-5-

      Вдох инфернальной любви пробуждает жажду власти и голод покорности.       Ты заключаешь со мной сделку, что подпишешь кровью,       Не читая подробности.       © Fizica

             Влад не останавливался.       Его руки стиснули талию, огладили живот через ткань платья, и эти ласки легко вызвали волну возбуждения, но та тут же опалила стыдом и злостью. Елена дала себе ещё пару мгновений наслаждения и всё-таки оттолкнула Влада. Отшатнулась назад.       Влад провел тыльной стороной ладони по губам, будто вытирал кровь. А потом небрежно сбросил с плеч кожаную мотокуртку, и его взгляд, и он сам завораживали совершенно непристойным образом. А голос прошелестел искушением, которому она почти была готова поддаться:       — Ты же скучала. Скажешь, нет?       Он шагнул ближе, и Елене не хотелось отступать, но и внятного ответа не было. Признаться казалось постыдным и неправильным, а отрицание стало бы ложью, но эмоции рвали в разные стороны и терзали, пока Влад совсем не навис над ней, такой красивый, высокий, гибкий. Со взглядом, полным желания, и что-то внутри поддавалось ему.       У Елены перехватило дыхание, и мир слегка оплыл по краям.       Влад вытянул руку и двумя пальцами коснулся ее подбородка, приподнимая. От его взгляда точно было не сбежать, только тонуть в этой бездне.       — Елена, — едва слышный шепот, и ее воля отказала.       Она не отстранилась, когда Влад наклонился и поцеловал, и его запах объял и увлек за собой, как и каждое прикосновение. Ладони на талии, вверх по скользкой ткани платья к пышной груди, обнаженной в вырезе декольте. Пальцы по ключицам — мазками, наперебой. Губы — на ее губах, на изгибе шеи, где билась жилка.       Радостное волнение взвилось внутри — она желанна! Более того, она желанна для Влада! И Елена не стала останавливать эти мысли, пусть они текут между ними, пусть тела переплетаются. Так упоительно и сладостно.       Влад уверенно увёл её сначала в коридор, потом в жилую гостиную, на ходу расстегивая платье, будто ему не терпелось взять ее, и путь до спальни был слишком долог. Елене хотелось целовать его, не только в губы, и впитывать этот запах кожи и мотоцикла, и распустить спутанный хвост, чтобы любоваться ещё больше.       Он пьянил. Сводил с ума. Ей казалось, ее колотит озноб, все тело покрылось мурашками, а ведь Влад ещё даже платье с нее не снял! Когда он подхватил подол и задрал вверх, обнажая бёдра, Елена ощутила даже легкое смущение, мелькнули мысли, доставит ли она ему сейчас достаточно удовольствия, или за эти полгода его вкусы поменялись? Она осоловела от его поцелуев, от ногтей, что резко провели вверх. Влад оторвался от неё, чтобы быстро раздеться. И коротко бросил:       — Избавься от платья. Оно мне мешает.       Елена сглотнула и неловким движением стянула черную ткань, отбросив ее в сторону, а взгляд прикипел к Владу, который не медлил и избавился сразу от свитера и футболки, на груди так знакомо темнел кожаный мешочек на шнурке. Елена не видела Влада обнаженным так долго, но отлично помнила татуировки, что чернилами растеклись по телу, и хотелось припасть губами к каждому штриху.       Да не мог такой мужчина ее желать! Но короткий взгляд на ширинку убедил в его страсти. Влад привлек ее обратно к себе, и от прикосновения его пальцев к обнаженной коже закружилась голова. Елена простонала, выгнувшись в его объятиях.       Влад перехватил ее косу у основания и резко натянул, заставляя слегка запрокинуть голову. Его взгляд, тоже ошалевший, шарил по лицу.       — Я тоже скучал.       Она не знала, что ответить и как, лишь кивнула. Влад ее легонько толкнул, и Елена мягко опустилась на разложенный диван. Он оставался в джинсах и полуобнаженным выглядел слишком хорошо: мрачная тень, нависшая над ней.       Елена потянулась руками к ширинке, но получила легкий шлепок по ладоням.       — Нет, на четвереньки.       Что-то внутри нее хотело огрызнуться и поспорить, оскалиться на его уверенность, что она послушается, но эти мысли растворились в томительной жажде близости. Елена встала, как он просил, прогнувшись в пояснице. Часто задышала, когда Влад провел рукой по спине, от лопаток до копчика. Давай же! Коснись меня ниже! Сделай со мной то, что хочешь!       И другие темные желания поднялись из глубины: тяга к покорности его рукам, голосу, желаниям. Елена не думала, что Влад сделает что-то такое, и вскрикнула, когда он отвесил тяжелый шлепок по бедру. И по второму. И ещё, едва ли не яростно и обжигающе, хлестко. Боль, приятная, накрыла с головой, прошла волной по телу. Елена выгнулась ещё больше, желая ещё. И Влад точно это чувствовал. Россыпь ударов обожгла бедра, ягодицы, и Елена упала на локти, не скрывая криков. Так хорошо!       