Часть 4

***

Вой — это все, что Жон слышал, пока ледяной ветер превращал его влажную одежду в ледышкуи жалил лицо, в окружившем его жестоком шквале, словно оставшись один в разрушенном мире. Он продолжал двигаться. Пальцы рук и ног онемели, а мышцы горели, пока он заставлял себя ставить ногу за другой, борясь с ветром, чувствуя, как тот толкает его назад в снег. Приходилось щуриться и прикрывать глаза, чтобы просто видеть, куда идти. Убывающий свет медленно лишал и так малой видимость из-за чего в голове возникала картина, как он останется в кромешной тьме, окруженный жгучими ветрами, пока холод окончательно его не задушит. — Жон! — Парень почувствовал, как чья-то рука тянет его вверх, только сейчас заметив, что стоял на коленях в снегу. Жон поднял голову и увидел Пенни, которая даже в тусклом свете заходящего солнца оставалась ярким всплеском цвета в этой белой пустоте. Ее медно-рыжие волосы отбросило в сторону от порыва холодного ветра. — Пенни? — Слабый голос Жона не мог пересилить оглушительный рев ветра, казалось, что буря поглотила его, и только Пенни держалась против стихии. — Мы почти дошли! — сказала она, перекрывая воющий ветер. — Держись! Бредя по глубоким сугробам ему казалось, словно он плывет, так как уже не чувствовал ног, потому оставалось только бездумно сосредоточиться на движении вперед и сжать ее руку. Еле как посмотрев наверх, парень увидел сквозь белую завесу силуэты зданий. Убежище. Жон стиснул зубы и заставил себя двигаться быстрее, подстегиваемый желанием укрыться. К симфонии шторма присоединился скрип досок и лязг ставен, стоило им подойти к ближайшему зданию. Перед ним предстали заколоченные окна и старая дверь с облупившейся краской. Он едва мог ухватиться за ржавую дверную ручку, потому Пенни сама открыла дверь и втолкнула его внутрь. В гостиной было темно и пахло старым пыльным чердаком. Пенни закрыла за собой и заперла дверь. Жон осмотрел помещение. Похоже, дом давно заброшен. Не считая пыль и паутину, там почти ничего не было: пустой камин, кое-какая мебель ​​тут и там, в углу стоял старый заплесневелый диван, а в другом старый стол со стульями, на полу лежал сгнивший грязный ковер. Жон упал на колени и сильно потер дрожащие руки. Пенни не стала тратить время на осмотр полуразрушенного здания, а прошла через комнату к столу и разбила тот одним ударом руки. — Давай разожжем огонь, — сказала Пенни, с легкостью разбивая мебель и направляясь к камину, швыряя туда обломки дерева. Открыв дымоход, она трансформировала одно из лезвий Флоатин Эррей в лазерную пушку и стрельнула зеленым лучом в дрова, добавляя немного клочков старой бумаги и ткани, помогая разгореться обломкам стола. Тусклый оранжевый свет наполнил темную комнату, Жон протянул руки к жару. Он застонал, чувствуя, как тепло его окутывает и остался сидеть там, пока Пенни собирала дрова в небольшую кучку. — Э… Жон? — спросила Пенни. — Ага? — ответил тот, отводя взгляд от огня. — Не хочу смущать, — она ​​начала осторожно отводить взгляд, он заметил как в ее глаза отразился огонь, — но тебе нужно снять мокрую одежду. Жон нахмурился, осмотрев себя: его рубашка, брюки и все под ними полностью мокрое, а к доспехам прилип иней и не растаявший снег. — Ты права, — вздохнул он, снимая пластины брони. Какие бы мысли или неуверенность он ни испытывал по поводу того, чтобы оказаться обнаженным перед девушкой, он был слишком слаб. Ему нужно согреться и влажная одежда не поможет, а сухая понадобится завтра. — Я постараюсь найти одеяло, — заверила его Пенни, собираясь уйти. — Скоро вернусь. Жон кивнул, аккуратно положив броню рядом с Кроцеа Морс и пистолетом, который он взял у водителя. Как его