Глава 6

Галактика Небесная Река Регион Экспансии, Сектор Сумитра Система Джет-прайм Планета Амкарис Столица Амкар Центральная резиденция герцогов Джет

             Что-то надоело мне безвылазно сидеть в каменных лабиринтах своей резиденции. С утра до вечера приходится заниматься делами Герцогства, которые грозят захлестнуть меня с головой. Как только Джакра со всем этим справлялся?       Вообще, если бы не моё к нему расположение, то я бы по-прежнему эксплуатировал своего наместника и сваливал на него большинство дел. Однако я решил выделить ему небольшой отпуск, чтобы он побыл с семьёй. Да и дочь у него родилась недавно. Вроде как вторая уже по счету. Первая его дочь — взрослая сефи и уже свою семью имеет. Преподает в университете, по-моему. Точно не могу сказать, в каком.       Я со скрипом в затёкших мышцах потянулся в кресле и с отвращением кинул на рабочий стол свой датапад.       Надоело всё! Нет, решено! Всякая мелочь может подождать. Не такие уж и важные дела остались на рассмотрении.       А не пойти ли мне в тренировочный зал и размяться? Или… Хотя… Может, со своим кристаллом поработать? Ведь занимательной штукой этот минерал оказался, и мне нужно решить, что с ним сделать. То есть его нужно правильно огранить и вставить уже в конце концов в меч.       С белоснежным камнем, доставшимся мне абсолютно случайно, дело обстояло не очень понятно.        Во-первых, камень был неизвестной породы. То есть это не катрацит либо понтит или ещё какой-то другой минерал. Он даже никак не относился к виду адеганских кристаллов с Майгито, откуда и был привезён. Отдавать его на анализ специалистам я не хотел. Я вообще не желал с ним хоть на минуту расставаться. Только однажды засунул его в универсальный анализатор, но тот всякий раз выдавал ошибку при проведении анализа. Удалось только измерить его физические параметры: вес, размер, твердость, плотность и так далее. Так и эти данные не совпадали по таблицам с другими известными минералами. Загадка, короче.       Во-вторых, это сам камень с моими от него ощущениями в Силе. Если медитировать, когда кристалл зажат в кулаке, то внутренне возникают странные ощущения. Кайбер-кристалл охлаждает ладонь, как будто ты только что ожог получил, но приложил к нему горсть снега. Двоякие чувства, и ты вроде не боль чувствуешь, а облегчение после неё. А вот если медитировать с камнем, поддерживая его перед собой телекинезом, то ещё приятней получается, будто бы перед включенным кондиционером стоишь в жаркую и душную погоду. И что самое странное, такие чувства будут, даже если вокруг реальная холодрыга. Я проверял.       И в-третьих, кристалл очень сильно помогал при определённых видах транса или совсем не помогал… ну-у-у… например, при целительских манипуляциях. Хорошо хоть не мешал. Однако он легко и просто позволял расширить связь с Великой Силой. Если взять мою любимую аналогию Силы как бескрайнего океана, то когда с тобой твой кристалл — у тебя в этом океане есть подзорная труба. Подозреваю, что мой кристалл, если его вставить в меч, очень меня продвинет в практиках предвидения или усилит чувствительность, так сказать, глобальную. Вся беда в том, что мне нужно как бы наоборот — с Живой Силой у меня не очень хорошо получается взаимодействовать.

***

      Я пребывал в глубоком трансе, абсолютно ни о чём не думал и просто созерцал бесконечную и непостижимую бездну Силы. Просто смотрел, очистив мысли, и даже особо за дыханием не следил. Не было каких-либо чувств — ни положительных, ни отрицательных. Я просто смотрел… но не видел, а ощущал. Ощущал отражение многочисленных разумов в океане Великой Силы. В нём вспыхивали многочисленные искорки рождения новой жизни и угасали такие же искры при смерти разумных. Сила текла сквозь меня то медленным потоком, как вода в ленивой протоке, то бушевала, как в шлюзе плотины. В разуме, перед мысленным взором проносились вихри быстрых образов, непонятных и нечитаемых либо слишком статичных и абсолютно незнакомых и странных. И всё равно это меня никак не трогало и не доставляло дискомфорт. Я просто созерцал, пока… пока в мои ощущения не… «постучались»…       Сложно было не узнать своего учителя.       Такого обычному разумному не объяснить — как одаренный чувствует рядом другого одарённого. Нет аналогов в стандартном наборе чувств. Есть лишь знание с примесью чувства Силы, присущей отдельному одаренному. Хотя, возможно, такое только у меня, а другие джедаи совершенно по-другому посторонних одаренных идентифицируют. В Ордене на такие тонкости не обращают внимания и не видят в этом чего-то важного.       