Часть 28

Жон упал в снег. В его ногу вцепились стальные зубы капкана, а прямо из живота торчал нож; тело полностью онемело. Он уставился на них — на Пенни и охотника, стоящего между ними. Смотрел, как снег взымается из-под сети и медленно падает на землю, огибая лезвия Флоатин Эррей, как тонкая словно бритва проволока срезает её волосы и как она закричала, когда Василий поднял свой охотничий нож, собираясь прикончить её. Жон полез в карман, вытащил пистолет, взятый у мертвого водителя, навёл на его спину и нажал на спусковой крючок. Щелчок. Ничего. Пистолет пуст, или заклинил, или ещё что, но не стрелял, лишь щёлкал, пока Василий снова и снова вонзал в неё лезвие. Тогда он бросил в него теперь уже бесполезный пистолет, но тот безвредно пролетел мимо его плеча и упал в снег. Василий остановился и начал смеяться над его потугами. — На что вы надеялись, мистер Арч? Жон не ответил, его взгляд был прикован к неподвижно лежащей Пенни, всё ещё связанной сетью и искрящуюся от многочисленных ран. Она была мертва. Нет. Пенни переживала и худшее. Однажды её уже разрезали на множество кусочков. Но она ведь не человек. Она не такая слабая или хрупкая, как он, она может пережить это, её ещё можно починить. Нужно спасти её. Жон потянулся к лежащему неподалёку Кроцеа Морс. Знакомую рукоятку и его онемевшие пальцы отделяло лишь какая-то пара жалких дюймов. Он попытался подняться, ему хватило бы всего одним пальцем коснуться меча и тогда у него получиться подтянуть оружие к себе, чтобы дать отпор. Всё это время Василий издевательски над ним смеялся. Жон обернулся, только для того чтобы увидеть, как он распутывает стальную сеть и хватает обмякшее тело Пенни за волосы, опуская нож прямо ей в шею, отчего искры из-под её плоти посыпались подобно брызгам крови. Его затошнило от своей бесполезности и беспомощности, он мог лишь наблюдать, как её радостно рубят, пока голова наконец не отделилась от тела, и Василий торжествующе поднял её за медно-рыжие волосы. Жон вцепился ногтями в стальной капкан, державший его за ногу. Порезавшись о зубья онемевшие пальцы пытались найти путь к освобождению, но даже просто ухватиться за сам капкан было очень тяжело. Услышав приближающиеся шаги, он поднял глаза, отчаянно пытаясь освободиться. Высоко держа голову и ухмыляясь над ним стоял убийца, сжимая в одной руке нож, а в другой — всё ещё искрящуюся голову Пенни. Подняв тяжёлый ботинок, он ударил им ему в лицо, вбивая обратно в снег. — Ничтожество, — усмехнулся Василий, наступив ему на грудь и наклонившись. Охотник убрал свой нож и схватился за тот, который остался в животе у Жона. — Это я заберу, — сказал он, вытаскивая. Из раны потекла горячая кровь. Охотник отошел в сторону и повернулся к нему спиной, оставляя его замерзать в снегу и истекать кровью. Жон вцепился в рану, чувствуя, как кровь стекает по слабым онемевшим пальцам. Он перевернулся на бок, словно пытаясь поползти за ним. Его зрение затуманилось, он чувствовал, как те немногие силы, которые у него были, убывают; его нога всё ещё в капкане, он безоружен, он умирает, он бесполезен. Отрубленная голова смотрела на него своими холодными глазами. — Жон? — Голова произнесла его имя. — Жон! — ЖОН! — Он распахнул глаза. Пенни смотрела на него сверху вниз с обеспокоенным выражением лица, пока волосы её свисали на него, подобно занавесу. Сев с её колен, рока со лба его струился пот, он сделал долгий и глубокий вдох. — Мне приснился кошмар, — ответил он, — прости. — За что ты извиняешься? — спросила она, нежно коснувшись его лица. Это успокаивало. На сон не похоже — это реальность. Открыв рот, дабы ответить, он обнаружил, что сказать ему нечего. — Не знаю, — признался он, почувствовав себя ещё глупее из-за попытки извиниться ни за что. Мгновение они сидели молча. Жон не был уверен, тревожное ли это молчание или утешительное, но затем Пенни придвинулась ближе и обняла его обеими руками. Честно говоря, это именно то, что ему было нужно, может это и не подобало охотнику, но его это сейчас не волновало. — Мне приснилось, будто я снова дерусь с Василием. — Тебе не нужно говорить об этом, если не хочешь, — сказала Пенни, крепче сжимая его в своих объятиях. Обняв в ответ, её голова опустилась ему на плечо. — Всё в порядке, — упокоил он. — В нём я будто вернулся обратно, где мы столкнулись с ним в том городе-призраке, когда ты оказалась в ловушке. Я пытался спасти тебя, но это закончилось плохо. Они ещё немного помолчали, просто держась друг за друга. — Тебе впервые снится подобное? — наконец