звали? Парень снял ботинки, посмотрел на мокрые носки и оставил те сушиться у огня, прежде выжав из них как можно больше влаги. Вытянув ноги к огню чувствительность медленно возвращалась и с каждой минутой ему все больше хотелось снять прилипшую одежду. Далее он снял рубашку и, как с носками, сделал все возможное, чтобы выжать воду, прежде чем оставить ее сушиться, а за ней пошли и джинсы. Жон оставил белье в надежде, что Пенни все же найдет одеяло и поможет ему сохранить всю возможную скромность в подобной ситуации. Сев на грязный пол, парень погрелся у огня, чувствуя, как его окутывает тепло, прежде чем подняться и решив осмотреть дом в поисках чего-нибудь полезного или растопки. Он не собирается просто рассиживаться перед огнем даже если ему все еще холодно. Сквозь трещины в стенах свистел ветер, а дом сам натужно скрипел. Осмотрев небольшую комнату, Жон вернулся к камину, дабы обернуть лоскут грязной ткани вокруг одной из отломанных ножек стула делая маленький факел. Так он сможет хоть что-то разглядеть в темноте комнат. В практически пустом помещении были разбросаны следы бывших жильцов: старый пружинный матрас, несколько заплесневелых старых книг, сломанная табачная трубка, плюшевый мишка. Он отнес все, что мог к камину, без растопки свет факелу долго не поддержать, потому при каждом заходе зажигал его заново. Осторожно поднявшись по шатким ступеням, Жон заметил в конце коридора закрытую дверь. Выбив ее, ломая сгнившую раму, он зашел внутрь. Похоже на хозяйскую спальню: еще одна кровать со сломанным каркасом и заплесневелым матрасом, на стене криво висела пара картин — что бы на них ни было изображено, это уже невозможно разобрать. — Жон? — позвала Пенни из гостиной, вернувшись после проверки других построек. — Я здесь, — ответил он, глядя в угол. Жон мог расслышать каждый ее шаг. — Ух ты. — Парень подошел ближе, на стене висело старое двуствольное ружье. Синяя сталь была покрыта пятнами ржавчины, но он все равно его подобрал. — Что ты делаешь? — спросила она входя, ее глаза светились мягким зеленым светом. — Помогаю тебе искать, — объяснил он, чувствуя себя немного глупо, стоя в одном нижнем белье. — Смотри, что нашел. — Патроны есть? — Пока ищу, — ответил Жон, протягивая ей гаснущий факел, прежде чем посмотреть на пол в поисках чего-либо. — Что это за место? Пенни ходила по комнате, отламывая дерево от сломанного каркаса кровати, образуя небольшую кучу, которую можно будет отнести вниз. Этого им вполне хватит, чтобы поддержать огонь до конца ночи. — Раньше это место было шахтерским городком принадлежавшим Праховой Компании Шни, — объясняла она. — Думаю, этот дом был жилищем старателей. — Так почему же теперь здесь город-призрак? — спросил он, подходя к одной из тумбочек и выдвигая ящик. — Атаки Гримм были слишком частыми, — просто ответила Пенни, — а залежи праха слишком малы, чтобы продолжать добычу. В конце концов ПКШ объявило рудник и город убыточными, они эвакуировали население и оставили территорию заброшенной. Время от времени сюда приходят люди, в основном охотники, в поисках места переждать непогоду во время заданий. Я нашла кое-какое снаряжение. Жон полез в ящик и вытащил старую картонную коробку. — Вот они, — сказал он, глядя на пластиковые гильзы. — Ты правда собираешься использовать это ружье? — спросила Пенни, вставая и беря в руки стопку дров. — Может быть, — ответил он, следуя за ней вниз по лестнице. — Нам нужно использовать все, что у нас есть, убийца с дронами все еще там, нам следует здесь задержаться, снаружи мы уязвимы. Вдобавок это место является хорошим ориентиром, мы даже сможем подать сигнал, хотя есть риск раскрыть наше местоположение