Глава 2. Знакомые незнакомцы

      — Даже не знаю, что сказать. — профессор Снейп неопределенно развел руками, пристально глядя на свою недавнюю ученицу.       К слову, профессором он тоже уже был бывшим, но прозвище осталось за ним, казалось, навсегда. Бывшие ученики, коллеги, все звали его профессором. Хорошо хоть, жена и сын его так не называли.       Гермиона смотрела на ветви с пожелтевшими листьями за окном, потревоженные ласковым августовским ветром, лишь бы снова не видеть разочарования в черных глазах напротив. Девушка знала, что авроры уже провели здесь обыск, но так и не найдя следов злого умысла, ушли ни с чем.       — Мисс Грейнджер, решение было принято сверху, мне никак не удалось повлиять на мистера Гонта, он был непреклонен.       Слова Снейпа звучали, как приговор, как самый страшный сон вчерашней отличницы. Несколько лет совместной работы сделали свое дело — профессор давно перестал воспринимать ее как назойливую гриффиндорскую выскочку. Грейнджер знала, что мужчина уважает и ценит ее, от того от его слов, произнесенных привычным надменным тоном, становилось еще тяжелее на душе.       Часы на стене отбили полдень, за тяжелыми дверями кабинета профессора началась суета — их коллеги, громко голося, спешили покинуть рабочие места, чтобы отправиться на обед. Гермиона же не испытывала ничего, даже отдаленно похожее на аппетит — осознание свалившихся на ее голову неприятностей завязалось тугим комком тревоги где-то глубоко в животе.       Грейнджер протяжно выдохнула, не отводя глаз от профессора — она заслужила его недовольство в полной мере. Северус Снейп барабанил пальцами по лакированной поверхности широкого дубового стола, заваленным огромным количеством книг и пергаментов. От природы аккуратный и педантичный мужчина мысленно ругал себя за беспорядок на столе и даже видел связь между ним и вчерашним происшествием с Гермионой, ведь у хорошего руководителя все должно быть под контролем.       — Мне все же удалось немного смягчить ваше наказание, вас всего лишь отправят в досрочный отпуск, но мистер Гонт крайне недоволен, — Снейп откинулся на спинку огромного черного кресла, не сводя глаз с оробевшей девушки. Когда стало понятно, что ответа не будет, он продолжил. — Аврорат вмешался в наши дела, пришлось раскрывать детали секретных разработок. Мистер Гонт подключил все свои связи, чтобы инцидент не стал достоянием общественности…       — Мне так жаль, профессор! — Гермиона комкала в ладонях подол своего рабочего халата, глаза пекло от пролитых за ночь слез.       Снейп наколдовал стакан воды и молча левитировал его своей нерасторопной подчиненной. Руки девушки сотрясала мелкая дрожь — последствие недавнего проклятия.       — Гермиона, я счастлив, что вы целы, — Снейп медленно закрыл глаза и потер длинными худыми пальцами переносицу. — Представляете, что было бы со мной, если бы я ненароком убил вас? Все так быстро произошло… Вот я один в лаборатории, никого не трогаю, вывожу палочкой руны, направляю магию на манекен и вот из ниоткуда появляетесь вы и попадаете прямо под лучи! Как вы вообще так легко оказались в зоне повышенной опасности?       Грейнджер не привыкла быть поводом для чужого расстройства и разочарования, вся ее натура противилась этому. Безликие серые стены кабинета давили на виски.       — Попросила домовика перенести меня, — из открытого окна доносился шум улицы, который почти забивал тихий голос девушки. Ее вновь накрыло волной стыда, теперь по ее вине накажут и ни в чем не повинное создание.       — Это я уже понял, — профессор бездумно уставился в оранжевые защитные перчатки на руках Грейнджер.       Мужчина недоумевал — как лучшая студентка Хогвартса могла быть такой неудачливой? Она подавала и подает огромные надежды, много знает и мыслит не как все, но это уже пятый случай нарушения техники безопасности с ее стороны за этот год. И как она только умудряется влипать в столь нелепые передряги?       — Вы уверены, что не прокляты? Ваша «удачливость» вызывает у меня много вопросов, — Снейп отпил из большой кружки свой давно остывший утренний кофе. У него, как у руководителя огромного подразделения всегда было много хлопот, спасибо Грейнджер за еще одну. Не только она в тревогах провела эту бессонную ночь.       — Я проверялась в Мунго не так давно. На мне ничего нет.       — Если они ничего не нашли, это еще не значит, что ничего нет. Не удивлюсь, если они плохо искали.       Мужчина тяжело вздохнул, ему стало по-отечески жалко однокурсницу своего сына. Гарри хоть и учился на Слизерине, но знал Грейнджер довольно хорошо. Снейп знал, что они давно и тепло общались.       — Поймите меня правильно — вы выдающаяся волшебница, но я скажу это снова — в силу обстоятельств, которые вы притягиваете, я считаю, что эта работа вам не подходит. Это слишком опасно и, в первую очередь, прежде всего для вас самой, — увидев, как щеки Грейнджер опалил румянец, а глаза полыхнули гневом, он поспешил добавить. — Вы как-то сказали, что преподавание тоже привлекает вас… Мне стало известно, что в скором времени в Дублине откроется новое высшее магическое заведение, его руководство уже подбирает сотрудников…       — Профессор, — все же перебила негодующая девушка; обида не позволила ей со всей серьезностью отнестись к доброму совету; неужели Гермионе Грейнджер, умнейшей студентке Хогвартса предлагают смириться с поражением и опустить руки? — Дайте мне еще один шанс, это так нелепо! Я хорошо выполняю свою работу, но иногда случайность — это просто случайность! Понимаете?       Снейп поднялся со стула и жестом пригласил Грейнджер сделать то же самое, заканчивая трудный разговор. О гриффиндорской упрямости он знал не понаслышке. Его черная мантия в пол резко контрастировала на фоне белого халата девушки.       — Боюсь, ваши вторые шансы заканчиваются и на то нет моей воли, — вопрос Гермионы остался без ответа. — Просто подумайте над моими словами.       