Часть 27

Молодая девушка в нежно-розовом облачении возилась у очага, и ее лицо было ярко-красным, а на лбу выступили бисеринки пота. Она увидела, что время пришло, надела перчатки, открыла крышку кастрюли, достала формочки, поставила их в ледяную воду и охладила, а когда сок в формочках застыл, девушка перевернула формочки, и одна за другой застывшие фигурки выложила на ящик: одни розовые, другие изумрудно-зеленые, третьи нежно-желтые. Предметы на футляре были кристаллического цвета, но странной формы, некоторые были похожи на оторванные лепестки цветов, другие – на половинки листьев, трудно было понять, что это такое. Две служанки тихо вошли в комнату и поклонились: — Молодая госпожа, Пей И Чень пришел к вашему отцу. Чень Лу Сы, единственная дочь императорского канцлера Чень, улыбнулась, осторожно подняла тарелку и положила ее в нефритовую шкатулку, потом закрыла ее и завернула в ткань. *** Резиденция канцлера Чень находилась в центре западной части города Юаньчжоу. Хотя она и располагалась недалеко от торгового района, она была скрыта от его суеты. Особняки, окружающие ее, отличались величием и красотой. Дороги у дома канцлера были слишком узкими, и Пей И Чень был вынужден покинуть свою повозку и добираться до резиденции верхом. Слуга у ворот поместья Чень, заранее получивший инструкции от канцлера, тепло поприветствовал его: — Вы, должно быть, господин Пей? Канцлер сейчас занят важными делами, прошу подождите его в летней веранде, — он забрал его лошадь и обратился к другому слуге. — Инъюэ, проводи господина Пей внутрь. Служанка по имени Инъюэ была поразительно красива. Несмотря а осеннюю прохладу, она была одета лишь в тонкую газовую одежду. — Господин, пожалуйста следуйте за этой служанкой, — пока она говорила, ее глаза, излучавшие очарование, были устремлены на Пей И Ченя. Было очевидно, что служанка испытывает к нему симпатию. Однако, несмотря на явную симпатию, сердце молодого человека оставалось холодным. Пей И Чень даже не взглянул на служанку. Он последовал за ней через главные ворота резиденции Чень. Резиденция Чень впечатляла своей роскошью. Пей И Чень и раньше видел дома столичных чиновников, но они не произвели на него особого впечатления. Хотя семья Пей и не могла сравниться с семьей Чень, они все же были уважаемыми чиновниками в столице Великой Ся. Однако резиденция Чень казалась более величественной, чем два их дома вместе взятые. Войдя в летнюю беседку, расположенную в самом сердце сливового сада, Инъюэ остановилась, словно прислушиваясь к нежным звукам природы. В этой части сада каждой весной расцветало море алых сливовых цветов, наполняя воздух сладким ароматом. — Инъюэ, можешь оставить нас, — властно сказала Чень Лу Сы. В то время в беседку так же прибыла единственная дочь канцлера. Инъюэ с уважением и покорностью покинула их. Чень Лу Сы улыбнулась и положила перед Пей И Ченем завернутую в белое шкатулку. Пей И Чень посмотрел на нее и с холодной вежливостью спросил: — Что это? Чень Лу Сы, слегка волнуясь, ответила: — Открой. Всего лишь месяц назад Пей И Чень сдал императорский экзамен и избрал в наставники канцлера Чень. Остроумный и хитрый человек, он казался наилучшей кандидатурой, чтобы приблизиться к Белому Императору. Но как только Пей И Чень впервые переступил порог резиденции Чень, сразу же привлек внимание юной Чень Лу Сы. Она всегда стремилась встретиться с ним. Пей И Чень произнес: — Молодая госпожа слишком добра ко мне и потратила свое время чтобы приготовить этот подарок. Я не смею ничего испортить. Чень Лу Сы сжала кулак – будь терпеливой, будь терпеливой, будь терпеливой! Она разжала кулак и сама сняла ткань с крышки шкатулки. Пей И Чень по-прежнему не проявлял интереса и продолжал любоваться садом. У девушки не было выбора, кроме как самой открыть свой подарок. Когда она готовила его, то много времени потратила на тонкий и нежный аромат лотоса, но сейчас окружающий запах цветов был слишком сильным, и аромат лотоса ощущался так слабо… Узнав о его приходе, Чень Лу Сы примчалась сюда