Часть 28

Через некоторое время, когда уже стемнело, Дуань Бо Хай встал и с улыбкой произнес: — Я думаю, самое время. Давайте пройдем в главный зал на пир. Естественно, возражений не последовало. Дуань Бо Хай шел впереди, Ванцзэ, Мянь Лан и Сяо Цзы Юй следовали за ним, а Пей И Чень шел справа от Сяо Цзы Юя. Пока юноша был погружен в свои мысли, Пей И Чень внезапно повернул голову. Как чиновник, он был глубоко расчетлив. Он больше не улыбался, но в его глазах появился странный блеск, который по-настоящему заинтересовал его, застав Сяо Цзы Юя врасплох. Когда Сяо Цзы Юй понял, что его заметили, его сердце забилось быстрее. Но прежде чем он успел заговорить, кто-то осторожно потянул его за руку, и в следующее мгновение между ними встал человек. Холодный голос Ванцзэ прозвучал у него в ушах: — Смотри, куда идешь. Сяо Цзы Юй удивленно поднял голову. Ванцзэ был немного выше него, но теперь взгляд Пей И Ченя был полностью скрыт. Мянь Лан тоже посмотрела на Пей И Ченя, слегка скривив губы: — Почему чиновник Пей продолжает пялиться на моего двоюродного брата? Пей И Чень на мгновение растерялся, но затем улыбнулся и сказал: — Вовсе нет, принцесса, должно быть, ошиблась, — Он отвернулся, больше не глядя на Сяо Цзы Юя, как будто то, что только что произошло, было всего лишь незначительной шуткой. Ванцзэ и Мянь Лан продолжили свой путь, и после небольшой паузы Сяо Цзы Юй последовал за ними. Он ощутил странное волнение в душе. Ванцзэ и Мянь Лан были единственным, ради чего он продолжал жить. Он стремился защищать их, но в данный момент он почувствовал, что это защита именно его. Он уже очень давно не испытывал такого чувства, словно кто-то присматривает за ним с высоты. Возможно, он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Когда они вошли в главный зал, пиршество уже было в полном разгаре. По всему помещению были расставлены низкие столики, и Ванцзэ занял место рядом с Сяо Цзы Юем. В центре зала, очевидно, должно было проходить выступление певцов и танцоров. Ванцзэ не мог понять, почему для развлечения на таких праздниках всегда выступали красивые женщины. Он считал, что настоящие благородные семьи никогда бы не стали так развлекаться. Однако Дуань Бо Хай не был родом из знатной семьи. Рассматривая блюда на столе, Ванцзэ был поражен их разнообразием и качеством. Его взгляд привлекли изысканные деликатесы: паровые драконы, золотые рулетики «Рука Будды», акульи плавники «Хвост феникса» и морские огурцы высшего сорта. Даже семьи чиновников третьего ранга в столице не могли похвастаться тем, что на их торжествах подавали такие изысканные блюда. Казалось, семья Дуань жила в полном достатке. Мянь Лан так же была удивлена дороговизной кухни и сильно рассерженна этим. Когда они только въехали в Цзюйянь, на пути у них попадалось множество бездомных и нищих. Но местные чиновники и знатные семьи были настолько богаты, что могли устраивать пиры и званные ужины хоть каждый день. Мянь Лан фыркнула и перевела взгляд на Ванцзэ. Следует отметить, что обычно Ванцзэ сохранял холодное выражение лица, не одобряя ни одно из действий. Однако на пирах он сидел расслабленно, и его холодность уменьшалась, открывая естественную непринужденность в его поведении. Внезапно Мянь Лан вспомнила, что этот человек был Владыкой мира духов, который в юности, вероятно, посещал множество вечеринок и пиров, будучи истинным молодым дворянином. Теперь на празднике появились отголоски того молодого мастеря Ванцзэ. — Почему ты смотришь на меня? — губы молодого мастера Ванцзэ изогнулись в улыбке, когда он тихо обратился к Мянь Лан. Мянь Лан слегка кашлянула: — Я просто была поражена грацией великого генерала и на мгновение отвлеклась. Она всегда была искусна в лести, с легкостью несла чепуху, и Ванцзэ даже