спросила Пенни. — Нет, — признался Жон, — на самом деле довольно часто, и время от времени он меняется. — Вряд ли это была самая странная версия кошмара, иногда там был не только Василий, но и Синдер или Тириан, бывало даже Пирра. Подобное никогда не имело смысла, но даже с учетом осознание нелогичности нахождения людей, которых там даже не было, мало помогало отвлечься от ужаса, испытываемого во сне. — Прости, — сказала Пенни, ещё крепче его сжимая. — Всё в порядке, — прошептал он, глубоко вздохнув Через некоторое время они ослабили объятия и сели. Телевизор был выключен, он заснул, пока они вместе смотрели пару его любимых супергеройских фильмов. — Сколько я спал? — решил спросить он. — Пару часов. Сейчас уже за полночь. Вздохнув Жон посмотрел на свиток и увидел, что уже почти три ночи. Через несколько часов ему надо будет отправляться провожать детей до школы. — Мне правда нужно вернуться в свою комнату, — сказал он, — Нора, наверное, уже столько напридумывала, когда я не вернулся к полуночи. — Ты сможешь спокойно поспать? Жон покачал головой. — Не уверен, смогу ли я вообще заснуть, — признался он. — Тогда, пожалуйста, — умоляла она, — останься со мной, мы можем пойти в мою комнату, тебе не обязательно быть одному. Жон задумался. Предложение звучит приятно, но в то же время он не мог избавиться от некоторых сомнений. — Не знаю, мне всё равно стоит хоть попытаться заснуть, прежде чем выйду на смену, к тому же в прошлый раз Нора уже сделала какие-то свои выводы, когда мы... — Забудь про Нору, — перебила его Пенни, — как ты уже сказал, она, скорее всего, уже напридумала себе всякого. Если почувствуешь, что cможешь заснуть, то не буду мешать, но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одиноко. Звучит приятно, даже более чем. Обычно он просыпается в одиночестве, Рен и Нора конечно всё ещё спят рядом, но в такие моменты они не могли предложить ему утешения. Иногда он делился с ними подробностями, но не часто, последнее, чего ему хотелось — это чтобы они беспокоились о нём. Идея проснуться рядом Пенни, практически всегда бодрствующей и готовой поговорить с ним, пока впечатления ещё свежи в памяти, и обнимать её до тех пор, пока не раствориться последняя капля ужаса, звучала куда лучше чего-либо им ранее испробованного. Хотя смс Неон, однажды тоже помогло, но не то чтобы он удосужился тогда поделиться подробностями того кошмара. — Хорошо, — сказал он, уступая. В конце концов она права. Нора в любом случае сделает свои выводы о причинах его отсутствия, так почему бы и нет? К тому же утром им придётся вернутся к своим повседневным заботам и в течение дня они едва ли увидятся, а возможность провести время вместе сейчас очень драгоценно, тем более у него не было особого желания просто лежать на койке и слушать, как спят его товарищи. Встав они вместе вышли из комнаты взявшись за руки и прошли по пустым коридорам к лифту. Подойдя к её комнате, Пенни открыла дверь. Внутри было темно, но она не стала включить свет, а сразу провела за руки внутрь. — Чувствую себя такой эгоисткой, — сказала она, прорезая тьму светом своих зелёных механических глаз. — Почему? — спросил он, проводя большими пальцами по костяшкам её пальцев. В тусклом свете он заметил, как печальный взгляд окрасил её лицо, оно выглядело слегка виноватым, грустным и даже застенчивым. Довольно необычно для неё, но именно сияющие зелёные глаза больше всего привлекли его внимание. — Потому что я очень хочу поцеловать тебя, — ответила она, — но не уверенна, правильно ли это. Особенно после кошмара. Жон улыбнулся ей. — Нет... на самом деле, звучит идеально, — сказал он, поднеся руку к её лицу, беря за подбородок, приподнимая, дабы не сводить с неё взгляда, и подойдя ближе, слегка усмехнувшись. — Ты очень милая, когда хочешь целоваться, — сказал он, отводя руку назад и закрывая дверь, с радостью погрузив их в объятья тьмы, где единственным источником светом был изумрудный блеск её глаз, и наклонился, прижимаясь к её губам. Лёжа в темноте Пенни слушая дыхание Жона, её голова покоилась на его груди, вздымающейся и опускающейся с каждым вздохом. Даже немного странно, сколько удовольствия она получала, просто находясь рядом, пока он спит. Ей казалось, будь она нормальной девушкой, то сейчас уснула бы вместе ним, мирно сопя в его объятиях предаваясь приятным снам. Она конечно могла бы погрузиться в спящий режим, но вряд ли ей это принесёт больше удовольствия чем в подобные моменты, лелея его спящее тело. Но даже будь у неё способность заснуть, не было