Глава 1.

— Что будем делать с девчонкой? — голос Тороса нарушает тишину леса, и Джендри невольно замедляет шаг.       С какой девчонкой? — С какой девчонкой? — лорд Берик озвучивает его мысли, и Джендри замирает, стараясь остаться незамеченным в тени. Про себя он благодарит Арью за то, что она научила его ходить бесшумно. — С нашей маленькой северной леди. Арья. Что они собираются с ней сделать? — эта мысль обжигает. Ярость вспыхивает в груди, и пальцы сами сжимают доспехи сильнее — так, что белеют костяшки. — Что мы будем делать, когда она узнает, что его забирают? — продолжает Торос. — Ты сам видел: они слишком привязаны друг к другу. Они про меня? Меня забирают? Джендри хмурится. Прошлой ночью он дал клятву быть одним из них. А теперь… его увезут от Арьи? — Как только она узнает, что её мать и брат мертвы, быстро забудет о своём маленьком увлечении кузнецом, — в разговор вмешивается третий голос. Кажется, это Энгай. — Ты уверен, что информация точная? — спрашивает Берик. — Я сам перехватил ворона. Письмо летело прямо из Близнецов в Королевскую Гавань. Бедная девочка. — Сейчас не время для сентиментов, — холодно говорит Берик. — Нужно найти место, где за неё дадут выкуп. Нам нужно золото. — Леди Мелисандра щедро заплатит за мальчишку, — замечает Торос. — Войны стоят дорого, мой друг, — отвечает Берик. — Золото Красной Жрицы за Джендри и выкуп за девочку-Старк помогут, но это лишь начало. — Если леди Мелисандра права насчёт мальчика, война может закончиться быстрее, чем мы надеемся, — говорит Торос. — У меня нет причин ей не верить. Права насчёт чего? Во мне нет ничего особенного. — Мы можем отвезти девочку в Риверран. Её мать была Талли. Они заплатят за её возвращение, — размышляет Берик. — Когда прибудет наша Красная Леди, чтобы забрать мальчика? — Утром. — Мне всё это не нравится, — бурчит Энгай. — Это несправедливо по отношению к Джендри. Он хороший парень и дал клятву быть одним из нас. — Раз он один из нас, значит должен пожертвовать собой ради общего блага. С дрожащими руками Джендри разворачивается так быстро и тихо, как только может, и уходит. В глазах рябит, и в голове звучит только одна мысль: Бежать. Забрать Арью и бежать. *** Джендри кладёт отремонтированные доспехи у костра. Он думал оставить их там, в лесу, где стоял, но понял: тогда станет ясно, что он подслушал их разговор. Чем дольше они будут гадать, куда он делся, тем лучше. Если они не узнают, что он всё слышал, у них будет фора. Мысли шумят злым гулом, пока он идёт туда, где спит Арья. Обычно она ждёт его, но сегодня день был долгим, да и его маленькая подруга всё ещё злилась на него за то, что он решил остаться с Братством, а не идти с ней в Винтерфелл. Теперь, глядя на маленькую спящую фигурку и вспоминая ужасные слова, которые услышал, Джендри проклинает себя за то, что выбрал не ту сторону. Но медлить некогда. Вещей у них немного, и всё помещается в одну сумку, которую Джендри крадёт у лошади. Он складывает внутрь одежду, маленький кинжал — тот самый, что Арья когда-то выкрала у одного из мужчин, — и половину хлеба в форме лютоволка, испечённого Горячим Пирожком и завёрнутого в ткань. Он быстро оглядывается, высматривая всё, что может пригодиться. Джендри уверен, что Арья свой кинжал никому не отдаст, поэтому тихо снимает другой с пояса спящего мужчины. Порывшись в сумках у лошадей, он находит немного монет. Мало… но лучше, чем ничего. Он разворачивает хлеб Арьи, засовывает монеты внутрь и снова аккуратно заворачивает. Потом, немного поколебавшись, решает, что половины хлеба недостаточно. Он крадёт ещё еды — несколько полос сушёного мяса, пару яблок и ещё кусок хлеба. Перекинув сумку через плечо, он наклоняется и осторожно поднимает девочку — единственного человека в мире, кто по-настоящему ему дорог. И, прижимая её к себе, молится богам, чтобы она уже не сердилась на него. Арья крепко спит и поэтому только слегка шевелится, когда он поднимает её. Она такая лёгкая. Слишком лёгкая. И Джендри идёт в лес. Он не знает куда — да это и не важно. Главное — подальше отсюда. Кажется, за спиной звучат голоса, но он не оборачивается. Плевать. Он старается идти быстро, но мягко, чтобы не разбудить Арью. Однако