не потрудился ответить. В этот момент заговорил Дуань Бо Хай: — У великого генерала Ванцзэ и принцессы Мянь Лан, похоже, довольно близкие отношения. — Конечно, мы с принцессой Мянь Лан помолвлены и собираемся скоро сыграть свадьбу, — ответил Ванцзэ без особого энтузиазма. Пей И Чень лишь хотел поддержать беседу, но его смутило поведение Ванцзэ. Он поднял свой бокал с вином и с легкой улыбкой произнес: — Я всегда удивлялся, что гора Цзинсин — такое суровое место, и молодому господину Сяо было бы гораздо лучше в столице Цин Цю. Зачем вы согласились прийти сюда? Не собирается ли молодой господин Сяо, под предлогом ремонта дворца Хуай Инь, создать собственное войско? По залу пронесся взволнованный гомон. Ванцзэ взглянул на Пей И Ченя, но не стал отвечать на его вопрос. Вместо этого он с улыбкой спросил: — А что думает инспектор Пей? «Этот человек только что уклонился от ответа на мой вопрос», — подумал Пей И Чень. Он задумался. На его лице не сходила улыбка, и он сразу же использовал основное, чему его обучил канцлер Чень, — говорить глупости. — Я полагаю, молодой господин Сяо, вероятно, обеспокоен сложностями, с которыми сталкивается обучение новобранцев. Но, имея рядом такого великого генерала как Ванцзэ, который не боится трудностей, он бы успешно справился с этой задачей. Вы не подумайте, я ни в коем случае не смею подозревать вас. Я также беспокоюсь, что молодой господин Сяо еще не до конца оправился, поэтому его нахождение здесь и ремонт дворца Хуай Инь вызывает множество сомнений у императорских чиновников. Они беспокоятся, что молодой господин Сяо выбирает самые худшие материалы и, в скором времени, его проект ремонта потерпит полный крах. Спустя некоторое время Ванцзэ обратился к собравшимся: — Это так? — спросил он с легкой небрежностью. — Если инспектор Пей не в курсе, молодой господин Сяо поручил мне руководить ремонтом дворца Хуай Инь. Клан Чжао Е поставляет самые лучшие и качественные рабочие материалы по разумной цене. И, насколько я знаю кланы Пей Су и Чжао Е находятся в довольно близких дружественных отношениях. Мне все равно, что чиновники думают обо мне, но инспектор Пей хочет сказать, что готов усомниться в верности клана Чжао Е Центральным равнинам? — Конечно нет, — лицо Пей И Ченя побелело. Ванцзэ бросил на него взгляд и с легкой холодностью улыбнулся: — Я думал, что инспектор Пей хочет сказать что-то еще. — О? — Пей И Чень спрятал свой страх и с улыбкой спросил: — Что имеет ввиду генерал Ванцзэ? — Когда конец становится слишком большим, он ломается; когда хвост становится слишком длинным, его невозможно контролировать, — многозначительно произнес Ванцзэ. — Не поэтому ли инспектор Пей лично совершил поездку на гору Цзинсин? Атмосфера мгновенно стала напряженной. Дуань Бо Хай не осмеливался произнести ни слова, опустив голову. Улыбка Пей И Ченя почти исчезла. Мянь Лан повернулась, чтобы посмотреть на Ванцзэ, мысленно подбадривая его. Вся эта лесть была бессмысленной. Все это были пустые слова, которые не могли принести никакой пользы к концу пира. Однако стоит отметить, как впечатляюще действовал великий генерал Ванцзэ, заставив остальных замолчать всего лишь одной фразой. Действительно, скрытые сложности этого пира должны были быть раскрыты на столе таким образом! После минутной паузы Пей И Чень улыбнулся и сказал: — Генерал Ванцзэ, должно быть, шутит. Я приехал на гору Цзинсин только по приказу провести проверку. Ванцзэ остался невозмутимым. — Молодой господин Сяо не задумывается о создании собственной армии? — снова спросил Пей И Чень. Ванцзэ посмотрел на него с едва заметной улыбкой: — Это тоже часть проверки инспектора Пей? Хотя Пей И Чень и знал о репутации Ванцзэ раньше и сталкивался с ним случайно, это был их первый настоящий