-2-

      Кровь.       Чёртова кровь, она едва вымывается. Из-под ногтей, с ткани джинс, из спутанных волос. Хочется орать, разбить зеркало, и этот порыв наполняет почти до краев.       На правой руке блестит кольцо, и, кажется, под лапками металла, удерживающего камушек, тоже кровь.       Чёрт, чёрт, чёрт!       Джинсы проще выкинуть. Сырой воздух ванной холодит голые ноги. Под душ, смыть кровавые следы, разводы с рук и бёдер, на которых ещё видны синяки — от его страсти. Мысли как в лихорадке. Надо убрать следы. Следы ритуала, выйти из ванны, лечь в кровать… и не думать о том, что натворила!       Кровь. Чёртова кровь! Она везде. Ее слишком много. И я никогда от нее не отмоюсь.              Елена любила возвращаться домой с рассветом.       Ловить те моменты, когда дороги пусты и их омывают первые лучи солнца, а город возвращается из тьмы в свет, проступает сквозь дымку и обретает четкость линий. Казалось, у мегаполиса два лика: один наполнен мраком, и только огни становятся проводниками, и то — поверишь ли в них? Не уведут ли они, подобно болотным огням, туда, откуда нет возврата? И лучше помнить, что всё не то, чем кажется.       Другой лик — про свет. Про сияние стекла и отражения. Про четкие пути и далекий горизонт, про солнце между ветвей леса.       Елена любила обе стороны, а ещё лучше — проходить по грани между ними, жадно пить и тьму, и солнце, балансировать, желая познать и то, и другое. В Ковене это мало кто понимал, зато ценил тех, кто умеет говорить с тенями. С мертвецами. Кто бы караулил свежевырытые могилы, в которые опускали гробы с покойниками, кто бы зарывал старые кости, найденные в лесах, кто бы шептал колыбельные для неприкаянных душ.       Как было этой ночью. И теперь Елена возвращала себя из теней в свет.       Юркий мотоцикл взревел на последнем повороте и накренился слишком сильно, Елена поморщилась — усталость давала о себе знать, надо быть аккуратнее. И всё же внутри разливался приятный покой, какой возникает, когда знаешь, что хорошо выполнил свою работу.       Ворота у дома, конечно, были закрыты. Елена заглушила двигатель, ловко спрыгнула с кожаного сиденья и подошла к калитке. Лязгнул замок, открывая проход в дивный сад, где мерцала после ночи подсветка. Кожу кольнула защита, которая не пустила бы того, кто несет с собой запах смерти, но которая узнала хозяйку.       Дом выглядел молчаливым, дышал спокойствием. Тихий сад, веранда в первых опавших листьях, запах осени. Умиротворение.       Только бы ночь Леры прошла спокойно. До полнолуния неделя, но и растущая луна могла вдохновить сестру на прогулки, а те порой оборачивались спонтанными ритуалами.       Елена стянула шлем и устало потянулась. Конечно, это вышло совершенно не изящно, не как она представляла, но всё-таки так приятно! Вот поспит и займется йогой. Может быть.       Она тяжело поднялась на крыльцо и распахнула дверь на террасу, та недовольно звякнула старым стеклом с трещиной. Эта трещинка вилась, сколько Елена себя помнила. Отец каждый год думал поменять, а потом махнул рукой, теперь же Елена точно так же планировала заказать новое. И забывала.       Елена скинула тяжелые ботинки и старую потрепанную куртку из кожзама. Надо бы уже разориться на настоящую кожу… если только под ее пышную грудь такие вообще шьют. Елена сдернула тяжелый свитер и прошла в кухню, мечтая о чашке чая перед дневным отдыхом. И размышляя, где сестра. Вообще спать не хотелось, скорее, сходить в душ, но календарь напоминал о списке дел на день, и перед ними стоило отдохнуть. Чайник зашумел, Елена залила кипятком сбор трав и вышла в коридор. Сначала не обратила внимание на странный шорох — этот дом дышал и жил собственной жизнью, сколько она себя помнила. Но силуэт на пороге лестницы походил на Лерин. На всякий случай Эля окликнула:       — Валерия? Всё хорошо?       