Назад в прошлое. Часть 23

Было прохладно, даже зябко. Время близилось к ужину, но отчего то есть совсем не хотелось. С первого этажа послышался громкий хлопок двери, а после неумолкающие разговоры на повышенных тонах.  — Я прошу тебя… нет, умоляю, Артур, подумай о семье! У тебя шесть детей! - навзрыд рыдала мама.  — Все бует номально, - отвечал шатающийся отец только что вернувшись с работы.  Артур не мог повесить куртку на крючок, постоянно промахиваясь.  — Мы по уши в долгах и кредитах! Если тебя выгонят с работы, мы потеряем дом! Банк не будет ждать пока ты выплатишь деньги. Им все равно, что ты прогорел.  Маленькая Мэй спустилась вниз по лестнице и села на ступеньку так, чтобы ее никто не заметил.  — Мне нечем платить за электричество, мы итак отсрочили платеж.  Амелия села за кухонный стол и не переставала плакать.  Одиннадцатилетний Фред бесшумно сел рядом на ту же ступеньку, смотря за происходящим внизу.  — Иди в свою комнату, - строго попросила сестра.  — А ты не пойдешь? - он уже знал ответ, но надеялся, что ошибся.  — Нет.  — Тогда я тоже не пойду, - категорично заявил мальчик и нахмурил брови, сидя рядом с сестрой.  Звуки с кухни и не думали стихать.  — Я прошу тебя, не пей. Мы со всем справимся. Пожалей меня хоть немного, мне тоже тяжело! Я тоже устаю!  Но отец уже был в той кондиции, когда не слышал и не видел ничего вокруг. Блондин доковылял до спальни, стукаясь об все косяки, и рухнул на кровать в позе звездочки, не раздеваясь, прямо в уличной одежде. Громкий храп сотрясал весь дом, пока мама тихо всхлипывала от безысходности на кухне.  Маленькая годовалая Винни проснулась от громких звуков и заплакала, вынуждая уставшую маму обратить на нее внимание.  Так продолжалось неделями. Каждый раз утром отец обещал исправится, но итог никогда не менялся. Мама кричала, ругалась, плакала, а потом внезапно умолкла и стала совсем тихой.  Мэй в попытках помочь семье пробовала устроиться промоутером, раздавая листовки на улице и пихая их в почтовый ящик.  Честно трудившись и немного соврав о своём возрасте, Эвальд пришла за заработной платой к куратору. Но те сказали, что она не выполнила часовую норму в день, поэтому никаких выплат не будет.  В тот день Мэй сильно разозлилась. Она плохо знала японский и даже не могла попросить помощи, а на английском ее никто и слушать не стал.  Забредая на самые отдаленные улицы города, Мэй засунув руки в карманы, пинала мелкие камушки на дороге, вымещая на них всю злость и несправедливость мира.  Маленькая, худенькая крошка в чёрной толстовке и спортивных штанах издалека напоминала мальчишку.  Белые короткие волосы были завязаны в низкий хвост, из которого всегда выпадала челка, мешающаяся на глазах.  Впереди стояла компания изрядно выпивших парней, которые громкое смеялись и отпускали неприличные шутки, разливая пиво на асфальт.  Один из парней свистнул проходящей мимо Мэй. Девочка натянула капюшон пониже.  — Пацан, ну ка подойди сюда, - подозвал его свистун.  Мэй ускорила шаг, переходя чуть ли не на бег.  Но жуткие парни решили сегодня позабавиться и пустились за ней.  — Пацан, выворачивай карманы. Я слышу звон монет.  Толпа окружила двенадцатилетнюю девочку. Невнятная речь, отвратительный запах перегара и непредсказуемые действия давали стойкое ощущение опасности. Малышку чуть ли не трясло от страха.  Один из толпы неадекватов протянул свои мерзкие руки и крепко схватил Мэй, залезая ей в карман, за что получил коленкой в пах, и скрючился, словно вареная креветка.  Мэй отдавила ноги второму и вмазала по носу третьему, переместившись за спины пьяницам, девочка со всех ног понеслась прочь с того гадкого переулка.  