На нетвердых ногах Грейнджер пошла к двери. Когда ее ладонь коснулась ручки, она вновь услышала голос своего бывшего профессора по зельеварению:       — Один мой приятель занимается углубленным изучением свойств Феликс фелицис. Он считает, что употребление небольшого количества этого зелья на ежедневной основе поможет неудачникам сделать свою жизнь более сносной. Могу посоветовать вас ему для участия в будущих исследованиях.       Гермиона удивленно обернулась — на всегда бледном серьезном лице профессора застыло подобие улыбки. Нет, она знала наверняка — Снейп не назвал ее только что неудачницей и не предлагал ей участие в исследовании Феликс фелицис всерьез. Это было проявление своеобразного чувства юмора профессора, попытка поддержать ее.       — Вы же знаете, что на любое действие есть противодействие. Это лежит в основе всех магических постулатов. Накопившись в организме, Феликс фелицис перестанет приносить удачу, баланс возьмет свое и фортуна превратится для бедного подопытного в злой рок, — Грейнджер мягко улыбнулась, Снейп невольно залюбовался ее посветлевшим лицом, когда отличница вновь решила хитрую задачу. — Спасибо, но нет.       — Вот и я об этом твержу приятелю, но он почему-то не верит.       Гермиона замялась у дверей, слова прозвучали раньше, чем она успела подумать:       — Вы что-нибудь слышали о Теодоре Нотте? Вы же были его деканом.       От резкой смены темы беседы черные брови Снейпа поползли наверх.       — Удивительно, что вы вспомнили о нем сейчас.       — Мы встретились вчера, вот и стало… интересно, — девушка запнулась и попыталась беззаботно улыбнуться, от бывшего декана самого хитрого факультета всея Хогвартса не укрылась маска бездарного притворства на лице Гермионы, но мужчина не имел нездоровой потребности лезть в чужие дела и поэтому просто ответил, резко вскидывая руку с волшебной палочкой в сторону открытого настежь окна, которые сразу же закрылись. В кабинете стало тихо.       — Не скажу, что Теодор был моим любимчиком, однако следить за тем, как складывается его жизнь довольно интересно… Не знаю, что так повлияло на него, но он пошел против семьи чтобы изучать магловскую медицину. Думаю, его порыв вам, как гриффиндорке, весьма близок по духу…       — Но зачем ему это? — нахмурившаяся девушка напомнила Снейпу неразумного ребенка, которые не понимает ответов на простые вопросы. — Он же слизеринец, богатый наследник…       — Мисс Грейнджер, это так на вас не похоже — судить о чем бы то ни было в таких узких рамках…       — Хорошего дня, профессор, — пойманная на словах, Гермиона пристыженно потупила взгляд и юркнула прочь из кабинета.       Девушка ругала себя за несдержанность и бесконечные мысли о Нотте. Это было так глупо — винить его в своих новых проблемах, но она ничего не могла поделать с собой. Неужели обязательно было извещать о ее проклятии аврорат? Знала же, что обязательно, но все равно злилась; девушку распаляли его надменность, воспоминания о его прикосновениях, его противоречивая история. Мерлин с ним, теперь ей предстояло всерьез задуматься о словах профессора. В расстроенных чувствах Гермиона пошла на обед в уличное кафе неподалеку, чтобы заказать полный поднос еды и ничего не съесть.

***

      Рабочий день закончился два часа назад, но Гермиона не торопилась домой. Уютная съемная квартирка недалеко от Косого переулка и огромный рыжий кот в ней тщетно ждали хозяйку — во чтобы то ни стало она решила перед вынужденным отпуском привести в порядок все дела на работе. Уже после разговора со Снейпом она с ужасом поняла, какое огромное количество исследований она пыталась одновременно проводить последние несколько месяцев; много начинаний, мало результатов. Зарывшись по уши в бумаги, она не услышала, как хлопнула дверь ее небольшого кабинета и вздрогнула от неожиданности.       — Так тебя стоит поздравить? — раздался знакомый насмешливый голос. — Уходишь в отпуск, я завидую.       — Очень смешно, Гарри, — Гермиона развернулась в кресле и криво улыбаясь парню, закатила карие глаза. — Нашел, чему позавидовать.       Ее школьный друг, Гарри Снейп, всегда был остер на язык, хитер и умен. Парень, как две капли воды, походил на отца, такой же высокий, худой и черноволосый, только глаза были зеленые, а не черные. Гарри и Гермиона подружились еще в Хогвартсе, несмотря на косые взгляды своих однокурсников, ведь Снейп учился на Слизерине, а Грейнджер на Гриффиндоре и это не вписывалось ни в какие рамки. Ребятам было плевать, ведь их объединяла любовь к магии и новым знаниям. Гарри всегда знал, что найдет себя в науке и сразу после Хогвартса устроился в лабораторию, немного позже к нему присоединился и его отец, уставший от преподавания.       — Лаборатория гудит; все только и говорят, что о Грейнджер, которая снова сорвала испытание нового заклинания, — Гарри подарил подруге кривую ухмылку и облокотился спиной о стену, устало расстегивая рабочий халат. Гермиона уставилась на футболку с надписью «The Beatles» под ним.       — А ты снова собираешь сплетни.       — Просто стараюсь быть в курсе событий.       — Ты всегда обо всем узнаешь одним из первых, — Гермиона отвернулась к столу и бездумно отодвинула от себя кипу бумаг, часть которой полетела на пол; Гарри взмахнул волшебной палочкой и падающие листы застыли в воздухе; девушка подарила ему взгляд, полный благодарности. — Просто признай, что ты сплетник.       Гарри беззаботно пожал плечами, когда в кабинет ворвался вихрь из рыжих волос и почти удушающего аромата жасмина. Гермиона похолодела внутри — вся в суете, она забыла, что обещала сходить с Джинни в клуб. Сегодня.       — Так и знала, что ты все еще здесь! — голос Джинни Уизли сквозил раздражением и нетерпением, она бросила свой клатч на стол Гермионы и принялась поправлять облегающее короткое платье ярко-зеленого цвета.       Боковым зрением девушка уловила движение у стены и кивнула Гарри в знак приветствия. Молодой Снейп считал Джинни подругой, а она его нет.       — Что за собрание? Не успели за день обсудить любимую работу? — Уизли распахнула глаза цвета молодой сочной травы и недоуменно переводила взгляд с одного на другого.       — У твоей дорогой Грейнджер проблемы. Вчера она словила проклятие, а сегодня ее отправили в отпуск, которому обычно мало кто радуется, — Гарри оттолкнулся от стены и медленно, пристально разглядывая Джинни, подошел к девушкам. — Кстати, куда это ты такая красивая собралась?       — Мы идем танцевать, — бездумно промямлила рыжая; когда она в полной мере осознала слова Гарри, ее лицо вытянулось в непритворном страхе. — Гермиона, что произошло? Как ты? Теперь я вижу, что на тебе лица нет! Прости меня, я так разозлилась, ты ведь забыла, что мы собирались в клуб, но теперь…       — Все в порядке, Джинни, я в норме, — Гермиона вымученно улыбнулась подруге краешком губ, косясь на блестящий клатч на столе, что так выделялся среди прочих предметов.       — … мы просто обязаны теперь пойти и оторваться по полной… — на одном дыхании выпалила младшая Уизли, переглядываясь с Гарри, который удивленно поднял черные брови.       — Всегда нравилась твоя целеустремленность, Уизли. Мне можно с вами?       — Нет, — отрезала Джинни, отводя взгляд и облокачиваясь бедром о стол Гермионы; Гарри то ли ухмыльнулся, то ли оскалился.       Гермиона прочистила горло. Где-то в глубине лаборатории раздался резкий звук — во всем здании погас свет. Грейнджер раздраженно наколдовала Люмос.        — И как ты хочешь провести свой отпуск? — как ни в чем ни бывало спросил Гарри. — Как обычно? В обнимку с книгами?       — Упаси Мерлин, Снейп! — вспылила Джинни, складывая руки на груди. — Я не допущу! Только если в обнимку с каким-нибудь горячим волшебником.       — И как ты устроишь это? — Гарри повторил позу Джинни — сложил худые руки на груди. — Ты же все время пропадаешь в магазине своих братьев!       Невысокая Уизли резко задрала голову, чтобы посмотреть в насмешливые глаза Гарри и прищурилась, но вмешалась Грейнджер:       — Эй, вообще-то я все еще тут.       Не видя больше смысла в светской беседе, Гарри слишком сильно похлопал Джинни по плечу и пошел на выход.       — Грейнджер, я загляну к тебе на следующей неделе. Тебе нужна компания и бутылка Огдена, может две.       Гермиона снова закатила глаза, но приветливо улыбнулась подмигнувшему ей парню. Дверь за ним закрылась, а Джинни выдохнула с облегчением. С тех пор, как Гарри узнал о ее новом парне, их отношения стали еще сложнее, чем были.       — Гермиона, вставай. У нас мало времени, нас уже ждут! — и, предугадывая недовольство подруги, поспешила добавить. — Не спорь, тебе нужно развеяться! Потанцуем, отвлечемся, может, даже найдем тебе кого-нибудь, иначе предсказание Снейпа сбудется…       — Джинни, отпуск у меня начинается не завтра… Мне нужно доработать эту неделю.       Грейнджер нехотя поднялась, стягивая рабочий халат; она знала, если Уизли решила, что они пойдут в клуб, значит, они идут в клуб и точка.       — Так не пойдет! Ты сама хотела пойти в тот клуб, помнишь?       — Не помню.       Под халатом на Грейнджер обнаружились черные джинсы и белая футболка; младшая Уизли возмущенно цокнула, обходя подругу по кругу. В тусклом свете Люмоса подруга выглядела бледной и изнеможенной.       — Видишь, у тебя начались проблемы с памятью. После хорошей работы нужно хорошо отдохнуть!       — Я плохо поработала, Джинни. Я не справилась.       — Танцы и музыка — лучшие средства от любой хандры. Гермиона, ты не сможешь отвертеться, ты же понимаешь это?       Уизли близко подошла к подруге, доставая из клатча волшебную палочку. Рыжая не увлекалась трансфигурацией, пока не открыла для себя трансфигурацию одежды и в этом ей, еще со времен Хогвартса, не было равных. Гермиона послушно позволила изменить ей свою повседневную одежду. В конце концов, она любила проводить время с Джинни, та всегда умела поднять ей настроение, чтобы не случилось, а с Грейнджер в последнее время много чего произошло — проклятие, Нотт, отпуск… Отдавшись на волю подруги и Мерлина, Гермиона через десять минут трансгрессировала с подругой ко входу в новый магический ночной клуб.

***

      Гермиона недоверчиво смотрела на блеклую вывеску «Дрянная сирена», непримечательную дверь под ней и подозрительного вида патлатого волшебника, околачивающегося неподалеку. Девушки оказались в центре промышленной зоны, явно магловской. Куда ни глянь — везде длинные безликие ангары, а вокруг — ни души.       — Джинни, ты уверена, что это новый модный клуб, а не притон? — Грейнджер одной рукой вцепилась в волшебную палочку, а второй в запястье подруги и напряженно оглядывалась по сторонам.       Уизли, успокаивающе развернула Гермиону к себе, мысленно похвалив себя за идеальный образ подруги — футболка и джинсы превратились в лаконичное, но эффектное платье с белым верхом и черным низом, карие глаза выделяли темные смоки айс, а непослушные кудрявые волосы ниспадали аккуратными локонами на спину.       — Гермиона, я была здесь с Блейзом, волноваться не о чем. Это тайное заведение, не для всех, кого попало сюда не пускают.       Полтора месяца назад сама судьба привела Блейза Забини в магазин всевозможных вредилок Уизли за подарком для маленькой родственницы. Конечно же, в тот день там работала Джинни. При виде своей первой любви ее сердце забилось птицей в клетке, гоняя по телу молодую кровь вперемешку с гормонами. Старые обиды и недоразумения ушли на второй план, лицо Джинни озарила светлая улыбка, которую он вспоминал все эти годы… Все закрутилось вновь.       Вдалеке залаяли бездомные псы, Грейнджер поежилась. Летний день сменяла ласковая ночь, на небосводе зажигались первые звезды. Позади раздался хлопок трансгрессии, перед девушками появилась компания из трех незнакомых парней.       — Хорошего вечера, дамы, — смазливого вида брюнет поприветствовал девушек, пока компания, громко голося, шла в клуб и нахально подмигнул Гермионе.       — До встречи с Забини ты не посещала таких злачных мест.       — Эй, не будь занудой, как Гарри! — Джинни притворно надула губы, покрытые толстым слоем прозрачного блеска и откинула назад прямые рыжие волосы.       