Влад расстегнул полоску лифчика, и отчего-то вот это обнажение вскрыло ее уязвимость, полную беззащитность перед ним.       От следующего удара она едва не увернулась. И как сладостно прозвучал строгий голос:       — Вернись на место и выпяти ягодицы. Я не закончил.       А она и не хотела, чтобы он останавливался. Ещё несколько тяжёлых шлепков ужалили, а потом Влад сдернул хлопок белья вниз, до середины бедер, и теперь она вся была доступна ему, и в этой доступности находила сладость подчинения, которой так ей не хватало.       Она застонала от прикосновения его пальцев к лону, от того, как те мазнули.       Влад хмыкнул, чиркнула молния джинсов, и напряженный член коснулся распаленного входа. Елена ощущала это возбуждение, изнывала от желания, но и момент предвкушения был так приятен, а руки Влада гладили спину, бедра, ягодицы, подлезли, чтобы ласкать тяжелую грудь, прошлись по рёбрам.       Он толкнулся внутрь, без предупреждения и резко, зная, как она это любит.       Снова и снова.       Он был тьмой, что пронзала и наполняла изнутри подобно буре, которая сносит всё. Он был тем, кто забирает часть жизни — с каждым стоном, прикосновением, движением.       Ногти царапнули бедра, спину. Ещё один короткий шлепок, а потом Влад вышел и едва не прохрипел: «На спину», — и Елена неловко перевернулась, избавляясь от белья и разглядывая гибкое худощавое тело. Такое красивое по сравнению с ее! Влад нетерпеливо подался к ней, подхватил под бёдра и вошёл, глубже и яростнее.       Он будто хотел связать ее собой. Его руки перехватили ее запястья и запрокинули за голову, прижали, оставляя ей так мало воли. Влад впился зубами в шею, и Елена сейчас жалела, что он не мог вот так взять ее кровь.       Она была готова и на это.       Влад жадно ласкал грудь, сжимал бёдра, отлично зная, как доставить ей удовольствие. Он что-то прорычал, но Елена не разобрала, да и разве это имело значение? Она дотянулась поцелуем до его щеки, прижалась теснее. Влад продолжал вбиваться и скользить в ней, их тела покрылись испариной, а ее вскрики смешивались с глухими стонами.       Елена ощутила приближение пика, выгнулась, чтобы поймать этот момент, попыталась вырвать руки, но Влад только сильнее впечатал их в диван и усмехнулся.       Он хотел ее дрожи. Ее удовольствия.       И через мгновение сладостная волна, вымученная их ласками и любовью, подобно кульминации мелодии, прошла по телу, и крик распорол воздух — будто серп народившейся луны, взошедшей на небосвод. Влад слегка ускорился и за несколько рывков рухнул в свою бездну.       Елена ещё лежала, истомившаяся и осоловевшая, когда Влад поднялся и потянулся за джинсами, а потом, что-то нащупав в кармане, выпрямился. Член ещё не опал, волосы слиплись на лбу, и сам он походил на темную силу, которая пришла за ее душой. Когда Влад приблизился, Елена увидела в его руке острый коготь, и она отлично знала, для чего тот.       Влад мягко склонился над ней, поднёс запястье к губам, нежно поцеловал кончики пальцев. Его взгляд спрашивал, Елена едва заметно кивнула.       И это тоже было удовольствие. Терпкое, горячее, темное — когда кожу ладони вспороло, и кровь обнажилась священным эликсиром, обагрила губы Влада, припавшего к ее телу, как к сосуду.       Влад отстранился быстро, коготь исчез в горке одежды, а Елена медленно приходила в себя. Едва повернула голову, когда он устроился рядом, успокаивая дыхание. И его тело ещё пылало жаром, а пальцы лениво водили по ее груди.       Так приятно. Так спокойно.       И легко было представить, как Влад сейчас поднимется и уедет. Не для этого ли он хотел встретиться? Ради ласки, в которой — ведь наверняка догадывался — Елена не откажет? Горечь и даже обида сдавили изнутри, а сама себе она сейчас была противна. Поддалась — в очередной раз! — его гипнотическому влиянию. Влад всегда так действовал на женщин, не только на неё, и это была опасная ловушка. Потом хотелось ещё. И таких ласк, и когтя, и боли. Елена медленно села, оглянулась на Влада, а он смотрел лениво, глаза полуприкрыты, чернели татуировки на сильных руках.       — Ты потрясающая, — прошептал Влад.       — Я так не думаю.       Кое-как поднявшись, Елена нашарила белье и платье в темноте комнаты, дрожащими пальцами надела обратно, скрывая, как пылают щеки, что она вот такая. С круглым животом, мягкими боками, слишком тяжелой грудью, которую поспешила запеленать лифчиком. Да и платье вовсе не такое изящное, как ей казалось ещё полчаса назад.       — Я поставлю чайник.       — Что не так?       О, всё не так. Но Елена лишь передернула плечами и босиком направилась в сторону кухни. Ей точно нужен был чай.              Влад не понимал. Он раскинулся на диване, наблюдая, как слегка покачивается люстра над головой, а вместе с ней и мягкий желтоватый свет. Запах Елены витал над ним, кружил голову, но она ушла, и это огорчало.       Ему было мало. А сама она выглядела потерянной.       Вздохнув, Влад поднялся и быстро нашарил одежду, сброшенную горкой на ковер. На губах ещё остался привкус крови Елены, и это было особым блаженством, но он позволил себе всего несколько капель, чтобы не утомить. Теперь стоило поговорить.       На кухне царил уютный беспорядок, видимо, после того, как Елена готовила закуски перед приездом Карины. Под потолком провисли веревки с травами, и часть из них мазнула по макушке, когда Влад вошёл, а в солнечное сплетение что-то мягко толкнулось и отпустило. Защита порога, всё правильно. Влад втянул воздух: горьковатая полынь, яркая мята, мягкий шалфей. Наверняка летние сборы от бабушки.       Чайник шумел, а Елена устроилась с сигаретой в разложенном походном кресле, такая уютная и мягкая в вязаном пледе поверх тонкого платья. Влад невольно залюбовался, сунул руки в карманы джинсов и, поколебавшись, подошел к столешнице, заставленной чашками, досками и оплывшими свечами.       — Ты ушла. И не говори, что хочешь чай. В чём дело? Было больно? Неприятно? Может быть, ты устала? Что я могу для тебя сделать?       Елена посмотрела на него, прищурившись сквозь сизый дым. Щелкнул чайник.       — Ты считаешь, что можешь вот так приезжать ко мне домой и брать что хочешь?       — А ты этого, значит, не хотела?       — Не уверена, сколько в этом было моего желания, а сколько… твоего влияния.       Елена наклонилась к столу, чтобы сбросить пепел в низкую глиняную мисочку и кинула тоскливый взгляд на чайник. Явно устала — может, он забрал слишком много? Вот черт, ведь именно этого он всегда и опасался! Влад прокрутил запястье, хрустнул им и легко скользнул к рабочей поверхности, почти безошибочно доставая из шкафов кружки и баночки с травами. Он не понимал. Спросил:       — С мятой, как ты любишь? И нет, я не влиял на тебя, уж точно не намеренно. Мы скучали друг по другу, это же очевидно. А теперь ты огорчена. Почему? Или…       Влад застыл, задумавшись. Елена не торопила.       — Хм. Или ты чего-то боишься?       — Ты ведь уедешь. Как делал раньше. Работа ли, Круг ли, но ты уедешь.       — Эля, я в твоем доме завариваю чай. Стою босыми ногами на прекрасной плитке пола после нашей страсти, я даже не помню, куда сунул ключи от мотоцикла. Что, похоже, что я сейчас уеду?       Он залил кипятком заварку и развернулся к Елене, опёрся ладонями на столешницу. Она вертела в пальцах уже вторую сигарету, это выглядело во всех смыслах соблазнительно.       Влад не выдержал и подался к ней, заглядывая в серую бездну глаз, дотянулся поцелуем до лба и отстранился, не зная, желанны ли его другие прикосновения.       — Твой чай, — стукнула чашка об стол, — как ты любишь. Так мне уехать?       — Как хочешь.       Вот чёрт! Он тронул серьгу в ухе и опустился на стул рядом с Еленой, подпер рукой подбородок. Потом тоже вынул сигарету, щелкнул зажигалкой. Раньше они часто вот так сидели на кухне с чаем и дымом, обсуждая всё на свете, а после любили друг друга до рассвета. Он видел Елену в ритуалах, когда она вспарывала указательный палец и смазывала кровью старые кости, чтобы успокоить тревожных призраков, сама оставаясь спокойной и сосредоточенной.       Видел, как она терпеливо разбирается с ритуалами сестры, как медленно и неторопливо под треск рока из старой колонки проводит ритуалы очищения в саду и вокруг дома. Она мудро рассуждала про жизнь и смерть, но почему-то всё это ломалось, стоило им коснуться их отношений. Ведь сейчас могло стать по-прежнему: их ночи вместе, соединение страсти и истомы, капли крови, которые он готов слизывать с кончиков пальцев. Так что ей мешало?       — Ты потрясающая. Но иногда я тебя не понимаю. Ты готова расстроиться, если я уеду, но когда я прямо спрашиваю, мне уехать или нет, ты отвечаешь вот так. Я с ума сойду.       — Я… не знаю.       