убийце. — Наверное, ты прав, — призналась Пенни. — К тому же, если станет хуже, я могу остаться, пока ты не вернешься в Мантл, — добавил он, входя в гостиную. — Жон, я не собираюсь тебя оставлять. — Просто выслушай. Василий прав, я обуза, неся меня ты просто тратишь энергию, без этого ты была бы намного быстрее, тем более я слабею, да и в бою тебе не помощник, — объяснил он, стоя на коленях перед камином и осматривая старое охотничье ружье в свете огня. Жон разложил ружье и поднял, смотря через стволы, ища засоры. — Я не оставлю тебя умирать, — сказала Пенни, нахмурившись. — Меня не волнует, что сказал этот преступник! — Я не прошу бросать меня, — заверил ее Жон, опуская оружие. — Просто если дело дойдет до боя, ты должна воспользоваться шансом уйти вперед и найти помощь. Этот тип во мне не заинтересован, он охотится за тобой, а я просто облегчаю ему задачу. Пенни все еще хмурилась. — Понимаю твою логику, — призналась она, — Но мне это не нравится. Это все равно означает оставить тебя одного разбираться с Гримм, Василием или боги знают с чем еще. Жон пожал плечами. — Возможно, нам придется пойти на риск. Пенни наклонилась, схватила старое грязное одеяло и протянула ему. — Для меня этот риск звучит неоправданно. Жон улыбнулся, натягивая одеяло на плечи. — Я бы поспорил, — сказал он, сверкнув ей дерзкой ухмылкой. — Мне это не кажется таким уж глупым. Пенни неловко, но с легкой улыбкой на губах, отвела взгляд. — Тогда ты отдашь свою жизнь в мои руки. Жон снова сел перед огнем, наконец, сняв мокрые боксеры, чтобы высушить их вместе с остальной одеждой. — Я привык полагаться на своих друзей, — сказал он, глядя на пламя. Пенни посмотрела на него, сидя рядом на полу. — Я твой друг? — спросила она с любопытством. — Ага, — ответил Жон, тепло улыбаясь. — После всего этого, так точно, — добавил он со смехом. — Я сижу голый после долгого дня сражений с гримм и роботами, пока ты буквально пронесла меня весь день, раньше мне требовалось гораздо меньше, чтобы завести друга. Пенни улыбнулась, и они погрузились в уютную тишину, наблюдая, как горит огонь, и слушая, как тот потрескивает и искрится. Время от времени они подкладывали дров, и Жон наблюдал, как пламя их поглощает. — Тебе нравится смотреть на огонь? — спросила она. Жон кивнул, отведя взгляд от мерцающего пламени, и посмотрел на нее. — Да, я не знаю, почему, правда, но это всегда было интересно, мы с семьей часами сидели у костра. — Вы часами вместе смотрели на огонь? — Мы не просто смотрели, — объяснял он. — Мы много чего делали: разговаривали, жарили зефир, моя мама рассказывала страшилки про привидения. — Страшилки? — Да, мои младшие сестры так боялись, что просили остаться со мной в палатке, я сидел с ними допоздна и играл тенями с помощью фонарика или читал им не страшные истории, чтобы они заснули. — Он нежно улыбнулся воспоминаниям, вытянул руки и сдвинул их так, чтобы тень от огня напоминала длинноухого кролика. Пенни хихикнула, наблюдая, как теневой кролик прыгает по стене. — Зачем матери рассказывать истории, если они пугают твоих сестер? — Ну… э-э, иногда пугаться весело, — ответил он. — Как это? — Чтож, ну… ты волнуешься и чувствуешь прилив сил, — объяснял он. — Ты когда-нибудь нервничала после ужастиков? — Нет, — ответила Пенни, покачав головой. Жон усмехнулся. — Должен был догадаться. Это трудно объяснить, но когда мама рассказывала нам истории о призраках и монстрах, все напрягались, мы чувствовали, словно что-то наблюдает за нами из каждого темного угла, каждый шелест листьев казался чьей-то поступью, мы пугались собственных теней, но потом всегда смеялись над этим. Пенни кивнула. — Кажется, я понимаю, — ответила