разговор. Только сейчас он по-настоящему осознал неукротимый характер этого молодого генерала. Неудивительно, что когда дело дошло до обыска в покоях дворца Хуай Инь, никто не смог переубедить его. Даже просто сидеть и разговаривать с этим молодым господином было морально утомительно. Его обычно сдержанную улыбку впервые стало трудно сдержать, и он смог только сказать: — Я просто проявляю свою заботу. — Беспокойство инспектора Пей, вероятно, распространяется не только на молодого господина Сяо, — лениво заметил Ванцзэ. — Почему бы не проявлять такую же заботу к канцлеру Чень? Пей И Чень не смог найти слов в ответ на это. Дуань Бо Хай переводил взгляд с одного на другого, не смея никого обидеть, но и не желая, чтобы пиршество продолжалось в таком напряженном тоне. Нервничая, он пытался разрядить обстановку: — Ну что ж, оба господина, вероятно, устали от разговоров. Почему бы не сделать паузу и не насладиться пением и танцами? Выпейте — это свежесваренное виноградное вино. Пожалуйста, попробуйте его все. — Затем он обратился к своей дочери, сидевшей рядом: — Цзи Нянь, быстро вызови танцовщиц. Вскоре после этого в зал вошли несколько очаровательных молодых женщин. Их возглавляла Дуань Цзи Нянь. Она сменила свой наряд на красное платье, расшитое цветами сливы, с длинными развевающимися рукавами. Благодаря свежему макияжу, она стала не просто очаровательной, а поистине ослепительной. Она не отрывала взгляд от Сяо Цзы Юя. Это показалось странным Ванцзэ, ведь в зале присутствовало множество людей, включая его самого и даже чиновника Пей И Ченя. Неужели цель этой девушки была настолько очевидна? Ванцзэ задумался над этим, взглянув на Мянь Лан, он встретился с ней взглядом. Казалось, они поняли друг друга без слов. О Сяо Цзы Юе ходили не самые лучшие слухи. Многие говорили о нем, как о заядлом повесе и плейбое, имеющим на счету более ста разбитых женских сердец, но только Ванцзэ и Мянь Лан знали, что он не был по-настоящему близок ни с одной женщиной, оставаясь до конца верным своей погибшей возлюбленной. Пока Ванцзэ размышлял над этим, Дуань Цзи Нянь и другие девушки уже грациозно поклонились, произнеся: — Смиренно представляем наше представление. Игрок на цитре начал играть «Долгую песнь». Протяжная мелодия в сочетании с изящными движениями танцовщиц должна была создавать идеальную сцену. Среди присутствующих была Мянь Лан, которая тоже была девушкой. Сяо Цзы Юй, казалось, не интересовался ни песнями, ни танцами, а мысли Пей И Ченя после предыдущих слов Ванцзэ были где-то далеко. Возможно, только Дуань Бо Хай действительно оценил происходящее. Все были в восторге от дочери Дуань Бо Хая, но Дуань Цзи Нянь, казалось, смотрела лишь на одного человека. Ее длинные развевающиеся рукава были всегда направлены в сторону Сяо Цзы Юя. От ее манящих взглядов можно было растаять, но они неизменно были устремлены на молодого господина Сяо. От скуки Ванцзэ посчитал — Дуань Цзи Нянь бросила пять кокетливых взглядов на Пей И Ченя, три — на него и семнадцать — на Сяо Цзы Юя. Она и не пыталась скрыть свои намерения. Ванцзэ взял кусочек пирожного палочками для еды. Это был семейный праздник Дуань Бо Хая, и он, конечно, не стал бы отравлять еду. Ванцзэ попробовал ее — неплохая. Когда песня закончилась, на лбу Дуань Цзи Нянь выступили бисеринки пота, Пот, выступивший а лице красавицы, сделал ее еще более очаровательно хрупкой. С раскрасневшимися щеками она поклонилась всем присутствующим. — Превосходно, превосходно, превосходно! — только Дуань Бо Хай внимательно наблюдал за танцем дочери. Он захлопал в ладоши и сказал: — Чудесно! Что вы думаете? Мянь Лан и Ванцзэ, естественно, не ответили ему, а Сяо Цзы Юй просто улыбнулся. Затем Пей И Чень решил прервать тишину: — Поистине, непревзойденная