взволнованная с кучей вещей, которые она хотела ему сказать. Она хотела похвастаться тем, как она приготовила пирожные лотосы, как она украсила их листьями.. Как она старалась, ради.. Но теперь вся картина с карпами, резвящимся в лотосах, словно потускнела, и казалась ей безвкусной. Она не решилась сказать ему то, что хотела… Она встала и хотела уйти, расстроенная и печальная. Пей И Чень, наконец, перевел взгляд на стол и взглянул на картину на стеклянной тарелке. Картина была чудесна. Переливающаяся прозрачными волнами, группа изумрудных листьев, хрустальные капли росы, полураспустившиеся цветы лотоса, первый узел лотосового полога, пара карпов , играющих под лотосом, губы рыб слегка приоткрыты, как будто ждут, когда упадут семена лотоса, и спешат выхватить их, чтобы съесть! Пей и Чень некоторое время рассматривал эту красоту, прежде чем взять палочку для еды и съесть веточку лотоса. Кусочек за кусочком, одна веточка лотоса, один карп, один листик … Потихоньку он съел обоих карпов. Чень Лу Сы смотрела на него во все глаза: — Ты … как в тебя влезает? Пей И Чень съел последний кусочек и отложил палочку для еды. — Неплохо. Чень Лу Сы уставилась на пустую тарелку, и ее сердце воспарило: — Единственный человек, который может приготовить такие вкусные пирожные во всем мире, - это я! На самом деле вкус у пирожных был просто отвратительный, несмотря изящный внешний вид. Пей И Чень неловко улыбнулся, не зная как уйти от навязчивой молодой госпожи Чень. Чень Лу Сы вскинула на него пару раз глаза, и решившись, тихо спросила: — Ты можешь сыграть на флейте для меня? Пей И Чень не успел ничего не ответил, как слева донесся голос одного из слуг: — Канцлер Чень прибыл. Слуги зашли в беседку и расставили чайные наборы. Следом за ними зашел канцлер — мужчина средних лет, облаченный в богатые коричневые одежды. Чень Лу Сы тут же встала и помогла сесть своему отцу. Пей И Чень вежливо поклонился. — Наставник. — Лу Сы, я воспитал тебя совсем избалованной, — смеясь ругался на дочь канцлер. — Господин Пей лишь недавно вернулся, а ты от него уже что-то требуешь. Лу Сы, мне нужно кое-что обсудить с моим учеником. — Хорошо, отец, — Чень Лу Сы поняла, что отец отправляет ее. Она улыбнулась и удалилась. Когда она ушла, Пей И Чень аккуратно разлил чай, затем он взял пиалу и протянул ее канцлеру. — Ты хорошо потрудился в городе Цзюйянь. — Как вы велели, я следил за Сяо Цзы Юем, — проговорил Пей И Чень. — Казалось, что он законченный пьяница и развратник, но, как не странно, он хорошо справляется с поставками материалов на гору Цзинсин. Канцлер Чень пил чай: — И Чень, убедись, что рассказ о том как Сяо Цзы Юй проводил дни и ночи в городе Цзюйянь дойдет до каждого. Такую подлость надо разоблачить. Император начнет сильнее подозревать его. Пей И Чень сложил руки и вежливо поклонился. — Наставник, вы не думаете, что на горе Цзинсин Сяо Цзы Юй решится создать собственное войско? — У него есть право создать войско, но гора Цзинсин — это безжизненная пустошь. Хороших рекрутов там не найти. Пей И Чень понял, что канцлер Чень вполне уверен, что Сяо Цзы Юй не представляет для него серьезной угрозы, а значит, он пока не собирается незамедлительно избавляться от него. Он вдруг вспомнил: — Еще кое-что, в Цзюйяне я обнаружил рыбку выскользнувшую из сети. Пока это будет наше скрытое оружие, со временем ничто его не остановит. Канцлер Чень улыбнулся: — Прекрасно, постарайся отдохнуть. Скоро тебе доверят важную задачу. Хотя канцлер не сказал что именно, но Пей И Чень понял, что он поедет на гору Цзинсин. Хотя Сяо Цзы Юй не представлял опасности для канцлера, но ему многое нужно было контролировать там лично. Пей И Чень поклонился: — Я понял. *** Гора Цзинсин располагалась на юго-западе от города Юаньчжоу. Отсюда открывались прекрасные и захватывающие дух виды. Всего здесь насчитывалось двадцать вершин. На севере располагался военный форпост провинции Хоу, на юге – богатые земли провинции Пей, на востоке протекала река Дань и служила естественным барьером, а на западе