После. Часть 19

Все произошло слишком быстро, скомкано и сумбурно.  Мэй что то прошептала напоследок и исчезла, оставляя Бакуго одного под звездным небом.  Просидев в гордом одиночестве час или два по коже начали бегать мурашки. Задул холодный ветер, а темные тучи все сгущались над академией. Вот вот польет дождь.  Веселый Эйджиро в обнимку с хихикающей Ашидо достаточно громко завалились на крышу, шумно открыв железную дверь. От неожиданности Бакуго вздрогнул и резко обернулся на нарушителей его спокойствия.  — Тут, кажется, занято, - Мина, судя по игривой интонации, уже пригубила не один стаканчик пунша, что разливали на первом этаже, попутно обнимая за талию смущенного парня.  Внимательней всмотревшись в темноту Красный Бунтарь разглядел лучшего друга:  — О, а ты че здесь сидишь, - посмотрев по сторонам Киришима добавил, - один?  С толикой раздражения Бакуго выпалил не подумав:  — Смотрю на Инес… — Окей… - тихо ответил Киришима и решил удалиться в месте со своей подружкой. Видимо от не взаимной любви к Мэй, у Бакуго совсем поехала крыша. Как истинный друг, он разберется с этим завтра, когда Бакуго точно будет готов к долгому и болезненному разговору.  — Ты давай там закругляйся, Иида сказал, что скоро начнется гроза. Некоторым уже пришло экстренное уведомление о начале шторма.  В ответ тишина. 

***

Кацуки до последнего думал, что Мэй просто пошутила и взяла отгул на несколько дней. Но на уроках она не появлялась ни на этой, ни на следующей неделе.  Осознание пришло, когда она больше не приходила на утренние тренировки.  Черная обтягивающая водолазка и широкие спортивные штаны смотрелись на нем идеально. Бакуго будто сошел с обложки брендового журнала. Начиная разминку, он по привычке позвонил Мэй, чтобы разбудить и услышать сонный голос, который наверняка сказал бы, что сегодня она не придёт, так как проспала.  Но бесконечные гудки сменились на ненавистное  …извините, номер не существует или набран неправильно… пип… Да, конечно, она сменила номер. Черт… В классе ее место пустовало, как бы напоминая о себе.  На уроках она больше не рисовала на полях в тетради. И не шепталась с пустоголовым Киришимой, чтобы узнать что задали на сегодня. А Мина не уводила на перемене ее в коридор, чтобы обсудить самые горячие сплетни.  Все вели себя так, будто ее и не было никогда.  В столовой и коридоре больше не мелькали белоснежные волосы, которые невольно притягивали к себе внимание людей.  А в библиотеке теперь было занятно место, за которым она часто сидела в причудливой позе, чтобы зубрить конспекты по истории.  И даже дебильная троица будто забыла о ней. Продолжая смеяться и шутить о чем то другом.  На вторую неделю отсутствия, в классе прошла волна беспокойств о Эвальд и ее местонахождении.  Но учителя никак не прокомментировали ситуацию, пока Айзава сенсей спустя столько времени официально не объявил о ее добровольном отчислении таким же занудным голосом, как будто читал лекцию.  Но кажется, что только для одного лишь человека в академии жизнь разделилась на до и после.  Буквально на следующий день вместо Мэй пришел Шинсо, с другого факультета героев. Он сел за ее парту и переехал в ее комнату. И только одним своим видом до безумия раздражал Кацуки.  Вообще все улыбающиеся ученики жутко его нервировали. Руки так и чесались врезать по их лыбящимся рожам.  И в один такой день на тренировочном полигоне, Бакуго все таки вмазал Шинсо. 

***

Сегодня, как и вчера, шел противный ливень. Поэтому занятие по отработке геройских приемов перенесли на крытую площадку, моделирующую город.  Сенсей решил провести забег в парах. Участникам было разрешено использовать свои супер силы, а главной задачей было первым добежать до красного флажка, минуя все препятствия.  Придурок Шинсо после перехода в новый класс, по счастливой случайности, сразу попал под покровительство Айзавы. Также как Мидория и Всемогущий.  Но это не мешало двум сторонам вести себя необоснованно грубо по отношению друг к другу в первый же день совместного обучения.  Как только раздался выстрел, обозначающий начало забега, оба одноклассника рванули с места.  Шинсо все пытался активировать свою причуду, заговорив с Бакуго. Но тот не отвечал даже на самые громкие провокации.  — Как ощущает себя будущий герой, лишивший Всемогущего статуса символа мира?  У парня вздулись вены на шее, а сила взрыва, что помогала ему летать, тут же мощной волной дала ему выйти вперед, оставляя «гипнотизера» висеть на лентах, подаренных Айзавой, где-то позади.  — Я так рад, что могу учиться среди вас, - наиграно и слащаво начал соперник, догнав парня, - А ты рад, Бакуго? Какая удача, что в середине года у вас освободилось место!  Взрывокиллеру стоило огромных усилий смолчать, ведь победа над ним все скажет сама за себя.  Но вдруг это тихое… — Кацуки… - так томно и нежно его мог позвать лишь один человек на всем белом свете. Так, будто мягко целует в ключицу и щекочет своим дыханием, слегка дразня. А потом проводит рукой по спине и прижимается к его теплой груди, заставляя сердце биться чаще. Как тогда на крыше.  Потеряв концентрацию, блондину даже показалось, что справа от него промелькнула копна белых блестящих волос.  В тот момент дыхание замерло. А в горле пересохло. И на всем лету, и большой скорости Бакуго врезался с железный столб, чем, конечно же, воспользовался Шинсо и первым коснулся заветного флага.  — Так я и знал. Хватит уже думать о ней. Я премного благодарен ей за то, что ушла. Но разве она не дура? Отчисляться будучи одной из лучших в классе?  Вот тут то Бакуго со всего маху, не жалея сил, врезал по самодовольной роже бесящего до костей отброса. Не боясь последствий, он еще раз ударил его другой рукой, пока кто-то из класса не кинулся их разнимать.  — Бакуго, дисквалификация! Будешь неделю отрабатывать! - кричал в громкоговоритель учитель.  Многие, в особенности Киришима, смотрели на Бакуго с жалостью и сочувствием. Эйджиро, как самый настоящий друг, не давал Кацуки заскучать, постоянно подбадривая и частенько получая за это по башке. Но хотя бы в такие моменты блондин не уходил в себя, становясь совсем тихим, словно наступил конец света.

***

После этого инцидента все быстро поняли, что имя «Маргарет Эвальд» было запрещено произносить рядом с взрывной бомбой, как и любое другое напоминание о ней.