среди красавиц, благоухающая, как небесный цветок! — Пей И Чень мельком взглянул на Сяо Цзы Юя. — Господин Дуань, я заметил, что ваша дочь заинтересована молодым господином Сяо… — Молодой господин Сяо тоже находит ее привлекательной? — спросил Дуань Бо Хай с волнением, как будто нашел родственную душу. — Тогда как насчет того, чтобы я отдал Цзи Нянь молодому господину Сяо? Ванцзэ напрягся. Он встал и поклонился: — Молодой господин Сяо лишь недавно лишился своей возлюбленной. Это было бы неуместно. — Ах, — на лице Дуань Бо Хая тут же отразилось сожаление. — Действительно, жаль. С каких это пор чиновники на пиршествах стали так небрежно раздавать своих дочерей? Что-то было не так? Как раз в этот момент когда Ванцзэ удивлялся этому, он услышал, как Пей И Чень поднялся и сказал: — Генерал Ванцзэ не в праве решать за господина Сяо. Дуань Цзи Нянь удивительно красива. Мне кажется, она смогла бы утешить его любовную тоску. Ванцзэ: — … Некоторые люди могут быть слепыми, но их сердца видят ясно. Другие, возможно, все еще могут видеть, но их разум уже утратил свою ясность. К счастью госпожа Дуань Цзи Нянь знала свои пределы и не делала ничего глупого, например, не пыталась прикоснуться к Сяо Цзы Юю или подойти к нему слишком близко. Она просто сидела рядом с ним, подавая ему блюда. Ванцзэ и Мянь Лан внимательно следили за ней. Одна из служанок так же подавала блюда рядом с Ванцзэ. Он поднял глаза и увидел Пей И Ченя, сидящего по диагонали от него, но позади него стояла не служанка, а кто-то, похожий на охранника… Слуги принесли вино. — Давайте выпьем все вместе, — произнес Дуань Бо Хай, поднимая свой кубок и улыбаясь. В белоснежном нефритовом кубке было налито кристально чистое вино. Пей И Чень не спешил пить и внимательно смотрел на Сяо Цзы Юя. Ванцзэ наблюдал, как Дуань Цзи Нянь поднесла кубок к губам юноши. В гневе Ванцзэ ударил ладонью по чашке Сяо Цзы Юя. — Не пей! — воскликнул он. Чашка опрокинулась, и от разлитого вина тут же поднялся пар. Все гости засуетились. — Вино отравлено! Среди нас есть убийцы! И в этот момент разразился хаос. Дуань Цзи Нянь ошеломленно стояла рядом с Сяо Цзы Юем, держа в руках кувшин с вином. Она только что закончила разливать вино и еще не успела убрать руку. Чиновники и члены знатных семей стремились поскорее покинуть пир опасаясь за свои жизни. Среди общей суеты Ванцзэ заметил как охранник, стоявший позади Пей И Ченя, метнулся в сторону Сяо Цзы Юя. В его рукаве блеснул кинжал. Сяо Цзы Юй оставался спокойным, не проявляя ни тени паники. Нефритовая чаша в его руке взлетела в воздух и столкнулась с кинжалом. Оба предмета разлетелись на куски, остановив движение клинка к нему. Одного удара хватило, охранник отступил. Дуань Бо Хай, казалось, был ошеломлен этим поворотом событий. Он поднялся чтобы успокоить гостей: — Прошу вас, займите свои места! Здесь нет убийц! Инспектор Пей решил лишь проверить реакцию молодого господина Сяо, — в его голосе прозвучала некоторая тревога. — Верно, инспектор Пей? Пей И Чень встал: — Совершенно верно. Я опасался, что господин Сяо растерял свои боевые способности, но, как мы все могли заметить, ничто на свете не способно сломить дух генерала! Ванцзэ фыркнул. Его внимание все еще было сосредоточено на охраннике. Он изначально думал, что, поскольку этот человек был человеком канцлера Чень, его присутствие за спиной Пей И Ченя должно было иметь какую-то цель. Неужели канцлер Чень всерьез собрался убить Сяо Цзы Юя? Пока Ванцзэ размышлял над этим, его внимание снова обратилось к словам Пей И Ченя, он чуть не взорвался от гнева. — Единственное, в чем я сомневаюсь, — произнес Пей И Чень с наигранным недоумением в голосе. — действительно ли молодой господин Сяо до сих пор болен? Генерал Ванцзэ же понимает, что здесь