Сестра замерла, потом соизволила развернуться, хотя и закатила глаза, ещё и охапку одежды к себе прижала, будто клад прятала. Хрупкое маленькое создание, которое сейчас будто наполнилось яростью, и почти прокричала:       — Сколько раз тебе говорить: не называй меня Валерией!       — Извини, — Елена досадливо поморщилась: на себя, а не на сестру, — тяжёлая ночь, кладбище сегодня было тревожным. Как ты? Как все сегодня прошло?       — Я уволилась к чертям собачьим. Не сдала работу в срок, поссорилась с иллюстратором, теперь главред требует объяснений. Скажу, что была пьяна, или под травкой, или ещё какой-нибудь бред.       Валерия выглядела странно. Обычно все, кто ее видел, вспоминали о феях. Бледная кожа и ореол темных волос, осиная талия, тонкие черты лица, которые подчеркивал пирсинг в ноздрях и на переносице. Да и одежду Лера любила блестящую, яркую, вызывающую. Но сейчас Елена едва узнавала сестру: под глазами темные круги, волосы спутались, взгляд странный, тревога в уголках глаз.       Впрочем, так часто бывало после бессонных ночей, когда ту что-то гнало, когда между пальцами сами собой рождались ритуалы, дикие и необузданные — может, так было и сегодня. Но Елена не удивилась бы, будь дело и в работе.       — Погоди, как уволилась? Ты же любишь свою работу. И… как ты себя чувствуешь?       — Да просто отлично! — Опять почти крик. — Отвали, Эл, я очень хочу спать.       Она резко развернулась и стремительно зашагала вверх по лестнице. Елена хотела ее остановить и выяснить, в чем дело, история с увольнением выглядела странно, но оставила мрачные мысли до утра. Она и сама была уставшая.       — Ладно. Спокойной ночи, сестрёнка.       Елена махнула рукой и, допив чай, поднялась в собственную спальню, едва обратив внимание на огоньки рядом с кроватью, которым обычно радовалась. Открыла телефон, начала листать ленту новостей, но буквы плыли. Елена на секунду прикрыла глаза. И не успела осознать, как уснула.              Ей снились мертвецы.       Так часто бывало после бдения на кладбище и погружения в шепоты из другого мира, куда не стоит ступать простым смертным, и те порой просачивались в фантазии и дремы, рассказывая истории о пропавших душах. Холодные касания, запах сырости, привкус могильной пыли на языке.       Елена проснулась с тяжелой головой, руки онемели, да и зябко оказалось спать в тяжелой запыленной одежде, пропахшей землёй, толком не раздевшись. Футболка задралась до груди, косточки лифчика впивались, тяжелые мотоджинсы совершенно неприлично сползли.       Елена зажмурилась и стиснула зубы. Ее собственное тело бесило донельзя. Да, пышная грудь, широкие округлые бедра, силуэт песочных часов. Но ее слишком много. Она неуклюжая, большая… в отличие от хрупкой и тонкой сестры.       К черту. Елена резко откинула одеяло и поднялась, собрала волосы в пучок и, нашарив в шкафу среди сваленной одежды штаны-балахоны и футболку, с удовольствием сменила жесткие джинсы на мягкий фиолетовый лен. Так-то лучше. Кофе, душ, и можно браться за дневные дела, а заодно и с сестрой поговорить.       Широко зевая, Елена сонливо спускалась по старой лестнице. С кухни раздавались голоса — наверняка Артур заехал. Хотя… было ещё что-то, от чего по коже поползли мурашки, а в лопатки толкнулся холодок. Ей грезилось, она ощущает что-то очень знакомое, но пока неясное. Елена повела плечами, сбрасывая странные ощущения: все дело в снах.       Погрузившись в чтение админских чатиков, направилась в сторону кухни, надеясь, что там же будет и Лера. Где бы ей ещё быть, если приехал мужчина, от которого сестра с ума сходила? Иногда Елене казалось, что в прямом смысле.       — Доброе утро. Лера, у нас есть кофе?       Действительно, мощный Артур прижимал к себе хрупкую Леру в очередном кружевном платье и выглядел слегка растерянно: явно не привык, чтобы его женщина так ластилась. Лера скрутилась у него на коленях, гладила по щеке и выглядела счастливой как никогда. Надо же. И настроение явно было лучше, чем ночью. Лера едва взглянула на сестру:       — Ага. Вон, стоит на конфорке. Влад сварил.       — Влад?..       — Елена. Доброе утро.       Телефон выскользнул из рук прямо на пол. Этот голос. Его голос! Елена не сразу увидела темную фигуру в углу просторной кухни, подальше от окон, из которых лился дневной свет. Влад текуче поднялся: чёрная водолазка и джинсы, строгий хвост волос. Он выглядел бледным, в длинных пальцах едва зажженная сигарета. Влад аккуратно поставил банку энергетика на стол, стукнулись пара тяжелых перстней о металл.       Елена впилась ногтями в запястье.       Она не готова к этой встрече! Не сейчас! Ей нужно было время, мгновение, месяц, хоть сколько-то! Взвились бешеным вихрем эмоции, а Влад смотрел так спокойно, что Елена не знала, куда деться от этого взгляда. И не сразу поняла, что стоит столбом, телефон мигал под ногами.       Подобрав тот и пробормотав «одну минуту», Елена быстро вышла из ставшей тесной кухни и зашла в ванну. Ледяная вода приятно охладила пылающее лицо. Елена часто дышала и еще какое-то время просто смотрела на текущую воду, пытаясь успокоиться. Шумела струя, брызги били о пожелтевший кафель, веяло океаном: Лера обожала ароматы для дома и расставляла их в каждой комнате, но сейчас этот запах раздражал. Может, дело было в горечи, которая текла внутри, как едкий яд, и отравляла каждое ощущение.       И как же бесило, что она не могла избавиться от мысли, как хочет обнять Влада! И это после всей той боли, которую он ей причинил! Как глупо и наивно.       Елена повернула кран, выключая воду, и выдохнула. Капельки воды блестели в волосах, лицо серело усталостью. Вот тебе и утро.       Когда Елена вернулась на кухню, Артур всё так же крепко прижимал Леру к себе, а та едва ли не мурлыкала в его объятиях. Влад пил энергетик маленькими глотками, из колонки тягуче лился голос солиста Tiamat.       — Гм. Мы можем поговорить в библиотеке?       — По какому поводу? И чем тебя кухня не устраивает?       — Слишком много света.       Елена с раздражением отбросила косу за спину и потянулась за кофе: с перцем, маслянистый, крепкий. Как она любит. Взвилась досада, на сестру и Артура: неужели можно было так бесцеремонно пускать Влада в их дом? Но проще выяснить, что ему нужно, и покончить с этим как можно быстрее.       Пожав плечами, Елена прошла в сердце дома, в комнату между гостиной и библиотекой, в которой не было окон, только свечи и закатная лампа. Здесь ей нравилось находить покой в приятном полумраке. Пахло старым деревом, хвоей и чуть перезревшим лимоном. Елена остановилась у полок с травами и камнями, среди которых светились белизной кости. Конечно, настоящие: звериные и мелких грызунов. Здесь же таяли свечи, и огарки разных цветов приятно пахли воском и маслами.       Влад остановился на некотором расстоянии — темная высокая фигура в запахе табака, и этот запах вопреки многим предубеждениям Эля любила. Она попыталась сосредоточиться, когда Влад заговорил:       — Ты ведь слышала о ритуале, который отдает некромантией? С жертвой? Ковен поручил мне разобраться, и я хочу твоей помощи.       — Светские беседы явно не для тебя, да?       — Подумал, ты хочешь сократить наш диалог. Но я могу уступить. Как тебе погода за окном? Как дела с мотоциклом? Может, совет по инвестициям?       — Перестань, а.       Влад только усмехнулся, и от этого его выражения лица сжалось сердце. Елена с отголоском надежды подумала: может, ему тоже не по себе. Или просьба в помощи могла быть предлогом к их разговору, хотя о чём бы. Они и так пробовали поговорить, и ничем хорошим это не закончилось. Скорее, действительно дела привели. А ведь Артур говорил, что Влад в Румынии: видимо, вернулся недавно.       Елена хотела спросить. О горах, о том, почему он такой уставший и как поживают его родители, как Круг вампиров и давно ли Влад вернулся, но слова застревали в горле невысказанными обидами. Значит, деловой разговор. Елена спросила:       — Почему Ковен не обратился напрямую ко мне?       — Подозревают вампиров, призвали меня, чтобы в случае чего повесили все на нас. Так что я вроде как… хм… временной ищейки. И сам решаю, какие ресурсы нужны. А ещё… — Влад вдруг запнулся и нахмурился. — От тебя пахнет смертью. Тяжёлая ночь?       Елена качнулась вперёд. Он обратил внимание? Странно, спустя столько времени Влад всё ещё её чувствовал. Плохо, надо провести ритуал очищения.       — Обычная ночь на кладбище. Влад, извини, я ничего не знаю про ритуалы и не понимаю, при чем тут я. Но связываться с этим не хочу.       — Эля, я прошу твоей помощи. Поговори с мертвецами.       Елена замерла. Это нарушение прямого запрета на использование некромантии, кроме тех случаев, когда призывает Ковен. За такое ее вышвырнут с работы. Дед поэтому когда-то уехал в леса и до сих пор считал, что Ковен душит. Елена придерживалась иного взгляда. Впрочем, может, Лера права — ей важно ощущать себя частью чего-то большего, а не жить самостоятельно.       — Я таким не занимаюсь, если это не прямое поручение Ковена.       — Но ты можешь.       — Знаешь, нет. Ни за что. Я не лезу к мертвецам, чтобы их растревожить. Только помогаю обрести покой.       — Колесо вертится. Смерть сменяет жизнь. Тебе ли бояться?       Елене показалось, что у нее закружилась голова, а слов не находилось. Влад изучал ее, взгляд скользил по фигуре, и слегка неуютное чувство просочилось под кожу. Хотелось то ли податься ближе, то ли отойти подальше. Вот же чёрт. Сейчас, в этом полумраке, Влад выглядел как всегда привлекательным, напоминая росчерк тьмы с багровыми всполохами.       — Влад, я не буду тебе помогать. Извини, мне нужно работать.       Она обошла Влада и направилась к выходу из комнаты. Он прошелестел за ней тихими шагами, ничего больше не сказав.              Елена распахнула дверь в кухню и замерла статуей. Действительно, как она не догадалась! И как не услышала характерных стонов? Стоило Артуру и Валерии остаться наедине, как их страсть начинала бурлить и прорываться без всякого смущения, и сейчас внутри кольнула обида и совершенно несправедливая ревность, не к Артуру, о нет. Скорее, что ей такие моменты давно недоступны.       Елена быстро захлопнула дверь и, развернувшись, прижалась к ней спиной. Хотела неловко пошутить, но осеклась, едва увидев Влада. Его мало чем можно было смутить, и о страсти в отношениях между Артуром и Лерой он прекрасно знал, но сейчас с ним творилось что-то странное. Влад напрягся, руки сжались в кулаки, а ноздри расширились. Его шатнуло, рука нашарила шкаф и упёрлась в стенку.       — Что, голоден? Энергетик не помог?       — Я не думал… мне лучше уйти.       — Ты знаешь, где выход.       Он прошел так близко и вдруг резко остановился, обжег тьмой взгляда. Пальцы едва не коснулись запястья Елены. Снова мотнув головой, Влад всё-таки вышел в коридор.        Елена прикрыла глаза. Ладно, завтрак ей пока не светит, ну, хоть кружка с кофе при ней. Мысли вертелись о мертвецах, о некромантии и о Владе. Пока она не могла это обсудить с сестрой, поэтому направилась в глубину дома, в ту часть, куда ходили только они с Лерой.       Дом дышал. Старая лестница скрипнула парой ступенек, потертые от времени перила скользнули под рукой, а запах пыли окутал спокойствием. Елена отодвинула тяжелую портьеру, чтобы войти в комнату для ритуалов, но через пару шагов замерла.       Что-то было не так. Приглядевшись, Елена поняла, что на старых досках комья земли и следы ботинок с улицы. И несколько огарков багряных свечей. Под дверцей одного из шкафов белела упавшая кость то ли бобра, то ли птицы. Когда пальцы коснулись ручки шкафа, те обожгло следами ритуала. Сердце упало. Полки тоже были в беспорядке, среди аккуратно разложенных камней и трав топорщились какие-то камни с улицы, обагренные кровью, запах железа остро ударил в ноздри. И везде грязь и земля, как будто кто-то впопыхах пытался все убрать, но недостаточно тщательно.       