Он откинулся на спинку стула, хвост прижался, и Влад достал его из-за спины. Женщины! Их было так много в его жизни, совершенно разных, и он наслаждался ими по-разному, свыкнувшись с мыслью, что мало какая из них готова выдержать его вкусы и особенности. А сейчас перед ним сидела та, что сводила с ума одним взглядом. Готовая отдавать тепло и ласку, а ее энергия… Влад сделал затяжку, справляясь с желанием уволочь ее обратно на диван.       И эта женщина говорила, что не знает, чего хочет! Тревожный взгляд, опущенные уголки губ, но даже сейчас она выглядела прекрасной и желанной. И вился дым, и его рука потянулась к ее руке. Пальцы переплелись с ее, тонкими и изящными.       — Я говорил, что из меня так себе любовник. Ничего не изменилось. Но я всё равно хочу быть с тобой.       — Влад…       Елена оборвала фразу, потому что с грохотом хлопнула входная дверь и раздался едва ли не истошный крик Валерии, призывавшей сестру, и та, конечно, подорвалась из кресла. Влад проводил ее взглядом, но вставать следом не торопился. Между пальцами дымилась сигарета, остывал чай, и ночь вдруг потеряла свое очарование. Голода не было, а вот ощущение, что он только что упустил что-то важное, царапало.       Он обернулся, когда на пороге появилась бледная Елена.       — Артуру очень плохо. Мы едем к нему. Ты с нами?       — Да. Но наш разговор не окончен.              — Он умирает! Он звонил, и его голос!.. а я только к дому подошла!.. говорит, у него высоченная температура! Чёрт, да где хоть одни штаны?!       Валерия металась по гостиной раненой птицей, ее голос звенел на весь дом паникой. Она судорожно и в беспорядке швыряла вещи, когда-то оставленные в гостиной, в поисках подходящей одежды, то и дело хватала телефон и что-то писала, потом принималась снова носиться по дому, будто отсветы молний заполонили комнаты.       Из ее путаных объяснений мало что можно было понять. Проверив телефон, Влад увидел несколько пропущенных от Артура, а теперь тот не отвечал ни на звонки, ни на сообщения. Чёрт.       — Надень свитер, — спокойно посоветовала Елена, когда сестра выскочила в коридор в одном топике и злосчастных штанах. — Замерзнешь.       — Тебя это волнует?! Что я замерзну?!       — Да, волнует.       Лера едва ногой не топнула и с каким-то полувскриком взбежала на второй этаж.        Влад не уставал поражаться Елене. Он-то привык не особо проявлять эмоции и держать их при себе, но знал, что Елена не такая. Он мог заметить, как она коротко вздыхала, как кусала губы, как отводила взгляд в сторону. Если ее сестра в панике походила на бурный водоворот, то Елена — на реку, что сначала вберет в себя все ручьи, а потом разрушит плотину. Но для этого ещё было рано.       Сам Влад методично собирался, размышляя, действительно ли Артур при смерти. Вряд ли всё настолько плохо: если дело только в высокой температуре, то да, тяжело, но до смерти далеко. Если верить мутным объяснениям Валерии, это не походило ни на инсульт, ни на что-то скоротечное, хотя чёрт! Среди них был только один врач — Артур. Ставить диагноз по обрывкам описаний от влюбленной нервной женщины — бесполезно. Влад чертыхнулся: молния на ботинках никак не застегивалась, а поднявшись, он чуть не опрокинул шаткий круглый столик, куда кидали ключи и мелочь.       Лера едва не скатилась вниз по ступеням, её щёки пылали, взгляд метал молнии. Она рывком натянула свитер, не обращая внимания, что волосы растрепались и прижались светлой шерстью, и сердито уставилась на сестру, которая как раз закончила заплетать косу.       — Ну? Теперь я достаточно тепло одета?       — Успокойся. Я тебе сразу предложила ехать на такси, — Елена уже надевала черепашку. — Поедешь с Владом.       — Это ещё какого чёрта?       — Забыла? У меня подножки для пассажира сняты. Или возьми такси. А ещё Влад водит увереннее, чем я, особенно с пассажиром.       — Ой, как удобно, что он явился! Молодец какой!       Влад не выдержал, хотя всё то время, что знал сестёр, старался не лезть в их препирания:       — Валерия, если ты не успокоишься, я тебя не повезу. Придется ехать на такси, а сначала ждать его. Хочешь быстрее к Артуру, угомонись.       — Не называй…       — Мне плевать, — холодно отрезал Влад. — Жду на улице.       Он вышел на веранду, отлично чувствуя злость Леры и ее страх за Артура, но это не давало поводов грубить другим. А ещё где-то в глубине царапал неоконченный разговор с Еленой, но сейчас мысли больше занимало, что там с другом.       Вечер встретил тишиной, за воротами возвышались фонари — стражи света для пугливых городских жителей, — пахло сыростью и дровами, сложенными под навесом недалеко от входа. Влад повел плечами и втянул влажный воздух, взбодрившись. В конце концов, вечерние поездки он любил, да и дороги часто помогали угомонить мысли.       