не действуют правила Цин Цю… Находясь на Центральных равнинах вам надо быть предельно осторожными. При этих словах пальцы Ванцзэ сжались — хотя и незаметно для всех, Сяо Цзы Юй уловил это движение и в то же мгновение начал сильно кашлять выплевывая кровь. Мянь Лан вскрикнула: — Как ты смеешь! — принцесса резко вскочила со своего места, устремив полный ненависти взгляд прямо на Пей И Ченя. — Сяо Цзы Юй всегда почитал тебя как старшего брата, но сейчас ты делаешь все возможное чтобы оклеветать его! Ты самовольно вломился посреди ночи во дворец Хуай Инь, разгромил его покои, угрожал мне и моей служанке, а теперь обвиняешь его перед всеми Срединными равнинами! Инспектор Пей, вы заходите слишком далеко! — Принцесса Мянь Лан, вы меня неправильно поняли. Если молодой господин Сяо здоров — это наоборот повод для радости. Я лишь хотел вызвать лекаря чтобы проверить его состояние, — начал оправдываться Пей И Чень. Мянь Лан была непреклонна: — Чушь! Насколько я помню, инспектор Пей пригласил нас сегодня, чтобы принести извинения. Поскольку извинений я так и не услышала, считаю, что нам здесь больше незачем задерживаться… Мы уходим. Все гости были настолько ошарашены поведением принцессы Гао, что никто не стал высказывать протеста. Мянь Лан, Ванцзэ и Сяо Цзы Юй покинули резиденцию Дуань без труда. *** Повозка прибыла на вершину Цзинсин лишь поздно вечером. Сяо Цзы Юй отпустил слуг и наконец разрешил Мянь Лан вытереть запекшуюся кровь в уголках его губ. Ванцзэ смотрел на это со стороны. — Что же случилось тем вечером? — Кое-что было украдено. Карты боковых покоев дворца Хуай Инь. Но я думаю, что целью канцлера Чень были не они, а две другие карты, которые на первый взгляд не кажутся важными. На вершине Цзинсин есть секретные склады оружия и продовольствия на Центральной равнине, подготовленные на случай внезапной войны. Я предполагаю, что канцлер положил глаз на это оружие и припасы. Мянь Лан немного помолчала, а потом спросила с небольшой тревогой: — Ты расскажешь об этом Белому императору? — Еще не время. Если канцлер Чень послал Пей и Ченя украсть эти карты, то возможно он примет еще попытки завладеть складами оружия и припасов. Тогда у нас будет больше доказательств его измены. Мянь Лан почувствовала облегчение: — Гэгэ, помоги мне кое-что сделать. Я хочу знать все о Дуань Бо Хае, начиная с рождения и до сегодняшнего дня. Ванцзэ с удивлением вскинул на нее пронзительный взгляд черных глаз: — Это довольно сложно. На Центральных равнинах почти вся информация контролируется семьей Дуань и Белым императором. Что ты замышляешь? Мянь Лан не выдержала его острого взгляда и отвернулась: — Мне просто любопытно, ты поможешь мне? — Хорошо, — ответил за Ванцзэ Сяо Цзы Юй. Если он может сделать для Мянь Лан что-то полезное, это сделает его счастливым. На следующий день, рано утром Мянь Лан отправилась в особняк Дуань Бо Хая. Мянь Лан планировала взять с собой только Хай Ян Су, но Сяо Цзы Юй дал ей другую девушку-служанку по имени Юань Бао. Мянь Лан догадалась, что это специально обученный телохранитель, из обученных им лично, и взяла ее с собой без лишних вопросов. Нынешняя жена Дуань Бо Хая здесь не жила, Дуань Цзи Нянь сказала, что она постоянно находится в городе У Янь, что находился севернее города Юаньчжоу, поэтому хозяйкой этой небольшой резиденции Дуань Бо Хая была Цзи Нянь. Цзи Нянь знала, что характер у Мянь Лан несколько странный, и к тому же Пей И Чень не раз намекал ей, что Мянь Лан довольно независима, поэтому Цзи Нянь выделила Мянь Лан небольшой отдельный дворик, где кроме двух служанок, которых привезла Мянь Лан, работали только две служанки чернорабочие, которые там не жили, а приходили лишь следить за порядком. Мянь Лан осталась очень довольна тем, как Цзи Нянь