Пришлось немного изменить вид медитации… точнее, дополнить её. Я открыл свой разум и как бы пригласил Кейд «взглянуть» на то, что сейчас «вижу» и ощущаю своими «глазами». Пригласил её прочувствовать и взглянуть на то, как лично я вижу Великую Силу. И это на самом деле опасный и сложный прием медитации разума, где требуется титаническая концентрация и абсолютное доверие к, скажем так, проводнику, которым я сейчас выступал.       По-моему, Эра никогда подобной медитацией не занималась, а была знакома с ней лишь теоретически. Потому что в транс её мне пришлось затягивать.       Своеобразное у неё отражение в Великой Силе. В восприятии передо мной оказался яркий сгусток колючего серебряного пламени. Это не какая-то тусклая искорка обычного разумного, а вполне себе мощная одаренная.       Мгновение её дезориентации, вспышка интереса, а затем случилось непонятное.       Она стала проваливаться в мои ощущения, а я в её.       «Вот, оказывается, как Кейд видит Великую Силу!»       У меня перехватило дух, и я стал падать в бесконечную пропасть. Точнее, вокруг меня был не мой океан, а бушующий ураган из всех оттенков серебряного ветра. Сначала с трудом удалось сохранить спокойствие и отстранённость, но потом мне даже понравилось эдакое бесконечное падение и ощущение собственной невесомости. Как с парашютом прыгать, только его раскрывать не нужно, вернее, он вообще не нужен.       У неё тут всё по-другому! Более хаотичное, что ли, быстрое и стремительное. И как давным-давно, ещё при первом погружении в Великую Силу, мне объяснял Диас, у всех это по-разному происходит. Даже чувства разные, и я теперь понял, почему.       Хотел было попытаться вглядеться в окружающую бурю Силы, но был буквально выдернут из медитации…        — Учитель? — непонимающе распахнул я глаза и увидел в шаге от себя сидящую в позе лотоса Кейд. Судя по выражению её лица и закушенной губе, моя учитель была немного не в себе.       — Почему тебе не было страшно, Элай? — напряжённо спросила она.       — Ты про Великую Силу и твои чувства от Её ощущения? — немного смутившись, спросил я, на что она лишь кивнула. — Ещё в Храме магистр Т’ра Саа пыталась меня расспрашивать о том, как я чувствую Силу, не боюсь ли я Её, не гнетёт ли Она меня или подавляет. И мастер Диас тоже часто расспрашивал. Да и вообще любой наш наставник в медитациях. Я тогда их совершенно не понимал, что они вообще имеют в виду, пока вот сейчас с тобой совместно такое не прочувствовал. — Я прервался и, хитро прищурившись, спросил: — Но ведь теперь ты понимаешь, почему?       — Да, — тихо выдохнула она.       — Правда, здорово? — улыбнулся я.       — Ты ситхов псих, Джет! — возмущённо воскликнула она. — Как вообще можно так спокойно смотреть на это твой… твой океан?       — А мне вот твоя буря очень даже понравилась, — ухмыльнулся я и нагло завил: — Ещё хочу!       — Ты!.. Ты!.. — начала возмущённо выговаривать она, но тут же, выдохнув и на пару мгновений закатив глаза, успокоилась и вновь, но на этот раз серьёзно посмотрела на меня: — Мне другое интересно. Почему ты в Силе выглядишь так?       — А как это — «так»? — ошарашенно переспросил я. — Ни разу не видел себя в трансе со стороны.       Мне аж самому любопытно стало, и я с нетерпением и готовностью посмотрел на Кейд, ожидая её объяснений.       — Ты — не джедай, — обвинительно выставив на меня палец, заявила она.       — Вот те раз! — удивлённо вытянув лицо, пробормотал я. — А кто же тогда? Ситх, что ли?       — Нет… В тебе совершенно не чувствуется Тёмной Стороны, — задумчиво и уйдя в себя, тихо ответила она. — Но ведь и Светлой Стороны в тебе нет. Есть что-то похожее, но отличающееся. Ты ведь меня видел и чувствовал… там? — замявшись и порозовев, спросила она.       — Видел! — утвердительно кивнул я. — Серебряное пламя — очень красиво со стороны смотрится. Только вот насчёт «чувствовал»… У меня не так это происходит, а скорее на уровне ощущений. Я в этом смысле, как однажды заявила моя наставница, мастер Т’дуута, вообще «толстокожий». Говорил же уже, что Живая Сила — это не моё.       — Так это же почти то же самое, что и Великая Сила! — воскликнула Кейд.       — Для тебя! Возможно, что и для остальных джедаев, ситхов или других одаренных, но не для меня. Они мне как разные оттенки одного цвета, и магистр Йода даже обзывает меня дальтоником Силы — rediska svolochnaya! — ругнулся я под конец по-русски.       — Что? — не поняла она концовку моих объяснений.       — Ничего, — буркнул я и переспросил: — Так как ты меня ощущаешь в Силе, учитель?              — Ослепительно белый колючий шар Силы, от которого разит обжигающим холодом, — вздохнув, ответила она.       — Ну ведь светлый же? — улыбнулся я.       — Свет, Элай… Он светит. А ты его отражаешь, — ещё раз вздохнула она…

