала легкое прикосновение к бедру и мягкие сминающие движения, будто это ее рыжий кот переминается с лапки на лапку. Она обрела способность здраво соображать, когда увидела нависшего над ней Нотта. Тот со сведенными от напряжения бровями сосредоточенно массировал ее бедро. Щеки девушки вспыхнули от смущения, когда она поняла, что целитель все же увидел ее нижнее белье и тут же отругала себя за глупость — она едва серьезно не пострадала, но переживала из-за какой-то нелепости! Какая разница в каком белье ее увидел Нотт? Его хамство и грубость напрочь отбивали желание производить хорошее впечатление на него. К тому же, теперь он, скорее всего, ее целитель, а значит человек без возраста и пола. Гермиона судорожно выдохнула, прикрывая веки, чем привлекла внимание мужчины.       — Больно?       — Нет, — не открывая глаз ответила Гермиона и запнулась, потому что хотела сказать, что было приятно.       Да, приятно… Уверенные касания медленно перемещались по бедру, касались чувствительной кожи внутренней поверхности. Неожиданно горячие пальцы запустили волну мурашек по ее телу, от неожиданности девушка вздрогнула, а Нотт замер.       Вихрь мыслей пронесся в кудрявой голове. Жаждущие большего потребности зарождались глубоко внутри и от этого хотелось выть — неужели проклятие могло настолько запутать ее? Как можно захотеть парня лишь от того, как он прикасается? Он так разозлил ее, она должна беситься и негодовать, а не… Мерлин, это точно проклятие! Это точно оно! Или же права была Джинни — просто у нее давно никого не было.       Так сложилось, что прожив 23 года, Гермиона Грейнджер никогда не влюблялась. В детстве мальчишки в надежде на внимание дергали за волосы миловидную гриффиндорку, дарили конфеты и носили ее книги, кто-то, сбитый с толку новыми чувствами, задирал и обзывал. В подростковые годы ее поклонники стали напористее и отчаяннее в стремлении угодить девушке, но каждый из них потерпел поражение — Гермиона предпочитала их обществу учебу, книги и мысли о высоком, да и общаться с Джинни ей было интереснее, чем с каким бы то ни было парнем. Устав от бесконечных восторженных рассказов Джинни о романтике, на пятом курсе Хогвартса Грейнджер в качестве эксперимента согласилась на одно свидание, да не с кем попало, а с Седриком Диггори, который недавно стал победителем Кубка Турнира Трех Волшебников. Тогда из-за этого она поссорилась с Лавандой Браун и Парвати Патил, своими соседками по комнате, завидовавшему старосте черной завистью. Джинни до сих пор утверждает, что завистливые соседки наложили на подругу порчу, ведь как объяснить то, что Гермионе не понравилось ни свидание с Седриком, ни последовавшим за ним их первый и последний поцелуй? Несмотря на протесты Джинни, Грейнджер завязала со всей романтической чепухой, что витала вокруг нее и взялась за учебу, в которой очень преуспела. С отличием окончив Хогвартс, Гермиона получила много предложений о работе, среди которых долго выбирала лучшее из лучших. Тогда ей казалось, что Министерство Магии — это то, что ей нужно. Спустя три года Гермиона сделала открытие — политика требовала не глубоких познаний, а хитрости и коварства, чем в избытке обладали ее слизеринские коллеги, а детская мечта однажды стать министром стала вызвать лишь недоумение. Смирившись с ошибкой, Грейнджер согласилась попробовать себя в исследованиях и уже третий год работала в одной из экспериментальных лабораторий господина Гонта, в которых магия тесно сплеталась с наукой.       Она стала взрослой и познала все стороны отношений с противоположным полом, некоторые из которых в силу возраста и природы стали ей нужны и приятны, но до сих пор не понимала о каком трепете говорила Джинни, рассказывая о своем ненаглядном слизеринце. После нескольких неудачных отношений, на которые она опять же пошла ради эксперимента, Грейнджер зареклась делать это впредь и просто плыть по течению. Это лучше, чем из раза в раз понимать, что тебе не о чем говорить с человеком, с которым спишь. В конце концов, есть же люди на этой земле, которые просто не способны влюбиться? Очевидно же, что она одна из них.       С облегчением списывая непонятные ощущения на молодость тела, Гермиона увидела в глазах Нотта замешательство и поспешила заговорить:       — Что вы делаете?       Тон ее охрипшего голоса показался целителю обвиняющим, но уже наступив с мисс Грейнджер на грабли несколькими минутами ранее, Теодор собрался и натянул на лицо дежурную улыбочку, от которой его пациентки всех возрастов пищали от восторга. Его гордость вновь оказалась уязвлена, потому что Грейнджер не пищала и не восторгалась; на загорелом лице отчетливо читались недоверие и… смущение? Она отводила взгляд и покраснела. Грейнджер озадачивала.       Как ни в чем не бывало, Нотт продолжил свой провокационный массаж. Салазар, а ведь он должен будет еще провести осмотр всего ее тела, чтобы убедиться, что проклятье снято, а не перекочевало куда-нибудь под ребро или лопатку! Грейнджер точно будет против.       — Улучшаю микроциркуляцию поврежденного участка, — Нотт неловко прочистил горло, сильнее нажимая на чувствительную кожу и, неужели Гермионе показалось? Смущенно улыбнулся. — Это новая методика, авторская. Я позаимствовал ее из магловской медицины.       