устроила ее. Цзи Нянь со спокойной душой оставила двух служанок убираться в доме и дворике, а сама пошла с Мянь Лан прогуляться по небольшому особняку Дуань Бо Хая, чтобы Мянь Лан могла получше познакомиться с местом. Дуань Цзи Нянь сказала: — Хотя ты старше меня, мне все время кажется, что ты очень беззаботна, а я беспокоюсь обо всем, и скорее я как старшая сестра. Не будь со мной слишком вежливой, просто относись к этому месту как к своему дому. Если ты что-то захочешь, погулять или еще что-нибудь, сразу скажи мне. Мянь Лан рассмеялась: — Я кажусь беззаботной? Вообще-то, я уже подумала обо всем, о чем должна была подумать. Она просто ничего не хотела от жизни, поэтому у Дуань Цзи Нянь создалось впечатление, что она ни о чем особо не беспокоится. Мянь Лан и Цзи Нянь вместе поужинали, а затем еще немного поболтали. Цзи Нянь оказалась очень разговорчивой, и рассказала Мянь Лан все о своем детстве. После того как Дуань Бо Хай стал управлять городом Цзюйянь, ее брат остался жить в поместье Дуань, а она с матерью отправилась в город Юаньчжоу. Она выросла в городе Юаньчжоу, поэтому считала его родным для себя. И она не раз бывала в поместье канцлера Чень. Мянь Лан слушала и понимала, что на самом деле Дуань Цзи Нянь и ее мать были заложниками. В то время канцлер Чень не полностью доверял Дуань Бо Хаю, поэтому он вроде бы доверил город Цзюйянь Дуань Бо Хаю с одной стороны, а с другой — держал нож у горла его жены и дочери. Казалось, Цзи Нянь тоже все понимала, но не подавала виду, и только рассказывала о том как ей весело жилось в городе Юаньчжоу. Она заливисто смеялась, и Мянь Лан тоже не могла удержаться от смеха. Когда Цзи Нянь ушла, Мянь Лан легла на кушетку и подумала, что Дуань Цзи Нянь на самом деле была хорошей девушкой. Такого рода девичьи разговоры были в новинку для Мянь Лан, сильно отличались от общения с другими людьми и очень ей понравились. После того, как Мянь Лан решила остаться на несколько дней в резиденции Дуань Бо Хая, она жила просто замечательно. Мянь Лан не нравилось светское общество и благородные барышни, но они довольно сильно сблизились с Дуань Цзи Нянь, как будто она всегда была ее старшей сестрой. Цзи Нянь научила Мянь Лан наносить макияж, рассказала, как делать прическу, помогала накрасить ногти и сказала Мянь Лан, что мужчинам нравится украдкой разглядывать ногти девушки, поэтому она должна содержать их в хорошем состоянии. Мянь Лан достала все цветочные духи, которые она купила в городе Юаньчжоу, и смешала их с травами, чтобы создать четыре уникальных аромата для Цзи Нянь, которые она могла использовать в каждое из четырех сезонов – весной, летом, осенью и зимой. Цзи Нянь была вне себя от восторга. Ян Цзюэ был очень вежлив и держался подальше от Мянь Лан, когда она только приехала, и до тех пор, пока она не познакомилась с резиденцией получше. Он иногда приходил с Цзи Нянь навестить ее. Он был очень хорошо воспитан, и Мянь Лан относилась к нему как к хорошему приятелю, поэтому они втроем хорошо ладили и проводили время вместе без какой-либо неловкости. После приезда она все еще могла практиковаться в стрельбе из лука, поскольку люди думали, что она учится просто для развлечения. Но она больше не могла тренироваться с арфой ЦиньЮй, и это заставляло Мянь Лан чувствовать себя вялой. Она могла только читать книги по медицине и делать какие-то лекарственные таблетки, что было лучше, чем ничего. Однажды Дуань Цзи Нянь пригласила Мянь Лан на прогулку по саду и приказала служанкам накрыть ужин в вечнозеленом лесу. Вероятно, они делали это много раз раньше. Здесь был целый набор резных рундуков, ящиков, ширм и ламп из дерева мукси. Лампы не вешали, а ставили на ящик с едой для каждого, они давали немного мерцающего света, достаточного для