***

      … — Почему у нас всё не так, отец? — услышал я вопрос, заданный сердитым мальчишеским голосом.       — Я не твой отец… И посмотри вокруг, Джанго. Что ты видишь? — ответил ему хриплым и грубоватый басом его собеседник.       — Тут всё слишком, красивое, — буркнул мальчишка. — Слишком правильное.       — А ты можешь мне ответить, почему? — спокойно снова спросил он.       — Потому что сефи так умеют, — так же хмуро заявил пацан. — И если мы сможем, то это всё станет нашим.       — Какой же ты всё-таки дурной, сын Феттов, — вздохнул его собеседник. — Ты одновременно прав, и в то же время говоришь опасную глупость. Эта раса смогла построить это всё и удержать за собой. И теперь ещё раз подумай, почему?       Этот разговор своими длинными ушами я подслушал случайно, когда прогуливался по дорожкам парка моей резиденции и задумчиво обдумывал прошедшую совместную с учителем медитацию.       Стрёмный день какой-то сегодня. Слишком много сложностей и напряжных вопросов всплывает. То проблемы в Герцогстве серьёзные, то с Силой моей что-то не так, либо вот сейчас мандалорцы обидную для сефи хрень обсуждают.       Прямо злость берёт!       — Они смогли это всё сделать, потому что среди них всегда были сильные лидеры, — поучительно стал вещать, видимо, Джастер Мерил.       И вот когда я это услышал, меня чуть смех не разобрал. Что он, блин, несёт! Мандалорцы — такие мандалорцы…       На мой скептический хмык обернулись как мальчишка, так и взрослый человек.       — Мы тебя веселим, сефи? Или тебя смешат все мандалорцы? — мгновенно насторожившись и набычившись, спросил меня человек.       — О, нет! — поднял я ладонь в защитном жесте, но всё так же ухмыляясь. — Твой народ никогда не вызывал веселья. Меня смешит то, что ты пытаешься донести до своего воспитанника, мандалорец.       — Я в чём-то не прав? — настороженно спросил он.       — Ты во всём неправ, Джастер Мерил. И всё потому, что ты — мандалорец. — Я опять остановил его жестом, когда он захотел гневно что-то ответить. — Сначала послушай. Вы, мандалорцы, ведь цените прямой и откровенный разговор?       — Так и есть, — зло процедил он.       Много во мне раздражения накопилось, а тут сейчас образовался прекрасный повод его выплеснуть. Сначала промелькнула мысль, что мне, как политику, стоило бы держать себя в руках, но меня уже понесло…       Я указал рукой на маленького Фетта и стал, всё больше распаляясь, гневно высказываться:       — Как ты там говорил этому пацану? «Посмотри вокруг»? Так вот, тебе следовало бы тоже всмотреться. Всё вокруг — это не моя заслуга, не мой труд или труд моих предков. Это труд моих подданных, которые работают на себя. Зарабатывают своими руками, старанием и талантом. Вы же… У вас получалось строить свой Великий Мандалор! Не раз! Не два! Много! Но чьими руками?! Всегда ваш Мандалор строили ваши рабы завоёванные в военных походах! А когда они восставали, вы их просто… утилизировали или ассимилировали, делая из разумных подобных вам убийц. Знаешь, мандалорец, почему моё государство процветает? Потому что мой народ его защищает, а не пытается ограбить соседей. Потому что мой народ работает на собственное благо и всегда договаривается, а не так как вы, когда вы только требуете или берёте по праву силы, либо капитулируете. Других вариантов у вас не бывает. Ваша философия и «Путь» другого не приемлют. Потому что вы все воины. Потому что воины никогда не будут создавать, а только брать!       Пока я переводил дыхание, он с красным от гнева лицом пытался что-то возразить, но я опять его прервал:       — Не нужно мне чего-то доказывать, мастер Мерил. Я не верю убийцам, мой народ не верит убийцам, любой в Республике не верит убийцам, но… все верят в то, что мандалорец, взявшийся за контракт на убийство, его завершит либо умрёт… Вот и всё, что нужно знать о вас всем цивилизованным разумным.       Ещё раз посмотрев на сжимающего от злости кулаки мальчишку и застывшего с задумчивым лицом громилу-мандалорца, я кивнул:       — Честь имею, мастер Мерил. Жду вас завтра на переговорах.