сомнений, что она не смогла бы, даже после часа целуя Жона, пока тот снова не попытался заснуть, так как никак не могла избавиться от чувства вины. Ведь она солгала ему. Ни напрямую конечно и ни каким-либо другим образом, от которого её могла бы выдать икота. Он спросил её, почему она чувствует себя виноватой, и она ответила правду, но только частично. Недоговаривание — единственный из видов лжи, который она могла произнести, просто не говоря всей правды. Правды о том, что Василий всё ещё жив. На самом деле часть её очень хотела разбудить его и рассказать правду. Но в то же время мысль испортить свидание такой новостью её отталкивала. Достаточно того, что Василий и так во снах причиняет ему боль, правда его только встревожит. Но тем не менее он всё равно заслуживает знать. Но вот для генерала это значения не имеет. Он очень ясно дал понять, что статус Василия должен быть засекречен, а для Жона и подавно. Даже если она и расскажет причину ей кажется, что хорошо это не пройдет. Приказ Айронвуда, безусловно, позволил ей легко уклониться от этой темы, но и также ещё больше усилил чувство вины. Ей не хочется его беспокоить, достаточно того, что якобы мертвый Василий мешает ему спать, а живой только заставить волноваться ещё сильнее. Но всё же это не отменяло самого факта — она прячется за правилами и нормами Атласа, что не могло не вызывать у неё чувства вины, пока она лежит на его груди и слушает спокойное биение сердца. Другая её часть чувствовала тревогу. Как бы ни было весело целоваться в темноте до тех пор, пока он не начинал задыхаться, ей хотелось большего, еле сдерживая желание разбудить его поцелуем и показать, чего хочет. Идея, безусловно, была заманчивой. Ей не терпелось исследовать его, исследовать тот недавно открытый аспект самой себя. Предложенная Блейк литература наполняла её разум всевозможными идеями и вещами, которые она хотела бы попробовать, и вызывала желание испытать то удовольствие, о котором читала только в «Ниндзя любви» или других подобных произведениях. От одного желания целоваться она казалась ему милой. Показалась бы она ему только милой, если бы сказала, что на самом деле хочет с ним сделать? Если бы рассказала, как хочет прикоснуться к нему, и чтобы он прикоснулся к ней. Что бы он тогда подумал? Но увы, он нуждался в отдыхе, и если отказывать ему в правде даже по приказу эгоистично, то отказывать ему во сне ради собственных желаний и подавно. Каждая минута напоминала о том, что скоро ему нужно будет проснуться, и им обоим придётся вернутся к повседневным обязанностям уже друг без друга. Долго продержаться без него у неё не получится, придется попросить у Айронвуда ещё одну ночь. И благодаря долгим часам сверхурочной работы у неё появилось достаточно свободного времени. Возможно, на этот раз она выкажет свою просьбу генералу по электронной почте, а не лично. Однако никакого времени ей не будет достаточно, она хотела бы и вовсе его остановить. Казалось бы, что теперь, когда Жон принял её чувства и они встречаются, всё должно стать проще, но на горизонте возникают только новые проблемы. Отношения должны быть такими? Если Василий всё ещё полон решимости убить её, то почему до сих пор не напал? И что такого сделал, раз за ним отправили Айс Оперативс? Слишком много вопросов на которые, как она уверена, Айронвуд отвечать не станет. Она попыталась отогнать эти мысли, очистить от них свой позитронный мозг, и вместо этого сосредоточиться на дыхании Жона, его сердцебиении и множестве других органических звуков, которые она слышала, лёжа у него на груди. Было приятно, как одно его присутствие дарит ей покой. Даже несмотря на все тревоги, ей было достаточно просто знать, что он рядом. Скоро всё закончится, она найдет Василия, они пройдут через это и вместе двинуться вперед. Время пролетело слишком быстро, ему уже надо просыпаться, им обоим пора начинать новый день. Он не поставил будильник на свитке, вместо этого попросив разбудить его, зная, что она будет рядом. Встав и наклонившись, она коснулась его губ. — Доброе утро, Жон. Извините, эта глава немного короткая, должно было быть больше, но в итоге получилось даже слишком, чем я изначально планировал, так что до следующей главы. Надеюсь, всем понравилось. Сейчас у меня более пятисот подписчиков на эту историю, никогда не думал, что так много людей будут в этом заинтересованы, спасибо вам всем. Как обычно, пожалуйста, поделитесь своими мыслями и мнениями. Спасибо MidKnightMoonglow99, Firefly25, MajorBrony95 и DrknssRules1 за всю их помощь.