Сдерживаясь, Елена вышла из комнаты и направилась в кухню. Сестра, обнаженная, блаженно прижималась к Артуру, тот млел.       — Валерия. Нам надо поговорить.       — Сколько раз повторять: не называй меня Валерией, — почти беззлобно проворчала сестра, но всё-таки поднялась и, поцеловав довольного Артура в щёку, надела платье, прежде чем пойти вслед за Еленой.       — Что такого важного, Эл?       — Расскажи мне, как прошла твоя ночь, — Елена остановилась в центре комнаты.       — Я уже рассказывала, — Валерия уселась на стол, глаза блестели, на бёдрах виднелись свежие следы от сильной хватки Артура.       — Про увольнение — да. А про крошки земли, кровь на камнях и свечи — нет. Не похоже на то, как ты с текстами работаешь, — Елена прикусила язык. Ей не хотелось злиться на сестру, так что она постаралась закончить мягче, — расскажи мне. Пожалуйста.       — Эля, я… да я толком не помню! Артур умирал! А я не могла позволить ему умереть!       Валерия стекла со стола на пол и уткнулась лбом в колени. Такая маленькая. Такая хрупкая. Елена опустилась перед сестрой, осторожно коснулась худых рук. Ей правда нужно было разобраться, и слова сестры звучали странно и жутко.       — Можешь рассказать чуть больше? Ты была с Артуром этой ночью?       — Да. Точнее… сначала он мне снился, я видела его. И, видимо, шла к нему. Не знаю. Очнулась уже на улице, толком не понимая где, хорошо хоть телефон с собой оказался. И я видела…       Валерия сжала пальцы и зажмурилась. Елена не торопила.       — Он разбился. Кровь. Ты видела когда-нибудь кровь на асфальте после аварии? И этот звук. Скрежет. Грохот. Мир кувырком. И хруст. И никого рядом. Он был один! И он умирал! Передо мной! Я думала, это сон, но сердце слишком живо сжималось от боли. Я подошла, подползла… наверное. И даже не знала, как снять шлем.       Она прижала ладонь ко рту, и Елена подумала, сестру сейчас стошнит, но та сглотнула и продолжила, тихо и монотонно:       — Я хотела… привязать Артура к земле и к себе, не дать уйти, не отпустить душу и усилить тело, чтобы выдержало. Брала, что под руку придется. Камни, землю. Свою кровь. И его тоже. Все смешалось. И получалось медленно. Как будто что-то мешало. Не знаю. Я пыталась… осторожно. А время уходило. Он уходил! Сердце перестало биться. У меня руки тряслись, когда я искала нож на его ремне, знаешь, он носит его с собой. Перочинный ножик, с рисунком, мой подарок. Мне было так страшно, и я дальше ничего не помню. Только экран телефона. Я никак не могла набрать номер скорой, потому что пальцы были в крови, она липла, и я всё время промахивалась. Мне было так страшно!       Валерия всхлипнула. И, закатав рукава платья, вытянула руки. Тонкие линии алели на бледной коже, как следы острых когтей, но всё-таки не такие глубокие, как могли бы быть. У сестры всё быстро заживало. Кроме сердечных ран. Она уже шептала:       — Я ждала. Отошла в сторону, чтобы он не видел, когда почувствовала, что ритуал всё. Это как внутренний щелчок. А он… поднялся. Я это видела. Ушла потом, когда Артур говорил с врачами. Говорил, понимаешь… такой живой.       Елена крепко обняла сестру, чувствуя, как ту отпускает эта треклятая ночь, через горячие слезы и дрожь в теле. Страх, ужас, боль, усталость. Валерии требовался отдых, такой ритуал брал много сил, пусть и совершенный по наитию. Елена с трудом могла представить, каково это — увидеть смерть близкого вот так.       Сделала бы она что-то иначе? Могла бы отпустить любимого человека? Вряд ли.       Хорошо бы знать, как долго не билось сердце Артура… возвращала сестра живого или мёртвого. И не только это. Елена осторожно спросила:       — Мне представить страшно, что у тебя внутри творилось. И я рада, что Артур сейчас сидит на кухне и явно весьма жив. Но я думаю… Лера, тебя кто-то видел?       — Я не знаю, — с отчаянием в голосе ответила сестра. — Да я не соображала толком! А что, могут быть последствия? Это плохо?       — Ковен неодобрительно относится к ритуалам на крови. Особенно если такие ритуалы возвращают мёртвых.       Она почувствовала, как сестра испуганно прильнула, даже ничего не сказав. Они сидели так, в тишине старого дома, прижавшись друг к другу, и Елена действительно ощущала, как они связаны кровью, этим домом и ритуалами. Две сестры, одна явно поцелована луной, а другая зрит тьму мёртвых.       Елена старалась отогреть хрупкую тонкую сестру, той так часто бывало холодно и одиноко. А та затихла и теперь даже не плакала. Это у них тоже было семейное: горе быстро уступало место действиям.       — Как думаешь, мне стоит рассказать Артуру?       — Ты всё-таки его любишь, — Елена улыбнулась. — Артура. А ведь иногда кажется, что только мучаешь. Честно, не знаю. Решать только тебе.       Артур не был ведьмаком, не принадлежал Ковену, вообще о нём ничего не знал, да и в мистику не верил. А к увлечению сестер ведьмовством относился с некоторой толикой снисходительности. Зато был отличным практикующим кардиохирургом. Сестра боялась, что ее лунные прогулки и спонтанные ритуалы будут для него слишком странными, он их не поймёт. А теперь всё стало ещё сложнее. Елена не одобряла недомолвки, но не лезла.       — Я поговорю с Кариной, может, она что-то подскажет. Приглашу ее на чай.       — Только чур когда меня дома не будет. Не выдержу расспросов про свадьбу. А почему Влад так быстро уехал?       — Секс. Твой и Артура. А что ты так смотришь? Между вами искрило, такая энергетика. Я прямо спросила, голоден ли он. О, ты бы видела этот взгляд.       — Чёрт, лучше бы он так смотрел, когда свалил в феврале! И вообще… как ты?       — Мне было горько видеть его. И он пришёл по делу, с просьбой. Я не знаю, как к этому относиться. Ещё не хватало, чтобы нашу семью втянули в сомнительные ритуалы или их последствия. Не хочу в этом вариться. Наверное, мне поэтому неприятно, что Влад принес это в наш дом. Что именно он.       Воспоминания смешались и настигли, в сердце кольнуло. И она хорошо запомнила тот взгляд Влада, который прикипел к двери. И всю его фигуру, застывшую в какой-то странной эмоции, и как он прошёл мимо неё. Мурашки по коже. Их пути разошлись, вряд ли можно было принять его эмоции на свой счёт. Да и зачем, если в прошлый раз они принесли только боль друг другу.       Но злости, как у Леры, у Елены не было. Сестра рядом успокаивала. Они могли во многом не сходиться, их характеры имели много острых углов, но вообще-то без Леры рядом одиночества было бы куда больше. Сестра вдруг крепко обняла.       — Только не плачь! Он точно этого не стоит.       — Нет, что ты. Слезы остались в марте. Скажи, а ты правда уволилась? Или…       — Я соврала, — Лера с досадой дернула нитку из платья. — Мне было страшно, и я не хотела тебе ничего рассказывать. Я пойду к Артуру. Ему скоро на работу.       — Конечно. Я приберусь в ритуальной.       Валерия поднялась и оправила платье, особенно рукава. Она выглядела куда спокойнее и тише, хотя Елена сомневалась, что так просто забудет про ночь с ритуалом. Но тут Лера встрепенулась:       — Тебе помочь?       — Давай попозже. Когда Артур уедет. Я пока поработаю.       — Хорошо. Займёмся этим вечером. И… спасибо тебе. Правда, спасибо.              Когда Артур вошел в хирургическое отделение, ему показалось, что свет ламп ослепил, а запах хлорки резко ударил в ноздри, да и сам медицинский центр, в котором он работал, обдал резкими ощущениями, которые долгие годы казались привычными. Может, так подействовал секс с Лерой?       На этой мысли Артур слегка завис. Он ещё мог ощущать ее запах, едва заметный аромат лилий, хрупкое тело, которое на деле оказалось таким сильным. Вспомнил, как Лера распласталась на полу, в одном тонком кружеве, а Артур поставил ногу в тяжелом ботинке на рёбра, будто желал, чтобы ее дыхание принадлежало только ему. Откровенно говоря, так и было. Многие качали головой, когда он упоминал возраст своей возлюбленной, всего двадцать четыре года. Между ними десять лет разницы. Дико, странно, слишком много. Он так не считал и в глубине души опасался только одного — что она выберет кого-то другого. Валерия любила внимание мужчин, легко флиртовала с ними и всегда выглядела так соблазнительно.       