того, чтобы хорошо видеть вино и еду, и совсем не мешали наблюдать за луной. В зоне отдыха стояли два прямоугольных стола с едой, а в центре – круглый сосуд, наполненный изысканным вином. Разглядывая изысканную обстановку, Мянь Лан внезапно услышала знакомый голос. Ванцзэ и Дуань Ян Цзюэ тоже были здесь, каждый сидел перед одним из столиков с едой, прямо напротив друг друга. Дуань Цзи Нянь радостно потянула за собой Мянь Лан, и ласково приветствовала: — Ян Гэгэ. Мянь Лан улыбнулась Ян Цзюэ и села рядом с Ванцзэ. Цзи Нянь не могла позволить Мянь Лан снова встать, поэтому ей пришлось сесть напротив Мянь Лан, сбоку от Ян Цзюэ. Цзи Нянь велела служанкам удалиться и не мешать им отдыхать. Ян Цзюэ улыбнулся и, указав на сосуд с вином, сказал Ванцзэ: — Поговаривают, что у тебя хорошая устойчивость к вину, так что не стесняйся сегодня вечером. Ванцзэ уже успел хорошо подружиться с ним, поэтому он только рассмеялся: — Не говори глупостей, другие услышат это и подумают, что я пьяница. Пока он говорил, он уже зачерпнул ложку вина и налил его в бокал. Мянь Лан подняла тост за Дуань Ян Цзюэ и Цзи Нянь: — Спасибо вам обоим за гостеприимство. Все трое одновременно наполнили свои чаши. Мянь Лан налила вино Ванцзэ, но ничего не сказала, и просто подняла свою чашу и выпила, Ванцзэ тоже отпил из своей чаши, одновременно с ней. Ян Цзюэ вернул тост Мянь Лан, и та безропотно допила свою чашу. Цзи Нянь рассмеялась: — Мянь Лан, сбавь немного. Принцесса махнула рукой и сказала: — Не волнуйтесь, уложить вас троих не составит труда. Ян Цзюэ тоже громко рассмеялся: — Ладно, посмотрим, сможешь ли ты в одиночку уложить нас троих. Служанка принесла цинь, и Цзи Нянь сказала: — Я не должна была бы играть на цине перед вами, но просто пить вино неинтересно. Так получилось, что за последние несколько дней я выучила новую мелодию, и хочу, чтобы вы услышали ее. Дуань Цзи Нянь села перед цинем и прикоснулась к струнам. Ванцзэ поднял свою чашу за Ян Цзюэ, и они выпили по три чаши подряд, затем Ванцзэ произнес тост за Мянь Лан и тоже выпил три чаши подряд, Ян Цзюэ на удивление выпил три чаши вместе с ним. Ян Цзюэ поднял свой бокал за Ванцзэ, и они выпили еще три чаши подряд. Когда Цзи Нянь закончила свою песню, она улыбнулась и кивнула Ян Цзюэ: — Первым, кто сегодня напьется, будешь ты! Ян Цзюэ смущенно ответил: — Какой смысл пить вино для удовольствия и не напиваться? Тем более пить с сестрой – всегда весело! Цзи Нянь сказала своей служанке: — Подай большие кубки с вином! Ян Цзюэ был так счастлив, что сразу же отставил свою чашу в сторону: — Ну ладно! Служанка налила вино в кубки, Ванцзэ и Ян Цзюэ взяли их выпили их залпом, одновременно показав всем их пустое дно и рассмеявшись. Цзи Нянь беспомощно покачала головой и сказала Мянь Лан: — Раньше был только один сумасшедший, мой брат, а теперь появился еще один… Боюсь, в будущем нас ждет много «веселья». Ян Цзюэ обратился к Ванцзэ: — Еще по одному? — Да!— И Ванцзэ выпил еще один кубок вместе с Ян Цзюэ. Ян Цзюэ вышел в центр перед столами: — Я станцую танец льва, чтобы нам было веселее хмелеть. Он взмахнул рукой, и на земле появился голубой лев, созданный духами воды, который припал к земле, как будто в любой момент мог наброситься и сожрать кого-нибудь. Ян Цзюэ повернулся к Цзи Нянь: — Сестра. Цзи Нянь раскинула руки и вызвала красный огненный шар, бросив его Ян Цзюэ, Мянь Лан поняла, что Цзи Нянь практиковала стихию огня, а Ян Цзюэ, похоже, был тем редким человеком, который практиковал и воду и огонь. Ян Цзюэ ударил ногой шар, отбивая его то влево, то вправо, то высоко, то низко, а лев бегал за огненным шаром, то высоко подпрыгивая, то стелясь по земле. Цзи Нянь намеренно плохо, время от времени подбрасывала огненный шар к пасти льва, но Ян Цзюэ был