***

      «Мандалорцы, опять мандалорцы и ещё раз мандалорцы! Что б вас всех!!! Спасу от вас уже нет!» — про себя ругался я, после того как вернулся в свой рабочий кабинет и Хок подкинул мне интересных отчётов с нарезкой головидео.       На первой записи была запечатлена довольно симпатичная женщина-человек лет тридцати с небольшим. Темно-русые волосы с короткой причёской, темные глаза, стройная и спортивная фигура, закованная в лёгкую силовую броню нашего производства марки «Рами».       Судя по окружающим пейзажам, действие происходит на Пеора Кай, и эта женщина на записи сейчас с пеной у рта материлась перед строем разновозрастных, удручённых и потрёпанных сефи в такой же как и у неё броне.       В принципе, всё из контекста понятно. Она одна из невольных инструкторов штрафного батальона и моя несостоявшаяся убийца. Зачем мне эту информацию Хок подкинул?       Сначала с раздражением, потом с непониманием, а затем и интересом я стал читать не такие уж и объёмные сопроводительные документы. Там было два отчёта, одна характеристика с представлением на награду и целых семь рапортов с просьбами о переводе. Причем просьбы постепенно перерастали в мольбы, и что самое интересное, они были не от этой мандалорки, а от военнослужащего Герцогства.       Под конец, когда я прочитал всё до конца и понял всю суть, то чуть от хохота не захлебнулся. История получилась забавная…       Служит у меня в снабженцах некто Сарик Бао Альден, сержант-логист шестидесяти пяти лет от роду, то есть наподобие местного прапорщика, который заведует складским военным имуществом. На Пеору Кай он попал добровольно и лишь за тем, чтобы полюбоваться на своего бывшего начальника, который загремел в штрафбат в результате хищений и который «не давал жизни» честному по сути сержанту. Видимо, немало бывший полковник этому Сарику кровушки попил, раз он решил позлорадствовать. Ну да ладно, не в этом дело…       Служит он, значит, служит, по утрам наслаждается видом, как его бывшего начальника «сношают» на плацу и дрючат на полигонах, но на свою беду сержант обладал для сефи очень мужественной внешностью. Как на пропагандистском плакате, призывающем вступать в армию и флот. Тут-то и начались у него проблемы…       Он попался на глаза инструктору штрафного батальона, мандалорке по имени Айла Фетт*, видимо, какой-то родственницы Джанго Фетта…       Айла Фетт девять лет назад попалась во время одного из неудачных покушений на моего здешнего отца. Её повязали, когда она исполняла роль корректировщика-наблюдателя для своего напарника-снайпера. Снайпера успешно ухлопали дроиды охраны, а тогда ещё двадцатипятилетнюю мандалорку повязали и отправили гнить в нашу столичную тюрьму, где она просидела без малого четыре года. Ну а потом — известная история: открытие Пеоры Кай, заговор офицеров и моё решение создать штрафные подразделения, куда и попала Фетт в качестве инструктора.       Ну так вот. Мандалорка, рассмотрев в поле своего зрения импозантного сефи, внезапно проявила к нему женский интерес определенного характера. Проще говоря, она начала за ним ухаживать и добиваться внимания, что довольно скромному по его собственной характеристике сержанту было в новинку и необычно.       У них вроде как что-то сложилось, но только вот спустя три месяца сержант-логист написал первый рапорт в стандартном и выдержанном стиле с просьбой о переводе. Рапорт завернули, конечно, потому как с Пеоры Кай выбраться сложно. Это попасть туда легче лёгкого, а вот улететь даже неосуждённому проблематично по причине тотальной секретности. Следующий его рапорт был уже более эмоциональный, но опять не вызвал у начальства базы никаких ответных реакций. Затем был третий — уже злобный рапорт и такой же четвертый… Начальник базы заинтересовался первопричиной, но тут началась Калишская кампания, и третий штрафбат улетел воевать вместе со своими инструкторами. У сержанта появился небольшой перерыв в полгода, когда новых рапортов от него не поступало.             Так уж получилось, что именно третий штрафбат в составе седьмого пехотного полка первым пробился к моей повреждённой «Корде» и отбросил ям’рии от корвета в отчаянной атаке. Я потом видел в записи, какая там мясорубка творилась. По итогу, в тот раз заслужили моё личное прощение несколько залётчиков, и я даже подписал четыре представления к наградам.       Если немного отступить, то после Кали была введена новая награда, специально для участников этой кампании. Это был стилизованный череп ям’рии с шестью лапами-клешнями. Со стороны именно что паука напоминает, хотя у паука восемь лап, а не шесть. В общем, есть три основных степени этой награды: золотой, серебряный и «бронзиевый» знак, но есть ещё и сверхредкий — «черный паук», изготовленный из воронённой оружейной стали, который выдается штрафникам, заслужившим прощение в бою личным геройством.       