Когда сестры вышли, Влад только вздохнул. Лера оделась в своей манере: ботинки на каблуке, модная кожаная курточка, обтягивающие кожаные штаны. Она стремительно подошла и уже полезла на мотоцикл, когда Влад придержал ее за плечо. Из глубины шлема сверкал сердитый взгляд.       — Сиди спокойно и не ерзай. Держись за меня.       — Ага. Поехали уже!       — Лера, я серьезно. Поеду быстро, так что без фокусов. Иначе выпорю так, что тебе не понравится. Елена, сверим маршрут?       Владу всё-таки не нравилось, как вела себя Елена: отвечала тихо, слишком спокойно, даже не спорила, когда он отказался ехать вперед неё. Влад и бровью не повел, когда оказалось, что их гарнитуры всё ещё совместимы и легко подключились одна к другой.       Дороги встретили их белыми полосами, сиянием огней и стремительным потоком машин. Хорошо, Артур жил недалеко от сестёр, и навигатор уверенно показывал полчаса. Влад ощущал за собой тонкую Леру, которая уверенно держалась и не мешала, даже в поворотах наклонялась вместе с ним.       Распахнулся проспект, что вел к дуге Живописного моста с его красными опорами и видом на Москву-реку. Влад слегка ускорился, заметив, как Елена повторила его маневр. У каждого звучала своя музыка, и не хотелось отвлекать ее от дороги, поэтому Влад только следил за ее фигуркой среди потока машин. Ему нравилось ловить ее отражение в зеркале, наблюдать, как она уверенно вела мотоцикл или входила в поворот. Кончик косички торчал из-под шлема, его трепал ветер.       Раньше Владу нравилось разделять дороги с другом, который всегда вел вперед, к горизонту, пока не погаснет солнце. Оба пылали любовью к скорости с ранней юности, их первые мотоциклы трещали по швам и постоянно просили ремонта, а надежные шлемы тогда заменяли едва ли не пластиковые каски. Но вряд ли можно остановить страстные сердца, в которых зажегся огонь любви к виткам дорог. Когда Влад и Артур познакомились с сестрами прошлым августом, то до первого снега катались вчетвером: три мотоцикла, хрупкая фигура Леры за широкой спиной Артура, шум ветра и огни дорог.       А это лето оказалось пустым на дороги, им будто всем стало не по пути — разрозненные осколки бывшего единения. И теперь, несмотря на мысли об Артуре — что с ним и как помочь, — Влад не мог не наслаждаться коротким рывком по городу.       Дом Артура вырос высокой башней, во дворе, как обычно, было не протолкнуться, но уголок для двух мотоциклов нашелся. Лера спрыгнула, едва Влад заглушил мотор, и рванула к подъезду, снимая на ходу шлем. Елена поспешила за ней.       Звонить не стали: у Валерии были ключи, а что с Артуром, неизвестно. Может, спит или в бреду. Или вообще скорая приехала.       Их встретила полная темень, Валерия чуть не споткнулась и схватилась за стену, чертыхнувшись. Влад быстро привык к мраку и разглядел, что обычно аккуратно убранная квартира представляла собой полный хаос, обои как будто исцарапаны, с полок попадали шарфы и шлемы.       — Артур! — Валерия пробиралась по коридору к жилой комнате. — Мы здесь!       — Не помню, чтобы в лихорадке разбрасывала вещи, — шепнула Елена и нащупала выключатель в коридоре. Свет засиял, обмакнул в белизну дверь, из-за которой раздался едва ли не рык.       Влад вздрогнул и придержал Елену. Может, тут вообще нет Артура.       Но Валерию удержать не смог, та распахнула дверь и с воплем бросилась внутрь комнаты, а их оглушил вскрик: «Свет! Свет!» Елена тут же погасила и всё-таки вошла вслед за сестрой, Влад за ней.       Он бывал у Артура много раз и всегда поражался, как у него все по полочкам и на своих местах, а пространство организовано функционально: в углу кровать и мягкий свет, по диагонали от нее рабочий стол со стеллажами и полками с книгами. Почти все по медицине, только одна секция отведена под детективы. Там ярче лампы и свет, а все провода аккуратно тянулись белыми линиями по стенам.       Сейчас же кровать была разобрана, с нее стащили пледы и одеяла, тусклая лампа в углу комнаты светила желтым оком, а на обычно вылизанном паркете тревожными знаками виднелись следы когтей.       На полу, рядом с кроватью, было свито что-то вроде гнезда. Фигура Артура темнела у стены в этом нагромождении, он явно без сил сидел прямо на полу, укрыв ноги одеялом, весь согнувшись и скукожившись под тяжелой курткой, и как же нехорошо блестели его глаза. Влад даже отшатнулся, не понимая этого взгляда, когда Артур тяжело посмотрел на него, будто в чём-то упрекая.       