в темноте это сложно, и спустя пятнадцать минут он спотыкается о корень, едва не уронив её. Арья дёргается и вскрикивает, тело мгновенно напрягается. — Это я, — шепчет он поспешно. — Джендри. Спи, всё хорошо. — А-а… — она снова расслабляется. — Ладно. Но спустя мгновение, смысл его слов догоняет её сонный разум, и она снова шевелится: — Седьмое пекло, что происходит? — Мы сбегаем. Объясню всё, когда уберёмся отсюда подальше. Пауза. — Ты всё ещё мне доверяешь? — Да, — Арья отвечает, не колеблясь. — Но я могу идти сама. — Ты ничего не весишь, — бурчит он. — Спи. Кому-то из нас нужно отдыхать… и это точно не я. Для сложившейся ситуации Арья необычно молчалива. — Ты очень зол. — Да, — отвечает сквозь зубы. — Спи. Она снова утыкается лбом ему в грудь. И каким-то образом её маленькое тёплое тело становится единственным островом безопасности в мире, который оказался куда жестче, чем жизнь бастарда в Королевской Гавани. *** Когда на востоке начинает светать, адреналин уходит, ноги саднят и Джендри замедляется. Он не знает, где они, но понимает, что должен найти место для привала. Арья заслуживает объяснений. Он осматривается. Деревья. Деревья. Деревья. Бесконечное количество грёбаных деревьев. Он никогда не думал, что будет скучать по Королевской Гавани — вонючей, опасной, жестокой… но сейчас он бы с удовольствием шагнул в кучу навоза ради миски серого варева от злющей беззубой старухи. Арья шевелится, будто чувствуя его раздражение. — Тебе ещё не надоело меня таскать? — бормочет она, открывая глаза. — Где мы? — Понятия не имею. Даже не знаю, в каком направлении шёл. — Дурак. Поставь меня. Он ставит. — Мне просто нужно было увести нас подальше. Она поправляет одеяло и скидывает его на руку. — Уже утро, — говорит она спокойно. — Надо найти укрытие, пока ты не свалился от усталости. Ты еле держишься. — Я пытаюсь найти подходящее место, но вокруг только деревья. — Ты плохо смотришь, — сухо отвечает она. — Мужчины никогда ничего не находят. — Это несправедливо! Я отлично нахожу вещи! — У меня четыре брата. Я знаю, о чём говорю. Три, — думает он, но молчит. — Вон там, — говорит она. — Где? Она раздражённо хватает его за руку и ведёт в сторону. И вдруг, будто из ниоткуда, перед ним проступают развалины: покосившийся камин, ржавые котлы, разбитые камни от старого колодца. — Это был дом, — шепчет он. — И уцелевшую стену можно использовать как укрытие. *** — Ты слишком устал для разговора? — спрашивает она позже, когда они уже устроились в шатком шалаше из веток и брошенного кирпича. — Нет. Он рассказывает ей всё. Каждую фразу, каждое услышанное слово. — Так что… даже если я хотел быть одним из них, я оказался всего лишь разменной монетой, — заканчивает он. — Точно так же, как и ты. — Моя цена для них никогда не была секретом, — отвечает Арья спокойно, почти равнодушно. А затем без предупреждения она тянется к нему и обнимает. Он замирает. Он ожидал усмешку, резкую реплику, очередное «дурак». Но вместо этого слышит едва слышное: — Мне жаль. — Нет, Арья. Это мне жаль. Она отстраняется, смотрит вопросительно. — Они перехватили ворона, который летел из Близнецов... Энгай сам сбил его стрелой. — Моя мать и Робб должны были быть там… — Они были... Но... Лорд Фрей… он… Джендри не знает, как произнести это. Он никогда раньше не приносил такие вести. И хотя Арья самая сильная девочка, которую он знает, она всё ещё ребёнок. — Твоя мать… и брат… они… — Нет, — выдыхает она. — Они не могли... — Это произошло, — тихо говорит он. — Мне жаль. Он редко видел Арью плачущей. Эти слёзы были полны злости и горечи. — Я убью его, — шепчет она. — Я найду способ убить этого старого мерзкого Уолдера Фрея и всех его отпрысков. Он пытается прикоснуться к ней, но она отстраняется. И он понимает: ей нужно прожить это самой. — Могу я сделать что-нибудь для тебя, Арья? — спрашивает он тихо. — Хоть что-нибудь? Многие девочки ответили бы «верни мою семью» или «отомсти за меня». Но Арья просто поднимает на него красные, уставшие глаза и говорит: — Спи. Я подежурю и… постараюсь понять, где мы оказались. Он медлит, но в итоге ложится. Это было её способом сказать: Мне нужно побыть наедине с болью. И Джендри уважает это.