Золотыми пауками награждены семнадцать сефи, в том числе и такт-адмирал Гетоли, откуда она и получила позже своё прозвище, серебром награждены около четырехсот моих военнослужащих, а бронзиевыми примерно три тысячи сефи. А вот черного паука заслужили всего четверо, в том числе и инструктор третьего штрафного батальона, мандалорка Айла Фетт…       И наверное, всё по итогу понятно — те, кто был реабилитирован и кто хотел, вернулись к семье или продолжили службу, но вот только не Фетт. Домой в Мандалор на Конкорд-Доун возвращаться она категорически не пожелала, а напрямую обратилась к командованию седьмого пехотного полка с просьбой вернуть её на прежнее место службы и дислокации третьего штрафного. И так как штрафников плотно «опекает» служба барона Тофта, то её просьбу тут же удовлетворили, что называется… от греха.       Через декаду Фетт вернулась на Пеору Кай уже в качестве официального инструктора ВС Герцогства в звании капрала и на радостях устроила своему «сердечному другу» натуральный сексуальный террор…       Мнд-а… Бедняга сержант потом от неё прятаться старался и, отчаявшись, даже пытался сбежать в чрезвычайно опасные джунгли Пеоры Кай. Но, как показала практика, от влюбленной мандалорки так просто не уйти…       Читая отчёты о похождениях этой парочки, я ржал как ненормальный и что делать с ними совершенно не представлял. Так же как и начальник базы, переправивший эти отчёты по команде вышестоящему начальству. Потому как проблема есть, но она не противоречит уставам.       Потом я ознакомился с последним рапортом сержанта, и этот рапорт меня «зацепил». Сержант Альден так же просил о переводе, но уже как-то смирившись, и просил за капрала Фетт: «она хорошая, только, кроме того, что убивать, больше ничего не умеет». Так он написал в объяснительной к своему рапорту.       Грустно немного…       Второй доклад и отчёты поступили от командования патрульного флота Джеты-4. Примерно две декады назад патрульный корвет со знакомым названием «Стакса» перехватил около Мистры и взял на абордаж корвет тип «Консульский» с экипажем из отбитых напрочь мандалорцев. В ходе напряжённого штурма мандалорцев перебили с довольно серьёзными потерями. Был тяжело ранен капитан корвета лайн-лейтенант Ланто Асулиан седьмой и три члена экипажа, уничтожено два сквада штурмовых дроидов. А это очень серьёзно! Редко такие потери бывают, и, видимо, на «Консульском» непростые ребята летели.       Вся отвратность ситуации вскрылась, когда экипаж «Стаксы» наткнулся при осмотре трюма на клетки с натуральными рабами. Там было несколько твилеков, трое наших соотечественников-сефи и пять человек обоего пола. Смотреть на них в записи было тяжело. Избитые и замученные разумные, доведённые до состояния пугливых животных. И вот самая пострадавшая среди пленников была из людей. Это была девочка-подросток лет четырнадцати. До того избитая, покрытая синяками и кровоподтёками, что черты её опухшего лица с трудом просматривались. Так и ещё на спинах всех разумных стояло выжженое клеймо мифозавра** — мандалорского знака, которым они свою собственность помечают. Броня, оружие, предметы обихода — везде эту хрень они изображают. Однако заполучить подобное на свою кожу для любого мандалорца — в буквальном смысле несмываемое пятно позора, обозначающее, что ты чья-то собственность.       Для подобных случаев предусмотрена давным-давно отработанная методика и меры, когда таких пострадавших направляют в соответствующие заведения для реабилитации. Я бы вот не сказал, что подобные службы очень уж глубоко и скрупулёзно работают с подобными «клиентами», но всё равно бывшие рабы получают хоть какую-то помощь. И в основном с ними работают обычные волонтёры, которые занимаются подобной деятельностью по велению души, а не за материальные блага.       Как бы ситуация обычная, но… Если все освобождённые рабы были рады освобождению и тихонько «оттаивали», то вот та самая девочка создала проблемы.       Эта бойкая девчушка очнулась на хирургическом столе, когда над ней колдовали наши медики, завладела скальпелем и чуть не отправила к праотцам операционную медсестру, а также умудрилась вывести из строя меддроида IM-6, пока её не подстрелил из станнера дроид-охранник.       Позже удалось выяснить, что она приняла наших медиков за каких-то вивесекторов, которые якобы проводили над ней жуткие эксперименты. Насилу, с трудом и мягкими уговорами удалось снизить накал недоверия диковатой девчонки и убедить её в необходимости медицинской помощи.       Как оказалось, зовут данную особу Арла Фетт и она не кто иная, как родная сестра Джанго Фетта…       Трындец! Мандалорцы, мля! И, в частности, долбаные Фетты! Вот мне прям делать нечего, чем устраивать им «воссоединение семьи»!       Потихоньку я стал опять закипать и злиться:        «Я тут не нанимался проблемы одного из враждебных кланов решать! Руки просто чешутся собрать в кучу всех Феттов… и н-н-нах… то есть нахрен из пространства Герцогства выкинуть! Достали, блин, меня все мандалорцы!»