Она бежала так быстро как могла, ведь те, что были в стороне, теперь бежали за ней, крича что то нецензурное в след.  Обернувшись, Мэй следила, чтобы расстояние между ними не уменьшалось, а когда повернула голову обратно, то на всех парах врезалась в солидного человека в костюме, сбив его с ног.  — Эй, малыш, куда ты так спешишь? - улыбнулся мужчина, помогая встать Мэй.  — Мелкий сученок, мы тебя догоним… - слышалось позади.  — Эта улица не место для игр, малыш. Пойдем отсюда, хорошо?  Этот парень с темными глазами и голубыми глазами вызывал доверие, но идти с ним тоже было рисково. Но когда встал выбор между ним и теми алкашами, она выбрала первого и протянула ему руку.  — Я не малыш, мне уже двенадцать, - гордо отрезала Мэй, словно это было оскорблением ее маленькой чести.  — Хорошо, лапа, будь по твоему.  Грязная кофта и штаны, потрепанные волосы и ноющий синяк на руке, что оставили пьянчуги, говорили о ее бедственном положении.  Парень отвел девочку в кафе неподалеку, заказав ей горячий суп с лапшой и какой то десерт. Мэй ела жадно с большим аппетитом, ведь дома ее так много никто не покормит.  — Где твои родители, лапа? Почему ты здесь одна? - молодой человек протянул ей салфетку, чтобы девочка вытерла грязь с лица.  — Тебя это не касается, - стальной взгляд ее ледяных глаз пробирал до мурашек даже взрослого человека, - Прости, - чуть стушевалась она, - просто так вышло. Меня зовут Мэри.  Парень напротив улыбнулся.  — А меня Хиро, - мужчина поменял пустую тарелку от супа на кусочек шоколадного торта, придвинув его поближе к Мэй.  — Типо «герой», - усмехнулась Эвальд. Как бы метафорично это не звучало, но он действительно недавно ее спас.  — Типо того, лапа.  Хиро, заметив ее причуду и хорошие навыки самозащиты в бою с пьяницами из переулка, предложил ей пойти с ним в агентство японского правительства.  Парень не забыл упомянуть, что там хорошо платят. Мэй, недолго думая, согласилась посмотреть, что от нее требуется и только потом принять взвешенное решение.  Ее привели в большую комнату, больше похожую на спортивный зал, где перед ней стоял стол, а на нем четыре листка бумаги с ручками, явно подготовленные для какой-то комиссии.  А потом в это же помещение пригласили мальчика лет шестнадцати с большими красными крыльями и острым, пронзающим взглядом, с подозрением смотревшим на новенькую.  После демонстрации причуды, комиссия что то быстро строчила в своих листках, иногда перешептываясь с коллегами.  Ястреб все так же неодобрительно смотрел на Эвальд, но ничего не говорил.  Пухлый мужчина в середине стола, собрал листки и быстро пробежался по ним глазами, казалось он совершенно не читает то, что там написано, будто решение уже итак единогласно принято.  На его толстых пальцах, похожих на сардельки, красовались золотые массивные кольца. Позже Мэй узнала, что этот мужчина был президентом Комиссии по общественной безопасности.  — Маргарет Эвальд, да? - это был риторический вопрос, но Мэй все равно кивнула.  — Так так так, - начал он, просматривая дело девочки напротив, - Малышка, ты же хочешь помочь семье вылезти из долгов? А то еще один просрок и дом отберут как залог, ты же в курсе? Давай договоримся с тобой так… ты можешь сделать наше общество лучше, а я тебе в этом помогу.  Президент еще долго говорил с Эвальд по поводу ее новой «работы», но несколько вещей она точно уяснила:  Во-первых, информация о данной организации является совершенно секретной.  