она. — Когда ты напуган — ты волнуешься. Жон кивнул. — Да, вроде так. Они снова повернулись к огню, слушая, как тот потрескивает, пока на улице бушевала метель, счастливы просто сидеть рядом друг с другом. Жон почувствовал, как его плечо коснулось ее, и ему показалось, будто они снова сидят в грузовике и спокойно общаются, и никакой наемный убийца не заставлял их бежать через тундру и сражаться за свою жизнь. — Жон, тебе страшно? — мягко спросила Пенни, прервав короткое молчание. — Не то слово, — признался он с нервным смешком. — Мне всё ещё кажется, будто каждый звук снаружи это стрелок или его дроны. Интересно, успею ли я вообще одеться, если придется сражаться. Пенни хихикнула. — Постарайся поспать, — серьезно сказала она. — Отдых поможет восполнить ауру, тебе понадобится вся возможная энергия. — Не знаю, смогу ли я уснуть, — ответил он честно. — У меня не получилось толком поспать в пещере, хотя этот грязный пол определенно лучше. — Можешь использовать мои колени как подушку, — предложила она. — Спасибо, — ответил Жон, оценив предложение. — А как же ты? — Я ведь говорила, сон мне не требуется. — Но ведь иногда же ты отдыхаешь, да? — спросил он, глядя в зеленныне механические глаза. — В каком-то смысле, — ответила она. — Я… перехожу в режим ожидания или в спящий режим, как удобней. Жон нахмурился. — Ты отключаешься? — Нет, — ответила она, качая головой. — Я все еще функционирую, но большинство моих систем отключаются, дабы потреблять меньше энергии. Это предусмотрено для экстренных случаев, или, если у меня слишком мало энергии, я автоматически перейду в это состояние, чтобы восстановиться. Жон кивнул. — Думаю, наш случай можно считать экстренным, — сказал он. — Можешь перейти в спящий режим и сэкономить энергию, я послежу. — Ты уверен? — спросила Пенни. — Так правильно, ты дежурила в прошлый раз, и возможность отдохнуть пару часов для тебя так же важно, как и сон для меня. Честно, это, наверное, даже важнее, я лягу спать после тебя. — Пенни на мгновение задержала его взгляд, выглядя так, будто хотела отказаться и настоять на том, чтобы он лёг, но не нашла аргументов против. — Хорошо, — согласилась она. — Я отдохну часа три, а потом твоя очередь. Жон кивнул. — Согласен. Пенни отошла и легла на спину, сложив руки на животе и глядя в потолок. — У меня получится тебя разбудить? — спросил он. — Получится, — ответила она. — Любой громкий звук или попытка сдвинуть меня с места, активизирует мои системы. Также может определенное слово или фраза. Жон кивнул. — А если я просто назову твое имя, это сработает? — Да, — ответила Пенни. — Сработает. Жон понимающе кивнул. — Ну ладно, приятных снов, Пенни, э-э… тебе вообще снятся сны? Пенни покачала головой. — Нет, хоть часть моего разума и остается активна, управляя моими системами с минимальным энергопотреблением, но нет, мне ничего не снится. Жон кивнул. — Понятно. — Можешь рассказать, на что это похоже? — спросила она. — Видеть сны? — Сны… странные, — начал он. — Большинство из них не имеют никакого смысла, и я едва могу их запомнить. — Как это не имеют смысла? — Они э-э… как-то раз, в Биконе, мне приснилось, как я убегал от Янг, потому что каким-то образом украл ее волосы, — рассказывал он. — Точнее, у меня выросли ее длинные волосы, и она хотела забрать их обратно. Ещё мне снилось, что я делаю домашнее задание для команды RWBY или что-то в этом роде, были ещё сотни странных деталей, которые я не могу вспомнить, но во сне все это, казалось, имело смысл. — Волосы так не работают, — хихикая, сказала Пенни. — Их нельзя просто взять и прикрепить или поменять местами. — Именно, — ответил Жон. — Это была полная чушь. Так сны