***

      Зевая и сердито растирая ладонями лицо под неодобрительным взглядом своего учителя, я стоял на посадочной площадке космодрома моей центральной резиденции.       Мне тут сейчас иностранную делегацию встречать. И не абы какую-то, а с самого Корусанта! Так и мало того, это будут представители аж из многоуважаемого Ордена Джедаев! То есть не какие-то там послы-разумные, а всамделишние одарённые…       Вот ведь гады! Нафига так рано-то прилетать?       «Между прочим, я невыспамшимся! А тут всякие тварюги с самого утра моё высочество отвлекают от сладкого сна… Ну вот кто они после этого?» — капризно думал я.       Очень красиво и геометрически безупречно двумя колоннами на площадке космодрома стояла моя гвардия с винтовками DS-47 наперевес. Все поголовно сефи возрастом от тридцати до ста пятидесяти циклов были насквозь проверенными и верными разумными. Верными и отличившимися в боях ветеранами, прошедшими многочисленные проверки и тесты. Настоящими и преданными солдатами моего Герцогства. Они сейчас были облачены в нашу новейшую силовую броню нового поколения «Аруми»*** и выглядели грозно и величественно. Прям гордость берёт! Так и коробки взводов боевых дроидов тоже здесь присутствовали, отчего возникало невольное чувство, что прибывающих разумных я собрался тут же торжественно расстрелять.       «Сейчас я и посмотрю, кто ко мне пожаловал, — нейтрально и хмуро думал я. — А то, может быть, и действительно кого-то придется… того. Ситуация крайне невразумительная с этими переговорами».       Сначала в рассветной синеве Амкариса я увидел маленькую точку корабля. Потом до моих чувствительных ушей донёсся гул посадочных репульсоров с хлопками остаточного выхлопа ионных двигателей садящегося корабля, и, наконец, я рассмотрел посудину, на которой ко мне пожаловали гости.       Тут я немного лукавлю. Потому как корабль делегации был вполне себе современным, и посудиной его обзывать не следовало. Это был крайне модернизированный лёгкий транспорт модели YT*[4] тысячной серии, переделанный в скоростную яхту или даже курьер. Во всяком случае, узнать кораблик, на котором прилетели гости, мне удалось лишь потому, что я кораблестроение изучаю.       Кто-то настолько «извратил» первоначальное творение кореллианских инженеров, что узнать в судне именно YT мне удалось с трудом и лишь по косвенным признакам.       Корабль гостей филигранно, можно сказать, с пилотажным понтом мягко опустился опорами на поверхность моей планеты прямо перед невозмутимым строем гвардии и выпустил пассажирский трап. Всё чётко пилот проделал и тютелька в тютельку попал в габариты гостевого коридора. Моё почтение!       В клубах конденсата от перепада температур по трапу стала спускаться делегация.       Вот только со «спускаться» я несколько ошибся… потому что один, я не побоюсь этого слова, «член» этой делегации буквально по трапу сполз.       Самым первым я узрел магистра Ордена Джедаев Оппо Ранцизиса, змееподобного разумного расы тиспиассцев. А уж следом за его спиной наблюдалось несколько его спутников, в большинстве своём состоящих из людей.       Стоило только магистру коснуться пластобетона посадочной площадки космодрома, как над севшим джедайским кораблём со специфическим воем двигателей сделали проход звено наших истребителей «Кроу» и свечой, ревя форсажем, устремились в зенит. И тут же над космодромом раздался усиленный многократно приказ: «Ра-а-ур!!!», то есть что-то подобное земному «Сми-и-рна-а!!!».       Слитно грохнули ногами взводные коробки дроидов и с синхронным лязгом взяли оружие на караул. То есть винтовки на плечо пристроили. Мои же гвардейцы, с не меньшей выучкой, так же одновременно и с точностью пристроили свои карабины в положение вертикально перед собой.       Офигеть, блин!!!       Этот ритуал встречи гостей мне вообще-то по наследству достался. Вот уж не думал, что мой наместник Джакра настолько фанат такой вот показухи. Но выглядит это, конечно, эпично. Да ситх меня возьми!.. Я сейчас неприкрытую гордость за своё Герцогство испытываю!       Сонливость и хандра моментально пропали, а я стал наполняться уверенностью с непередаваемым чувством силы. Не той Силы, что чувствует одаренный, а той Силы, что даёт ощущение Власти. И я бы никак не назвал это Тёмной Стороной. За моей спиной мои «люди», которые порвут любого врага, стоит мне лишь отдать приказ, и в то же время я готов за них свою жизнь положить. И, ситх возьми, они об этом знают и так же во мне уверены. А тут и сейчас нет совершенно никакого влияния Силы.       Я слегка размял плечи, неестественно прямо и гордо выпрямил спину и, состроив приличествующую моменту морду лица, прошествовал к кораблю делегации.       За моей спиной шагала целая толпа. Помимо неизменного Хока, справа за плечом присутствовала моя учитель Эра Кейд в наряде знатной дворянки, так ещё и украшениями усыпанная с ног до головы. И нарядить её подобающе статусу мне стоило отдельной эпопеи. Слева же скромно прятался мой самый главный «рыцарь плаща-и-кинжала», генерал Тофт, несмотря на должность и весьма заметный мундир с многочисленными регалиями, как-то умудряющийся не бросаться в глаза. А также мои с недавнего времени постоянные спутницы — Мейса и Тира. Первая была в окружении многочисленных парящих на репульсорах дроидов-голокамер, а вторая так же в окружении трёх рослых парней-сефи, от которых за парсек разило «Конторой». Присутствовали ещё несколько сефи, которые отвечают за церемониал при встречах с послами, так и те сефи, которые следят за размещением гостей в моей резиденции. Короче, внушительная тусовка получилась.       — Рад вас приветствовать на Амкарисе, господа, — еле заметно, по-нашему, местному этикету поклонился я.       Тут вам не здесь! Это в Храме я был обязан пресмыкаться перед каждым встречным-поперечным и джедайские поклоны бить как болванчик. А ну-ка, давайте ответку мне кидайте!       — Благодарю за столь торжественную встречу, ваше высочество, — очень уважительно… пожалуй, излишне уважительно поклонился магистр Ранцизис.       Вот жешь! Этот гад ползучий сейчас натурально меня троллит! Так ещё и издевательски и еле заметно ехидно лыбится в свою бороду! Только вот в такую игру я тоже могу бесконечно играть. На его пассаж я даже бровью не повёл и продолжил держать замороженную морду:       — Безмерно рад, что вам понравилось, — изобразив вежливую улыбку на своей «резиновой» роже, приветливо ответит я. — Как я вижу, вы утомились после дороги, и теперь я приглашаю гостей воспользоваться моим домом с соответствующими настолько уважаемым разумным почестями.       — Благодарю вас, ваше высочество. Но дорога выдалась быстрая и лёгкая. Не стоит утруждать ваших подданных, а нам злоупотреблять вашим гостеприимством, — начал отмазываться Ранцизис и, видимо, что-то заподозрив, стал внимательно за мной наблюдать.       — Как же так?! — «расстроенно» воскликнул я. — Я буду вынужден настаивать! Иначе честь моего дома… Да даже честь моей семьи будет…       — Хох-хо-х, — перебив меня, гулко засмеялся джедай. — Ладно-ладно… Я понял.       Затем он пристально посмотрел в мои глаза и на сей раз серьёзно и по-настоящему поздоровался:       — Рад снова тебя видеть, падаван. Надеюсь, мы встретим здесь дружественный приём.       — Не сомневайтесь, магистр, — искренне улыбнулся я, потому что этот джедай всегда вызывал во мне положительные эмоции. — Здесь всегда рады друзьям.       Я продолжил необходимый церемониал приветствия и официально представил своих спутников. На немного нервную Кейд, которую я отрекомендовал «её светлостью», магистр посмотрел с одобрением. На Тофта взглянул с интересом, а остальным лишь благожелательно улыбнулся.       В свою очередь, после моих вежливых расшаркиваний, Ранцизис стал так же официально и высокопарно представлять уже своих спутников, и первым, на кого я обратил внимание, был Квай-Гон Джин. И он с серьёзным выражением на лице незаметно мне подмигнул. А вот стоящего с ним рядом персонажа увидеть здесь, у себя дома, я никак не ожидал. И эта встреча вот совершенно меня не радовала.       Рядом с Квай-Гоном в серой джедайской робе, с падаванской косичкой в черной шевелюре стоял крепенький такой пацан-человек, смотрящий сейчас на меня шокированными «квадратными» глазами.       «Вот же не было печали! Неужели этот упорыш ученик Джина? Походу, Квай-Гону тотально не повезло с падаваном», — с трудом сдерживая эмоции и пытаясь не кривить брезгливо лицо, думал я.       Ксанатос! Мать его! Этого тварёныша знают все юнлинги Храма! Он всего на год меня младше, но попал в Орден на год раньше и учился одновременно со мной, но только в младшей группе. Настолько… подловатого, заносчивого и наглого юнлинга я не встречал за всё время обучения в Храме. Хотя… Он постоянно тёрся вместе с ещё одним столь же мерзким малолетним ублюдком по имени Джорус К’баот. Эти два индивидуума друг друга стоили в полной мере. Особенно их обоих все наши девчонки-юнлинги ненавидели до такой степени, что эта пара разумных постоянно отмудоханная по Храму ходила. И я более чем уверен, что они постоянно получали по шее исключительно за дело.       Дружелюбно поздоровавшись с Квай-Гоном, я холодно проигнорировал его падавана. Также меня познакомили с пилотом корабля — миловидной твилекой, оказавшейся тоже джедаем.       «Ну что ж… Будем работать с тем, что есть», — про себя тяжело вздохнул я и в окружении толпы разумных направился к монументальным и торжественно открытым воротам моей резиденции.

***

      Переговоры затянулись почти на неделю.       Перед прилётом джедаев я успел с Джастером Мерилом обсудить кучу вопросов, заключить пару предварительных контрактов и выбить очень вкусные условия бартера…       По договору Мандалор передаёт Герцогству Джет два древних, но всё ещё актуальных стапеля со своих верфей «Мандал-Моторс», а мы взамен поставляем им сейчас крайне необходимую сыворотку для лечения вирт-кашля для всего населения Мандалора. Потому что эта болезнь действительно доставляет кучу проблем их сектору. И как я понял, Мерил специально только за этим на Амкарис прилетел. Ведь всем другим на мандалорцев плевать со шпиля Республиканского Сената, так они ещё и позлорадствуют, что у ведроголовых проблемы серьёзные.       Впрочем, заниматься благотворительностью я тоже не желал, тем более с такими беспокойными соседями, но вот выбить из них очень нужное мне оборудование удалось. Чую, что скоро акции «Верфей Амкариса» на бирже взлетят. И… хатт его задери, нужно срочно подыскивать в «Комитет развития» нового финансиста. Прежний… выбыл по вполне себе неуважительной причине. Чтоб ему в Силе икалось, уроду!       