К ним подошел патлатый волшебник, наблюдавший за ними. Его глаза ярко светились желтым в ночи, вызывая в Грейнджер волну первобытного ужаса.       — Вы будите заходить или как? — создание, ранее не встречавшейся Гермионе расы вампиров, оказалось охранником.       От неожиданности Грейнджер сильнее вцепилась в руку Джинни, но ту, казалось, нисколько не смутила нежить на их пути.       — Да, сэр, конечно. Нас уже ждут, столик на имя Драко Малфоя. — Уизли подарила вампиру самую сладкую улыбочку из своего арсенала кокетки, но тот лишь равнодушно достал из черной кожаной куртки небольшой артефакт — клочок пожелтевшего пергамента, на котором стали проступать чернила. — Все верно, девушки. Проходите, приятного вечера.       Вампир отошел в сторону, ветхая дверь неприятно скрипнула, являя подругам контрастирующий с унылой улицей роскошный холл клуба. Погруженное в интимный полумрак помещение кричало о богатстве и роскоши, по полу стелился прохладный черный туман, повсюду были серый мрамор, черный бархат и предметы роскоши — картины, статуи, огромные зеркала. Гермиона лишь однажды была на приеме в доме у высокопоставленного богатого слизеринца и обстановка там очень напоминала обстановку в клубе. Дорого-богато.       Холл переходил в узкий коридор, где тумана собралось особенно много, из его глубин басила громкая музыка.        Вокруг них оказалось неожиданно много народа, судя по утонченным и явно баснословно дорогим нарядам и блеску драгоценностей, это были представители золотой молодежи магического мира.       — Ну как, впечатляет? — беззаботно вопросила Джинни, надеясь, что подруга пропустила мимо ушей ее последнюю фразу.       Грейнджер обвела глазами холл и уперлась недовольным взглядом в Уизли.       — Скажи мне, что я ослышалась. Драко Малфой, серьезно?       Гермиона до конца не верила, что заветная мечта подруги начала сбываться и в душе искренне радовалась, не думая, чем это обернется для нее. Помимо того, что Блейз Забини снова стал для ее лучшей подруги центром мира, он, как огромная планета, притянул в их жизни еще и своего постоянного спутника — Драко, мать его, Малфоя. Блейза Гермиона знала как ответственного и веселого парня, он, как и Грейнджер в свое время был старостой, никогда ее не подводил и здраво рассуждал, чего не сказать о Малфое. Для нее он навсегда останется неприятным и избалованным негодяем, который попортил ей немало крови на последнем году обучения в Хогвартсе. Он был одной из причин, по которой Гермиона после выпуска выдохнула с облегчением — знала, что больше никогда в жизни не увидит его. Как же она ошибалась… Хрупкие ростки взаимного нежного чувства между Блейзом и Джинни быстро окрепли и ребята решили, что было бы неплохо, если бы их лучшие друзья подружились. Видит Мерлин, чувства застилали их глаза пеленой, ведь это было тоже самое, что попытаться заставить кошку подружиться с собакой. Напрасные старания.       — Гермиона, но ведь в прошлый раз все прошло хорошо? — Джинни нетерпеливо облизала губы, нервничая; подруга могла разозлиться и уйти отсюда прямо сейчас.       Грейнджер бездумно проследила за плавной походкой проходящей мимо незнакомой волшебницы, которую поглотил коридор. Прошлый раз, о котором говорила Джинни, состоялся на минувшей неделе. Едва Гермиона привыкла к тому, что к подруге теперь прилагался знаменитый итальянский задира, она получила приглашение провести с ними теплый субботний вечер на веранде летнего кафе в ее любимом Косом переулке. Забини злорадно ухмылялся, Джинни смотрела куда угодно, только не на подругу, пока такой же недовольный, как и она сама Малфой испепелял Гермиону холодным огнем злых серых глаз. За весь вечер он не сказал и слова. Тогда Грейнджер предположила, что это их первый и последний совместный вечер. Встреча бывших одноклассников не удалась и это давало ей ложное основание полагать, что новоиспеченные возлюбленные оставят попытки совместить несовместимое.       Мольба в зеленых глазах смягчила сердце Гермионы. В конце концов, они уже все не дети, Малфой мог измениться… Девушка тут же мысленно одернула себя — такие, как он не изменятся никогда! Она-то точно изменилась — повзрослела, теперь никакие его слова больше не сделают ей больно. В конце концов, еще один вечер она потерпит его общество. Ради Джинни.       Сама Уизли не видела ничего дурного в компании Малфоя, она простила ему все старые обиды и, как и Блейзу, дала второй шанс их возможной дружбе. Кроме Малфоя ее ненаглядный со школьных лет водил дружбу с Теодором Ноттом, но он был и оставался для Джинни темной лошадкой. Друзья все эти годы оставались неразлучны — слизеринский принц Драко Малфой, его серый кардинал Блейз Забини, роль же Теодора Нотта была и оставалась неизвестной — как и в школе, он находился в тени и больше наблюдал, чем говорил. Почти сразу после воссоединения Блейз ввел Джинни в круг своих друзей; будучи единственной девочкой в многодетном семействе, она легко нашла общий язык с парнями, рыжая узнала их с новой стороны и очень хотела, чтобы Гермиона тоже подружилась с ними. Это было бы так здорово! Любовь сделала ее наивной.       — Пожалуйста, в будущем предупреждай меня о таких… неожиданностях, — смирившись, Грейнджер взяла подругу под локоть и повела в коридор. Столько воды утекло с тех пор, она убедила себя, что ей плевать — будет там Малфой или нет, главное — это радость в глазах Джинни.       — Ты самая лучшая в мире подруга! — Уизли пискнула от радости, следуя за Грейнджер.       Музыка стала еще громче, девушки попали в круговорот танцев и веселья. Гермиона удивилась — звучала известная магловская песня, а окружающие их маги, большинство из которых наверняка были чистокровными, отрывались под нее как ни в чем не бывало. Девушке некстати пришли в голову мысли о двойных стандартах и пока она хмурилась, ее подруга оказалась в крепких мужских объятьях.       — Где вы пропадали? Я заждался, — мулат лучезарно улыбался свое девушке, которая так и льнула к нему. — Пойдемте за наш столик.       