Артур был очарован. Он ошалело смотрел на нее тогда, теплым августовским вечером чуть больше года назад, не зная даже, как подступиться. Валерия отлично справилась сама.              — Так ты хирург?       — Кардиохирург, да.       — Значит, любишь острые предметы, — лукавая улыбка, блестки на лице.       — Я умею с ними обращаться.       — Покажешь? — подол платья пополз вверх по бедру. — Вот здесь оставь свой телефон. Одолжить кинжал? У меня есть.              Влад был прав, что женщину помолвкой не удержать. Но в то же время Артур верил, что нашел управу на Леру, хотя иногда его бесили ее хаотичные эмоции. И порой хотелось спокойствия и тишины, и ведь Валерия умела это давать. Но крайне редко.       Ещё и отказывалась переехать к нему! И каждый раз при этом вопросе смотрела на Елену, а та ничего не объясняла. Артур терялся в догадках и дал себе обещание, что если до Хэллоуина ничего не поменяется, он проявит настойчивость. Год как они вместе. Полгода помолвки. Он хотел большего.       Артур подошёл на пост, чтобы свериться с графиком. Сегодня предстояла многочасовая операция, а до неё — обследование пациента, которому два дня назад провели шунтирование, и несколько консультаций. А Артур чувствовал себя так, будто перепил энергетиков: сердце колотилось как бешеное, хотелось постоянного движения, обострились черты предметов. Слишком сладкие духи у медсестры, разве это вообще допустимо? Кислый запах кофе из дальнего конца коридора. Оглушительная мелодия звонка у коллеги-хирурга, который прошел мимо, на ходу пожав Артуру. Его зычный голос, который спрашивал о результатах обследования сына.       Артур прикрыл глаза и мотнул головой.       Нет, даже после самого бурного секса он не ощущал себя так… полно. Насыщенно. Звуки, запахи, ощущения. Мир будто раскрывался для него, и он подмечал то, на что раньше не обращал внимания. И от этого становилось не по себе. И не только поэтому.       Артур любил скорость, адреналин, яркие эмоции, но никогда — измененное состояние сознания, особенно после бурной юности в компании Влада. Сейчас он не мог понять причину таких перемен в себе, и вот это пугало. Артур прошел в кабинет, который делил с коллегой, и уселся за компьютер, но мысли возвращались к прошедшей ночи.       Он толком не помнил, что произошло.       Темная дорога, поворот, в который он неудачно вошёл на байке, заднее колесо повело. А вот дальше — туман. Очнулся Артур от того, что нога затекла. Мотоцикл валялся в стороне, весьма побитый, и никого. Джинсы были порваны в одном месте, кровь их пропитала, но, видимо, быстро остановилась. Так же и с бровью: рассечена, корка неприятно засохла, но не более того, даже зашивать не пришлось.       Вообще его, как врача, смущали нестыковки. Особо ничего не болело, но шлем слишком покоцан, куртка на локтях разодрана, в голове шум, на затылке кровь. Ребра ныли как ушибленные, но врачи скорой только руками развели. Их старший, протягивая сигарету, поделился: «странно, что ты вообще выжил и ничего не сломал. Счастливый малый».       Сбил его кто-то или нет, неизвестно. Придется нехило вложить в ремонт мотоцикла, зато сам жив и цел. Утром Артур проснулся вообще полный сил и бодрый духом так, что даже настойчивая просьба приехать в гости к сестрам Багровым показалась вполне невинной, а что? Только пришлось взять машину. И заодно подвезти Влада, которому взбрело в голову навестить старшую сестру.       Теперь Артур не мог отделаться от ощущения, что что-то не так.       — Артур Максимович, вас ожидают на консультации, — напомнила медсестра.       Он кивнул и молча поднялся. Щелчок — и все мысли занимала работа. Только надо будет вежливо попросить медсестру использовать меньше духов.