находился знаменитый город-крепость Цзюйянь. Когда-то Цзюйянь был столицей королевства Великая Ся и он сильно пострадал во время битвы между Великой Ся и западными племенами варваров. Местные земли были разорены, а люди, живущие здесь, постоянно терпели бедствия. Однако, сто лет назад Е Чжи Сяо из рода Хоу И Лин было поручено взять управление городом Цзюйянь и управлять из него всей Центральной равниной. Тогда он первым делом убедил Великую госпожу клана Чжао Е сделать Цзюйянь снова центральной базой для торговли клана Чжао Е. Жена Е Чжи Сяо была дочерью главы клана Пей Су, а клан Пей Су был главным среди всех Четырех Великих Кланов, поэтому при поддержке кланов Пей Су и Чжао Е за короткое время город Цзюйянь снова стал самым процветающим и оживленным местом на всей Центральной Равнине. Прошел уже месяц с тех пор, как Ванцзэ, Мянь Лан и Сяо Цзы Юй прибыли на Центральные равнины. Сяо Цзы Юю следовало сразу же отправиться на гору Цзинсин, чтобы приступить к своим обязанностям, возложенными на него Белым Императором, но вместо этого он остался в городе Цзюйянь. Три дня подряд большие кланы и знатные семьи приглашали их на званный ужин. Там были люди хорошие и плохие, поэтому, естественно, не было недостатка в транжирах и любителях выпить, а город Цзюйянь был гораздо более процветающим и оживленным, чем город Сяолин, поэтому Сяо Цзы Юй чувствовал себя как рыба в воде, и ему понравилось находиться тут даже больше, чем в городе Сяолин. Мянь Лан и Ванцзэ опасались что у него снова может начаться алкогольная зависимость, поэтому на каждом пиру и банкете они сопровождали его и жестко контролировали. Только после того, как Белый император прислал посланника, чтобы отчитать Сяо Цзы Юя, тот нехотя удалился на гору Цзинсин. На вершине Хуай Инь горы Цзинсин находился дворец Хуай Инь — бывшая резиденция каждого императора Великой Ся. Он являлся символом всей Центральной равнины, поэтому охрана, размещенная в нем, тщательно следила за порядком и сохранностью дворца, и дворец оставался в хорошем состоянии. Ванцзэ, Мянь Лан и Сяо Цзы Юй поселились во дворце Хуай Инь, но из уважения к императорам Великой Ся не хотели жить в их резиденциях, где раньше обитали императоры Великой Ся или императрицы Великой Ся. Они выбрали два небольших боковых двора, где, по слухам, когда-то жили принц и наложницы. Несмотря на то, что Сяо Цзы Юй был отчитан Белым императором, когда он прибыл на гору Цзинсин, он не чувствовал себя обиженным, вел он себя благородно и сдержанно. Он уже почти восстановился, но все еще был слаб и сильно истощен, поэтому всеми работами руководил Ванцзэ. Он никогда не думал, что его навыки ведения переговоров и бизнеса могут оказаться настолько полезными. Великий император отправил с ними чиновников, разбирающихся в архитектуре, и они, обсудив на месте все детали реконструкции, отправились к Ванцзэ, чтобы он дал разрешение на необходимые ремонтные работы. Дворец Хуай Инь никто не решался трогать, поэтому после долгих обсуждений было решено начать с боковых дворов. Ванцзэ оставалось лишь осмотреть места реконструкции и высказать замечания. На протяжении всего ремонта дворца главной необходимостью были рабочие и материалы. Клан Чжао Е поставлял все самые качественные материалы по разумной цене, и чиновники, посовещавшись, настоятельно рекомендовали Ванцзэ покупать все у них. Качество было гарантировано, а в дальнейшем, если что-то случалось, можно было обратиться к клану Чжао Е с просьбой разобраться. Ванцзэ обрадовался и поспешил сообщить об этом Сяо Цзы Юю. Цзы Юй услышав это, сонно согласился. Все вокруг считали, что Сяо Цзы Юй выглядит таким обессиленным из-за его прошлых развлечений, но на самом деле все ночи он проводил с Ванцзэ и Мянь Лан, страдая от последствий алкогольной зависимости. Каждую ночь Сяо Цзы Юй запирался в скрытой от посторонних глаз, тайной комнате, терпя боль, которая казалось дробила ему кости. Он думал, что с помощью своей воли он сможет контролировать все, но ему не приходило в голову, что зависимость