-22-

      — Признайся, ты стал вампиром, потому что уже в школе не мог терпеть утра?       Влад затянулся и мрачно посмотрел на Артура, который вышел на крыльцо с двумя кружками ароматного кофе. Пар поднимался в студёный воздух, на дорожках уже погасли фонарики, а сам сад оказался окутан утренним туманом.       Он принял из рук Артура чашку — чёрную, с двумя ручками под джойстик — и благодарно кивнул. Тот уселся рядом, глубоко вдохнул и прикрыл глаза. Влад выпустил дым тонкой струйкой и с интересом посмотрел на Артура, вставшего так рано. Заметил ранки на пальцах, уже подзажившие. От когтей? Вполне может быть. Сам он, конечно, вряд ли скажет: Артур никогда не жаловался, но это не значит, что не чувствовал боли или усталости.       Влад сделал первый обжигающий глоток кофе — тот самый, после которого утро становится чуть более терпимым — и выдохнул: хорошо. Он так и не смог уснуть, даже ровное дыхание Елены не спасало, и вышел проводить ночь. День ещё не навалился своей тяжестью, небо только начинало светлеть, и в этих посиделках в утренних сумерках ощущалось какое-то спокойствие. Он всё больше привыкал к этому дому — каждая ночь, проведенная под его крышей, будто добавляла петельку в вязь привязанности. Будто он сам давал таинственный обет, а дом принимал его.       Вот к чему его действительно всегда тянуло. К тайнам. К колдовству. К скрытому во мраке. Хотя да, утра он тоже не любил. Никогда. Когда ещё был… человеком. Влад предпочёл горьким мыслям горький кофе. Вчера он слышал, что Лера назвала себя монстром. Вот так просто. Так почему же он сам будто отворачивается от этих мыслей?       — Точно, — откликнулся Влад. — И всегда любил ночи. Моя мать…       Слова застряли, ими хотелось поперхнуться; Влад не любил говорить о своей семье. Ни о матери, ни об отце. Но всё-таки продолжил:       — Они любили жизнь. И не понимали, почему я так тянусь к чему-то иному. Не поняли, когда я вернулся уже таким. Отец выгнал из дома и клялся, что натравит Ковен.       — Как это! — Артур распахнул глаза и даже кружку отставил.       — А вот. Сын теперь проклят. Таких в Ковен не берут. Их уничтожают.       Нет, кофе недостаточно горчил. Не для этих мыслей — хотя что это он? Давно ведь всё отболело, но произносить вслух всё равно оказалось как-то неприятно. Артур хмуро смотрел на оседающую пенку капучино. Он выглядел бледным, но странно здоровым для того, кто вот-вот обратится волком, чтобы бегать по лесу. Влад дёрнулся — совсем забыл!       — Артур. — Затушил сигарету и сделал ещё один глоток, придерживая кружку за обе ручки. — Елена вчера узнала, что по городу выслеживают оборотней. Ковен ищет их. Они подозревают, что одно из убийств произошло именно по вине зверя.       Артур свёл брови. Пенка совсем осела, но он не обратил внимания, а больше смотрел на сам сад, на темнеющий в утренних сумерках мотоцикл, наверняка покрытый капельками росы. И голос прозвучал как-то глухо, тяжело:       — И что теперь? Прятаться?       — Вообще-то да. Но я не знаю, где лучше. Может, тебе уехать за город? На дачу родителей, она ведь где-то под Калугой… далеко от Москвы и Ковена. Несколько дней, а потом вернёшься.       — Нет. — Артур покачал головой. — Ни в коем случае. Я не оставлю Леру.       Влад едва не выругался про себя. Нет, он, конечно, понимал! Но в то же время видел в этом варианте хороший выход. Артур бы порезвился на природе, Лера бы как-то пережила полнолуние, а Влад попытался бы найти того придурка, который сотворил с ней вот это. Но в то же время он отлично знал, как упрям бывает Артур. Если уж тот решил, что останется, спорить бесполезно.       — Тем более, у меня работа. Операции. Только сегодня их три, — Артур хлебнул кофе и выпрямился, будто сбрасывая сонливость и нерешительность. Так рыцари готовились для поединков с драконами. — Да и что сделает Ковен?       — Уничтожит, например.       — А вампиров они тоже уничтожают? Или почему тебя не трогают?       Влад поморщился. День, который начинается с разговоров о Ковене, — дурной день. Надо записать в народные приметы. Тем не менее, врать он не хотел:       — Я им полезен. Помимо того, что им нравятся мои финансовые консультации, так я ещё выполняю разные мелкие поручения. В обмен у меня этакий иммунитет от их притязаний. Договор.       — И вы его подписывали кровью? — Артур невесело усмехнулся. Ему как будто всё ещё было не по себе от всех этих разговоров, но если он начал шутить, Влад посчитал это хорошим знаком.       — А то. Кстати, это сложно. Вместо подписи получилась какая-то загогулина.       — Зная тебя, предположу, что не очень приличная. А они и внимания не обратили.       Влад спрятал улыбку за очередным глотком и почувствовал, что так и быть, даст этому дню ещё один шанс. А домой всё-таки съездит: надо и поработать, благо шторы блэкаут позволяли защищаться от света, и одежду сменить — и вернуться как можно скорее, чтобы проведать Елену. И… о, точно!       — Хочу украсить дом к Хэллоуину, — произнёс он. — Елена любит все эти тыквы, фонарики, скелетов.       — Ты так говоришь, будто удивлён. А ведь она и тебя любит, нечисть ты этакая.       Артур легонько ткнул в плечо, и Влад едва не рассмеялся. А словам Артура даже удивился… они никогда не произносили таких веских слов. Да, звучало про выборы, про быть вместе, но вот так открыто и прямо — никогда. Влад склонил голову, повертел в руках кружку. Стало вдруг как-то зябко и неуютно. Или, может, всё дело в Самайне. Тот слишком близко, как и дни безвременья.       — Как думаешь, что будет с Лерой? — тихо спросил Артур. На Влада он не смотрел, а куда-то вбок, словно хотел её увидеть танцующей в этом саду. — Она теперь всегда такой будет? И ты будешь меня держать от неё подальше? Я ведь всё равно не смогу.       — Знаю. Но если бы вчера я тебе не сдерживал, она бы тебя выпила до смерти. Или ты бы её затарахал — тоже до смерти. Вы повязаны кровью после её ритуала, не говоря уже про эмоциональную связь. А вот что будет дальше… чёрт, давай переживём это полнолуние, а!       Влад никогда особо не умел утешать, и сейчас ему нечего было сказать. Впрочем, одна зацепка, пусть и странная была: Лера постоянно твердила про музыку и что та заглушает луну, может, посоветоваться с Ясвеной? Может ли та как-то помочь? Влад досадливо цокнул языком: других идей не было. А Артур как-то ссутулился и поник, и только пальцы до побеления стиснули кружку.       — Осторожно, а то сломаешь, — Влад уже поднялся, но тут положил руку на плечо Артура и стиснул, — ты не один с этим.       — Ты не жалеешь, что стал вампиром? — Артур посмотрел своим отточенным взглядом снизу вверх.       — Раньше не жалел. Теперь да.       С этими словами он вернулся в тепло дома, оставив горькие мысли утренней дымке.              Елена закуталась в плед и то и дело сонно моргала. Чувство тошноты никак не проходило, любой громкий звук причинял боль, в ушах гудело, а кости ломило. Она поднесла чашку с остывшим чаем, который кислил от двух долек лимона, и заставила себя сделать хоть несколько глотков.       Сегодня она с трудом проснулась — часы показывали почти одиннадцать утра. А когда поднялась, чуть не упала от того, как сильно закружилась голова, и первый час её не отпускал странный озноб: градусник показывал совершенно нормальную температуру, но зуб на зуб не попадал. Пришлось отменить все планы и даже перенести встречу с Зоей, отчего та огорчилась и попросила, чтобы Елена связалась с Егором. Полдня Елена провалилась в сны, которые полнились жутковатыми образами: за ней постоянно кто-то гнался, её преследовали, а спрятаться было некуда, а потом она попала в мёртвый чёрный лес, где деревья стонали, а среди острых ветвей мелькали призрачные силуэты. Лес мертвецов, которые вот-вот промчатся по открывшимся дорогам.       