Забини потянул Уизли через толпу, Гермиона шла следом. Под потолком парили зачарованные зеленые огоньки, мягко освещающие танцпол. Грейнджер выдохнула с облегчением, усевшись на мягкий стул — Джинни превратила ее кеды в произведение искусства на высоченной шпильке, что никоим образом не способствовало комфорту ее ног. Джинни выглядела, как заколдованная, безумно улыбаясь Забини, который под внимательным взглядом Гермионы начал дергаться. На столике с гладкой мраморной поверхностью стояли ведерко со льдом и бутылкой эльфийского игристого, огневиски и фрукты. Малфоя не было, но за столом стояло четыре стула и около пустующего на столе дымила пепельница с тлеющей магловской сигаретой.       — Вы голодны? — не дождавшись ответа, Забини жестом подозвал стоящую в тени колонны официантку.       Хищно ухмыляясь, к ним подошла бледная девушка в коротком кожаном платье.       — Чего изволите? — сладко протянула тощая красавица.       Грейнджер поняла, что за этот вечер, который едва начался, встретила уже второго вампира в своей жизни — в глаза бросились острые клыки и мерцающие в темноте глаза.       — Что-нибудь вкусное и сытное, на ваше усмотрение, — Блейз подмигнул вампирше, которая сразу же подхватила его настроение.       — Боюсь, мои предпочтения придутся вам не по вкусу, дон Забини, но я вас поняла, — грациозно виляя бедрами, девушка ушла.       Блейз всегда был дамским угодником и Грейнджер никак не могла привыкнуть к его манере общения — она не понимала, где заканчивались шутки и начинался флирт. По поджатым губам Джинни и укору в зеленых глазах становилось понятно — Уизли тоже не понимала.       Поймав прищуренный взгляд Уизли, Блейз беззаботно пожал плечами и громко чмокнул возлюбленную в губы.       — Разве вампиры могут свободно находиться среди обычных людей? — подавляя ревность, Джинни сменила тему, нервно теребя золотистые браслеты на тонких запястьях.       Этот же вопрос волновал и Грейнджер — она знала, что вампиры своевольные создания, для них никто и ничто не имело значения, кроме зова крови. Еще в тринадцатом веке их объявили вне закона и всячески преследовали, но тем не менее, полностью не истребили.       — Покажи мне хоть одного простого человека в этом зале, Джин. — Блейз придвинул свой стул ближе к девушке, наслаждаясь смятением в ее глазах и глазах Грейнджер. — С вампирами сейчас…все непросто. Эти решили выйти из тени и доказать нашему праведному и скорому на расправу обществу, что они изменились. Времена изменились, некоторые из них готовы жить без охоты и на синтетической крови, так соскучились по обычной жизни… Вечная жизнь слишком скучна, — поучительно добавил мулат, куражась; Уизли тут же насмешливо изогнула губы и выразительно посмотрела в наглые ореховые глаза. Забини осекся. — Скорее всего… Наверное.       — Мне от них как-то не по себе, — Грейнджер поежилась, крутя в ладонях пустой бокал для шампанского. — Тот клыкастый парень мне сразу не понравился…       — Брось, Гермиона! — Джинни неожиданно прыснула от смеха, странно переглядываясь с Забини. — Не знаю, каким должен быть парень, чтобы понравиться тебе!       Грейнджер едва не поперхнулась воздухом — слишком неожиданный и неприятный поворот принимал разговор о вампирах, вставших на путь искупления. Джинни обожала сетовать на тему отсутствия отношений у подруги. Сама Гермиона не переживала об этом так, как переживала Уизли. Сначала это умиляло, но со временем стало бесить. Сколько можно, в конце концов? Грейнджер понимающе ухмыльнулась и уставилась в озабоченное лицо подруги. Она будет молчать и той быстро надоест ее изводить. Гермиона не учла, что у Джинни появился сообщник.       — Четверо из шести моих братьев были влюблены в Гермиону, но она всем дала от ворот поворот.       — Вот как? — Забини участливо покачал головой, магией призывая бутылку шампанского и бокалы к себе. Бутылка с глухим хлопком откупорилась, мулат разлил напиток по изящным бокалам на тонких хрустальных ножках. — Скажу больше — двое моих друзей так же страдали по Грейнджер, я знаю наверняка — их любовь осталась безответна.       Гермиона подавила смешок — раньше Джинни говорила о трех влюбленных в нее братьях, а что имел ввиду бывший слизеринец она вообще понимала примерно.       — Кстати, Фред все еще не забыл тебя, — многозначительно добавила Уизли, поправляя браслеты.       — Вот бы никогда не подумал, что Грейнджер так привередлива! — Блейз левитировал Гермионе бокал шампанского, она видела как горели предвкушением его глаза — неужели мулат думает, что может ее таким образом смутить? — Тебе не нравятся ни рыжие, ни блондины, ни брюнеты! Предпочитаешь лысых? — парень серьезно нахмурил брови, его нарочито строгий тон не вязался ни с обстановкой, ни с темой; все трое дружно засмеялись. Очередная музыкальная композиция подошла к концу, на зал ненадолго опустилась тишина.       — Надо мной смеетесь? — за спиной Гермионы раздался знакомый надменный голос; как бы Грейнджер не хотелось иного, этот момент все же наступил.       — Не все в этом мире крутится вокруг тебя, Малфой, — Уизли выразительно наклонила голову набок и скривила губы в подобии насмешки, сильно напоминающей ироничный оскал Забини.       Малфой с грохотом выдвинул стул рядом с Грейнджер, полностью игнорируя ее присутствие, и уселся на него, как на трон.       — Ты бы удивилась, Уизлетта.       Белые волосы Малфоя резко выделялись в полумраке клуба. Про себя Гермиона отметила, как их знаменитый обладатель возмужал. С лица ушла наивная юношеская округлость, обнажая холодную мужскую красоту. Античные творцы пришли бы от него в полный восторг и сразу же принялись лепить по его подобию прекрасные, но бездушные статуи. И только глаза цвета серого арктического льда остались прежними, злыми и надменными.       На нем были одеты черные рубашка и брюки и Грейнджер подумалось, что они с Забини одеваются в одном магазине, ведь мулат был одет так же. С неудовольствием девушка отметила — оба выглядели как сошедшие со страниц «Ведьмополитена» суперзвезды.       — Выпьем за встречу, — Блейз пытался мягко остудить накаляющиеся страсти, парню хотелось провести вечер в теплой дружественной обстановке, а не на очередном туре выяснения кто же все-таки круче — Гриффиндор или Слизерин.       Заиграла медленная и романтичная песня. Джинни прикусила язык и пыталась мило улыбаться, чокаясь с Гермионой и Малфоем. Она могла бы часами задирать блондина, но недавно решила искоренить давнюю привычку. К слову, с другим другом Блейза, Ноттом, таких порывов у нее не возникало — тот был слишком умен, чтобы поддаваться любым провокациям. Рыжая подумала, что Гермионе бы он точно понравился больше — подругу восхищали умные люди и, чего греха таить, Нотт стал очень и очень привлекателен. Во время их первой встречи рыжая даже не узнала его. Определенно, заново знакомить Грейнджер с друзьями Блейза нужно было с него, а не с хорька.       В молчании девушки не спеша пили игристое, а парни ядреный огневиски.       — Гермиона, что нового на работе? — Забини был сама вежливость, если бы его сейчас услышал посторонний, то наверняка подумал бы, что тот искренен.       Малфой прыснул от смеха, кладя на стол пачку сигарет и призывая к себе пепельницу; Джинни ерзала на месте. Грейнджер допила шампанское и поставила на стол бокал, который тут же наполнился вновь. Девушка, нервничая, сделала еще один глоток. Превосходное эльфийское вино действовало — по венам растекалось долгожданное расслабление. В конце концов, она пришла сюда отдыхать и ни один Малфой не сможет ей помешать. Щеки девушки заалели.       — Ухожу в отпуск, — отрезала девушка, переглядываясь с Уизли.       Ожидая услышать продолжение, Забини приподнял бровь, но Гермиона упорно молчала и парень решил взять нить разговора в свои крепкие руки.        — Драко, у тебя ведь тоже скоро отпуск?       Блондин выразительно уставился на друга, поднося к бледным губам фильтр. Градус алкоголя в крови смягчил его ярость от испорченного компанией гриффиндорской выскочки вечера, парня забавили провальные попытки Забини вести непринужденную светскую беседу — получалось искусственно и натянуто и все это понимали.       — Да, все верно, — нехотя протянул Малфой, делая глубокую затяжку. — Сильные мира сего тоже должны отдыхать.       Резкий табачный дым окутал Гермиону, которая брезгливо морщила нос то ли от него, то ли от последних слов Малфоя. Блондин мстительно улыбался, подмигивая возмущенной Уизли. Рыжая, как никогда, четко осознала — все за этим столом сопротивлялись воплощению ее мечты о большой дружной компании. Эта мысль сбила с толку, девушка схватила возлюбленного за запястье и потянула на танцпол; хотелось все обдумать.       — Моя любимая песня! — Джинни извиняющиеся пожала плечами — дракклу понятно — оставлять подругу наедине с Малфоем — дурная идея.       Гермиона тяжело вздохнула, провожая взглядом Джинни и ее итальянца. Она кожей чувствовала цепкий изучающий взгляд, но стала играть по его же правилам — не замечать. Более того — девушка решила выйти на новый уровень безразличия — пока Малфой опрокидывал в себя пятый (или шестой?) по счету бокал огневиски, она встала из-за стола и ушла к танцующим.       К радости Грейнджер, медленная песня закончилась, уступив веселой и беззаботной. Девушка двигалась в такт музыке. Блейза и Джинни видно не было. То ли шампанское, то ли давно забытые эмоции, но Гермиона негодовала. Игнор Малфоя и его хамство исподтишка разозлили ее больше, чем она изначально планировала. Легкое прикосновение к плечу вырвало ее из плена неуместных мыслей.       — Эй, как тебя зовут? — брюнет, которого она ранее видела в компании друзей перед клубом, обворожительно улыбался. У него был тонкий орлиный нос и значок министерского служащего на груди.       Он был не в ее вкусе, но, с улыбкой вспомнив слова Забини, что ей никто не нравится в принципе, махнула рукой на внутреннее противоречие. Гермиона пришла отдыхать, а этот парень казался милым.       — Джинни, — сладко улыбаясь, лукавила Грейнджер.       Вот лицо будет у Забини, когда этот красавчик подойдет к их столику и спросит ее подругу! Маленькая, но месть за Малфоя.       — Ты красивая, Джинни, — карие глаза нового знакомого нескромно пробежались по ее фигуре. — Потанцуешь со мной?       Не видя причин отказывать, Гермиона упала в объятия человека, имени которого не считала необходимым узнать. Это было весело и легко — кружиться под музыку, дарить улыбки и невзначай касаться. Ей улыбались в ответ, нетерпеливо облизывая губы. Грейнджер понимала — парню ничего не светит, она немного пьяна и на взводе последние дни, но как же хочется иногда почувствовать себя беззаботной!       — Я хочу пить! — сказала девушка, когда мышцы ног начали неприятно гудеть от непривычной нагрузки, а сердце выскакивать из груди.       Парень переплел их пальцы и повел к бару. Они заняли два свободных стула у стойки бара. Голоса и музыка вокруг больше не напрягали Гермиону, казалось, она сама стала частью этого гула.       — Два огневиски! — молодой человек едва посмотрел на подошедшего бармена, решаясь предложить спутнице сменить обстановку на более приватную, пока девушка с красивыми кудрями смотрела на наколдованное синее пламя за спиной бармена, как завороженная.       К парню подошел вампир из обслуживающего персонала и наклонился к уху, что-то нашептывая. Брюнет нахмурился, растерянно взирая на Гермиону.       — Мне нужно отойти ненадолго, никуда не уходи.       Грейнджер безмятежно улыбнулась ему и снова переключилась на синее пламя, объявшее массивные ледяные скульптуры у дальней стены. Перед глазами появился пузатый бокал с коричнево-золотым содержимым, боковым зрением она уловила движение справа — ее незадачливый кавалер вернулся. Ей нравилось играть в роковую соблазнительницу — изящные пальцы Гермионы поползли по столешнице к парню, чтобы переплестись с его. Девушка, улыбаясь, следила за их движением. Голос, который она предпочла бы никогда больше не слышать, заставил ее замереть и поднять глаза.       — Прекрасный вечер, Грейнджер, не так ли?       Драко Малфой сидел рядом и нагло ухмылялся, цедя огневиски из бокала ее нового знакомого.