оказалась гораздо сильнее, чем он себе представлял, и даже с помощью воли он не сможет ее контролировать. Когда накатывал приступ, он катался по полу, шипел, рвал и раздирал свою кожу, даже бился об стену, причиняя себе боль. Сяо Цзы Юй не позволял никому, кроме Ванцзэ и Мянь Лан, видеть его в эти моменты, когда он был слаб, раздавлен и жалок. Он считал, что это была его плата перед Цзинь Цзин и терпел боль, какой бы сильной она не была. Людей, пытающихся избавиться от любой зависимости обычно связывали веревками, чтобы избежать горьких последствий ломок. Но Ванцзэ понимал, что Сяо Цзы Юй не даст связать себя. Если бы он не смог самостоятельно избавиться от своей болезни, он бы засомневался в себе и своих силах, потерял бы уверенность в себе. Поэтому, когда Хай Ян Су молча протянула Ванцзэ веревку из сухожилий дракона, Ванцзэ, не задумываясь, отказался, сказав Хай Ян Су: — Она ему не нужна. Единственная веревка в этом мире, которая может связать Сяо Цзы Юя, - это его воля. Каждую ночь Ванцзэ, Мянь Лан и Сяо Цзы Юй прятались вместе в потаенной комнате. Мянь Лан разговаривала с ним, рассказывая всякую всячину, иногда просила Цзы Юя рассказать ей истории – все, что угодно, лишь бы отвлечь его. Когда он уже не мог себя контролировать, она прижималась к нему всем телом, наваливалась на него, и это обычно приводило его в чувство. В самые сложную и переломную ночь Сяо Цзы Юй ранил даже Ванцзэ во время своих жутких ломок. Но стоило ему увидеть, что у Ванцзэ идет кровью, как он тут же пришел в себя. Он лежал на полу, обхватив руками колени и свернувшись в клубок. Все его силы уходили на борьбу, и он был слаб, как младенец. Мянь Лан обняла его и начала напевать колыбельные песни их детства. Одни ей пела мама, другие – тетя (мать Сяо Цзы Юя), третьи – сам Цзы Юй. Многие слова она забыла, поэтому напевала просто мелодию. Слушая ее пение, Сяо Цзы Юй выдерживал очередной приступ и постепенно успокаивался, пока не засыпал. Во сне в уголках его глаз стояли слезы, и Мянь Лан почувствовала, что и ее глаза тоже мокрые. В этой тайной комнате, скрытой от всего мира, Сяо Цзы Юй казался таким слабым. И она тоже. Когда-то они были самыми дорогими сокровищами в руках своих матерей. Их бережно хранили и любили. Каждую ночь Ванцзэ боролся с зависимостью Цзы Юя и помогал принимать ему лекарства, а днем ему приходилось заниматься официальными делами. Он читал доклады, а затем давал указания Хай Ян Су, а та уже распространяла его приказы через сеть доверенных охранников. Хай Ян Су точно знала, что Ванцзэ и Сяо Цзы Юй готовят новую секретную миссию для темных стражей. Сяо Цзы Юй казался незаинтересованным, и вроде бы совсем не интересовался ремонтом дворцов, оставляя эту обязанность Ванцзэ, своим подчиненным и чиновникам. Но на самом деле Хай Ян Су своими глазами видела, что он внимательно изучил все чертежи почти сотни дворцов, больших и малых, на горе Цзинсин, и тщательно записал все детали, делая заметки дрожащими руками. Пережив несколько тяжелейших дней, Сяо Цзы Юй с помощью своей невероятной силы воли начал контролировал даже боль. Он больше никогда не проявлял слабости перед Ванцзэ и Мянь Лан, а если боль становилась невыносимой, то он засовывал кулак в рот и злобно кусал ее, чтобы заглушить боль. Капли крови стекали вниз из уголков его рта, но Мянь Лан, казалось, не замечала этого и продолжала рассказывать ему сказки или петь песни их детства. Когда боль проходила и Сяо Цзы Юй мог выпрямиться, Ванцзэ давал ему лекарство. Ночь за ночью боль в теле Сяо Цзы Юя становилась все меньше и меньше. Он сидел и молча слушал, как Мянь Лан говорит или поет, и этого было достаточно, чтобы справиться с болью. Через два месяца Сяо Цзы Юй успешно избавился от зависимости. Только после того, как его лицо приобрело здоровый розоватый оттенок и припухлость, Мянь Лан и Ванцзэ наконец-то расслабились. Внутри двора царила жуткая тишина, не было ни малейшего движения, лишь полупрозрачные занавески колыхались в такт легкому ветерку. Ванцзэ сидел на диване, не шевелясь, с