Во-вторых, для всех посторонних Мэй учится в интернате для одаренных детей со спонсорской поддержкой, благодаря которой закрывает долги отца.  В третьих, уйти с «работы» просто так она не может.  После подписания контракта Мэй выпроводили в коридор под сопровождением Ястреба, чтобы тот показал ей комнату, столовую, душевые, а также зал для тренировок и оттачивания причуд.  — Маргарет значит, - Ястреб шел в полной тишине, а блондинка и не думала что либо говорить, - а сокращенно как?  — Мэри, - чуть слышно ответила девочка и опустила голову в пол, смотря на свои грязные кроссовки.  — Будешь Мэй, - Кейго неловко потрепал ее по голове под удивленный взгляд снизу вверх.  По серому узкому коридору навстречу им пронеслась высокая девушка с сине-фиолетовыми волосами с кровоточащей раной на руке.  — Это Кайна Цуцуми, леди Наган, она тут уже давно, - сообщил ей Кейго.  Девушка лет двадцати устрашающе зыркнула на малышку будто говоря, что зря она сюда пришла. И была абсолютно права, как потом сама убедилась Мэй.  После долгих изнуряющих тренировок Мэй допустили до первого задания. Ей нужно было заманить двух преступников за угол и тихо разобраться с ними.  Тогда Мэй думала, что она тихий и незаметный герой, что действительно помогает обществу стать лучше и облегчает ношу настоящих профессионалов. Но как только ей дали нож и показали как им пользоваться, у Мэй задрожали руки.  Первое задание - проверка на психику и способности, сможет ли двенадцатилетка убить двух крупных мужиков с неизвестными причудами.  Было страшно. Когда малышку прижали к стенке что то в ней переменилось, то ли страх смерти сыграл свою роль, то ли что то другое, чего мы никогда не узнаем.  Холодный пот выступил у нее по всему телу, она затряслась, как в лихорадке, и бросила оружие, что дали ей кураторы. Первый мужчина заломал ей руки за спину, а второй подобрал нож и играючи провёл острым лезвие ей по левой скуле, оставляя тонкую царапину, что потом станет шрамом и каждый раз будет напоминать о том злосчастном дне.  Мэй вскрикнула и пнула в живот маньяка-извращенца, в результате чего он выронил нож и согнулся пополам. В ее леденящих душу глазах не было ни капли милосердия. Будто кем-то одержима, подобрав холодное оружие, Мэй переместилась сзади и полоснула ножом по горлу противника, как потом поступила и со вторым. Оба безжизненных тела валялись в собственной луже крови возле мусорки, ожидая прихода «уборщиков» из правительства.  Мэй быстро перемещалась в хаотичном порядке. Слёзы застыли в глазах, образуя пелену сквозь которую ничего не было видно. Ее тошнило и трясло от ужаса, ее маленькие руки были запачканы в чужой крови. А в воздухе стоял стойкий запах железа. Голова кружилась, а сердце билось так, словно вот вот выпрыгнет из груди.  Ей казалось, будто все прохожие смотрят на нее и, показывая пальцем, перешептываются:  Убийца, убийца, убийца!  После этого Мэй долго плакала в плечо Кейго, а он слушал ее всхлипы и повторял, что все будет хорошо, нежно поглаживая ее по спине. Резко проснувшись от долгого сна Мэй глубоко и часто дышала пытая скорее прийти в себя. Еще минуту Эвальд смотрела по сторонам не понимая, где находится. А потом почувствовала, что такое похмелье после гремучей смеси вина, коктейлей и бог знает еще чего, и откинулась обратно на шелковые простыни, закрывая лицо ладонями.  …свидание, бар, Бакуго, поцелуй, секс… Черт возьми… Что же она натворила… Хоть вчера она клялась и божилась, что все нормально, это правильное и взвешенное решение, но привычки убегать остались при ней.  На прикроватной тумбочке стоял стакан воды и таблетка - спаситель, что поможет Мэй снова стать человеком, после невыносимого сушняка и головной боли.  