1.5 Немцы

Что ему понадобилось от него?

Я увидела в глазах Энгеля страх, неописуемый ужас. Командир подошёл к нам. — Кто это здесь? Опять отлыниваешь от службы? Да ещё и с девушкой. Он как-то странно посмотрел на меня и злобно ухмыльнулся. В это время появился Александр. — Здравствуйте, доктор. Мы можем отойти поговорить? — Да, конечно. Они вышли.

***

Через несколько минут ко мне прибежал Александр. — Вы знаете, где живёт Сандрин Хачетте? — Да. Вас нужно проводить? — Было бы очень кстати. Мы пришли к дому моей подруги. Как и все здания, он слегка разваливался, оставляя желтоватые кусочки. Дверь деревянная, довольно большая. Средние по величине окна отражали закат. — Привет, Анна и… мистер Барнс? — Здравствуйте. Вы сможете поехать со мной к одному немцу? У него заболел сын. Подумав, она сказала: — Простите, я не смогу. Мне сегодня как-то нездоровится. — Очень жаль, выздоравливайте. Дверь закрылась. Он посмотрел на меня. — Вы неплохо проявили себя, когда оказывали помощь. Может, вы сможете поехать? — Да, конечно. Только нужно собрать некоторые вещи. — Отлично. Ждем вас около театра.

***

Что-то страшно. Ведь прямо к немцам поеду. Хотя, наверное, не все такие злые. Энгель нормальный, может, другие тоже будут.

Главное, быстрее собраться. Пунктуальность важна, а в случае с Рихтером — особенно.

Почему-то вдруг захотелось взять подаренное мамой кольцо. Спешно нацепив его на палец, побежала к месту встречи. — Вы быстро, это хорошо. Ну, давайте поедем.

***

Мы приехали в какое-то лесное место. Повсюду тихо. Кругом стоят деревья, будто ловушка. Только потом я увидела жителей, парней лет 20, окруженных молодыми солдатами. — Подождите здесь. — Он хочет, чтобы мы увидели, как… У меня задрожали руки. Александр положил их в свои. — Похоже не зря такое место обзора выбрал. Энгель тоже вышел из машины. Его трясло, он понимал, что сейчас будет. — За неповиновение Германии полагается расстрел. Убить! Он перевёл хитрый взгляд на Энгеля. — Я не могу. — Что ты сказал, солдат?

Наверное, только этого и ждал.

Хлоп. Звонкая пощёчина. — Слабак. Стреляйте! — Лучше не смотрите. Я зажмурилась. Доктор сильнее сжал мою руку. — Давайте уйдём отсюда. — Хорошо. Мы вышли из транспорта. — Вы уходите? — Да, мы поедем на другой машине. — Тогда он, — показал на Энгеля,—покажет вам дорогу. Всё равно от него никакой пользы. Втроём отправились искать её.

***

По пути мы наткнулись на лагерь немцев. Казалось бы, такой грозный народ. А посмотришь и убедишься, что мало чем отличается. Также голодают, пытаясь поделиться друг с другом остатками хлеба, стараются перевязывать раны, даже тайком приносят пленникам еду. Видно же, хотят не воевать, а просто выжить. — Пока ничего нет. Нужно немного подождать. — Ладно. Я облокотилась на скамейку. Видимо, старые гнилые доски решили, что пока разъединиться. — Ай… моя спина. — Вам помочь? — Спасибо, но нет. Лучше сядьте. — Зачем? — С ней всё нормально? Может головой ударилась? — Да нет, она в порядке. — Давайте. Здесь так красиво. Вот смотрите, это облако похоже на кота. Так хорошо, будто нет ни проблем, ни войны. А мы маленькие, словно звёзды на небе. Я не заметила, как заснула.

***

— Анна, вставайте. Машина уже подъехала. — Хорошо, Александр. Я неспеша встала, всё затекло. Но двигаться нужно быстро. Ведь ребёнку нужна помощь. Мы сели в машину и отправились на место.

***

Доехали к вечеру. Нам сказали, что уже вызывали местного врача и нужно прийти завтра. Мне с доктором выделили небольшое здание. Казалось, что мы зайдём и увидим семью, мирно сидящую у полуразрушенного камина. Но нет, там никого не было. Только фотография и изображённые на ней мальчики. Хотелось плакать, они закончили свою жизнь, даже не успев начать. — Мисс Беннетт, прошу садитесь. — Эти дети на фотографии, это же те, кого мы видели сегодня? — К сожалению, да. — Но почему некоторые люди так жестоки? — Все люди жестоки, ими движет жалость и жадность. Порой, не нужны даже самые близкие. У них есть цели показать своё превосходство. — А какие у меня могут быть цели, как вы думаете? — Вы амбициозны, хотите доказать, что достойны уважения. — Это всё лежит на поверхности. На самом деле я хочу доказать отцу, что моё решение может быть не жалким, а полезным для таких же людей. Извините, что спросила, вы правы. В этот момент я вспомнила про то, как папа качал меня, помогал во всём, чтобы я не попросила, но также и то, как он отчитывал меня за записи.

Почему же он так делал? Почему?

Я схватилась за голову. Мне было невыносимо больно. Мне захотелось прижаться к кому-нибудь. Вдруг Александр положил свою руку на моё плечо. А я обняла его, случайно. И почувствовала, что он сделал тоже самое. — Простите. Давайте посмотрим, что за дверью? — Я даже её не заметил. Пойдëмте. За ней оказался сад, который по-прежнему цвёл. В нём как будто остановилась жизнь и сохранилось всё прекрасное. Мы подошли к красивой акации. Это такое величественное дерево. Подобные росли у моей мамы. Я любила сидеть под ними, когда шёл дождь. — Вы меня удивляете, мисс Беннетт. — Чем же, доктор? — Вы рушите то, чем я жил последние годы. Вдруг он подошёл ближе ко мне. Аккуратно, нежно взял мою ладонь и сцепил со своей в замок. Я не ожидала подобной нежности со стороны такого холодного человека. Казалось, вот-вот наши губы соприкоснутся, но он резко отошёл назад. — Извините, уже поздно. Спокойной ночи, мисс Беннетт. И быстро ушёл в сторону дома. А я осталась одна посреди чарующего сада.