Синие глаза молодого мужчины с удовольствием отметили удивление на миловидном лице девушки. Он знал, что смог удивить. Грейнджер молча рассматривала его и ее молчание было красноречивее любых слов. Теодор оказался не так прост и поверхностен, как ей могло вначале показаться. Между его хмурых бровей залегла морщинка, так сосредоточенно он занимался своим делом. Слизеринцы-аристократы никогда не посвящали себя служению другим людям, коим и была профессия целителя, но он был здесь. Слизеринец-аристократ избавил ее от страданий, что принесло проклятие, прикасался к ней, магу в первом поколении руками без пренебрежения и упоминал магловскую медицину. Нотт казался загадкой из ряда вон, а загадки Гермиона любила с детства.       Когда необходимость в массаже пропала, Теодор помог Грейнджер сесть на кушетку и собирался с духом, чтобы озвучить ей необходимость дальнейшего осмотра. Его гордыня и надменность испарились, внезапно дав волю давно забытому смущению. Он фыркнул, потому что вдруг снова почувствовал себя подростком, что всегда был в тени своих ярких и всеми любимых друзей. Гадкий утенок давно превратился в прекрасного лебедя, но он никогда не забудет, как в прошлом терялся при виде дерзкой гриффиндорской старосты. Из нахлынувших неприятных воспоминаний Теодора выдернул забытый, но все еще милый сердцу девичий голос.       — Вы сказали, из магловской медицины? — Гермиона не могла скрыть нетерпеливого любопытства, что составляло ее нутро; девушка поспешно одернула подол платья и начала приглаживать свои кудри руками, невольно отмечая, что кудри бывшего однокурсника вьются мелким бесом и наверняка более непослушны, чем ее. — Что вы имеете ввиду?       Нотт встал перед ней, скрещивая руки на груди. Он радовался, что смог спасти ее от темного проклятия и что Грейнджер, казалось, искренне заинтересовалась (им?), но сколько они будут еще делать вид, что не знакомы? Если сейчас он скажет, что вообще-то он учился с ней на одном курсе, а она рассмеется ему в лицо, потому что тогда он не представлял собой ничего, что могло заинтересовать девушку, это точно испортит его день. Теодор не сомневался — Гермиона поняла, кто он такой, а ее неловкие попытки признать это только злили и коробили. Ему очень хотелось чтобы она произнесла это вслух, но это бы только добавило неловкости их и без того натянутому общению. Салазар, ему давно не 15 лет и он знал, как нужно обращаться с девушками, но что-то явно шло не так.       — Я изучал в университете, — Теодор натянуто улыбнулся, уточняя. — Магловском университете, медицину. — раз уж играть в эту игру, то до конца — он сделал вид, что не знал, что родители Грейнджер — маглы. — Потом некоторое время работал врачом на скорой помощи… А потом принялся за колдомедицину.       Изумленный вздох вырвался из уст девушки против воли, карие глаза горели любопытством. То, о чем говорил Нотт, для слизеринца было слишком смело.       — Это… необычно, — девушка еле сдерживала себя, чтобы не завалить молодого человека вопросами и поджала губы, уставившись в пол и сжимая пальцами кушетку.       Как тот Теодор Нотт из Хогвартса, тот тихий парень смог пойти против семьи и заняться изучением магловской науки? Как вообще в его голове появилась такая идея? Почему?       — Вы так наблюдательны, — бросил Теодор свысока, ухмыляясь; ее «необычно» острым ножом прошлось по его больной мозоли. Молодой человек слишком многое пережил в погоне за мечтой, чтобы теперь услышать от нее это безликое «необычно». Салазар, все же гордыня — его самый страшный грех. Злость снова поднималась в душе парня.       Резкая перемена в голосе целителя не прошла мимо Грейнджер. Снова почувствовав себя не в своей тарелке, она неловко поднялась на ватных ногах, чтобы бездумно направится в сторону двери. За окнами вечерело, ей хотелось поскорее выпить зелье сна без сновидений и оказаться в уютном спальне своей квартиры. Ее мутило, сознание путались; мысль, что ей придется остаться в Мунго на ночь заставила ладони покрыться потом. От встречи ее лица с полом вновь спасла отменная реакция целителя. Он легко поднял девушку на руки и неосознанно Гермионе подумалось, какой Нотт сильный. Целитель вновь уложил ее на кушетку.       — О, нет, мисс Грейнджер, мы с вами сегодня еще не скоро расстанемся, — даже самому Теодору показалось, что он вложил в слова слишком много сожаления. — После полного осмотра мне придется подключить авроров, чтобы выяснить все детали того, где и как вас поразило такое темное заклинание.       Грейджер возмущенно зыркнула на Нотта, но тут же ее гнев присмирел — она и сама знала протокол действий целителя и понимала, что в ее случае иначе никак. Целитель Эллис всегда с пониманием относился к ее травмам, он хорошо знал особенности ее работы и… координации движений и считал, что в привлечении авроров не было необходимости. Гермионе стало ясно — как раньше теперь не будет. Помимо мучений, что испытывало ее тело после воздействия проклятия, ей предстояло рассказать аврорам, как она случайно попала под луч экспериментальной магии и что ее поразило без чьего-либо злого умысла. Мерлин, это только на словах звучало просто, на деле же ей предстоял долгий и неприятный допрос. Наверняка теперь на работе ее ждут неприятности — авроры перевернут там все вверх дном в поисках черного мага, пришельцев и лохнесского чудовища. За это ей спасибо точно не скажут, даже несмотря на все заслуги и блистательный ум. Обреченно выдохнув, она прикрыла глаза.       Нотт недолго наблюдал за трепетанием ее длинных ресниц, резко развернулся на пятках и пошел к столу искать протокол, который позже предоставит аврорам.       Спустя четыре часа, после полного неловкости осмотра, неприятного допроса и шести выпитых тонизирующих зелий, Гермиона покидала кабинет новоиспеченного целителя Нотта, искренне надеясь, что больше никогда его не увидит. Знала же, что судьба та еще шутница, но все равно надеялась.