***

      Хогвартс, седьмой курс, незадолго до Рождества.       Предпраздничное настроение Гермионы было безнадежно испорчено, грядущий Рождественский бал не вызывал восторга, скорее наоборот. Одному Мерлину было известно, чем обернется для нее новое увлечение Драко Малфоя. Сначала она недоумевала, потом даже веселилась, но теперь ей стало не до смеха.       Тот декабрь выдался на редкость холодным. Гермиона, Гарри и Джинни, закутавшись в теплые мантии, стояли на одном из многочисленных открытых переходов Хогвартса, пока ветер зло трепал их волосы; с неба падали первые снежинки грядущего снегопада.       Джинни утирала слезы, глядя на заледеневшее Черное озеро, пока Гермиона тщетно пыталась ее подбодрить, а Гарри отрешенно курил. На родном факультете его не жаловали, даже несмотря на то, что его отец был деканом. Парень был полукровкой, на Слизерине это было сродни приговору.       — Уверена, с Роном все будет в порядке, — твердила Грейнджер, держа подругу за руку. — Он быстро поправится.       — Как это вообще могло произойти? — всхлипывала рыжая, дергая кончик волос, собранных в небрежную косу. — Он же с детства хорошо летает!       Получасом ранее ребята посетили в больничном крыле брата Джинни Рона Уизли, который при странных обстоятельствах упал с метлы на последней тренировке по квиддичу. Несмотря на то, что парень пролетел почти десять метров, он отделался парой царапин и несерьезным переломом руки, но для его сестры происшествие все равно стало потрясением. Она впервые осознала, что могла потерять близкого человека.       Так совпало, что в последний месяц школа гудела от невероятной новости — слизеринец Драко Люциус Малфой влюбился в гриффиндорскую старосту Гермиону Джин Грейнджер, волшебницу в первом поколении, которая ни при каких обстоятельствах, по мнению достопочтенных уважаемых аристократов, не могла стать ему достойной парой.       Волей Пэнси Паркинсон, известной слизеринской интриганки и сплетницы, неожиданная привязанность Малфоя стала достоянием школьной общественности. Сбитый с толку новыми чувствами, он ощущал себя посмешищем, преступником, о деяниях которого узнал весь свет. Парень боялся встречи с родителями, потому что опасался что и до них тоже могли дойти эти слухи.       Смятение в его душе росло, ведь неожиданно дерзкая гриффиндорка, которая не тряслась в припадке эсктаза перед его почти королевской персоной, стала притягательной — не тощей, а стройной; не лохматой, а задорной; умной, красивой, особенной. Конечно, вслух он никогда этого не произносил и не был честен даже перед собой, упорно называя девушку отбросом и занудой, подмечая все ее ошибки и зубоскаля. Подруга детства Малфоя Пэнси Паркинсон быстро подметила, что Грейнджер в их общении стало слишком много и пришла к самому очевидному и верному выводу — девчонка без роду и племени, выскочка украла сердце самого завидного парня Хогвартса. Вот же срам! Слово тут, слово там — и вот Хогвартс за считанные дни поделился на два лагеря — одни превозносили историю любви слизеринца и гриффиндорки до небес и лелеяли надежды об их совместном будущем, другие же люто возненавидели Грейнджер, мечтая оказаться на ее месте. К слову, никакой истории любви не было — Гермиона долгое время не могла понять, чем она так не угодила Малфою, что тот так люто ее ненавидел. Смешки и подколки переросли в подставы и намеренные попытки причинить символический, но вред — будь-то испорченные исподтишка книги или провокации на совместных занятиях. Друзья парня недоумевали — друг зациклился на девушке, с которой тому никогда и ничего не светит, когда мог получить любую. Забини и Нотт не поддерживали его начинаний, Нотт и вовсе стал отрешен и безучастен. Злоба Драко, корни которой шли от невозможности выразить чувства и быть понятым и принятым, росла. Он уже не замечал за собой, как умышленно шел в библиотеку, чтобы невзначай толкнуть гриффиндорку плечом в проходе или между книжными шкафами, как поджидал ее на ее любимой поляне перед Запретным лесом, чтобы бросить на нее брезгливый взгляд. Очень скоро парень осознал, что слов мало, ему хотелось… прикосновений. Осознание ударило, словно бладжер по голове. Малфою стало тошно от самого себя, слизеринец решил больше не искать встреч с девушкой, но хватило его ненадолго. Когда Гермиона узнала о нежных чувствах Малфоя из уст Парвати Патил, то смеялась так долго и заливисто, что Парвати подумала, что однокурсница сошла с ума от счастья.       — Пару дней назад Пэнси поведала Малфою, а так же половине слизеринского факультета, что тогда находилась в гостиной, что тебя видели на свидании в Косом с Уизли, — невзначай поведал Гарри, стряхивая пепел с сигареты. Парень ничего не утверждал, давая девушкам самим сделать выводы. Сам он их уже сделал. — Но ведь Рональд не единственный представитель Уизли, верно? — хитро прищуриваясь и следя за рыжей добавил парень.       Джинни гневно взглянула на него, сжимая пальцы на ледяном камне переходной галереи.       — Что ты хочешь сказать этим? — воинственно ощетинилась девушка, складывая руки на груди; покрасневшие от слез глаза метали молнии. — Думаешь, Малфой причастен? — от возмущения Джинни едва не шипела. — Но это же преступление, а он всего лишь школьник, к тому же… Гермиона ходила в Косой с Фредом, а не с Роном…       — И никакое это было не свидание! — воскликнула Грейнджер; щеки краснели от холода и внезапно появившегося чувства стыда — вдруг Рон действительно пострадал из-за нее?       Рональд не интересовал девушку ни в романтическом ключе, ни в дружеском. Им было просто не о чем разговаривать. Гермиона поняла это еще на далеком первом курсе, когда мальчик при всех назвал ее скучной заучкой. То, в чем Уизли не разбирался, он предпочитал высмеивать, их интересы ни в чем не совпадали, а объединяло только одно — Джинни.       Гарри закатил глаза, ухмыляясь — мол, кому ты тут рассказываешь. Парень укутался в длинный вязаный шарф со слизеринской символикой.       — Паркинсон видела ваш поцелуй! Поклялась в этом перед всеми.       — Паркинсон-лгунья! — вспыхнула Грейнджер; ложь и коварство были чужды гордой гриффиндорской старосте, но сейчас она чувствовала себя беззащитной перед ними. Мало ей навязчивого Малфоя! Теперь еще и грязные сплетни! — Это все какой-то бред!       — Подожди, — Джинни растирала замерзшие ладони; Гарри, заметив, наколдовал согревающее заклинание. — Как Паркинсон могла поклясться, что видела Рона с Гермионой, если это был Фред? Да, они оба рыжие, но их невозможно перепутать!       