Валерия шарила руками по его телу, всхлипывала, то прикладывала ладонь ко лбу, то сбивчиво спрашивала, что с ним. Но Артур молчал и только порой встряхивал головой, будто отгонял надоедливую муху.       — Скорая! Она приехала?! — Валерия сжала ладонями его крепкие плечи.       — Нет, — непривычно глухо ответил Артур. Влад подошел ближе и увидел, что у того совершенно сухие и потрескавшиеся губы, до крови. — Не вызывал.       — Надо вызвать! Чёрт, мой телефон! Где он?!       — Лера… не надо. Они не помогут.       — Да почему!       — Вряд ли они сделают что-то с этим…       Артур чуть выпрямился, выпростал руки из-под пледа и вытянул их вперед. Там, где раньше были просто ногти, теперь торчали уродливые кривые звериные когти, и Влад наконец понял, что не так с глазами Артура.       Не человеческий взгляд. Дикий. Взгляд зверя.              Елена заваривала чай, едва соображая, что делает. Достать пакетики и кружки из шкафа. Налить воды и щелкнуть кнопкой. Найти сахар. Из комнаты доносились голоса, но слов было не разобрать, даже сестры: та больше всхлипывала, а от Артура не отрывалась, будто охраняла его от чего-то.       Как же погано. И ведь это именно Елена виновата! Всё из-за той ночи! Не стоило оставлять сестру одну, вдвоем они бы справились… как-то иначе. В конце концов, Елена знала кое-что о том, как задержать смерть, пусть цена могла быть высока. Иногда вздохи жизни не даются просто так, а биение сердца приходиться вымучивать у смерти, заключать с ней сделки, что обагрят пальцы кровью.       Кровь — это свитые капли энергии, разлитые по венам. Тепло сердец, пламя привязанностей. Без нее нет жизни, но как легко она может вытечь из тела!       Елена едва не вскрикнула, когда залила первую кружку кипятком, а тот стал вишнево-алым, будто отражение ее собственных мыслей. Судорожно вздохнув, Елена поняла, что взяла пачку каркаде вместо обычного чая. Что ж, такой чай она любила, покислее и фруктовый. Поставив все четыре чашки на поднос — остальные три с травяным — Елена вернулась в комнату. Может, глупо вот так сейчас возиться с этим чаем, но ей хотелось сделать хоть что-то. Бессилие отравляло сердце.       Артур то ли дремал, то ли пребывал в бреду. Его плечи подергивались, когти на руках выглядели жутковато, слишком неестественно, и Елене показалось, на тыльной стороне ладоней темнела шерсть. Валерия скрутилась рядом с ним, смотрела совершенно бездумно, только иногда всхлипывала. Влад сидел рядом на корточках, его рука лежала на плече друга, и он что-то шептал, едва различимо. Походило на заклинание, но вряд ли это было оно, скорее, подумала Елена, он звал друга, пытался удержать его в сознании. Валерия вскинулась, когда услышала шаги сестры:       — Влад говорит, он не умрёт. Это так? Ты можешь… ты тоже чувствуешь…       — Не умрёт, — подтвердил Влад, поднимаясь. — Но я пока не пойму, что с ним. Есть идеи? Лера не признается.       — Ковен может узнать! — сестра вспыхнула и даже выпрямилась. — Ты расскажешь!       — Какого ты высокого мнения о моих отношениях с Ковеном.       — Я объясню.       Елена опустилась на краешек кровати, чувствуя себя неуверенно под серьезным взглядом Влада. Она знала, каким он может быть: сухим и бесстрастным, будто замедленный пульс отнимал часть эмоций, которых ему так не хватало. Проклятое создание тьмы, вот только ее сердце хотело разделить этот мрак, развеять его, смягчить. И иногда, охваченная иллюзией самообмана, ей казалось, что у неё это даже получается.       Она коротко рассказала. Про ту ночь, про аварию Артура, про ритуал сестры. Влад слушал внимательно, потом развернулся к Лере:       — Что именно ты использовала в ритуале? Вспомни.       — Да я толком не соображала! Всё, что могла. Камни какие-то. Собственную кровь.       Влад присел на корточки перед Валерией, которая смотрела растерянно и почти испуганно, глаза покраснели от слез, а волосы совершенно растрепались. Она белела бледным пятном на фоне темного Артура и казалась еще более хрупкой, чем обычно. Фея его грез, так иногда Леру звал Влад, но только наедине с Еленой. Сейчас он склонил голову набок, похожий на хищную птицу, которая высматривает добычу, только охотился он не за мясом и даже не за кровью: за информацией. Голос Влада прошелестел холодным ветром, что дует ночью на пустом перекрестке:       — Ни меня, ни Елены не было тогда. Только ты знаешь, что и как делала. Так что напряги память и вспомни. Хочешь ему помочь? Или всё это было напрасно, ведь он сейчас здесь сдохнет, если мы не выясним, что с ним.       Глаза сестры лихорадочно блестели, тонкие пальцы сжимали рубашку Артура. И голос зазвенел по комнате какой-то яростной решимостью:       — Амулет Артура! Я его сделала весной.       — Что за амулет?       — Браслет с разными подвесками и камнями, ну я его ещё травами окуривала и на ночь в полнолуние закапывала под корнями дерева.       — Какие камни?       — Разные. Обсидиан, агат, лунный.       — Дальше. Что ещё было?       Елена тревожно наблюдала за обоими. Артур то и дело стонал, и тогда Валерия льнула к нему, целовала пылающий лоб, прерываясь с ответами. Влад медленно размешивал ложечкой сахар в кружке с чаем. Стук-стук. Будто дождь. Или так каплет кровь, пролитая в порыве ужаса и любви на ритуальные камни.       — Мой гребень, я им на ночь волосы собираю. Я им царапала что-то на земле.       — В гребне тоже были камни?       — Да, лабрадор, а сам он в виде полумесяца. И ещё… я звала луну, она же… — Валерия явно смутилась и потупила взгляд. — Вроде как дает мне силы на ритуалы. Пусть они и странные. Ещё… у меня бутылочка была. Маленькая такая, их Эля делает, с набором трав. Соль, шалфей, дурман, мандрагора. Их все высыпала. И коготь! Висел на ремне у Артура, я схватила по наитию, уж не знаю, откуда он у него…       — Подарок от одного пациента. Тот тоже увлекался эзотерикой. Артур все смеялся, что никуда от этой мистики не деться.       Влад хлебнул чая и медленно перевел взгляд на Артура, заглядывая в полуприкрытые глаза, дотронулся до широких ладоней и когтей, приложил ладонь ко лбу. Елена прислушалась. Нет, она не могла определить, умирает человек или нет, но всё-таки попыталась хоть что-то ощутить. Но будто не было в Артуре мертвечины. Не тянуло от него гниением или смертью. Влад аккуратно произнес:       — Ты использовала много лунного света и ее символов. И земли с травами. И коготь… что ж, да, это самое явное проявление. У меня нет полной уверенности, но я видел недавно похожий случай. В Румынии. Там одного парня загрыз волк. Думали, что загрыз.       Елена уже поняла. Раньше, чем Влад озвучил мысль до конца, а вот Лера смотрела устало и с отчаянием.       — Оказалось, это был не волк. Парень выжил, все радовались. Пока на него не упал свет луны, — Влад усмехнулся и покосился на окно гостиной. — Хорошо, ищеек там нет. Жаль, что в Москве они как раз водятся.       — Ты о чём, чёрт дери?!       — Влад имеет в виду, что Артур может стать оборотнем, — тихо пояснила Елена. — Ведь так? И тот парень… он выжил, когда на него упал лунный свет?       — Нет, — покачал головой Влад. — Сердце не выдержало.       Лера задрожала и уткнулась в Артура, стиснув руками пропитанную, видимо, потом и ее слезами рубашку. Влад с досадой дернул серьгу в ухе и снова сделал глоток чая. Он как-то ссутулился и побледнел. Елена поднялась:       — Нельзя его здесь оставлять. У меня дома есть кое-что. Вспять ритуал не поворотишь, но один отвар даст уснуть и снимет жар, вот такой, явно ритуальный. Да и в своей квартире Артур бед натворит. Вон, уже пол и стены исцарапал.       — Что, посадишь его на цепь во дворе? — Влад качнул головой. — Извини.       — Поехали, — твердо настояла Елена.              На удивление, Валерия согласилась ехать с Артуром и вообще мало спорила. Она постоянно жалась к нему и то и дело гладила лоб и лицо, видимо, в желании унять его боль, от которой тот морщился и вздрагивал. Влад поддерживал Артура, пока они спускались, помог усадить в машину, прежде чем они с Еленой сели на мотоциклы.       Елена невольно поглядывала на ночное небо над Москвой, затянутое тучами и подсвеченное светом города. Сверилась с календарем в телефоне. Нет, до полнолуния ещё две ночи, но как действует это обращение? Она понятия не имела.       Об оборотнях в основном ходили страшные сказки. Ими пугали.       Жестокие кровожадные звери, которые воют на луну и загрызают людей до смерти, и чьи ночные песни могут свести с ума, если слушать их слишком долго. Безумцы, которые долго не живут.       В городах они встречались крайне редко, и Ковен их не щадил.       Но то были домыслы и слухи. Елена до этого не сталкивалась с такими созданиями и не знала, что теперь делать. И уж точно не спросишь у Ковена.       Влад мчал по дорогам, не задерживаясь, и пару раз Елене показалось, что они сейчас разобьются на одном из поворотов, но и отставать не хотелось. Мысли об их страсти тоже беспокоили, как и разговор после, но сейчас ей было не до того. Она хотела отгородиться от этих чувств, скрыть их, как облака прятали синь неба и сияние звезд. Тем более, ее чувства вообще могли подождать, пока они не разберутся с Артуром.       