В три дня до и после Самайна Елена особенно тщательно готовила дом, жгла травы, мазала стены водой, настоянной на лунном свете, обращалась к тонкому миру, пропускала его через себя. И несла все эти ощущения через город, чтобы никакие мертвецы не вредили обычным жителям. А в этот раз… у неё не было сил. Даже на дом. И это чертовски тревожило. Как она сам Самайн переживёт?       Ближе к вечеру она позвонила младшему сыну Карины, Персею, и, с трудом подбирая слова и преодолевая чувство стыда, попросила о помощи. Сама Карина никакого отношения к некромантии не имела, но вот Персей унаследовал семейный дар, с ним даже отец Эли занимался. Персей иногда помогал Ковену, пусть и редко, предпочитая проводить ритуалы за барной стойкой и смешивать не кости и кровь, а джин и тоник. Кузен, конечно, отозвался и обещал приехать в ближайшее время.       Около четырёх дня вернулся Влад. Принёс кисловатый виноград, заварил чай, закутал в плед. И пообещал остаться на подольше, а у порога комнаты темнела спортивная сумка — но сейчас Елена даже не могла найти в себе радости, будто все её чувства и эмоции размазали и истончили. К тому же, Влад держался будто на расстоянии, что расстраивало гораздо сильнее, чем вся эта мутная слабость. Елена не выдержала и с прорвавшимся раздражением заметила:       — Перестань уже. Я ни о чём не жалею, а это пройдёт.       — Я жалею, — весомо ответил Влад и сел на край кровати, поставив кружку с чаем на тумбочку. — И пока не знаю, что смогу сделать… с собой.       — Ничего, — Елена поморщилась и приподнялась на подушке. — Я сама тебя выбрала.       — Сама ли? — сорвалось с его губ. Влад отвёл взгляд.       Елена вздохнула. Вряд ли он хотел спрашивать её об этом вот так, но вопрос её не то чтобы удивил. Будто эта мысль саднила у обоих, не давала никак покоя. Но, кажется, она нашла на него ответ.       — Да, сама. Твоя вампирская притягательность не всегда затмевает твой сложный характер. — Елена заметила, как Влад усмехнулся. — Может быть, твоё очарование отлично работает в первое знакомство. И держится какое-то время после ночи. Но это как любовное зелье — на нём одном все чувства были бы искусственны. Суррогатны. Для того, чтобы быть рядом с другим, показывая уязвимости и болезни, одного зелья или очарования мало. Смирись. Я действительно выбрала тебя, а не Влада-вампира.       Когда комнату окутали первые вечерние сумерки, Елена поняла, что ей точно надоело валяться в кровати, надо хоть как-то доползти до гостиной. И узнать, как там Лера.       Она удивилась, когда распахнула дверь комнаты и прошла по коридору к лестнице: на той сияла гирлянда тыкв, которой обмотали перила, а по углам ступеней оказались расставлены крошки-фонарики с мистическими силуэтами; на стенах поселились летучие мыши, их пластиковые крылышки торчали распахнутыми, и запах глинтвейна долетел до второго этажа. Елена даже приободрилась и, слегка завороженная, медленно спустилась вниз. В гостиной звучал хрипловатый голос Marylin Manson, который пел про сладкие мечты, а Влад как раз закончил вешать под потолком крылатого монстра, который теперь покачивался на тонких лесках.       Из кухни выглянула Карина и обрадованно улыбнулась, завидев Елену:       —Влад… о, милая, как хорошо, что ты спустилась! Стейки почти готовы Тогда не будет вам мешать.       Влад обернулся, тут же ловко спрыгнул со стремянки и подошёл, чтобы подхватить Елену и довести до дивана. Подал плед и сел рядом, задумчиво разглядывая Елену, а она растерялась от того, что дом без её участия одели в огоньки, украсили летучими мышами и мистер Джо — одноногим скелетом. В другое время она бы визжала от восторга, а сейчас только с недоумением оглядывалась, не до конца веря в то, что видит.       — Извини, я залез на антресоли. Ты говорила, коробки с декором там, — Влад кивнул на те три, что сейчас громоздились у стены, — вот я и подумал, что тебе понравится.       — Очень даже! А где Лера? Она так любит огоньки.       Ей не понравилось, что Влад вместо ответа поднялся и принялся убирать стремянку. Что-то толкнуло внутри, застучало тревогой. И пусть голова кружилась, пусть ломило виски, а в глаза как песка насыпали, она откинула плед и, опершись на столик, встала. Если сестре плохо, она должна знать!       — Влад.       Он не обернулся. Лязгнула стремянка. Музыка вдруг стихла — возможно, Алиса потеряла связь с сетью, с ней такое бывало, но для Елены тишина показалась томительной и не обещавшей ничего хорошего.       — Влад!       — Эля, — он даже сбился на её нелюбимое имя, — сядь, тебе нужно восстановить силы…       — Да к чёрту! И не называй меня так! Что с ней? Где Лера?       — Мы думаем, что она ушла из дома, — с неохотой ответил Влад. — Телефон выключен. Она с полудня не отвечает Артуру. Оставила сумку с танцевальной формой — а ведь твоя сестра никогда не пропускает занятия. Звонили на работу. Лера с утра обещала отправить правки к рукописи, но так этого и не сделала. И исчезли некоторые ингредиенты из комнаты для ритуалов. Я проверил.       Так. Так! Елена лихорадочно соображала, что она может сделать. Даже если Лера захотела потанцевать с луной, или как ещё назвать её ритуалы, то скоро вернётся. Но что именно она решила сделать? Мысли метались и путались, а Влад мрачно продолжил:       — Мы поедем её искать как только Артур закончит с операциями.       — Я с вами, — Елена не могла себе представить, что могло бы быть как-то иначе, но Влад покачал головой:       — Не в этот раз. Пожалуйста. Я понимаю — она твоя сестра. Она…       — Ушла из дома!       Влад нахмурился, а Елена без сил откинулась на спинку дивана. Пальцы сжали плед, а хотелось впиться ногтями в ладонь, отрезвить себя болью. Нет, он действительно не смог бы понять, а её саму сейчас затапливал страх, который она не могла переложить во внятные слова. Казалось бы, так много времени прошло… так много лет. Но она отлично помнила, как отец писал заявление в полицию, как подскакивал от каждого звонка. Как плакала маленькая сестрёнка и звала маму, а та никак не возвращалась.       Кого звать сейчас самой Елене? Что она сделала не так, что Лера вместо того, чтобы принять помощь, просто сбежала?       Москва с ярким Садовым кольцом, с бульварами в осенней охре и дымке дождя все ещё оставалась хищным мегаполисом, в котором так легко исчезнуть или потеряться. Вот какой Лера всегда представлялась Елене: потерянным ребёнком, который так и не понял, а почему остался один. Почему старшая сестра злится и иногда огрызается, почему отец не может смотреть без слёз. Что помнила Лера из детства? Насколько мрачными были те воспоминания? Елене казалось — ещё чуть-чуть, и неизвестность сведёт её с ума. Хотелось сейчас же сесть на мотоцикл, куда-то ехать, искать, звонить всем её друзьям, отцу, в конце концов! Хоть кому-то. Сейчас Елена ощущала себя маленьким Симбой, который потерял отца, и в пыли зовёт хоть кого-то на помощь, но нет ответа.       Нет, так нельзя. Она давно не ребёнок, а взрослая женщина.       Елена сосредоточилась и села на диване. Влад смотрел встревоженно.       — Звони Илье. Он мне нужен. Скажи, что это срочно, пусть приедет как только сможет.       Влад и бровью не повёл. Достал телефон и быстро набрал нужный номер. Елена слушала разговор вполуха, а мысли её витали далеко. Запрокинув голову, она смотрела, как покачивается на лесках крылатый монстр, потом, повернувшись, долго вглядывалась в танец свечи. Ей нужны силы, значит, ужин — хорошая мысль, тем более, Карина отменно готовит. Кстати, почему она вообще здесь? Персей ведь обещал заехать, а не она сама.       — Илья будет через час, — Влад потянулся за пачкой сигарет, закурил. — Расскажешь, что ты хочешь сделать? И чем я могу тебе помочь?       — Для начала — отвести меня к еде, — Елена быстро-быстро плела косу. — Потом мне нужно будет дойти до комнаты Леры. Мы найдём её.       — Как?       — Мы с ней одной крови. А Илья знает… некоторые приёмы, связанные с кровью.       Влад посмотрел удивлённо:       — Этот святой?       — О, ты его не знаешь. Только обещай мне, Влад, — она схватила его за запястье и заглянула в глаза, — что не будешь мешать. Я знаю, что делаю.       Ответить он не успел, в гостиную вошла Карина и, смахнув со лба непослушную прядь, заявила, что стейки готовы.       Оказалось, Персей сегодня дико занят — какие-то проблемы в баре — и приедет только завтра, а она давно хотела проведать племянниц. Заодно заехала в магазин… в общем, теперь у них есть ужин. Также было в детстве: Карина могла вот так просто привезти продуктов или новую книгу, даже заночевать, хотя такое случалось совсем редко. Она сама растила двух сыновей, параллельно вела первые приёмы, и каждый её приезд был непредсказуемым и спонтанен. Елена искренне радовалась, но в то же время огорчалась, когда Карина вдруг уезжала, едва переступив порог, потому что Гектор или Персей разбили локоть или устроили бунт в садике.       Покинутые сёстры. Раз за разом. Наверняка также себя ощущала и Лера… и Елена спросит у неё. И обнимет. И скажет, что нет, та не одна, у них есть любящие мужчины, есть семья и, главное, — они есть друг у друга.       Влад, будто ощутив её настроение, крепко обнял и так, держа за локоть, довёл до кухни. Карина расставляла тарелки, потом взялась мешать овощной салат и придвинула к Елене бокал красного вина:       — Пей. Считай, это лекарство. На тебе лица нет.       Елена только кивнула и подтянула тот к себе за тонкую ножку. На всякий случай проверила сообщения: от Леры ничего, а прочие оповещения, которые сейчас висели красными кружочками, не волновали. Разве что Егору она быстро написала: «Лера ушла из дома. Сегодня можешь не приезжать».       — Ты слышала про оборотней? — голос Карины прозвучал напряжённо. — Ковен ищет их. Как Артур?       — Держится, — ответил Влад и воззрился на стейк едва ли прожаренный до medium. — Я ему предложил уехать за город на это полнолуние, но он отказался. Это что, кровь?       — А что тебя не устраивает, дорогой? Елена явно не в состоянии сейчас дать тебе нужную энергию. Дай ей отдохнуть, а сам поешь.       Елена подавила улыбку: кажется, таким растерянным и смущённым Влада она не видела… да, впрочем, никогда! И да, слабость угнетала, и сил едва хватало, чтобы отрезать кусочек ароматного мяса в перечном соусе, но чем дальше, тем становилось легче.       Ужинали в молчании, но Елена бросала взгляды на телефон, который то и дело светился оповещениями из чатов и каналов, но Лера так и не отвечала. А вот Егор написал: «Я готов помочь. Попрошу ищеек». Внутри всё дрогнуло. Нет! Ведь если те узнают, что происходит с Лерой… если Ковен посчитает её опасной… наверное, она побледнела или изменилась в лице, потому что Влад тут же напрягся и подался ближе:       — Что с тобой?       Отвечать не пришлось — раздался звонок от ворот. Видимо, приехал Илья, и Карина тут же поднялась, махнув им обоим — мол, сидите, сама встречу.       — Елена, — Влад дожевал последний кусочек мяса и мокнул мякиш хлеба в соус, — послушай меня, пожалуйста. То, что ты сделала вчера для Леры… пожалуйста, осторожней с этим.       Её едва не захлестнула волна злости, и только усталость пополам со слабостью остановили от того, чтобы ответить резко. Да разве она вообще должна что-то объяснять?! Владу?! Который сам так тянулся к её крови, который припадал к ней как к священному источнику. И ему ли говорить теперь об осторожности?! Ярость звенела внутри и тут же гасла, разбиваясь о скалы изнеможения. Впрочем, ужин действительно помог. Но Елена не хотела растрачивать силы попусту.       — Надеюсь, ты сейчас не серьёзно.       — Вообще-то очень серьёзно. Я не понимаю, на какой стадии Лера и что именно с ней творится, потому что все те вампирские проклятия, что я видел, работают не так. Но есть одна общая черта — голод. Иссушающий жаркий голод.       — Тот, какой ты испытываешь? — усмехнулась Елена.       — Нет, — Влад откинулся на спинку стула и сложил руки замком на бёдрах. — Я уже умею его контролировать. — Поколебался. — Почти. А вот Лера совсем нет. Я ушёл вчера, потому что понял, что ты хотела побыть с сестрой наедине. В другой раз я буду рядом.       Мелькнула странная мысль: нет, Влад говорит это не из заботы, а из эгоизма. Чтобы она принадлежала только ему и не делить её больше ни с кем, и от этого стало и жарко, и странно. Впрочем, взгляд по-прежнему оставался тревожным. Может, он прав? Но ведь Лере было так плохо. И Елена кожей ощущала, как сестрёнке нужна помощь!       Захотелось отвести взгляд — от этих болотных омутов, которые звали за собой, увлекали, и мысли сбивались снова и снова.       Влад перестал первым. Прервался контакт, и Елена будто вынырнула на поверхность. А ей хотелось обратно, где так спокойно и тихо. Но не время.       — Возможно, ты прав. В следующий раз ты останешься.       Он кивнул и подался резко вперёд, коснулся как-то неловко запястья — словно боялся причинить вред?       Ей хотелось провести пальцами по шее, коснуться губами щеки, утонуть в ласковых объятиях, но тело ныло, ломило кости, да ещё послышались шаги в коридоре и наваждение — или желание? — исчезли. Елена и ахнуть не успела, как к ней бросилась Маша, обдав тёплым ароматом духов и корицы, а платье зашуршало, задев спинку стула. Она обняла бережно, но так искренне, что сразу стало как-то легче дышать, а Илья приветствовал тихо и мягко:       — Добрый вечер. Чем я могу помочь?       — Как ты? — тут же поспешила спросить Маша, чуть отстранившись. — Мне так жаль, что Лера… что она так поступила. Мы обязательно её найдём.       — Об этом я и хотела попросить помощи, — Елена поднялась и посмотрела прямо на Илью. — Ты знаешь, что можно делать с кровью и как её использовать. Через неё можно проклинать. Исцелять. И находить пропавших. Мой путь здесь не подойдёт, Лера жива.       Влад вскинулся как дикий пёс и едва не начал возражать, но Елена подняла ладонь — и почему-то это подействовало. Пусть возражает — потом. Краем глаза Елена заметила, как Маша кусала губы и теребила браслеты на руках, и те то и дело звенели. Карина не вмешивалась и только медленно потягивала вино, изучая каждого по очереди.       Илья же молчал. Его волосы чуть вились, а взгляд казался бездонным. Он постучал костяшками по спинке стула, вздохнул. Елена понимала: Илья сомневался. Он не любил тревожить ту часть, которая могла вредить. Казалось бы, в поиске по крови нет ничего страшного, но такие ритуалы влияли и на того, кто жертвует ею. Нужна была связь, которая продолжила бы действовать ещё некоторое время. Зато надёжно.       — Это опасно, — вкрадчиво заметил Илья. — Я возьму твою кровь. И мне нужно будет установить связь с Лерой. Ты можешь чувствовать её. Мысли, эмоции. Недолго, но всё же.       — Она моя сестра.       — Даже близкие нам люди порой скрывают внутри демонов. И не всегда хотят, чтобы мы их видели.       Елена сглотнула. Она выросла под одной крышей с Лерой. Она злилась на неё, когда та брала её вещи без спроса, заклинала ей амулеты, проводила вместе ночи Белтайна. Защищала от кошмаров. Делилась переживаниями, когда только влюбилась во Влада.       И у неё самой внутри сидели монстры. Почувствует ли их Лера?       Она кивнула. Карина судорожно выдохнула, Влад скрипнул зубами, и только Маша с каким-то пониманием и поддержкой взял за руку.       — Пусть так и будет. Покажи, где ты проводишь ритуалы.