А вот на переговорах Мандалора с нашим Орденом я откровенно скучал. Оставалось только делать серьезное лицо и многозначительно молчать. И когда мне всё это насмерть надоело, то я стал прямо там практиковать различные виды медитации.       Ладно бы Мерил, он не одаренный и ничего не почуял, но вот магистр Ранцизис и Квай-Гон в такие моменты поглядывали на меня неодобрительно и с осуждением.       Нет, ну скукотища же!       Какие-то сферы влияния, «контрольные комитеты и подкомитеты комиссий пятого отдела Сенатской ложи», предварительные согласования, договора о разрешении устройства форпостов наблюдателей и так далее и тому подобное. Будь здесь мой сенатор Нуада, то он наверняка бы в этой канцелярщине ориентировался как рыба в воде. Для меня же это настоящий темный лес и непроходимые дебри… Хотя я примерно представляю, о чем сейчас торгуются джедаи с мандалорцем, не совсем же я тёмный.       Был только один положительный момент. На этих переговорах в обязательном порядке со своим учителем обязан быть его падаван. Мне-то простительно без Кейд здесь находиться, потому как она никаким боком не причастна, а вот Ксанатос был вынужден торчать рядом с Квай-Гоном. Наблюдать, как бесится и куксится падаван Джина, было весело, и такое зрелище доставляло мне хорошее настроение. Однако же за неделю пребывания у меня в гостях этот гадёныш уже успел «отличиться»…       Вечером второго дня после прилёта орденской делегации я спокойно шел на тренировку в свой тренажерный зал резиденции. И вот когда я проходил мимо одной из гостиных поместья, краем глаза заметил Ксанатоса. Остановившись, я немного понаблюдал за тем, чем он занимается, а когда рассмотрел, во мне начала подниматься волна раздражения и злости на этого ублюдка.       За три секунды применив Сокрытие в Силе, тихо, по пушистому ковру гостиной, я приблизился к вальяжно развалившемуся в кресле падавану. Он в этот момент корябал стилусом от датапада полированную столешницу киссадийского голубого мрамора. Причем искусно так, со знанием дела и анатомических подробностей гравировал на ней изображение эрегированного полового члена.       Без лишних разговоров и прелюдий размахнувшись, я влепил в его ухо великолепный, четко выверенный хук, немного приправленный Силовым толчком, отчего этот вандал кувыркнулся с кресла и растянулся на ковре гостиной.       — Только попробуй, — тихо предупредил я, когда он спустя секунд двадцать после нокдауна, тряся головой, стал тянуться к своему световому мечу. — Ты меня знаешь, Ксанатос. Вытащишь свой меч, и я тебе его в твою же пробитую задницу запихаю.       — Что я сделал, Джет? — промямлил он, когда, пошатываясь, поднялся, но руку от меча убрал.       — Ты, тупое пуду на ножках, сейчас попал, — всё так же тихо и неприязненно его рассматривая, сказал я. — Я наверняка уверен, что тебе не известно значение такого понятия, как антиквариат. И вот сейчас ты попал как минимум на пару миллионов датари, испохабив своими кривыми ковырялками стол, которому девятьсот лет.       Он набычился и, судя по чувству в Силе, начал себя накручивать.       — За мной пошёл!.. Пародия на джедая, — процедил я и повернулся к выходу.       Более чем уверен, что он не решится ударить в спину. Хитрая и осторожная тварь, и я совершенно не понимаю, как он в Ордене смог отучиться.       Когда я подошёл к комнате, в которой расположили Квай-Гона вместе с его учеником, то, посторонившись, толкнул в дверной проём рукой в спину идущего за мной по инерции падавана.       Чуть не споткнувшись на пороге, Ксанатос влетел в комнату, перебирая ногами.       Квай-Гон сейчас сидел на подоконнике и листал в своем датападе какой-то текст, но с удивлением оторвался от чтива и недоуменно на нас уставился.       — Учитель, он!.. — начал было обиженно и возмущённо вопить Ксанатос, но я его резко перебил:       — Заткнись, урод! Ты сейчас всё расскажешь своему учителю, и если твоя версия событий будет отличаться от правды, то я тебе руки сломаю.       — Элай? — удивлённо рассмотрев моё злое лицо, спросил Джин и тут же повернулся к своему падавану: — Что произошло, ученик?       — Он совсем!.. — опять начал оправдываться Ксанатос, вернув былую уверенность и восстановив самоуверенное выражение своей рожи, но и опять я его повторно прервал:       — Заткнись!       Я подошёл к нему вплотную и, положив руку ему на плечо, стал его всё сильнее и сильнее сжимать, одновременно шипя в его наглое лицо:       — И ещё… Если узнаю… если только намёк будет на то, когда так же как в прошлый раз ты подойдёшь к моим помощницам, то я тебя собственноручно кастрирую. Тут тебе не Храм и тебе не помогут ни твой учитель, ни магистр Ранцизис, ни весь Орден Джедаев. Ты меня понял, тварёныш?       — Да что случилось?! — воскликнул Квай-Гон.       Я отпустил плечо скривившегося от боли падавана, потому что ещё немного осталось до того, чтобы его покалечить и, обернувшись к джедаю, сказал:       — Сочувствую тебе, Квай-Гон. У тебя… выдающийся ученик…       «Джедаи, мандалорцы, армия, Политика!!! Вот бы захватить с собой свою красивую учителя и слинять на какую-нибудь миссию! Просто чтобы расслабиться! Ну ведь можно же? Можно?! Хатт бы побрал всё это! Но… Остаётся только смириться и тащить то, за что однажды взвалил на себя ответственность».       «И почему я такой дурак?» — раздражённо шагая по коридорам своего особняка, думал я.