Они приехали почти одновременно с такси, Влад спрыгнул с байка, припарковав тот за воротами, и помог Валерии, подхватив Артура, который медленно моргал и дышал жаром. Огоньки в саду горели каким-то зловещим синим, а темнота дома полнилась слишком громкими шорохами.       Влад довел Артура до гостиной и помог тому устроиться на диване. А потом сам устало опустился на пол, вытянув ноги и закурив с разрешения Елены. Прикрыл глаза, то и дело касался пальцами переносицы будто у него голова болела, и морщился как от боли. Валерия молча притащила с десяток пледов, чтобы укрыть Артура, а тот смотрел куда-то в пустоту и едва реагировал.       Елена не медлила. Бабушка ей как-то рассказывала про несколько трав, которые уводят колдовской жар из тела. Должны помочь. А если нет… был один знакомый лекарь, которому она доверяла и который мог подсказать. И вообще с ним как раз можно было посоветоваться, правда, не будить же среди ночи.       Она как раз заливала первые травы кипятком, когда Влад дошел до кухни и прислонился плечом к косяку. Весь бледный и в облаке дыма от сигареты, которую курил короткими затяжками. Негромко сказал:       — Оборотень. Если Ковен узнает, Артуру конец.       — А ты не говори. Сами разберемся.       — Это как же? На цепь посадишь и повесишь табличку «злой пес»?       — Не знаю! И вообще, ты не думаешь, что Ковен слишком много всего запрещает? — сердито спросила Елена, убирая выбившуюся из косы прядь волос за ухо, — То нельзя. Это нельзя. Да как так-то! И никакой помощи.       Влад горько усмехнулся.       — Да, Елена, думаю об этом каждый чёртов день. Но их можно понять. В свое время оборотни представляли страшную угрозу. Вырезали целые деревни, не щадили ни женщин, ни детей. Некоторые законы воистину написаны кровью. Другое дело, я сам очень давно не встречал оборотней в городах. Особенно таких.       Она толокла травы, пахло горечью и почему-то болотом. Пальцы ловко орудовали ступкой, и мелкая травянистая пыль оседала на подушечках. Елена вопросительно подняла взгляд на Влада: тот застыл, наблюдая. Да что такого?       — Каких — таких?       — Не после укуса или ритуала. Не рожденных матерью-волчицей или от отца-волка. А обращенных лунным светом и любовью. Не знал, что так вообще можно.       — Валерия тоже не знала. Готово.       Когда Елена вошла в гостиную с огромной кружкой, Артур кое-как приподнялся на локтях и с трудом принял отвар, даже не поморщился, когда начал пить мутную жидкость большими глотками, а Валерия поддерживала за дно. Закончив, он откинулся на спину и прикрыл глаза. Натянул плед до подбородка и несвязно пробормотал «спасибо». Валерия выглядела совершенно несчастной и только гладила его по плечу. Елена поставила рядом отвар и для сестры, успокаивающий.       — Тебе надо отдохнуть, — прошептал Влад, оказавшись прямо за спиной.       — Я подожду…       — С ним Лера. А говорить сейчас бесполезно.       Влад легонько развернул Елену к себе и обнял, укутывая приятной прохладой и дымом. Так спокойно. Так хорошо. А она действительно устала. Когда они выходили из комнаты, Валерия забралась под плед к Артуру и свернулась комочком, и только мерцали широко распахнутые глаза.              Она пахла луной. И звездами. Такая маленькая, такая хрупкая. И ее дыхание так мерно опускалось рядом с ним. Он хотел… укусить. Сжать и стиснуть. Хотел, чтобы она пахла им и только им. И луной.       Она вскрикнула, когда он подался горой, сбрасывая всё лишнее, надавил сверху. Повел носом по шее, чувствуя запах бензина, кожи, чужого мужчины. Вот как… но запах был знакомый. Он едва не прорычал и распахнул тонкий топик на молочной груди.       О да, так гораздо лучше! Она снова вскрикнула, когда он неловко заломил ей руки наверх, припечатал запястья, чтобы удержать. И извивалась, когда он кусал ее соски и грудь, и когда когтями провел по ребрам, сжал бедра.       Пришлось избавить ее от этих штанов. Он в нетерпении сдернул с себя джинсы, пока впивался поцелуями в шею, а потом распластал ее под собой и ворвался внутрь. Хотелось завыть, хотелось, чтобы этот жар соития длился и длился. Она была мягкой, податливой, готовой для него.       Он скользил, едва осознавая, что делает, повинуясь желаниям — ее и своим.       А потом настал миг, когда ночь раскололась вспышкой удовольствия.       Она принадлежала ему. Он улыбнулся и лизнул в шею. Стиснул ее, сладкую, в истоме, в объятиях. И провалился в сон.