лицом, лишенным каких-либо эмоций, он слишком устал и было непонятно, о чем он думает. Мянь Лан улыбнулась, подошла и села напротив Ванцзэ: — Хочешь чаю? Я попрошу служанок приготовить тебе чай. Голос Ванцзэ был тихим: — Нет. Мянь Лан, продолжая изображать равнодушное гостеприимство, как ни в чем не бывало спросила снова: — Тогда хочешь вина? Я попрошу служанок подогреть вино? В замке Хуай Инь не так тепло, как в Цин Цю, а сейчас поздняя осень, поэтому здесь все любят подогретое вино. — Нет. Мянь Лан рассмеялась: — Тогда чего же ты хочешь? — Ты здесь, этого достаточно. В глазах Ванцзэ появился намек на улыбку, но они были все так же полны усталости. Было похоже, что, что бы ни делала и ни говорила Мянь Лан, пока она была рядом, он был счастлив. Ванцзэ передал Мянь Лан шкатулочку из белого нефрита, и она открыла ее, обнаружив внутри ожерелье с фиолетовым драгоценным камнем на подвеске. Он был кристально чистым и сверкающим. Мянь Лан растерялась и неуверенно спросила: — Рыбий аметист? — Я хотел найти тебе красный рубин, но его действительно не так просто достать. Я нашел только рыбий аметист и сначала хотел сделать на нем гравировку, но потом подумал, что ты, наверное, захочешь положить его в рот, чтобы поплавать под водой. Эта форма круглая и гладкая, поэтому ее удобно держать во рту. Однако, если хочешь, я прикажу вырезать на нем рисунок. Мянь Лан спросила: — Это было трудно найти, да? — Не трудно. — Не трудно? Даже такой Великий демон, как ты, обладающий силой небес и земли, смог найти только фиолетовый. В будущем, когда будешь дарить что-то, говори лучше о том, что преодолел невероятные трудности, чтобы достать даже самую пустяковую вещицу. Ванцзэ ничего не ответил. Мянь Лан задумчиво рассматривала ожерелье: — Значит, им уже можно пользоваться? — Да. — Значит, если я положу его в рот, то смогу плавать под водой? — Да, я его уже проверил. Мянь Лан уже почти готова была положить драгоценный камень в рот, но когда она это сделала, то быстро опустила руку и почувствовала, что камень горячий в ее руках. Ванцзэ подумал, что Мянь Лан так любит гулять вне дома, что вечно попадает в неприятности: — Дольше всего я пробыл под водой один день и две ночи кряду. Но у меня сильные духовные силы, поэтому, чтобы быть в безопасности, не делай этого дольше десяти часов. Мянь Лан пробормотала: — Да, да, понятно. На горе Цзинсин Ванцзэ полюбил покой и комфорт, и очень не любил излишнюю активность, но, чтобы испытать драгоценный камень для нее, он провел под водой так много времени. Мянь Лан вдруг рухнула на диван и обхватила голову руками. Она смотрела на Ванцзэ с его невинным выражением лица, как будто это не он, тот, кто заполонил мысли молодой девушки. Ночь. Юноша закрыл дверь и вернулся в свою комнату, лег на кровать, но заснуть не смог. Ванцзэ сел, открыл небольшой ящик в изголовье кровати, и достал оттуда бутылку сливового вина. Он попросил Вень Хэ Тяня найти способ посылать ему сливовое вино, и теперь каждые два месяца Ванцзэ получал новую партию белых нефритовых бутылок, украшенных цветами сливы. Никто, даже Мянь Лан, не знал о его тайном увлечении, но оно действительно хорошо помогало ему расслабиться после тяжелого дня. Внезапно до него донеслись крики солдат из охраны, очевидно, они кого-то преследовали. Ванцзэ даже не шевельнулся, продолжая играть с бутылкой вина в руке. Служанка постучала в двери, и Ванцзэ подождал пока она постучит несколько раз, прежде чем ответить сонным голосом: — В чем дело? Что за шум, что происходит? — Инспектор Пей привел солдат на поиски чего-то. — Пей И Чень? — Ванцзэ встал и накинул на себя ханьфу. — Он хочет обыскать резиденцию? Что говорит Сяо Цзы Юй? — Он все еще спит. Другая служанка быстро сказала: — Господин, пожалуйста, оденьтесь! Солдаты уже обыскивают его покои, перевернули все вверх дном, даже его одежду разорвали в клочья. Мы боимся, что они сейчас придут и к вам! Ванцзэ сжал кулаки, не в силах поверить, что Сяо Цзы Юй может столько вынести. Он позволил солдатам разгромить свои покои. Ванцзэ открыл дверь и впустил двух служанок, а сам снова уселся на кровать. Служанки были перепуганы, но сказали ему: — Солдаты ведут себя очень грубо. Господин, пожалуйста, покиньте пока свои покои, а мы останемся здесь, чтобы встретить их. Ванцзэ улыбнулся: — Не волнуйтесь, я справлюсь. Солдаты переходили из комнаты в комнату, но, вероятно, были наслышаны о вспыльчивом характере Ванцзэ, поэтому пока пропустили его покои. Подойдя к комнате Мянь Лан, они нагрубили Хай Ян Су. Как только та открыла дверь, они сразу же попытались вломиться внутрь. Они не ожидали, что девушка служанка даст им жесткий отпор. Хай Сян Су была обучена Великим Императором специально для защиты Мянь Лан, и справиться с обычными солдатами было для нее сущим пустяком. Ванцзэ сидел на своей кровати и злорадно улыбался. Воины канцлера Чень имели репутацию свирепых, и под руководством капитана они образовали духовный лабиринт, чтобы взять духовные силы Хай Ян Су под контроль. Мянь Лан выскочила из своей комнаты и, взмахнув рукой, выпустила ряд ледяных ножей, посылая их в солдат. Она держала себя в руках и не целилась в критические точки, но тут появились еще солдаты и окружили Мянь Лан, а двое даже оседлали скакунов и зависли на расстоянии, явно намереваясь атаковать. Ванцзэ сказал служанкам: — Пойдите спросите у солдат, хотят ли они умереть? Одна служанка побоялась идти, но другая подошла к двери и крикнула: — Генерал Ванцзэ хочет знать, хотят ли эти солдаты умереть? Через секунду в его дверях появился Пей И Чень и поклонился Ванцзэ: — Они выполняют приказ канцлера. Почему великий генерал так говорит? — Он обвел взглядом комнату. Ванцзэ улыбнулся: — Не знаю, о чем ты думаешь, но разве ты не понимаешь? Посмотри на эту служанку. С ее огромными духовными силами и поразительной внешностью, разве она может быть служанкой кого-то низкорожденного? Снюхавшись с канцлером Чень, неужели ты совершенно позабыл про кровные узы? Пей И Чень изменился в лице, и он закричал: — Стойте! Он стал совершенно пепельным: — Принцесса Мянь Лан прибыла на гору Цзинсин? Но Сяо Цзы Юй не сообщил об этом? — Он был растерян, но к тому моменту, как закончил говорить, голос его наполнился яростью. Ванцзэ улыбнулся: — Думаешь, прибытие принцессы Гао возможно было бы скрыть от Белого Императора или канцлера Чень? Просто они не посчитали нужным сообщать об этом всему двору… Если не веришь, иди и спроси у канцлера! Пей И Чень приказал солдатам остановиться, но Мянь Лан продолжала бушевать. Она выплеснула свой гнев на солдат канцлера Чень, и только когда они все лежали побежденные, она крикнула: — Кто-нибудь еще хочет попробовать?! Пей И Чень понял, что Белый Император и канцлер Чень в курсе, что Мянь Лан здесь. Возможно, у канцлера даже были какие-то свои планы на его двоюродную сестру. Поэтому, даже если он был в ярости, он не посмел выместить ее. Он рассмеялся: — Генерал, пожалуйста, извинись перед принцессой Мянь Лан, я не хотел ее обидеть, я не знал, в чьи покои мы пытаемся войти. Ванцзэ встал, раздвинул шторы у кровати и спросил: — Инспектор, не хотите ли вы обыскать и мою комнату? Пей И Чень отшатнулся и быстро ответил: — Нет, нет. Улыбка исчезла с лица Ванцзэ. Он задернул шторы и выпалил: — Убирайся! Пей И Чень не посмел бы пререкаться с Ванцзэ, и потому развернулся и быстро ушел, он решил, что он осмотрел комнату Ванцзэ, пока стоял в дверях, и не похоже, чтобы там было то, что ему нужно. Но он подозревал, что Сяо Цзы Юй спрятал эту вещь в покоях Мянь Лан. Однако она легко уложила всех его солдат, и он не хотел вступать с ней в прямую конфронтацию. К тому же, обидеть Мянь Лан сейчас было бы равносильно объявлению войны королевству Гао. Пей И Чень приказал солдатам уходить, но остался, чтобы извиниться перед Мянь Лан: — Из-за злобных преступников я боюсь что сестра пострадает, поэтому я оставлю солдат, чтобы защитить тебя. Завтра я хотел бы пригласить тебя на банкет, в качестве дополнительных извинений… Мянь Лан ненавидела Пей И Ченя за то, что вломился на гору Цзинсин посреди