мне и представляются — чушь, которая происходит только в них. Иногда я оказывался голым на уроке или убегал от чего-то страшного или глупого. Но просыпаясь я почти ничего не могу вспомнить, а просто знаю, что это был сон без какой-либо логики. Пенни кивнула. — Звучит… увлекательно, но некоторые из этих снов больше похожи на кошмары. Жон нахмурился. — Кошмары… хуже, намного хуже, они запоминаются намного легче, они яснее, ярче. Пенни обеспокоенно посмотрела на него и села. — Тебе снятся кошмары? — спросила она осторожно. — Все время, — признался он. — Мне жаль. Жон слегка ей улыбнулся. — Это не твоя вина, — сказал он. — Я бы заволновался, если после всего пережитого мне бы не снились кошмары. На мгновение они снова замолчали, ей хотелось расспросить его о кошмарах, узнать о том, что его волнует. Но она не знала, как подойти и стоит ли. Жон ее друг, он так считает, но она не знала, достаточно ли они близки, чтобы расспрашивать о таком. — Пора спать, — сказал Жон. Она кивнула. — Хорошо. — Спокойной ночи, Пенни, — сказал он, смотря, как закрываются ее глаза. — Спокойной ночи, Жон.

***

Василий улыбнулся, глядя на экран, как слабое красное свечение пронизывало серый фон. Дрон кружил над старым городом-призраком, осматривая его с помощью тепловизионных линз. Как и предполагалось, андроид нашел убежище для мальчишки, чтобы сохранить тому жизнь во время бури. Было бы разумнее попытаться переждать непогоду самостоятельно. Его глаза метались по различным экранам, рассматривая цифровую карту. Связь его машины с башней ССТ прерывалась, и похоже в ближайшие часы буря не утихнет. Скорее всего, она закончится после рассвета, время еще есть. Пора подготовить поле и обеспечить себе победу, а поскольку его цель оказалась в ловушке из-за непогоды, и у них нет возможности сбежать. Пока андроид защищает этого мальчишку, она уязвима. Можно расставить ловушки, чтобы держать маленького андроида в напряжении. К такой ​​добыче, как она, требуется особый подход. В конце концов, нож мало что может против Голиафа, к акому надо готовиться. Введя команду дронам и приказав тем следить за заброшенным городком, он начать установку ловушек. Если андроид не будет следить за периметром, он останется незамеченным, буря перебьет шум дронов и скроет их в завесе снега и темноте ночи. Да. Будет интересно. Сострадание андроида к своему хрупкому спутнику-человеку уже ее обрекло. Своей слабостью, она позволила ему занять идеальную позицию. Подобно тому, как загоняют Урсу в угол ее собственного логова, он избавиться от зверя, пока тот прижат спиной к стене, или же позволит тому слепо броситься в его ловушку. Андроид дала ему возможность контролировать ситуацию, и это ошибка, о которой она ещё пожалеет. Заведя снегоход он направил гусеницы в сторону города-призрака. Атака начнётся до рассвета, в самые темные часы, еще до того, как солнце поднимется над горизонтом. Глядя на свою любимую винтовку, у него едва получается сдержать ухмылку. Сегодня этим оружие. он собирается получить очередной трофей. Его первый андроид. Он вдавил газ, проезжая сквозь метель, практически чувствуя вкус крови. Еще раз спасибо всем за прочтение и оценку. Когда один из приглашенных рецензентов спросил — да, я назвал Василия в честь известного советского снайпера Василия Зайцева, который до ещё войны охотился на оленей и волков. Фамилию Паттерсон я взял от Джона Генри Паттерсона, британского охотника и солдата, известного убийством львов-людоедов Цаво, которые предположительно виноваты в гибели более сотни железнодорожных рабочих. Еще раз спасибо всем и, пожалуйста, комментируйте, ваша конструктивная критика делает меня лучше, как писателя.