быстр и ловок, всегда успевал отбить его, не давая льву съесть шар. Это смешение воды и огня выглядело потрясающе красиво, и в воздухе вокруг них повсюду мелькали блики, мерцающие и переливающиеся , и взрывающиеся искрами пламени в тот же момент. Мянь Лан выпила совсем немного, но уже была пьяна. Она радостно захлопала в ладоши, и снова потянулась за кубком с вином. Ванцзэ остановил ее и негромко спросил: — Ты пьешь , потому что ты счастлива, или потому что тебе грустно? Мянь Лан ответила: — Я и в печали, и в радости. Ванцзэ в замешательстве посмотрел на Мянь Лан. Мянь Лан тайком взяла Ванцзэ за руку, ее глаза были яркими, как звезды, наполненные смехом, даже более яркими, чем поток света позади нее. Ванцзэ не мог не любоваться на нее в этот миг. Мянь Лан оглянулась, Ян Цзюэ пьяно пошатываясь, танцевал со львом, Цзи Нянь смеялась и швырялась огненными шарами, чтобы добавить проблем Ян Цзюэ, и оба не смотрели на них в этот момент. Мянь Лан сильно дернула Ванцзэ за руку, Ванцзэ наклонился вперед, и Мянь Лан быстро подалась вперед и поцеловала его в щеку. Мянь Лан почувствовала себя в этот миг такой милой, счастливой и свободной, и она быстро оглянулась, чтобы посмотреть, заметила ли это Цзи Нянь, но потом она быстро оттолкнула Ванцзэ, чтобы небрежно взять свой кубок с вином. Однако, она не осознавала, что слишком сильно притянула его к себе, а потом резко отпустила, к тому же в тот момент Ванцзэ был обескуражен ее поцелуем, поэтому Ванцзэ с грохотом приземлился спиной на стол, и оказался в луже вина. Дуань Ян Цзюэ и Дуань Цзи Нянь подбежали, и испуганная Цзи Нянь спросила: — Ты в порядке? Ванцзэ сказал со свекольно-красным лицом и волосами: — Все в порядке. Я поскользнулся и упал. Дуань Ян Цзюэ рассмеялся: — Я все еще могу танцевать со львом, а ты уже пьян, — Ян Цзюэ подмигнул Цзи Нянь: — Похоже, генерал Ванцзэ первый, кто напился сегодня вечером. Цзи Нянь отругала своего брата: — Ты думаешь, все такие выносливые, как ты? Тут темно и нелегко разглядеть что-то под ногами, споткнуться – не такое уж большое дело. Мянь Лан выпила еще один кубок вина и улыбнулась, прежде чем встать и закружиться по кругу: — Я спою вам горную балладу, ребята! По осеннему ясному ночному небу лишь изредка проплывали прозрачным шлейфом небольшие облака. Луна сияла в чистом небе так, что затмевала собой все звезды. В османтусовом лесу цветы и деревья мерцали в лунном свете, и воздух был напоен сладким цветочным ароматом. Мянь Лан, скользя между дивных цветов, окутанная серебром сияния Луны, пела и танцевала, гибкая, как ива, и глаза ее блестели, как родниковая вода. Она пела Луне, и тень ее переплеталась с лунным светом в единое целое, растворяясь в нем. Когда она спела последний куплет три раза, она вложила в него все свое сердце, и ее голос был таким же трепещущим, как развевающийся от поцелуев ветра шелк. Как дрожащая паутинка, парящая в воздухе. На некоторое время все трое ее слушателей потеряли дар речи. Мянь Лан снова села и почувствовала, что ее лицо горит, а сердце учащенно бьется. Мянь Лан подперла голову рукой и засмеялась: — У меня так кружится голова, кажется этот стол шатается. Цзи Нянь вздохнула: — Это действительно похоже на то, что сказал Гэгэ, пить и не напиваться — не получать удовольствия, — она подняла чашу. — Мянь Лан, мой тост за тебя. Мянь Лан кое как подняла свой кубок и залпом допила вино. Мянь Лан не обладала особой устойчивостью к алкоголю, но даже когда тело ее не слушалось ей, ее разум оставался ясным. Но сегодня даже ее разум был затуманен. Цзи Нянь начала танцевать и позвала Мянь Лан присоединиться к ней. Мянь Лан улыбнулась Ванцзэ, тот улыбнулся ей в ответ, хотела протянуть руку и коснуться его лба, но глаза ее медленно закрылись и она провалилась в сон.