Глава 2.

Джендри не понимает, сколько времени проспал, когда открывает глаза. Небо заволокло тучами, и он не в силах определить, высоко ли сейчас солнце. Он поднимается и оглядывается в поисках Арьи. Её нигде не видно. На мгновение им овладевает паника — а вдруг она ушла, оставив его одного? Но он почти сразу понимает: нет, она бы никогда так не поступила. Не после того, как он потратил столько сил, чтобы забрать её. Он мог уйти один — казалось бы, так проще. Но он не стал, потому что знал: на деле это вовсе не так. — Арья? — осторожно окликает он. — Арья… ты здесь? Ответа нет, и он просто ждёт. Голод напоминает о себе, и Джендри вспоминает про украденную еду, но всё равно не притрагивается к ней без Арьи. Он слишком устал и снова ложится, надеясь заснуть, но мысли о том, где она, разгоняют последние остатки сна. Когда он выползает из низкого укрытия, чтобы облегчиться, она возвращается — так тихо, что он едва не мочится от испуга. — Арья! — восклицает он, подскакивая. — Где ты была? — Охотилась, — отвечает она и поднимает кролика. — Поставила силок, осмотрела окрестности, нашла воду, — она показывает бурдюк, полный до краёв, хотя Джендри не припоминает, чтобы они вообще брали его с собой, — Когда вернулась к силку, в нём уже сидел кролик, ну я его забрала и снова поставила петлю. — Она прищуривается. — А ты чем занимался? — Собирался отлить, — бурчит он. — Ты своими тихими шагами чуть не заставила меня обмочить штаны. — Не все топают, как разъярённый бык. Ладно, не буду мешать. Иди уже пописай, — она машет рукой, подгоняя его. Джендри отходит, поворачивается спиной и справляет нужду у дерева. Когда он возвращается, Арья сидит, уставившись в никуда, и он понимает: минуты назад она лишь делала вид, что всё в порядке. Джендри садится рядом — осторожно и ненавязчиво. Ему кажется, что расстояние — это то, чего она хочет сейчас… но не то, что ей по-настоящему нужно. — Я в порядке, — говорит Арья, словно читая его мысли. — Нет, — спокойно отвечает он. — И не должна быть. Это нормально — не быть в порядке. Он опускает взгляд и замечает, как её пальцы судорожно терзают друг друга. Он мягко берёт одну её руку в свои ладони. — Скажи… — она запинается, словно сомневаясь, стоит ли вообще спрашивать. — Ты можешь спрашивать меня о чём угодно, Арри. — Сколько тебе было, когда умерла твоя мама? Ты знаешь? — Точно — нет, — признаётся он. — Я вообще не уверен, сколько мне лет сейчас. А тебе сколько? — Тринадцать, — отвечает она. И взглянув на него, добавляет: — Я бы сказала, что ты примерно ровесник моего брата Робба. Ему семнадцать. — Ну… тогда… моя мать умерла примерно лет десять назад. Может, двенадцать. Трудно точно сказать. Я точно был младше, чем ты сейчас. — Ты её помнишь? — Не очень. Это скорее… как сон, который пытаешься удержать. Образы где-то на грани сознания, но они не складываются в чёткую картину. — Он тяжело вздыхает. — Она была добрая. И красивая. Или… я хочу помнить её такой. У неё были светлые волосы и карие глаза. Она много пела… но я не могу вспомнить ни одной песни. Он опускает взгляд на маленькую руку Арьи в своей и шепчет: — Я даже не знаю, как её звали. — Мы с моей мамой не всегда ладили, — тихо говорит Арья. — Мне казалось, что я разочаровываю её, потому что не похожа на Сансу. — Джендри смотрит на неё вопросительно. — Я не любила то, что должны любить маленькие леди. Вышивку. Эти глупые песни про принцев и принцесс под лютню или арфу. Платья. И… — она едва заметно кривит губы, — всегда быть элегантной и аккуратной. Джендри тихо смеётся и слегка сжимает её руку, давая понять, что смеётся не над ней. — Но даже если ей не всегда нравилось моё поведение, — продолжает Арья, глядя ему в глаза, — я всё равно знаю, что она любила меня. Понимаешь? Джендри кивает. — Конечно. И я уверен, ты