ночи, и напряженно ждала, что он скажет что-нибудь не так, нагрубит ей, или оскорбит, чтобы выместить на нем весь свой гнев и уложить его рядом с его солдатами. Но он все время извинялся и кланялся, и ей ничего не оставалось как уйти в свою комнату. Мянь Лан было наплевать на солдат, которые стояли снаружи, ведь она точно знала, что в ее покоях нет ничего постороннего. Снаружи все стихло, и обе служанки вышли из покоев Ванцзэ и закрыли за собой дверь. Ванцзэ проспал почти до полудня, а когда открыл глаза, то сразу отправился завтракать. Служанка, осмелившаяся вчера угрожать солдатам Пей И Ченя, поливала дворовые растения, и Ванцзэ шепнул ей: — Присмотри за ними, — указывая глазами на солдат, которых Пей И Чень разместил здесь. Он был уверен, что служанка – одна из верных людей Сяо Цзы Юя. Она кивнула: — Я понимаю, если что-то случится, я подниму шум. Ванцзэ улыбнулся: — Как тебя зовут? — Юань Бао. Ванцзэ зашел в комнату Сяо Цзы Юя, где уже сидела Мянь Лан. Сяо Цзы Юй полулежал в кровати, в комнате был беспорядок, и повсюду валялась его испорченная одежда. Мянь Лан сердито рассказывала о вчерашнем вечере. Сяо Цзы Юй, похоже, был сильно расстроен и обещал позже разобраться с Пей И Ченем. Ванцзэ оглянулся: — Они что, устроили тебе личный досмотр? Сяо Цзы Юй рассмеялся: — Нет, но они проверяли, что у меня под одеялом. Мянь Лан от возмущения не могла вымолвить ни слова. Как они посмели! Сяо Цзы Юй крикнул: — Слуги! Служанки принесли все для утреннего умывания, и Ванцзэ и Мянь Лан помогли Сяо Цзы Юю умыться. Служанки принесли завтрак, и они поели. Сяо Цзы Юй ел молча, о чем-то размышляя. Глаза его были серьезны и мрачны, как никогда: — То, что произошло вчера — было неслыханным оскорблением. Поэтому, даже если я хочу притвориться самым большим слабаком, я все равно должен пойти и устроить им скандал из-за этого, — Он обратился к Мянь Лан. — Если ты думаешь, что это место становится жалким, возвращайся в Гао. Мянь Лан отказалась. Ванцзэ сказал: — Узнай, зачем Пей И Чень привел солдат, чтобы обыскать твой дом. — Можешь не напоминать, это будет первым, что я выясню. Сяо Цзы Юй ушел с пепельным лицом. Немногим позже пришло письмо от Пей И Ченя, в котором он рассыпался извинениями и приглашал Ванцзэ, Мянь Лан и Сяо Цзы Юя на званный ужин в свою временную резиденцию. Мянь Лан хотела отказаться, но посланник, выбранный Пей И Ченем, был столь настойчив, что не оставил принцессе и шанса на отступление. Мянь Лан скептически фыркнула и дернула Ванцзэ за рукав: — Раз уж Гэгэ желает чтобы я присутствовала, тебе придется меня сдерживать, я ненароком могу сжечь дотла все его поместье… Она делала вид, что адресовала эти слова Ванцзэ, но говорила громко и четко. Услышав это заявление, посланник поспешил скорее покинуть территорию дворца Хуай Инь, опасаясь гнева принцессы. Ванцзэ приказал слугам подготовить повозку. Пей И Чень хоть и был инспектором, посланным императорским канцлером, он не мог остаться на горе Цзинсин, поэтому его принял у себя городской наместник Цзюйяня — Дуань Бо Хай. Резиденция чиновника находилась на востоке города и контролировала все воздушное пространство горы Цзинсин сетью духовной силы, не позволяющей проникать внутрь. — Господин, принцесса Гао Мянь Лан, генерал Чжу Ванцзэ и молодой господин Сяо Цзы Юй прибыли. Служанка отправилась объявить о их прибытии, и Дуань Бо Хай приказал своим дочери и сыну выйти, чтобы лично их приветствовать. Дуань Цзи Нянь очень тепло встретила Мянь Лан: — Молодой господин Пей говорил, что принцесса никогда не посещает званые ужины, поэтому мы с братом беспокоились, что вы не придете и сегодня. Мянь Лан улыбнулась: — Я очень ленивая, поэтому отказываюсь от всех приглашений. Но раз уж приглашение на этот ужин пришло от наместника Цзюйяня я должна была прийти. Даже если ее слова были всего лишь вежливым оправданием, Дуань Цзи Нянь все равно было приятно их услышать. Цзи Нянь и Ян Цзюэ привели их в большой сад с искусственными каменными гротами, бесчисленными диковинными и экзотическими растениями