Долговязый тощий слизеринец заправил за уши отросшие черные волосы. В отличие от девушек, он был без шапки. Кончики ушей парня покраснели от холода.       — Какая разница? Она подначивает Малфоя, провоцирует, — Гарри снова закатил глаза, увидев непонимание в глазах гриффиндорок. Салазар, это же очевидно! — Не до конца понимаю, зачем она делает это, может просто от скуки или злости… Ей это почти ничего не стоит — все и так взбудоражены этой сладкой историей про Гермиону и Малфоя. — староста скривилась, будто съела кислый лимон. — Слышал, дельцы даже принимают ставки — когда Гермиона ему даст? Откажется ли он своей фамилии ради нее? И мое любимое — сделает ли Малфой предложение на завтрашнем бале? — Гарри проглотил смешок, уничтожая окурок взмахом волшебной палочки.       — Мерлин, какой ты мерзкий! — бросила Джинни слишком резко — она не понимала, как подруга могла общаться с этим парнем, Гарри никогда не нравился ей, только отвлекал Гермиону по пустякам и мешал их крепкой дружбе. — Зачем пересказываешь эти мерзкие сплетни?       — Эй, — Гарри задел осуждающий тон девушки; он прищурился, пристально глядя в глаза рыжей — та не выдержала и отвернулась к Гермионе, которая отрешенно смотрела в даль. — Твой брат ранен, ты расстроена, понимаю. Но не надо вымещать свою злость на мне. Я все лишь считаю, что вам нужно знать, что творится вокруг. Собственными ушами слышал, как бедняжка Милли Булстроуд в слезах обещала проклясть Гермиону. Я не могу молчать о подобном, ведь считаю себя хорошим другом.       На слове «друг» рыжая скривилась, но сердце ее смягчилось. Она знала, что перегнула палку, но извиняться не спешила.       — Все же, как вы подружились? — Джинни изобразила подобие улыбки, глядя на Гарри. Зная, что это все, что она могла дать ему, слизеринец натянуто улыбнулся в ответ.       Со стороны Запретного леса раздался громкий крик совы, Гермиона вздрогнула, выныривая из безрадостных мыслей. Сквозь серые тучи пробивались лучи полуденного солнца.       — Благодаря отцу допуск в запретную секцию библиотеки у меня появился еще на втором курсе. Гермионе не терпелось попасть туда, а мне хотелось с кем-то обсудить прочитанное. На том и сошлись. — Гарри пожал плечами, пока Джинни вопросительно смотрела то на него, то на подругу.       — И как твой отец отнесся к вашей дружбе? Слышала, он с детства ненавидит Гриффиндор.       — Ненавидит? — искренне удивился Гарри, любуясь снежинками в запутанных волосах Джинни. — Моя мать с Гриффиндора.       Уизли потрясенно молчала — такого поворота она не могла предсказать, зато беспокойство перестало терзать ее сердце. Гарри довольно усмехнулся, увидев на конопатом лице изумление. Гермиона, не участвовавшая в разговоре, судорожно вздохнула:       — Не думаю, что Малфой мог навредить Рону. Дальше слов он никогда не заходил… Разве что, присылал мне странные вещи…       Гарри и Джинни напряженно переглянулись. В отличие от Грейнджер, они не верили в безобидность слизеринского принца. Тот запросто мог подкинуть их подруге запрещенные артефакты с мерзкими свойствами, коих в знаменитом Малфой-мэноре наверняка водилось в избытке.       — Какие вещи, Гермиона? — ровно спросил Гарри.       — Засушенные цветы, рисунки, фигурки животных… — задумчиво перечисляла девушка. Удивительно, но эти знаки внимания полностью соответствовали ее вкусу. — Наверное, это подарки, я не знаю…       — «Подарки» были подписаны? — встревожилась Джинни, поправляя косу. — Может, это не Малфой прислал их?       — Если не он, то я тогда не знаю кто, — отмахнулась Гермиона. — Пойдемте внутрь, скоро обед.       Ребята в молчании пошли к двери в замок, только звуки их шагов эхом разносились во все стороны. Вьюга усиливалась.       Занятий в этом году уже не будет, а после бала ученики разъедутся по домам на каникулы. Большая часть Хогвартса сейчас пребывала в приподнятом настроении, грядущий праздник многим дарил надежду.       — Ты пойдешь со мной завтра на бал? — Гарри галантно отворил тяжелую деревянную дверь перед девушками.       Гермиона недоумевающе посмотрела на друга, не понимая, кому из них адресован вопрос, Джинни же потупила взгляд, чувствуя себя неловко. Гарри уже предлагал ей составить пару и она отказала.       От каменных стен коридора, в который ступили ребята, веяло холодом, но внутри оказалось значительно теплее, чем на улице. Гермиона стянула с волос объемную вязаную шапку. Джинни отводила глаза, ее губы сжались в тонкую полоску — девушка не любила повторять дважды и злилась.       — Твои мечты о Блейзе бессмысленны, — равнодушно произносил Гарри, нарочно тревожа старую рану в сердце девушки. — Даже если бы ты интересовала его, донна Забини никогда не примет тебя — ты не богата, не знаменита и даже не итальянка. К тому же, тебя не пугает ее слава черной вдовы? Я бы напрягся.       Гарри все же поймал взгляд девушки и улыбался, но такие же зеленые, как и у нее глаза, но более холодного оттенка, оставались цепкими и серьезными. Джинни не понимала его шуток и недомолвок и злилась еще сильнее. Какое ему вообще до этого есть дело? Парень прочистил горло, отворачиваясь к своей старой подруге.       — А ты Гермиона? С кем-то пойдешь или уже всех отшила?       — Второе, — девушка закатила глаза, беря Джинни под локоть. Забота всех вокруг кто и с кем пойдет на бал утомила Грейнджер за последние недели, а подобные вопросы заставляли веки дергаться в нервном тике.       — Тогда пойдем вместе, — парень легко пожал плечами.       — Не боишься оказаться на месте Рона? — Джинни попыталась непринужденно подколоть парня, гоня от ощущение неловкости от его приглашения на бал прочь.       — Его вина не доказана, но взбешенная физиономия этого избалованного козла станет для меня лучшим подарком на Рождество. Даже его близкие друзья заметили, что он едва не одержим Гермионой.       — Странные у вас отношения на факультете… — пробурчала Грейнджер.       — Это только на Гриффиндоре все готовы взяться за руки и дружно отправиться в задницу дракона… Даже интересно, что будет, когда Малфой поймет, что убрал не того парня… Гермиона, пожалуйста, не откажи другу в таком удовольствии, а я украду для тебя «Тайны наитемнейшего искусства» из личной библиотеки отца.       Гермиона обреченно застонала, а Джинни легонько ударила слизеринца по плечу:       — Снейп, ты просто ужасен!       Дух Рождества все же проник в неприступные сердца этих трех. Каждый из них в душе лелеял надежду, которой было не суждено исполниться.