вовсе не была разочарованием. Может… неожиданностью. Но точно не разочарованием. Как вообще можно разочароваться в тебе? Ты самая храбрая и самая умная из всех, кого я знаю, Арья. — Я не считаю себя ни храброй, ни умной, — шепчет Арья. — Сейчас мне хочется просто залезть в яму и умереть. Или хотя бы бить что-нибудь, пока оно не станет выглядеть так же плохо, как я себя чувствую. Я… я чувствую себя маленькой девочкой, которая потеряла всю свою се… Она не успевает договорить, слёзы прорываются раньше слов. Она буквально падает в объятия Джендри, и он крепко обнимает её. Сейчас она не может быть сильной, так что он будет сильным за двоих. Её слёзы переходят в рыдания, а те — в крики. Он не понимает слов, но чувствует её боль. Арья колотит его кулаками в грудь, и несмотря на то, что она сильнее, чем кажется, он не размжимает объятий. Постепенно буря стихает. Её дыхание становится тише, движения — слабее. Она затихает, уткнувшись лицом в его грудь, насквозь промокшую от слёз. — Я… намочила твою рубашку, — шепчет она. — Прости. — Ты ещё и избила меня, — отвечает Джендри и медленно проводит ладонью по её спутанным волосам. — Ничего. И я, и моя рубашка переживём это. Арья чуть отстраняется, и он сразу отпускает её, давая ей пространство. — Спасибо, Джендри. В ответ он только кивает. И когда она снова устраивается рядом, положив голову ему на плечо, он тихо спрашивает: — Предложение быть твоей семьёй всё ещё в силе? Она едва слышно вздыхает. — Да… — шепчет она. — Только если ты сам этого хочешь. — Иначе я бы не стал спрашивать. *** — Нам нужен план, — говорит Арья, когда её дыхание наконец выравнивается окончательно. — Мы должны понять, где мы, чтобы понять в какую сторону идти... — Можно спросить в той деревне, — предлагает Джендри. — Я тоже так подумала. Она поднимается. В её движениях снова чувствуется беспокойство. — Мы не можем оставаться здесь. Мы слишком близко к лагерю. — Верно. Но куда мы пойдём? — Можно направиться в Риверран. Мой дедушка должен быть там… если он ещё жив. А если нет — тогда дядя. Я никогда его не видела, но… Джендри качает головой. — Не Риверран. Берик упомянул, что именно туда они хотели тебя отвезти. Они могут подумать, что ты сама туда и направишься. — Тогда — Орлиное Гнездо, — резко бросает она, почти топнув ногой. — Там моя тё... — Арья, ты не понимаешь? — перебивает он. — Мы не можем идти туда, где у тебя есть родственники. Там тебя будут искать в первую очередь. И если найдут… — То найдут и тебя, — заканчивает она. — Я хотел сказать, что не знаю, что они сделают с тобой. Они, наверное, думают, что ты ушла со мной добровольно. — Он хмурится. — Я… не важен… Арья взрывается мгновенно: подлетает к нему и бьёт кулаком в руку. — Ещё как важен! Никогда так не говори, Джендри! Иначе зачем бы они вообще продавали тебя этой… ведьме?! — Я не знаю! — рявкает он. — Понятия не имею, зачем я ей. Всё, что я знаю, что нужно было бежать. И что я ни за что не собирался оставлять тебя. — Вообще-то собирался, — тихо напоминает она. — Ты хотел остаться с ними, а не со мной. Он тяжело выдыхает. — Знаю. Тогда всё было иначе. И я пожалел об этом в ту же секунду. Я думал, что поступаю правильно… благородно. А вышло, что я ошибся. Сейчас я понимаю, что такое настоящая верность. — Он смотрит ей в глаза. — Мне жаль, Арья. — Я прощаю тебя, Джендри, — говорит она после долгой паузы. — В семье так и поступают. *** Они едят сушёное мясо и хлеб, а потом направляются к деревне, надеясь, что кто-нибудь там сжалится над парой сирот. — Далеко идти? — спрашивает Джендри, вспоминая, что Арья успела сходить туда и обратно, пока он спал. — Недалеко. Только сперва нужно проверить силок. Он там. — Он не по пути? — Почти. Чуть в стороне, но не в обратную сторону. Через несколько минут они находят силок — и в нём не один, а два бурундука. — Ты умеешь это делать, — замечает Джендри. — Я помню, как ты поймала кролика у Йорена. — Тогда было сложнее, у меня почти ничего не было с собой, — отвечает она, отворачиваясь, чтобы он не заметил, как она смущается. — Тогда я и понял, что могу тебе доверять. Что ты… другая. — Он умолкает, наблюдая, как она аккуратно снимает животных с петли. — Ты получила целую ногу и поделилась со мной. Ты ведь не обязана была. — Знаю, — просто отвечает она и поднимается. — Но я хотела. Потому что ты был, есть и будешь моим другом. Моей единственной семьёй сейчас. — Да. Я… никогда раньше не имел друзей. Всегда либо работал, либо думал, что все вокруг — идиоты. — Он наблюдает, как она увязывает добычу. — Кроме тебя. Ты никогда не была идиотом. Арья тихо смеётся. — Если бы я знал, что ты дочь лорда, когда мы встретились, возможно, я бы думал иначе, — добавляет он. — Все высокородные, что я встречал, были… — Большинство — да, — соглашается она. — Почему, думаешь, мне так не нравится быть леди? — Справедливо. — Он слегка кланяется и протягивает руку. — Ведите, миледи. — Заткнись, — бурчит она, скрывая улыбку, и идёт вперёд. Джендри идёт следом, посмеиваясь. Через несколько минут он спрашивает: — Кто тебя научил этому? Леди ведь… не должны охотиться, да? — Я не леди, — напоминает она. — Братья… иногда я подслушивала их уроки, прячась в укрытиях. Джон всегда учил меня всему, что я хотела знать. Он подарил мне Иглу. — Она тихо вздыхает. — Я стреляла лучше Брана ещё до того, как он… Она резко умолкает. Слова застревают в горле. — Арья? — Робб, — шепчет она. — Это он учил меня ставить силки. Он показал мне, как. А теперь он мёртв. И больше никогда… никогда меня ничему не научит. Джендри тихо подходит ближе. Не навязываясь, лишь слегка раскрывает руки — как немой вопрос. Она принимает приглашение и падает в его объятия. Он крепко обнимает её. Проводит ладонью по её волосам, успокаивая. — Он бы гордился тобой, — говорит он. — Я уверен. Не думая, он целует её в макушку. — Твои родители и брат живут в тебе и в том, чему они тебя научили. Она поднимает голову и смотрит ему в лицо — глаза большие, удивлённые. — Это… правда утешает. — Я рад, — говорит он, мягко отпуская её. — Это не мои слова. Я однажды услышал их. В Блошином конце часто умирали люди. Она кивает… а затем хитро улыбается. — Я уже начинаю думать, что ты не такой уж и тупица. *** Деревня крошечная и тихая. — Мы будем бросаться в глаза. — шепчет Арья. — В таких местах, если пёрнуть, через минуту уже все знают. — Прекрасно, — бурчит Джендри. — И что будем делать? — Найдём добрую старушку. Или хоть кого-то, кто не прикончит нас на месте. Я не знаю! Я тоже впервые в подобной ситуации. Но в любом случае мы не можем вечно прятаться в кустах. — Ладно. — Придумай имя, — невзначай бросает она. Их замечают почти сразу — к счастью, это оказывается действительно добрая бабулька, стоящая у дома со стручками фасоли в руках. — Вы потерялись, детки? — спрашивает она. — Немного, — отвечает Арья, и Джендри сразу понимает: говорить будет она. — Как называется эта деревня? — Это местечко — всего лишь прыщик на носу Умершего, дитя, — говорит старушка. — Но мы зовём его Риверсайд. Она поднимает руку и кривым пальцем указывает вдаль. — Синий зубец прямо там. Слышите? — Да, — отвечает Арья. Джендри кивает. — Ты глухонемой, парень? Или эта за вас обоих говорит? — Она, мэм, — отвечает Джендри. — Мой брат неразговорчив, — спокойно добавляет Арья. — Не подскажете, неподалёку есть город? Мы сбились с пути. — Ярмарочное поле — день пути на северо-запад. Риверран — юго-западнее. — Она снова показывает направление. — Ближайшая таверна — на юг, у Красного Зубца. — У нас нет монет на ночлег, — говорит Арья. — Но если вы знаете место, где можно