С кухни раздался приятный аромат кофе и чего то еще, судя по гремящим тарелкам и столовым приборам.  Сходив в душ, а после зайдя на кухню, Мэй ждал приятный сюрприз в виде Бакуго в фартуке, что заботливо сервировал стол и украшал овсяную кашу свежими ягодами.  На лице невольно появилась улыбка.  Он до сих пор помнит… - и это грело душу.  Бакуго в домашних спортивках и с голым торсом, заставил Мэй тихо сглотнуть. Он точно продал душу дьяволу, чтобы быть всегда в лучшей форме. С мокрых волос после душа вода, моча спину чёрной футболки с черепом, что дал ей вчера Бакуго.  Штанов на ней все также не было.  Кацуки на секунду замер восхищаясь любовью всей своей жизни. Ее припухлые губы после вчерашних страстных и длительных поцелуев, засосы, видневшиеся из под ворота футболки, еще сонное выражение лица, и сам факт того, что она ходит в его квартире в его вещах, бесконечно будоражил и наполнял желанием повторить все те безумные вещи, что он, без зазрения совести, творил вчера.  — С добрым утром, Мэй, - ласково и нежно, совсем не похоже на свою привычную манеру общения, произнёс он.  — И тебе тоже, - Эвальд чуть засмущалась не зная что сказать в ответ и как дальше вести себя.  У нее правда были дела, и ей нужно было уйти после завтрака, но почему то ей казалось, что если она сейчас заикнется про работу, то сразу пропадет магия «доброго утра» и довольного Бакуго.  Неловкость наросла с каждой секундой.  Мэй села за стол, а Бакуго, поставив рядом с ней кружку с кофе, чмокнул ее в щечку так, словно они были женаты уже добрых десять лет.  Мэй покраснела. А Кацуки радостный и счастливый сел за стол, не спеша отправляя ложки с кашей в рот.  — Это очень вкусно! - в последний раз она так наслаждалась едой, когда ездила к маме в гости, - Бакуго, ты настоящий кулинар!  Он скромно улыбнулся и смотрел, как аппетитно ест Мэй, явно представляя как в следующий раз принесет ей завтрак в постель.  Телефон в соседней комнате сходил с ума от звонков. Мэй не могла и дальше игнорировать это и, доев лучшую овсяную кашу, прошла в гостиную, где вчера бросила мобильник.  — Хорошо, я поняла. Скоро буду, - Мэй заправила влажные волосы за ухо и начала собирать свои вещи из спальни. Лифчик, валявшийся где-то в углу комнаты, навевал воспоминания о прошедшей ночи, заставляя девушку залиться краской. — Уже уходишь? - Бакуго оперся рукой на косяк и игриво смотрел, как в спешке переодевается Мэй.  — Выйди, - смущенная блондинка кинула в него подушку.  — Да что я там не видел, - буркнул Бакуго, прикрывая затылок от второго покушения почему-то недовольной девушки.  Когда Мэй привела себя в порядок и уже надевала обувь в прихожей, Бакуго напоследок поцеловал ее в щеку так, будто она вернется с работы в его квартиру, будто так и должно быть.  Бакуго стоял в серых спортивных штанах и с голым мускулистым верхом, скрестив руки на груди, еще раз демонстрируя перекатывающиеся мышцы. Взлохмаченные волосы говорили сами за себя, что у него сегодня выходной. Расслабленный, домашний вид ему очень шел.  На секунду Мэй задумалась, что было бы если она тут останется. Этот прекрасный мужчина будет готовить ей завтрак, вечером они будут смотреть фильмы, переходящие к чему то большему и… … ей снова позвонили, на этот раз злой Кей.  — Да, я уже выхожу. Хватит ругаться, - нахмуренные брови и грозный вид, умиляли Бакуго, стоящего в прихожей.  — До встречи, Мэй, - он мягко улыбнулся, как никогда раньше не улыбался. Сердце невольно пропустило удар.  Надо записаться к врачу - сделала пометку у себя в голове Мэй.