и ручьем, извивавшимся по нему, пока он не превращался в водопад, низвергавшийся в небольшой пруд. Цзи Нянь указала на холм: — С виду он выглядит как настоящая гора, а на самом деле это духовный лабиринт. Мы с братом в детстве были очень неугомонными, поэтому отец создал этот лабиринт, и мы могли провести в нем на целый день. Сегодня здесь много народу, поэтому, если вы любите тишину и покой, мы можем пойти исследовать его позже. Мянь Лан и Сяо Цзы Юй были очень впечатлены. Дуань Цзи Нянь слегка потянула Мянь Лан за вуаль: — Мянь Лан, все здесь близкие друзья, поэтому сними вуаль. Цветочный зал, где они находились, был очень просторным и светлым. В центре находился главный зал, а слева и справа от него располагались боковые залы, разделенные бамбуковыми занавесками. Зал справа служил помещением для отдыха женщин, а зал слева предназначался для мужчин. Мянь Лан не собиралась отличаться от других девушек и, увидев, что все остальные не носят вуали, сняла свою. Дуань Цзи Нянь бросила короткий взгляд на Сяо Цзы Юя и невольно вздрогнула. Хотя Цзы Юй уже восстановился от зависимости, Мянь Лан и Ванцзэ пришлось изрядно потрудиться с нанесением макияжа, чтобы придать его внешности былой болезненный вид. Пока что нельзя было открывать всему миру правду. Мянь Лан заметила напряжение молодой дочери наместника: — Путь до Цзюйяня выдался тяжелым, и Сяо Цзы Юю сейчас нужен отдых. Мы подождем господина Дуань здесь. Дуань Цзи Нянь и Дуань Ян Цзюэ попрощались и ушли встречать остальных гостей. Ванцзэ подумал о Пей И Чене. Слишком много людей он привлек для обычного ужина в честь извинения перед Мянь Лан. Будто хотел чтобы все знатные кланы и семьи Цзюйяня посмотрели в каком плачевном состоянии сейчас находится Сяо Цзы Юй, и, возможно, разочаровались в нем. Сяо Цзы Юй чувствовал себя крайне неловко, ведь все проходящие мимо знатные господа и барышни считали своим долгом окинуть его презрительным взглядом. Ванцзэ наклонился ближе к Цзы Юю: — Если тебе не комфортно, я могу попросить слуг отвезти тебя обратно на гору Цзинсин. Я и Мянь Лан справимся здесь сами. Сяо Цзы Юй молчаливо улыбнулся и покачал головой. Сразу же раздался громкий голос Дуань Бо Хая: — Генерал Ванцзэ и принцесса Гао здесь! Этот чиновник так волновался, что вы и молодой господин не придете. Как замечательно, что вы здесь, как замечательно! Ванцзэ поднял глаза и заметил, что поведение этого чиновника не имеет ничего общего с его внушительными манерами, которые он видел при их первой встречи в гостинице. Прежде чем Ванцзэ успел заговорить, Дуань Бо Хай с улыбкой указал на человека, стоявшего позади него, и произнес: — Инспектор Пей тоже здесь. Пей И Чень с легкой улыбкой поприветствовал всех присутствующих. — На самом деле у нас с двоюродной сестрой возникли небольшие разногласия на горе Цзинсин, поэтому я пригласил ее сегодня с целью все уладить. Надеюсь, чиновник Дуань не держит зла? — Конечно нет. В этот день в поместье Дуань все мы — одна большая семья! — Закончив с любезностями Дуань Бо Хай посмотрел на Ванцзэ. — Я давно слышал, что генерал Ванцзэ отличается выдающимися качествами и не по годам умен. Теперь, когда я вижу вас лично, это лишь подтверждает эти слухи. Не зря среди военных чиновников пошел слух, что побежденные солдаты Шен нарекают вас «прекрасный владыка ада». Действительно, из молодых вырастают настоящие герои! Ванцзэ был ошеломлен. Как мог этот человек говорить такие вещи с таким невозмутимым видом? Он осознал, что для того, чтобы стать чиновником в Великой Ся, необходимо сначала научиться «говорить человеческими словами с людьми и призрачными словами с призраками». Ванцзэ смог лишь ответить: — Вы мне льстите. Все сели. Мянь Лан усадила Сяо Цзы Юя между собой и Ванцзэ, и после этого Дуань Бо Хай взял на себя роль ведущего в беседе. Его вопросы не были какими-то особенными: он просто поинтересовался, как Мянь Лан, Сяо Цзы Юй и Ванцзэ адаптировались к жизни на горе Цзинсин, а также о погоде в последнее время. Это была обычная светская беседа ни о чем.