переночевать, у нас есть вот это. Она кивает в сторону Джендри. Он поднимает кролика и двух бельчат. Арья велела ему нести добычу, чтобы выглядело так, будто это он поймал её. Джендри спорил, ведь это нечестно. В ответ Арья лишь напомнила, что чем меньше вниманиях в их сторону, тем лучше. — Свежее? — уточняет старушка. — Поймано сегодня, — отвечает Джендри. — И меха можете оставить себе, если хотите, — добавляет Арья. — Это всё, что мы можем предложить. Ну и можете дать нам какую-нибудь работу. Я маленькая, но сильная и умная. А мой брат… — Да, паренёк крупный. Силен так же, как выглядишь? — Да. — Даже сильнее. Они отвечают одновременно. Старушка прищуривается. — Как вас звать? Джендри на секунду смотрит на Арью, но она молчит. Он отвечает сам: — Барт. А это моя сестра… — Нэн, — быстро подхватывает Арья. — Вы не похожи, — замечает женщина. — У нас разные отцы, — быстро говорит Арья. — Его отец умер, когда он был младенцем. Моя мама вышла замуж снова, но она… она умерла месяц назад. — И вы ушли из дома? — Не хватало монет на обучение Барта у мастера. А я слишком мала, чтобы быть полезной. Он не хотел отдавать меня в сиротский приют… — Или куда похуже, — мрачно вставляет Джендри. — Да. Или куда похуже. Поэтому мы ушли, чтобы найти место, где нас не разлучат. У нас больше никого нет. — Откуда вы? — Сигард, — отвечает Арья так, будто готовилась заранее. — Мы идём на юг. Там теплее. И говорят, что в Дорне сиротам легче. — Ну… я всегда добра к сиротам. Особенно к тем, кто сам приносит свой ужин, — улыбается старушка. — Зовите меня Салла. Мой сын Терен держит маленький сарай. Можете переночевать на сеновале. — Спасибо, мэм, — говорит Джендри. — Я проведу вас. Салла, медленно поднимается и Джендри сразу подаёт ей руку. — Вежливый ты парень, — тепло говорит она, принимая помощь. Арья догоняет их, и вскоре они подходят к дому. У сарая видно детей, которые, завидев старуху, с радостью бегут к ней. Салла просит их приготовить сено и принести одеяла. Дети мигом бросаются выполнять просьбу. Риверсайд — место мирное, но слишком маленькое, чтобы остаться и найти заработок. Джендри помогает Терену по хозяйству, Арья — Салле и жене Терена, Дженнет. Они разделывают мясо и готовят, а затем она играет с детьми — бегает, ревёт, изображает дракона, которого они храбро побеждают. Джендри смотрит на это и впервые за долгое время улыбается. *** После ужина Терен говорит: — Если хотите лечь раньше, можете идти, никто не обидится. — Когда вы в последний раз спали в настоящей постели? — спрашивает Дженнет. — Хотя кровать в нашем сарае тоже не настоящая… Арья и Джендри переглядываются. — Давно, — отвечает Гендри. — Мы уже сбились со счёта. Арья кивает. — Наверное, в последний раз — дома. — Ах вы бедняжки, — вздыхает Дженнет. Терен берёт свечу: — Я провожу. Они не спорят. Наверху сеновал со свежим сеном и тёплые одеяла. Для Джендри это выглядит как комната в Красном замке. — Спасибо, — говорит он. — Не за что, — отвечает Терен. — Могу я спросить, что вы планируете делать? Джендри смотрит на Арью. — Мы уйдём утром, — отвечает она. — Ваша семья была добра, но нам нужно идти дальше. На случай если мы не увидимся, мы бы хотели заранее поблагодарить вас. — Счастливого пути, — говорит Терен. — Свечу оставлять нельзя, слишком опасно. — Да, мы понимаем, — отвечает Джендри. Когда он уходит, в сарае сразу становится темно. — Я так устала. Ты вообще должен быть мёртв, — зевает Арья, снимая ботинки и устраиваясь на сене. Джендри что-то невнятно бурчит в ответ. Он едва находит силы снять обувь и ложится рядом, обнимая её со спины. Её тело маленькое, знакомое и тёплое. Он накрывает их одеялом. — Как же хорошо… — вздыхает Арья. — Почти как настоящая постель. — М-м-м, — бормочет он, уже проваливаясь в сон. — Спокойной ночи, Арри… И засыпает.